Забери мои грехи.

Простить и жить дальше – вот, что мне предстояло. Поначалу переживал о том, что узнал, но я привык мириться с судьбой, и через некоторое время перестал терзаться мыслями – что да как могло быть. Люция, милого моего Люция я простил сразу. И был готов ради него на все. Может, это и глупо, но не мог иначе. Пытался расспрашивать его, но он молчал. Что он мог сказать, если ничего не помнил? Как он мог объяснить мне то, что я не понимал, а он и подавно? Мой малыш, не переставая, плакал, просил прощения. Я ведь простил его, зачем он так мучается?! И мучает меня? Хотелось утешить, заставить Люция поверить, что я не злюсь. Но как это сделать? Я молча сидел рядом с ним, прижимая к себе, он снова и снова начинал плакать, и это было невыносимо. «Поток силы» начинал хаотично метаться по комнате, выражая беспросветность моих мыслей и переживаний. Странно, ведь он искалечил мою жизнь, а я его утешаю. Почему? Разве не должно быть наоборот? Почему я не убиваюсь, не обвиняю его? Неужели я на самом деле так легкомысленно отношусь к своей судьбе? Нет. Все куда проще. Я его люблю и готов ему все простить. Хочу смотреть в его сияющие глаза, видеть его красивую улыбку, быть смыслом его жизни. Но мы такие чужие и одновременно родные друг другу, что нам тяжело просто любить. Я ведь люблю его, а он меня нет. Больно осознавать отсутствие взаимности. Больно быть чужим. Больно, когда тебя жалеют. Больно понимать, что человек, которого любишь, рядом с тобой ради искупления вины. Да мне наплевать на его грехи! На все наплевать! Просто хочу, чтобы он любил, и был счастлив, пусть и не со мной. Поражаюсь перемене в себе, но я готов отпустить его, если попросит. Только пусть не плачет. Пусть успокоится. Ангел мой должен стать счастливым. Он как почувствовал, о чем я думаю, и плакать перестал, но не оттолкнул, остался рядом. Мысль «а вдруг я не прав и он любит меня» грела и давала надежду. Из-за напряженности последних дней я совершенно забыл о лорде Андо Колко, и даже решил, что он уехал. Но лорд Колко и не собирался. Моего «безумия» он не увидел, но продолжал оставаться, и я подозревал из-за кого. Поэтому старался, чтобы с Люцием он не виделся. Малыш не был уверен, что именно он - тот человек, который желал ему зла. А я не собирался проверять, стремясь обезопасить Люция. С мамой не стал говорить. Я все еще не мог полностью осознать, что она все знала. А мама знала. Много раз она обещала мне рассказать, но каждый раз ей что-то мешало или, возможно, кто-то… Люций не мог поведать мне многого. Его очищенная память восстанавливалась медленно, открывая малыша с иной стороны. Порой его, обычно нежный, взгляд скользил по мне с каким-то отчужденным презрением. Я гнал от себя дурные мысли, не желая осуждать Люция. Что я о нем знаю? Что он сам знает о себе? Боюсь того, когда он вспомнит все и может захотеть покинуть меня. Люций больше не плакал и не просил прощения. Я был этому рад. Но по ночам ему снились кошмары, он вскрикивал во сне, не просыпаясь, и тут же успокаиваясь. В одну из таких ночей он разбудил меня, напугав громкими криками. Я сразу попытался разбудить его, но он был как в трансе, его трясло, он смотрел широко раскрытыми, абсолютно белыми глазами в пустоту, выкрикивая то, что меня разозлило и озадачило. - Эбери! Не надо! Эбери!.. Пусти! Пусти меня! Я не хочу! Он еще несколько раз прокричал имя Эбери, закрыл глаза и обмяк у меня на руках. - Малыш, – шептал я, но он крепко спал. Что за сон ему приснился? Почему он выкрикивал имя Эбери? Вздохнув от невозможности узнать (а так хотелось), я прижал Люция покрепче к себе, и снова провалился в сон. На утро он не помнил, что ему снилось, а я не стал говорить. Ближе к обеду Люций слишком оживленно начал вертеться вокруг меня. Я понял, что он чего-то хочет. - Ты только не злись, – скромно потупя взгляд, попросил он. – Помоги мне написать письмо…. Мне нужно написать Эбери. Это важно. Мало того, что этот говнюк ему снился в кошмарах, так еще он ему писать собрался. - Нет. – Я встал, желая уйти и проветриться. - Пожалуйста, Юджеб, это важно, – удержав меня за руку, умоляюще сказал он. - Я напишу ему, что я с ним не буду. Его слова оживили меня, придав уверенности в себе. - Хорошо, что ж ты сразу так и не сказал. Меня распирало от радости. - Я могу и сам ему написать, обещаю, после моих слов он на тебя даже и не взглянет. - Нет! Я должен сам…. Понимаешь, я должен его подготовить…. Не уверен, что делаю правильно, но…иначе не знаю как. - Опять твои загадки…. Ладно, но я должен знать, что ты ему напишешь. - Хорошо. Его быстрое согласие немного удивило. Но допытываться я не стал. Каждый день был похож на предыдущий. Утром: подъем, завтрак вчетвером – я, мама, лорд Терронико и нежеланный гость. После - легкий натиск лорда