Перекресток тьмы и света

      Допрос персонала, оставшегося в больнице ничего не дал. Никто не видел госпожу Фукусиму с того момента, как она отправилась на третий этаж вместе со мной. Вообще, никто никого подозрительного не видел, ни до отключения света, ни после, ни внутри, ни снаружи. Ощущение, что она просто исчезла, растворилась в воздухе. А убийца сюда попал, пройдя сквозь стену, и незримым духом перемещался по помещению. Это было бы смешно, если бы не было так грустно. Женщина в опасности, а я даже не знаю с чего начать поиски.       Стоп. Первый раз он звонил с телефона-автомата, но другие два — со скрытого номера, значит с мобильного. М-да, сейчас уже ночь и запросить проверку будет сложно, хотя вряд ли это что-то даст. Он уже не раз показал мне, что не глуп и навряд ли сделает такую нелепую ошибку. Скорее всего телефоны случайные, а симкарты давно уничтожены, но проверить все же стоит. Утром. Макисима займется этим. Напарник уехал из больницы, узнать нет ли новостей по делу, да и отдохнуть. Мне тоже бы не помешали душ и сон, но я предпочел остаться здесь, не смогу я спать.       Снова и снова прокручиваю в голове случившееся. Как он это провернул, прямо у меня под носом?.. Так тщательно продумал каждый шаг и не разу не ошибся. Как попал сюда никем незамеченный? Больница охраняется, как бастион. Откуда точно знал, когда звонить, когда Фукусима останется одна. Он действует так, будто заранее знает все мои действия. Знает заранее…       А вы не боитесь, что с вами случится тоже самое?       Предательские мысли снова лезут в мою голову и намертво оседают там. Гоню их, но… Этого просто не может быть! Точка!       Я перевернул все в кабинете Фукусимы, сам не зная, что ищу. Любая мелочь может оказаться подсказкой. Искать мне надо место, где он ее спрятал. В который раз просматриваю ее документы, ежедневник и расписание, но не нахожу ничего, даже отдаленно полезного. Ничего, чтобы могло подтолкнуть меня к разгадке.       Горько усмехаюсь. Во всем виноват я, только я. Весь этот спектакль сыгран только для того, чтобы отвлечь меня. Игра становится все жестче и опаснее, интереснее. Я так увлекся ей… забывая, что на кону человеческие жизни. Я не просто следую правилам, я играю. По собственной воле играю жизнями людей, вместе с ним…       С самого начала его целью была эта несчастная женщина. Зачем он забрал ее? Ее жизнь поставлена на следующий ход? В очередной раз, зарисовываю шахматную доску и расставляю фигуры с уже сделанными ходами. Я что-то упустил. Смотрю. Мое сердце замирает от осознания, пальцы холодеют и дыхание перехватывает.       Вот оно! «d5 бьет e4», следующим ходом я могу «съесть» его пешку, и он вернет женщину невредимой. Я уверен, что она жива, в убийстве нет смысла, пока я не сделаю ход, а он четко следует правилам. Но этим ходом подставлюсь сам под коня на с3, и он все равно получит право на убийство со следующим ходом. Любой другой мой ход, и его пешка е4 бьет мою на d5, тем самым убивая Фукусиму. Какой бы ход я не сделал, чья-то смерть неизбежна.       Черт! Как ловко он загнал меня в угол. Я не могу этого допустить, я должен найти женщину раньше его звонка.       Уже вторые сутки без сна. Вымотанный морально и физически, я уснул в ее кабинете прямо за столом.       …Он развернулся и, посмотрев из темноты пустыми безумными глазами, противно оскалился, обнажив свои кривые желтые зубы. Смирительная рубашка на груди залита кровью, как и часть лица. Заметив Фукусиму, он пошел заметно быстрее, на мгновение даже перестав шаркать ногами. Ловко подскочил к застывшей жертве, схватил ее за волосы и, рванув на себя, словно опытный мясник, воткнул ей в живот скальпель, вспарывая от пупка до груди…       Очнулся я, когда за окном уже светило яркое осеннее солнце, от того, что кто-то мягко потряс меня за плечо. Рефлекторно перехватываю чужую руку и вскидываюсь. Голова тяжелая, мутная. От короткого беспокойного сна стало только хуже. — Ко, поезжай домой и поспи нормально, — тихо проговаривает напарник, мягко отстраняя мою руку. — Я не могу, у меня нет на это времени, — отвечаю и тереблю пальцами страницы ежедневника Фукусимы, лежащего передо мной. Пару секунд Сёго внимательно смотрит, как я листаю страницы и накрывает мою руку своей, заставляя прекратить хаотичные движения.       