Перекресток тьмы и света

      Шум мотора позади. Оборачиваюсь. Сёго был более рационален и не побежал, как оглашенный следом за мной, а сел в машину. Хорошо хоть кто-то из нас не идет на поводу у эмоций. На ходу запрыгиваю на пассажирское сидение, и напарник давит на газ. Преступник не мог далеко уйти. Догоним.       Всего через пару километров на пустынной дороге показалась черная «Хонда». Стоит на обочине, водительская дверца открыта. Мы тормозим. Я выбегаю из машины, заведомо зная, что там никого нет.       Ушел. Черт! От негодования пинаю дверцу, она шумно хлопает и закрывается. Спокойствие. Я найду его. Обязательно. Он сделает ошибку рано или поздно.       Макисима подходит сзади и кладет руки мне на плечи, чуть сжимая. — Успокойся, ты делаешь ошибки, — его ладони проходятся по предплечьям вниз до запястий.       Он прав, поддаваясь эмоциям, я делаю ошибки. Закрываю глаза, снова хочется курить. Отклоняюсь чуть назад, упираясь затылком в его плечо. Успокаивает. По телу прокатывается волна тепла. Кончиками пальцев он словно снимает мое напряжение, расслабляя мышцы. Вдох. За закрытыми веками я почему-то вижу его ухмылку. Холодную и надменную. Странно. Это видение рождает чувство тревоги внутри и заставляет меня отстраниться. Он легко отпускает мои запястья, позволяя отступить. — Поехали узнаем, кому принадлежит тачка, уверен, она в угоне, может найдем зацепку. Сюда я уже вызвал наших ребят, очень скоро они будут здесь и накроют этот притон.       Черт. А я об этом даже не подумал. Его сдержанность и холодный разум иногда вызывают у меня зависть. Я молча соглашаюсь и сажусь в машину. Закуриваю долгожданную сигарету, глубоко вдыхая горький дым.

***

      Машина действительно числилась в угоне. Заявление было подано сегодня утром, некой Хэруми Фукусима. Связавшись с ней, мы узнали, что автомобиль пропал из двора ее дома, видимо ночью, так как никто никого подозрительного не видел. Она обнаружила пропажу утром, когда отправилась на работу.       Эта машина не выходит у меня из головы. Зачем угонять и так подставляться? Зачем бросать прямо у нас под носом? Все это было бы бессмысленно и глупо, если только это не очередная подсказка… или уловка, как с собакой. У меня не осталось в этом сомнений, когда я узнал, где работает госпожа Фукусима, а именно в в психиатрической клинике для душевнобольных преступников, коих суд счел невменяемыми. Маньяки и убийцы, у которых поехала крыша. Очень символично. Этот урод водит нас кругами ада. Я понимаю, что это очередная ловушка, но не могу просто сидеть на месте и ждать ЕГО звонка. Так что, на следующий день, предварительно договорившись с госпожой Фукусимой, мы с напарником отправились в психушку.        Огромное здание психиатрической лечебницы «для презрения душевнобольных преступников, опасных для общества» располагается далеко за городом. Предназначение — изоляция и принудительное лечение людей, у которых психическое расстройство осложнено асоциальным поведением.       Четыре ряда колючей проволоки, несколько вышек с автоматчиками, забор такой толщины, что пробить его просто невозможно. Такое даже в тюрьмах строгого режима не увидишь.       Госпожа Фукусима — главврач данного учреждения соглашается провести для нас небольшую экскурсию, хоть и не понимает, как это связано с угоном ее автомобиля.       