Колко, который ужас как надоел. Потом возвращался к себе, прихватив с кухни еды для Люция. После помогал ему в освоении письма. Выходило не очень, читал он куда лучше, чем писал. Обед - снова вчетвером. Опять стычка с лордом. Снова поход на кухню и с подносом назад в спальню, помощь Люцию. Вечером - все то же самое. На шестой день этого однообразия хотелось выть волком. На седьмой день я не сдержался. Ложась, как обычно, в постель, потянулся к Люцию с самыми естественными потребностями молодого организма, на что получил отказ. - Почему нет? – вымученно выдавил я, ощущая непривычно сильное возбуждение. - Нет и все, – прошептал он и закрыл глаза, собираясь спать. Но я-то спать не хочу! Просунул руку под одеяло, намереваясь возбудить его, заставить хотеть этого. Но он убрал мою руку, отвернулся и отодвинулся от меня. - Я что, вообще не заслужил хоть немного ласки?! – не сдержавшись, растерянно выкрикнул я. - Спи лучше, – тихо ответил малыш. - Спи, говоришь! Как спать? У меня вон, стояк какой! А ну, иди сюда! Я потянул малыша за плечи к себе. Люций не сопротивлялся, позволив перевернуть его, просто немного громче сказал: - Сходи в ванную, постой под холодным душем. - Ты издеваешься?! Он обернулся, сверкнул глазами. «Бабочка», мерцая, сидела на краю его подушки. Он не собирался применять на мне свой дар, и мне стало стыдно, что я на него накинулся. Встав и накинув халат, направился к ванной комнате. Обернувшись в дверях, увидел странную улыбку, исказившую его губы. Мне эта ухмылка не понравилась, но я все же не стал спорить, уйдя снять напряжение в ванную. Я чувствовал себя униженным и оскорбленным. Такой желанный малыш был рядом, но я не мог его и пальцем тронуть. Уже не удивлялся столь сильной перемене в себе. Наоборот, сдержанность меня радовала. Но поведение мальчика бесило. Почему нельзя-то? Разве ему не было приятно в прошлый раз? Мучает меня, отталкивая и притягивая. Я ведь могу и сорваться, и виноват будет он. Сам же винил себя за все, что совершил, и сам же не хочет пойти мне навстречу. Тыкать его этим я не стал, ведь сказал, что простил. Но думать об этом он мне запретить не может. На следующий день я уже не приставал к нему, молча ушел в ванную. Наконец лорд Колко собрался уезжать. Его несколько дней затянулись на долгие недели. Провожать его до экипажа отправился только я. Лорд Терронико вроде как не хотел с ним видеться, а я как будто горел желанием. Мдя…. Мама вообще последние дни выглядела настолько злой, что лезть к ней как-то не хотелось. На прощание он мне сказал: - Юджеб, восхищаюсь твоей сдержанностью. Возможно, ты говорил правду, а лорд Гелен несколько преувеличил, описывая твои проблемы. Но интуиция подсказывает мне, что здесь не все так чисто, и рано или поздно я все выясню. Правда - она ведь такая штука, что хочешь или нет, но непременно всплывет. Сев в экипаж и закрыв дверь, он выглянул в окно и, глядя мне прямо в глаза, добавил: - И береги свою «девушку», а то вдруг потеряешь. Я еще переваривал его слова, а экипаж уже тронулся, быстро удаляясь прочь. Его последняя фраза, сильно смахивала на угрозу, заставила меня насторожиться, испортив всю радость от его отъезда. Я направился в дом и в дверях столкнулся с мамой. Без слов я понял, что она хочет поговорить. Мы прошли в ее кабинет, чтобы нам не мешали. Мама устроилась на диванчик, а я подошел к камину. Разожгя огонь, сел напротив нее. - Юджеб, ты должен посетить съезд темного ордена, – она говорила серьезно, и в тоже время ее голос звучал печально. - Да, у меня много вопросов, которые я хочу задать. - Юджеб, ты не совсем понимаешь…. Члены темного ордена тебе такие же друзья, как и враги…. Доверять им полностью нельзя. Они жаждут власти и своего идеального мира, и ради этого пойдут на все. Ты можешь спросить их, и возможно получишь ответ, но сможешь ли ты расплатиться за него? - Это не важно, я их не знаю, и к ним не стремлюсь. Меня интересуют ответы на некоторые вопросы, и я готов за них платить. Мам, сразу скажу, тебя я ни в чем не виню. Я люблю тебя, ты человек, которым я дорожу и которому прощу все. Поверь, я не каждого смогу понять и простить. Ты для меня особенная и бояться меня тебе не стоит. Она изумленно смотрела на меня. - Когда ты успел так измениться? Куда делось твое «безумие»? Я рада, но темный орден растил тебя не для того, чтобы ты был нормальным. Мама резко замолчала и как будто сжалась, поняв, что сказала куда больше, чем могла себе позволить. - Юджи…. Мальчик мой. Я так перед тобой виновата. Мне за многое надо просить прощения у тебя, я так хочу, чтоб ты простил… но не могу и не умею это делать… Да что вокруг меня происходит? Почему все каются мне? От Люция я узнал лишь, что мама являлась частью плана проявить во мне «безумие». Для чего это было нужно, Люций не