Может он прав, мне надо остановиться и довериться судьбе. Выдыхаю и опускаю глаза вниз, высвобождаю свою руку. Взгляд натыкается на надпись в ежедневнике, обведенную красной ручкой.       «25. 09. Навестить маму.» — А какое сегодня число? — спрашиваю я, прежде чем мой мозг успевает ухватиться за эту мысль. — 25-е, — быстро отвечает напарник. Так быстро, что мне кажется, он ответил еще до того, как я спросил. — Я знаю, где она! — вскакиваю с кресла, воодушевленный догадкой. — Узнай все о ее матери, где живет, чем занимается. Мне надо заехать домой, созвонимся через час. — Проговариваю я и быстро выбегаю из кабинета.       Ровно через час раздался звонок мобильника, и Макисима отрапортовал мне, что мать госпожи Фукусимы умерла 25 сентября прошлого года и похоронена на кладбище в Киото.       Кладбище… Очередной круг ада. — От Токио до Киото на машине примерно 5-6 часов, если выехать сейчас, то к шести вечера буду на месте. — Когами, ты спятил? С чего ты взял, что она там? — Сегодня год, как умерла ее мать, она собиралась ехать на ее могилу, я уверен, что убийца увез ее именно туда. — Хорошо, допустим, что это не очередная ловушка, но ты нормально не спал уже два дня и собираешься сесть за руль и шесть часов добираться непонятно куда и зачем. Что, если ты ошибаешься? И что будешь делать, если они там? — У меня нет выбора, я должен спасти ее до того, как сделать ход, иначе чьей-нибудь смерти не избежать. Оставайся здесь на случай, если я ошибаюсь. Я свяжусь с тобой, как только что-нибудь узнаю, — не дождавшись его ответа я кладу трубку.

***

      Как и предполагал, к вечеру я добрался до Киото. Быстро разузнал, где находится нужное мне кладбище и направился туда.       Уже стемнело. Дует по-осеннему холодный ветер. На улицах нет ни одной живой души. Ворота легко поддаются и с негромким скрипом распахиваются передо мной. Кладбище разделено на 2 части, новое и старое. Я медленно двигаюсь вперед, разглядывая памятники. Некоторым надгробиям уже около 150 лет, судя по надписям. Обдирать лишайники и плесень со старых камней тут не принято, как не принято и обновлять старые камни. Это история данной конкретной семьи. Ее не принято обновлять.       Вокруг высокие деревья, кусты и каменные ограждения стоят плотно одно к другому — даже пройти негде, но через все кладбище проходят две аллеи и в центре пересекаются. Миновав целый ряд статуй Джизо-бодхисатвы, по поверьям помогающего грешникам в аду, по одной из аллей я направился разыскивать могилу Фукусимы-старшей, освещая себе путь небольшим фонарем.       Луна полная, красивая, яркая такая, что стоящие надгробия даже тени отбрасывают. Жуткая завораживающая красота. Единственное, что омрачает эту картину — далекие погромыхивания грозы. С каждым шагом они становятся чуть громче и вместе с ними, растет мое напряжение.       Кладбище, ночь, гроза — что может быть хуже?       Я дохожу до перекрестка и останавливаюсь в центре, соображая куда нужно двигаться дальше. Боковым зрением замечаю, как слева от меня промелькнула какая-то тень. Резко разворачиваюсь, направляя луч фонаря на это место, и медленно прохожусь им по верхушкам надгробий.       Никого. Показалось?       Порыв ветра. Шорох.       Тень с другой стороны.       Человек. Я отчетливо вижу.       Не раздумывая, бросаюсь за ним, перескакивая через надгробья, протискиваясь между плотно стоящими камнями. На ходу вытаскиваю пистолет и делаю предупредительный выстрел в воздух, нарушая могильную тишину, и все воронье, которое в деревьях ночевало, с громким карканьем поднимается в воздух. Моего противника это не пугает, он быстро и ловко продолжает маневрировать среди надгробий, уводя меня куда-то вглубь кладбища. Даже в темноте его грациозные плавные движения кажутся мне очень знакомыми. Я его видел раньше?       