Если снаружи здание напоминает неприступную крепость, то внутри обычная больница с 8 корпусами. Только запах странный — въедливый и плотный. Пахнет не лекарствами, а бытом здешних обитателей, лишённых элементарных удобств. Некоторые заключенные-пациенты спокойно передвигаются по территории, выполняют какие-то хозяйственные работы. Не одни, правда, а в сопровождении санитаров. Чтобы пациентов было видно издали, на них яркие сигнальные жилеты, как у железнодорожников. На первый взгляд обычные люди, только лица хмурые и посеревшие, а глаза темные с расширенными зрачками и взгляд зеркальный, без фокуса, наверное, из-за лекарств. Они могли бы вызывать жалость и сострадание, но я знаю, что на руках практически каждого из них кровь десятков жертв. Маньяки, насильники, людоеды… То, что они натворили не в каждом фильме ужасов увидишь. — А что, если кто-нибудь из них набросится на санитара? — спрашиваю, глядя на очередную проходящую мимо нас «пару». — Как я понимаю, у работников нет при себе ни оружия, ни наручников… Даже шприца с успокоительным нет. — Вы правы, — со вздохом отвечает Фукусима. — В основном пациенты не буйные и ведут себя хорошо, особо опасных мы выводим под особым надзором. Палаты всегда на замке, но в течение дня их много раз открывают, чтобы вывести больных на обед, в душ, на прогулку. Делают это обычные санитары. Единственная защита — кнопка вызова охраны, которую каждый медик носит в кармане. Сигнал поступает на пост мгновенно, но пока тюремщики добегут, маньяк уже может успеть «порезать тебя на меха» — с нервной усмешкой продолжает главврач. — Был у нас случай, когда один больной напал на сотрудницу. Она только устроилась, всего три дня отработала. Больной стонал в своей палате, никак не хотел успокаиваться, кричал, что ему плохо. Она не выдержала, неопытная бедняжка. В одиночку по территории запрещено ходить, а она взяла и пошла. Открыла дверь. Он затащил ее к себе и буквально разорвал на куски.         Ее тон такой бесцветный, лишенный эмоций, будто она рассказывает не леденящую душу историю, а что-то обыденное. Наверное, работа в подобном месте заставляет привыкать ко всему, даже к таким ужасам. Я работаю в полиции достаточно и не раз слышал подобные истории да и видел не мало, но такое безразличие пугает.       Хотя, это чувство… хладнокровие… вроде не мое, но хорошо мне знакомо, как будто из другой жизни. Неужели, когда-нибудь, я буду также спокойно и беспристрастно смотреть на смерть?       Немного помолчав, Фукусима устало добавляет: — Это опасная работа, но ничего не поделаешь. — А вы не боитесь, что с вами случится тоже самое? — спрашивает Макисима, изучая спокойное лицо женщины. — Нет, — твердо проговаривает Фукусима, видимо уже не первый раз отвечая на этот вопрос. — Иначе как работать-то? Тем более что больные, как звери, страх чуют, так что его показывать нельзя ни в коем случае.       Мы остаемся в больнице до вечера. Осматриваем корпуса. Беседуем с персоналом и охраной. Никто никого подозрительного не видел. Новых пациентов не поступало, на работу никого не принимали. Все как обычно, насколько это возможно в подобном учреждении.       Где же подсказка? Зачем-то же убийца привел нас сюда, или я что-то упустил, понял не так. Постоянно проверяю мобильник, боясь пропустить звонок. Телефон молчит, словно насмехаясь надо мной.       Обычный день необычного учреждения подходит к концу. После ужина всех заключенных разводят по палатам и запирают. На ночь в больнице остается дежурный врач, несколько санитаров и два охранника, остальной персонал отправляется домой. Мы с напарником тоже собрались уходить, решив, что на этот раз ошиблись. Попрощавшись с госпожой Фукусимой, я уже взялся за ручку двери, собираясь выйти, как в здании неожиданно гаснет свет. Воцаряется полная темнота, разбавленная только тусклой зеленоватой подсветкой надписей «ВЫХОД» над дверьми.       Откуда-то справа доносится голос одного из санитаров, стоящего около регистратуры. — Черт… опять свет отключился, когда уже это закончится? — жалуется он. — Пойду автомат проверю. — В темноте слышатся его торопливые шаги и недовольное ворчание. Он отправляется проверять автомат, подсвечивая себе под ноги небольшим фонарем.       В этот момент меня охватывает липкое нехорошее предчувствие. Не автомат это. Снова хватаюсь за мобильник. Ничего.       