знал. - Разве плохо контролировать тело, разум и силу?! Разве плохо, что я не хочу больше убивать? Да я никогда и не хотел…. - Юджеб, контролируя тело, ты ощутишь лишь боль. Чистый разум заставит сострадать, испытывать жалость и скорбь. Тебя будет мучить совесть. А контролируя силу, ты потеряешь здравый рассудок…поняв, что она лишь хочет убивать. - Почему? Я не понимаю…объясни мне. Почему именно я? За что? Я хочу быть просто живым, чувствовать, переживать, любить и сострадать. Разве это так уж плохо? Почему я должен быть «безумным»? Я ведь могу мыслить, я всегда мог…. – Мама отрицательно мотнула головой. – Как же… я сам всегда решал, что мне делать…. Она вновь качнула головой. - Юджеб, это сложно объяснить, но я постараюсь. То, что ты считаешь «безумием» - не есть оно. «Безумие» в понимание обладающих даром – это хаос твоей силы, ее постоянный рост и выплеск. Ты рожден, чтобы сделать этот мир идеальным. Наполнить его силой, очистить от предрассудков. Тебе нельзя терять «безумия»... иначе все, что сделал орден темных, сделала я, будет бессмысленно…. - О чем ты? Я запутался.…Ты обещала рассказать мне все, а лишь запутала еще больше! Она подавленно посмотрела на меня. - Хорошо, я расскажу. Но знаю я не более тебя…. С чего бы начать… - Начни с самого начала, я никуда не спешу. Лорда Колко здесь больше нет, нам не помешают. - Хорошо. Она глубоко вздохнула, прежде чем начать свой рассказ, как будто смелости набиралась. – Я родилась с «безумием», убив отца и мать. Мой дар преобладал над даром моих близких, этим уничтожив их. Меня хотели сразу предать священному огню, но темный орден встал на мою защиту. Мое детство и юность прошли взаперти. Я не видела мира. Все что окружало меня - это каменные стены, у меня было только маленькое окно с решеткой, через которое я видела небо. Все мое общение составляла одна леди, на которую мой дар не действовал. Она занималась моим воспитанием, обучала читать и писать, считать, даже рисовать и петь, учила этикету. Со временем это все меньше и меньше меня интересовало, поскольку полученные навыки применять было негде. Простые люди боялись меня, и приближались ко мне только, чтобы принести еды. В шестнадцать меня впервые вывели в общество. Лорды темных без страха общались со мной. Я впервые узнала, как я выгляжу. Посмотри на меня, я и сейчас отличаюсь от людей. А тогда я выглядела так, будто восстала из мертвых. Кожа, лишенная солнечного света, глаза, привыкшие к тьме, тело, которое больше напоминает ходячий скелет. Разум озлобленный и ослабленный. Но улыбки лордов и леди, окруживших меня, подарили смысл жить. Меня посвятили в свои ряды, приняли. Дали шанс искупить грех. Лелеяли меня. Я приняла их расчетливую игру за любовь. Только позже мне объяснили, для чего меня оставили в живых. Они нашли мужчину – последнего носителя чистейшего гена безумия древних богов – твоего отца. Я прошла обряд богов…ты не был первым ребенком, до тебя я трижды рожала мертвый плод, а сколько раз мое тело извергало зачатки жизни - я уже сбилась со счету. Тело отвергало, не принимало семя того мужчины. Уже не понимала, какой раз во мне пытается зародиться новая жизнь. Я не помнила себя, билась, желая убить тебя раньше, чем ты родишься, как мне казалось, мертвым…. Всю беременность тобой я провела прикованной к кровати, лорды боялись, что я причиню вред тебе или себе. Ты родился, не издав ни звука, мне казалось, что твое рождение отнимает мою жизнь. Тогда я думала, что просто сплю и вижу дурной сон. Меня выдали замуж, вернули мои родовые земли, отпустили. Вот так я стала иметь то, чего вовсе не желала. На заботу прислуги отвечала грубостью и насилием. Рвала чужую плоть, получая удовольствие. Муж…боялся подойти ко мне. Тебя я считала умершим. В этом состоянии я провела несколько лет. В себя пришла внезапно и постепенно начала осознавать себя. Узнала, что ты жив. Мне захотелось жить. Я старалась выказать тебе всю свою любовь. Я взяла частичку тебя, чтобы постоянно иметь подтверждение, что ты жив. Но вскоре со мной связались из темного ордена. Мне объяснили, что я должна делать. Это было уже после того, как я убила твоего отца, после того, как привязалась к тебе. Мне велели отправить тебя в академию, и не навещать. Так я и сделала. Далее ты догадываешься или знаешь, что было…. Мне приказывали - я подчинялась. Обо всех твоих действиях я докладывала сразу же. Но поверь, я откладывала до последнего твою поездку в орден. Они каждый раз слали тебе приглашение на съезд, а я просто врала им, что ты отказываешься. Мне много чего говорили, промывали мозги таким бредом, а я верила… Юджи, я причинила тебе боль, но и сама до конца не понимаю, что сделала. Я на самом деле привязалась к тебе. Ты же мой сын. Но изменить себя не могу…. Я привыкла так жить. Поэтому ты