Бегу, а над головой хлопанье крыльев и крик воронья. Погоня длится еще пару минут, я почти настиг его, как вдруг понимаю — это очередная ловушка. Стоп. Стоп! Он уводит меня от чего-то. Останавливаюсь, озираясь по сторонам. Никого. Исчез. Перевожу дыхание. Рубашка на мне изорвана, руки исцарапаны. Шум ветра в листве заглушает все звуки. Где я? Вокруг могилы, надгробия и оградки. В темноте все одинаковые. Свет от луны падает на крест, рядом стоящего надгробия, и тень от него касается моих ног. Откуда здесь крест?.. Смотрю на него, не в силах пошевелиться. Холодок мелкой дрожью пробегает по коже. Спокойно. Мне нужно вернуться на аллею.       Гроза, однако, как-то очень быстро подошла, гремит уже совсем близко. Ветер холодной волной обдает меня с головы до ног. По верхушкам деревьев время от времени начинают пробегать отблески молний. Жутко.       Вместе с очередным раскатом грома раздается зловещий телефонный звонок. Страшнее этого звука не может быть уже ничего. Он означает, что я не успел. Непослушными пальцами достаю телефон и принимаю вызов. — Прекрасная ночь, не правда ли, инспектор, красивая и жуткая. — Где девушка? — мой голос на удивление спокойный и ровный, внутри все замерзло, сковало вековым льдом. — С ней все хорошо, — как ни в чем не бывало отвечает голос. — Ты нарушаешь правила, где она? — Нет. Никто не умер, пока. Она здесь, заживо закопана на этом кладбище, воздуха у нее минут на 20-30, а территория большая, искать нужную могилу вам придется долго. — Ублюдок! — злость и ненависть смешивается со страхом, давая вкупе гремучую смесь. — Я могу дать подсказку, сделайте правильный ход и спасите ее жизнь. Итак, время — воздух, детектив, я жду!       Этого не может быть! Просто не может быть! Он поймал меня. Разыгрывая комбинацию d5 бьет e4, я получу подсказку, но он побьет меня следующим ходом. Любой другой мой ход, и его пешка е4 бьет мою на d5. И Фукусима задохнется, погребенная заживо, а я может никогда не найду ее тела на этом огромном кладбище. Сейчас от моего решения зависят человеческие жизни…       Что я должен сделать? — Тик-так, тик-так… — подразнивает писклявый измененный голос.       Все внутри обрывается, и я физически чувствую, как мои руки становятся влажными и липкими от крови. Охрипшим голосом проговариваю: — d5 на е4, — дарю ему право на убийство. — Браво, инспектор, вы выиграли подсказку, но к сожалению подставились сами. Мой ход — конь с3 на e4. Я получаю законное право на следующую жертву. — Где она? — еле слышно, задыхаясь от ненависти. — Она закопана рядом с перекрестком аллей, около могилы некого господина Нисимура. Всего несколько минут назад вы стояли рядом. До встречи, детектив.       Не дослушав его, я как полоумный срываюсь с места и, не разбирая дороги, почти вслепую несусь назад, к перекрестку. Не помню, как добрался до нужного места. Судорожно оглядываюсь по сторонам. Сердце колотится, как сумасшедшее, каждый удар отдает в виски, словно тиканье часов, неумолимо отсчитывающих последние минуты заживопогребенной женщины.       Где? Где чертова могила?!       Раскат грома. Длинный разряд молнии, как вспышка стробоскопа, выхватывает из темноты очертания могилы, и в том месте, где она кончается, начинает осыпаться земля, прямо мне на ботинки, вместе с первыми каплями дождя.       Нашел!       Свежая могила прямо под моими ногами. Я падаю на колени и начинаю отчаянно раскапывать рыхлую землю руками. Яма неглубокая, вскоре чувствую под скрюченными от холода, уставшими пальцами деревянную крышку гроба. Видимо Фукусима услышала мою возню и начала колотить руками по крышке, истошно орать, моля о помощи.       Сейчас… сейчас… Я почти добрался…       Наконец из-под черной, уже влажной земли, показался гроб. Я расчищаю его ладонями. Не заколочен. Крышка легко поддается, сваливаю ее в сторону. Фукусима кидается на меня, не узнавая. Бьется в истерике, с криком и плачем колотит разбитыми в кровь руками мне по груди. Обхватываю ее, прижимая руки вдоль тела, что-то говорю, призываю успокоиться. Она воет и содрогается от рыданий, но, кажется, начинает понимать, кто перед ней. Я смотрю в ее лицо, все в черных разводах от земли и слез и прижимаю к себе крепче. Понемногу она затихает, лишь иногда всхлипывая и вздрагивая в моих руках.       Дождь усиливается, смывая с нас остатки земли, черные струйки грязи стекают по лицу и одежде. Я рад дождю. Холодная вода притупляет боль и остужает рассудок.