Санитар возвращается через несколько минут и дрожащим голосом сообщает, что автомат в порядке, а электричества нет во всем здании, и даже резервный блок питания не работает. А это значит, что система автоматического закрывания дверей тоже отключилась, и пациенты могут свободно покинуть свои камеры. — Без паники, — нерастерявшись, командует Фукусима, — почти все пациенты под седативными, а многие сами боятся покидать свои комнаты. Двери необходимо запереть вручную. Детективы, у вас есть при себе оружие?       Киваю. — Вы пойдете со мной, — решительным тоном проговаривает она, достает два фонаря из ящика и протягивает один мне, — а вы, господин Макисима, помогите санитарам в этом крыле.       Мы направляемся в дальнее северное крыло, где держат особо опасных преступников на принудительном лечении. Медленно и молча, подсвечивая тусклым светом фонарей под ноги.       Не шуметь, не привлекать внимания. Не показывать страха.       На третьем этаже перед нами раскинулся длинный коридор. Фукусима стараясь не бренчать ключами, запирает одну дверь за другой, предварительно убедившись, что больной внутри. Я рядом, готовый встать на ее защиту в случае чего. Зловещую тишину нарушает только ее слегка сбившееся дыхание и тихие щелчки, когда она поворачивает ключ в замке. Первая, вторая, третья…       Когда все двери заперты, и мы уже собираемся возвращаться, послышался странный шум на втором этаже, похожий на шарканье ног.       Спускаемся вниз на эти звуки. Они доносятся откуда-то из глубины коридора. Медленно провожу лучом фонаря, вдоль стены. От нас неторопливо удаляется лысый мужчина в смирительной рубашке. Ее длинные рукава развязаны и волочатся по полу вслед за ним.       Фукусима дергает меня за руку, опуская фонарь ниже, чуть слышно всхлипывает, закусывая нижнюю губу и затаив дыхание.       Нельзя привлекать внимание.       Мужчина шаркает тапками по полу, бредя на нетвердых ногах, изредка опираясь рукой о стену. В полной тишине отчетливо слышится его хриплое затрудненное дыхание и невнятное бессвязное бормотание. Больной добирается до конца коридора и, повернув направо, скрывается из виду. Мы спешим следом за ним, выключив фонари и стараясь шагать, как можно тише. Неизвестно, как он отреагирует, если почувствует опасность.       Жестом остановив женщину у поворота, прошу ее остаться здесь. Ускоряю шаг. Я почти достал его.       Предательский звонок мобильника, как гром раздается в пустом темном коридоре.       Черт! Черт!       Торопливо отключаю звук, бросив взгляд на дисплей. Нет номера. Черт! Как не вовремя.       Эта секундная заминка стоит мне слишком дорого. Звук привлек внимание психа. Он разворачивается и смотрит на меня из темноты пустыми безумными глазами, противно скалится, обнажая свои кривые желтые зубы.       Ближе. Ближе…       Издавая низкие гортанные стоны…       Его шаги становятся заметно быстрее, на мгновение он даже перестает шаркать.       Телефон вибрирует в моей руке. Я должен ответить. Вторая рука автоматически ложится на рукоять пистолета. Медлю. Я не должен стрелять. Замечаю крадущуюся тень за спиной преступника.       Глухой удар.       Он падает на пол и затихает. Сёго, как всегда, вовремя. Выдыхаю и, наконец, отвечаю на звонок. — Вы заняты, инспектор? — все тот же механический голос. — Вижу, вы отлично понимаете мои подсказки. — Он здесь. Он знает, чем я занят. — Ваш ход? — эти слова подобны звуку передергиваемого затвора пистолета. Но я обязан ответить. — d7-d5, — сдавливая рвущуюся наружу ненависть, отвечаю я. — Ход белых — конь на f-3. До завтра.       Короткие гудки в трубке заглушает истошный женский крик, где-то в начале коридора.       Фукусима! Я бросаюсь назад, туда, где оставил женщину. Никого.       Свет включился, ослепляя после продолжительного нахождения в темноте. Госпожа Фукусима исчезла…