поедешь в орден и выполнишь все, что тебе прикажут. - Меня, конечно, впечатлил твой рассказ, мама, но он не дал мне тех ответов, что я ищу. И выполнять чьи-либо приказы я не намерен. Не хотелось быть с ней грубым, но подчиняться я не намерен, да и сочувствовать не умею. - Ты обещал слушаться меня… - Не смеши меня. Когда я давал тебе обещание, что вечно буду тебя слушаться? Да, я тебя люблю, но не более. Теперь, когда у меня есть ради кого жить, я сам буду решать, что мне делать. - Ты о Люции? – удивленно спросила она. - Да. - Но он мальчик, я этого не понимаю… - А тебе и понимать не нужно. Когда мне надо ехать? - Письмо пришло вчера, а ждут тебя к концу недели. Но ты не торопись. К письму всегда прилагается приглашение. Ты прочтешь его, капнешь своей крови на него и сразу переместишься в залы ордена темных. Путь займет от силы минут пять. Назад вернешься также. Так что приглашение не потеряй. Действует оно всего раз - туда и обратно. Сейчас соберись с мыслями, подумай хорошенько над тем, что хочешь спросить, но не жди, что получишь прямые ответы на все. Перед отправлением я объясню тебе детали съезда, а пока не думай об этом. Вернувшись к себе, застал Люция практикующимся в письме. Он улыбнулся, обернувшись. Я подошел посмотреть на его результаты. Мой совет писать слова по буквам, не соединяя их, помог ему. Правда, он зачем-то по нескольку раз обводил буквы, ну да ладно, главное что получалось. Малыш вернулся к написанию, а я обнял его за плечи, склонившись к его тонкой шее. Откинув его волосы набок, нежно пробежался по ней губами. Он продолжал выводить буквы, а я взялся расстегивать пуговки его шелковой кофточки. Закончив с последней, осторожно приспустил кофту с его плеч, обнажая белую кожу. Он повернул голову, наши лица оказались рядом. Не удержавшись, прильнул к его губам. Люций ответил не сразу, медленно, не спеша открывался, позволяя проникать в него языком. Я обрадовался, обхватил его лицо ладонями, прижимая к себе. Любовь переполняла меня. Я отстранился, чтобы дать ему вдохнуть; малыш развернулся, кинулся мне на шею, страстно целуя. Вот что он за человек такой? То отталкивает, то сам безудержно тянется ко мне. Так хочу согреть его. Прижимаю крепче к себе и резко поднимаю, не отрываясь от его губ. Он повисает на мне, держась за мою шея, а я обнимаю его за талию. Несу к кровати и осторожно опускаю на нее. Снимаю с него кофту, пробегаюсь по бархатной прохладной коже руками, не отрываясь от горячих губ, задерживаюсь на его сосках, пальцами ласкаю их, он стонет сквозь поцелуй. Мой любимый расстегивает мою рубашку, я помогаю, быстро скидывая ее. Припадаю губами к его груди. Он стонет уже отчетливо и громко. Я спускаюсь ниже, даже сквозь брюки чувствуется, как он возбужден, (я тоже уже с трудом контролирую себя). Стягиваю брюки с малыша, попутно целуя его бедра, коленки, икры. Стянув один носок, нежно покусываю щиколотку, пальчики стопы, целую пяточку. Все так же целуя, поднимаюсь выше и накрываю губами его плоть. Чувствую, как Люций касается моих волос. Ощущая языком его пульсацию, аккуратно втягиваю его в себя и ритмично двигаюсь. Малыш почти что кричит. Отстраняюсь, продолжая ласкать рукой, пара умелых движений, и он с силой сжимает мои волосы, почти сразу же обессилено опуская руки, учащенно дышит - кончив. Он лежит, прикрыв глаза, его грудь сильно вздымается. Я нехотя встаю, быстро подхожу к столику и выдергиваю ящик. Бутылка с маслом, которое я использовал в прошлый раз, оказалось пустой. Вот облом! Кинулся в ванную, но и там не нашел ничего подходящего. Чертыхнувшись пару раз, вылетел обратно в спальню. Люций озадаченно и устало смотрит на меня. «Темные» мысли скользят в голове: овладеть им так или спуститься в кухню и взять что-нибудь. - Я сейчас вернусь, – растерянно выдавил я, натянул халат и выбежал из комнаты. Ворвался на кухню, напугав повариху. Без церемоний схватил с полки пузырек с оливковым маслом, хотя не было уверенности, что оно сойдет. Также быстро вернулся назад, почти не запыхавшись. Будь я все тем же, кем был до встречи с малышом, наплевал бы на все, овладел им, причинив боль, мне боль нравилась, особенно столь интимная. Войдя в спальню, сразу скинул халат, подошел к кровати, и тут меня встретил новый облом. Люций, накрывшись одеялом, спал. Это что, шутка? Забравшись на кровать, потянулся к нему, но умиротворенный вид малыша не позволил мне нарушить его сон. Вот так, будучи жутко возбужденным, я просто встал и ушел в ванную. Сам виноват, нужно было заранее подготовиться. Или использовать язык, но мне не хотелось его пугать и смущать. Ну что за невезение такое?! Хотелось убиться об стену, но я просто сделал то, что делал теперь очень часто - помог себе сам. Если бы я понадеялся, что после мне обломится еще одна попытка, это было бы ошибкой с моей стороны. Проснувшись, Люций уже не подпускал меня к себе. Молча «плачу», засунув свое «хочу» куда подальше.… После отъезда лорда Колко все стало как раньше. Люций снова спускался в столовую, мама вроде больше не была так озлоблена, а лорд Терронико оживился. Неделя прошла спокойно, но малыша все еще посещали кошмары. Кое-что я все же желал изменить - добиться ответной реакции Люция на мое желание. Часто думал о том, что мне рассказала мама, пытался связать услышанное с тем, что узнал от малыша. Результат моих раздумий мне не нравился. Все же лучше ощущать себя обычным, ну не совсем, но хотя бы стараться им быть. Обнимая Люция, забывал обо всем, как же спокойно с ним рядом. Что же он со мной делает? Его аромат меня дурманит, кружит, и я плыву, и все вокруг кажется таким прекрасным. Вот так бы и бросил все, забрав его куда-нибудь подальше. Быть только с ним - все чего мне хотелось. Но я понимал, что в реальности это невозможно, лично мне мешало слишком многое. Я говорил, что люблю его, а сам даже не понимал, так ли это. Он не отвечал мне, а я надеялся, лелеял надежду, что он любит меня. Интересно, а скажи ему Эбери, что любит его - что он ответил бы? Так же промолчал или нет? Глупые ревнивые мысли все чаще посещали меня. Хотелось плакать, метаться и биться, так одиноко мне было. Впервые захотелось выговориться. Но кому? Кому открыть свои страхи? Кому сказать о безответной любви? Я меняюсь, и мне страшно от этих перемен. Но именно их я и желал. Я устал, хочу покоя, глубокого спокойного сна, любви и ласки. В день отъезда Люций подошел ко мне, когда я рассматривал в зеркале свое отражение, одетое в мантию. Он обнял меня за талию, выглянул из-за моей спины, заглянул в зеркало. - Когда ты собирался мне сказать, что уезжаешь? – спокойно спросил он. - Это просто съезд темного ордена. – Я улыбнулся, смотря на него в отражении. - Отложи поездку…. Я чувствую, что не нужно… послушай меня – прошу. В его голосе появились умоляющие нотки. Я обернулся и заглянул ему в глаза. - Почему? Скажи мне, и я не поеду. - Не могу сказать…. Как тебе объяснить…. Даже если я скажу - это ничего не изменит. - То есть, чтобы ты не сказал, ты знаешь, что я не послушаю, поступлю по-своему. - Да. Но я все равно попытаюсь переубедить - чтобы чуть дольше побыть вместе. Мне хотелось послушаться, но я не мог: я должен поехать, там я наверняка многое узнаю про себя и про него. - Ты понимаешь, что для меня это важно? Он кивнул в подтверждение. - Ты понимаешь, что я должен это сделать? Он вновь кивнул. - Малыш, я обещаю - я ненадолго, это и поездкой назвать нельзя. Я отлучусь, максимум - на час. Он мотнул отрицательно головой. - Поверь – ненадолго. Мама сказала, что туда быстро попадаешь. - Может, и попадаешь, но вот сможешь ли ты вернуться? Я удивленно посмотрел на него. - А что мне может помешать? - Многое. Люди, которые там будут. То, что произойдет. Но я могу только наставить тебя на верный путь. Мне ведь не переубедить тебя? Я кивнул, он печально улыбнулся. - Что ж, слушай внимательно: когда попадешь в цитадель ордена темных, не снимай капюшона, скрывай лицо, войди в свою ложу и тайно побывай на собрании, послушай, о чем говорят эти люди.…Но как только произнесут последние слова - сразу возвращайся. Не нужно задавать вопросов, не сейчас, умоляю, и главное - не выходи из ложи. Он прижался ко мне, обнимая. - Я глупый. Ты же не послушаешь меня?… Я готов к тому, что произойдет. Но это меня пугает, и я все больше начинаю думать о том, что должен умереть. Но я трус, жаждущий жить. Меня озадачили его последние слова больше, чем наставления. - Я ведь уже говорил, что все, что я совершал - я делал ради жизни, своей жизни. Но теперь я хочу искупить свои грехи и спасти тебя. Мир еще не готов к переменам. А я, как бы ни убегал, знаю, что ждет меня в конце, но я могу, все еще могу изменить твою судьбу. Не позволю умереть, не сейчас, - этот проклятый прекрасный мир нуждается в тебе. Да, Юджеб, ты рожден, чтобы изменить мир, а я - чтобы его уничтожить. В какой-то степени это именно так. - Твои слова меня пугают. Не говори так. Ты должен жить, бояться смерти естественно. Ты говоришь, что хочешь защищать меня? Я тронут до глубины души. Но этого не нужно. Знаешь, когда я вернусь, покажу тебе одно место, - там очень красиво, даже в такую погоду. А потом мы закончим письмо и, если захочешь, навестим Эбери, у этого недоноска ведь будет день рождения. - Нет, этого не нужно. Эбери - он…только друг и не более. Эбери - хороший человек, но слишком юный, и легко поддается чужому влиянию. Когда-нибудь он это поймет и начнет принимать на самом деле достойные решения. Он станет великим человеком. - Тебе виднее. Хотя ты юней. А что касается его величия - я тоже не из тряпок сделан, и обязательно стану тем, кем ты будешь гордиться. Он грустно опустил глаза, а я решил приободрить его. Отступив на пару шагов и разведя руки, покрутился перед ним. - Что ж, я вроде как готов. Как на мне мантия? - Ты любой прекрасен. Если бы я мог, то покраснел от услышанного милого комплимента. - Юджеб…может, все же не поедешь? Я подошел, обняв, всего на секунду, легонько коснулся его губ. - Если бы ты хотел остановить меня, то сделал бы это. Ведь так? - Я же обещал, что больше не стану делать так, что ты все забудешь. Да и смысла нет…нельзя изменить того, что должно случиться, даже если знаешь, что будет… Я пробовал много раз - мы только лишь на время можем продлить неизбежное, убежав. Все, что мне сказал малыш, я воспринял всерьез. Он знает, куда больше меня, и я не могу не доверять ему. Пусть он и говорит загадками, но, сложив то, что уже о нем знаю, я понимаю, что поездка в орден темных раскроет мне еще больше о его прошлом. Приняв окончательное решение, я уже не отступаю ни на шаг. Отпустив его, развернулся и вышел из комнаты. От двери Люций окликнул меня: - Юджеб, я буду ждать тебя. - Куда ты денешься, – обернувшись, сказал я и подмигнул. Он стоял, прислонившись к дверному проему. Легкая улыбка играла на его лице. Нежный мой мальчик всем своим видом выражал любовь. Я не устоял, подбежал к нему, обнял и страстно поцеловал. - Люблю тебя, – едва слышно прошептал ему на ухо. Поправил его волосы, легонько коснувшись серьги, поблескивающей в полумраке коридора. – Знаешь, я не умею красиво говорить, и порой мои слова бессвязны. Но знай одно - я никогда не оставлю тебя. Чтобы не произошло - я вернусь. Вернусь к тебе и … Он остановил меня, прижав к моим губам кончики тонких пальцев. - Я не прощаюсь с тобой, Юджеб. Я все еще хочу жить и знаю - ты вернешься. Главное верь. Не забывай меня, я буду ждать тебя. Разжав объятья, я наконец-то смог уйти. Старался не думать о его словах, так похожих на прощание. Мама ждала меня в гостиной. Я вошел тихо, она не услышала меня. Стояла у окна. Мне показалось, что она плакала, но, заметив меня, тут же отвернулась. Когда обернулась, ее лицо выражало, как обычно, холодное безразличие. - Вижу, ты готов… Она взяла черный конверт, лежащий на подоконнике и протянула его мне. - Вот, внутри приглашение и игла. Пронзи свой палец и капни в любом месте приглашения, и сразу окажешься в залах темного ордена. Лорду Радуо я сказала, что ты, вероятно, приедешь, а может, и нет, поэтому обязательно встреться с ним. Это все, что я могу тебе сказать. - Ты ничего не скрываешь от меня, мам? - Нет, конечно. - Что ж, не вижу смысла тянуть. Раскрыв конверт, вынул красную карточку с аккуратно написанной фразой: «Тьма приветствует тебя, пожертвуй дар и войди». Отсоединив иглу, воткнутую в карточку, без раздумий уколол себя, быстро вытерев выступившую кровь из пальца об приглашение. Перед глазами все поплыло, ощущение было странным, меня замутило, казалось, что я парю, вертясь с огромной скоростью. Внезапно все прекратилось. Открыв глаза, пошатнулся, удержавшись только благодаря вдруг оказавшейся сзади меня стене. Я стоял в темном коридоре, каменные неровные стены и потолок нависали надо мной. Привыкнув к мраку - двинулся вперед, к свету. Прежде чем выйти, накинул капюшон, скрыв лицо. Выйдя, я очутился в круглом, ярко освещенном красным светом, помещение. Множество людей вокруг даже не обернулись. Все были одеты в черные мантии, как и я, что позволило легко слиться с массой присутствующих. Все, тихо перешептываясь, чего-то ждали. Я решил оглядеться - многие носили маски с изображением разных животных, настолько реалистичных, как будто их заживо содрали и тут же нацепили. Разнообразные виды дара хотелось рассматривать долго и с любопытством, но я сдерживался. Помещение имело высокий потолок, а колонны, стоящие вдоль стен, удерживали выступающий поверху балкон. Осмотревшись, я не увидел лестницы, хотя там наверху была видна дверь. Я старался особо не озираться по сторонам, чтобы никто не обратил на меня внимания. Незаметно подойти к какой либо группе лордов и леди, обсуждающих что-то полушепотом, удалось просто. Многие разговоры были просто о семьях и всякой бессмыслице. - Лорд Меркость сегодня должен, наконец, прибыть, - громким шепотом сказал один из стоящих сбоку от меня. Я тут же сделал пару шагов в его направлении, желая услышать, о чем будет разговор. - Давно пора, - прошептал женский голос. – Пусть он и ребенок, но я считаю, его нужно было принудить, а не ждать когда он сам созреет. Чего с ним церемонничать-то? - Тише-тише, леди Ронго, нас могут услышать. Вы же знаете мнение многих. Ронго?! Наверно это мать Карима. Осторожно повернув голову, посмотрел на нее, но накинутый капюшон не позволил что-нибудь разглядеть. Рядом с ней зависло лезвие – вероятно, это форма ее дара. - Мне плевать на всех. Я заплатила слишком много, но так и не получила желаемого. - Мы все, как и вы, вложили немало средств, - прошептал уже другой мужчина, присоединившись к беседе. - Я вас слушать не хочу, лорд Максинус! – зло прошипела леди в ответ. - Тише, леди… - попытался ее успокоить первый лорд. - Заглохни, Руфольд! Иначе ты пожалеешь, что смеешь мне указывать, - гневно прошептала леди Ронго, а ее «кинжал» метнулся к горлу попытавшегося утихомирить ее пыл лорда. - Леди Ронго, многие согласятся с вами, но лорду Радуо виднее, как поступить. За все время пребывания его на месте главы, он вел наш орден к процветанию. - Вы правы, лорд Максинус, - успокоившись, прошептала леди, а ее дар вернулся на место. На этом разговор закончился, не успев, как следует начаться. Что же тут происходит? Проследив за леди Ронго, увидел, что она подошла к мужчине, опирающемуся о колону. Когда он немного повернулся, я узнал Карима. Я не знал, что мы с ним в одном ордене. Ужаснулся своей рассеянности, тому, что даже ни разу не спросил у него, не поинтересовался. Люций что-то упоминал, говоря, что он тоже принимал участие в развитии моего «безумия», но я как-то упустил этот момент. Значит, мы с ним не друзья? Я не знал, кем был для меня Карим, но хотел считать его другом. Стало обидно, как-то погано на душе. Все пользовались мной, все мне лгали! Где же, правда? Что от меня скрывают? Я так впал в раздумье, что, придя в себя, не сразу понял, почему все подняли взгляды и смотрят вверх. Проследив за направленными взглядами, увидел стоящего на балконе лорда Радуо. - Объявляю собрание открытым, можете пройти в свои ложи, - грубым басистым голосом объявил глава ордена. По залу прошел легкий шум и все устремились в открывшиеся проходы в стене, которых до этого не было. Я пошел следом за всеми. Но стоило мне войти, как я оказался в небольшом балконном помещении совсем один. Подойдя к краю балкона, понял, что это ложа, и расположена она высоко от пола. Снаружи помещение опять было круглой формы, внизу появилось какое-то подобие трибуны, а каменный стол в центре был до боли знаком. Мест внизу не было, все лорды и леди располагались в таких же, как и я, ложах, напоминавших дыры. Темнота помещения позволяла уединиться. Я сел в кресло, которое стояло так, что видно было все, происходящее внизу. Помещение наполнялось шепотом, а порой и громкими голосами. Но внезапно все смолкло, я не заметил, как внизу появился человек. Он вышел из тени, встав прямо в центре, перед каменным столом. Вид этого человека заставил меня оцепенеть. Сердце бешено застучало в груди. Рогатая оленья маска вызвала ужасные воспоминания, которые, я не знал, откуда вдруг взялись. Меня замутило, срочно захотелось на воздух, подальше отсюда, прочь. Я встал и на трясущихся ногах вышел вон, вернувшись в круглый зал с колоннами, который был полностью пуст. Все желание узнать, о чем будет собрание, пропало. Все, чего я сейчас хотел - вернуться домой. Протянув руку к внутреннему карману мантии, достал приглашение. - Лорд Меркость, рад вас видеть, - неожиданно раздавшийся знакомый голос заставил меня вздрогнуть. Я не снимал капюшона. Как этот человек мог узнать меня, оставалось лишь гадать. Обернувшись, я молча попятился назад. Передо мной стоял не просто глава ордена темных, а человек, который так меня напугал. Лорд как-то понял, чего я боюсь, и снял рогатую маску. - Давно не виделись. Улыбка не вязалась с его мрачно-злым лицом. - Ты уже уходишь? Даже не побывав на собрании. А я так ждал этой встречи. Может, пройдем ко мне в кабинет? Он протянул руку в приглашающем жесте. Не знаю почему, но я подчинился. Ноги сами несли меня в указанную сторону. Войдя, я уже не удивился, что оказался в академии. Хотя я и был в этом кабинете много лет назад и всего несколько раз, но я сразу понял, где нахожусь. Я все еще сжимал приглашение в руке, так хотелось воспользоваться им и уйти прочь. Но я не смог, не успел, лорд бесцеремонно выдернул из моих рук карточку, положив ее на стол. - Присаживайся, - он только сказал, а я тут же сел. – Ты не пугайся так, я тебе не враг. Признаюсь, не ожидал тебя увидеть. Леди Меркость много раз обещала, что ты нас посетишь. Пришлось столько ждать, чтобы ее слова оказались правдой. У тебя есть вопросы ко мне? Я обомлел и его вопрос воспринял, как то, на что нужно дать именно отрицательный ответ. - Нет…. Я тороплюсь, мне нужно домой…. - Зачем же так спешить? Как ты себя чувствуешь? Как твой дар? Отвечать я не стал. Да и что ему говорить-то? - Почему ты молчишь? Ладно, тогда спрошу прямо: как часто проявляется бесконтрольный выброс силы? Я опять промолчал, а лорд зло нахмурился. - С каких пор ты не доверяешь мне, Юджеб? - С тех пор, как вы….- нет сил произнести вслух ужасную истину…. Но, собравшись, все же сказал: - Почему вы делали со мной все те вещи? - О чем ты? – совсем не удивленно спросил глава ордена. - Вы знаете, о чем я. Зачем вы ранили мое тело и…. Вы пили мою кровь? Это ведь так? Я вспомнил. Те провалы в памяти, что у меня бывали, я думал это от «безумия», но это вы. Я был уже там, в том зале, где вокруг ложи. Я лежал на том каменном столе, и вы…. - Вспомнил, значит. Странно это слышать. Я зло посмотрел на него. - Отвечать я не стану, хотя… возможно на что-то я и дам ответ. Лорд подошел к шкафу и достал из него стеклянную бутыль с бурой жидкостью. Наполнив бокал, выпил, передернул плечами и обернулся. Его глаза как-то странно светились. Это напомнило мне, как мама испила моей крови во время приступа. Лицо лорда исказилось удивлением. Я проследил за его взглядом: он смотрел на мой дар, лежавший недалеко от моих ног. Он видел его. - Куда делось твое «безумие»? Твой дар изменился, это мерцание…. Ты виделся с…. Нет, не может быть, он умер…. Лорд словно говорил со мной и не со мной. - Юджеб, ты знаком со Стефаном Дервеем? - Кто это? - Не лги мне! Твой дар весь пропитан его ядом! Я посмотрел на свой дар, не понимая, о чем он кричит. Дар был обычным, хотя раньше…ну да, раньше он не мерцал голубыми бликами. - Я не знаю, о ком вы говорите. - Тогда как же… Глава темного ордена о чем-то задумался, и вдруг упавшим голосом простонал: - Все кончено. Двадцать лет расчетов, поисков и все насмарку. Юджеб, ты не представляешь, что ты наделал…. Ты последний…. Твоя кровь священна, она усиливает дар лордов и леди. А простые люди, испив ее, смогут обрести дар. Юджеб, с каждым годом нас все меньше и меньше: у большинства лордов - бесплодие, а их дети все чаще рождаются бездарными. Все это ведет к исчезновению лордов. Ты - шанс нашего ордена стать еще более могучим. Шанс продлить существование лордов и леди. - О чем вы? Моя кровь? Дело в крови? - Не только. Когда твое «безумие» достигло бы пика и выплеснулось, ты наделил бы всех, кто живет на земле, даром. - О чем вы?! Это ужасно! Я был ужасен в своем «безумии»! А мир, наполненный такими же «безумцами», – это отвратительно! - Нет, это прекрасно! И не все будут столь же «безумны», как наш орден. Да и не о «безумии» я говорю, а о даре в целом, а он ведь у всех разный. Поначалу, да, было бы сложно, но мы бы приспособились, создали новое будущее - мир, наполненный равными. - А что было бы со мной, после того как дар выплеснулся? – вспомнив какую испытывал боль во время приступов, задал я вопрос. - Вероятнее всего, ты умер бы. Но это малая цена за процветание мира, ты так не считаешь? Меня ужаснула правда, хотя подозревал, что так оно и было бы. Думать о плохом не хотелось, теперь, по словам лорда, все кончено. - Вы ведь не видели моего дара, пока не выпили той жидкости? – спросил, желая узнать, как можно больше, прежде чем уйти. А именно это я хотел сейчас сделать больше всего на свете. - Да. Это эссенция из твоей крови. - Указал на бутыль лорд. - Понимаешь, твоя кровь только на время наделяет способностью лицезреть свой дух и увеличивает способности дара. Поэтому нам нужно твое «безумие». А теперь глянь на него, он ленив и не захочет выплеснуться. - Да я вам теперь и сам не позволю! Если так угодно богам, то мир очистится от обладателей даром. - Нет! О чем ты говоришь?! Наш мир не сможет существовать без дара, он погибнет. Болезни, войны, голод, стихийные бедствия, вот что ждет всех людей. - Откуда вам это знать?! - Это предсказано, и поэтому это нужно предотвратить. - Ну…. Я не знаю, что на это и сказать…. Меня пугало, что, возможно, я стану причиной гибели мира, но все же до конца я в это не верил. - Теперь это неизбежно. Мне пора домой. Я потянулся к карточке на столе, но лорд накрыл мою руку своей, остановив. - Вот как… Ну что ж, Юджеб, поскольку уже все кончено, может, выпьешь со мной? Все же я рад тебя видеть. Хоть и вправду нельзя ничего изменить. А после, если хочешь, я отвечу на любой твой вопрос. - Я не пью. И думаю, у нас будет еще возможность побеседовать. - Прошу, угоди старику. После этого я тебя больше не побеспокою. Мне показалось, что нет ничего плохого в том, чтобы остаться в хороших отношениях с лордом Радуо. Ведь, по его словам, с моим даром что-то произошло, что изменить уже нельзя. Да и что он мне мог сделать? И ко всему прочему, возможно, он все же ответит на пару моих вопросов. - Хорошо. - Я убрал руку. Лорд подошел к шкафу. Достав бутыль и разлив напиток по бокалам, он протянул один из них мне. Сильный запах спиртного ударил мне в нос. Лорд залпом осушил свой бокал. Следовать его примеру я не стал, глотнул совсем немного, но горло все равно сильно обожгло, а дыхание на секунду перехватило. - Знаешь, Юджеб, я немного преувеличил, сказав, что все так уж непоправимо. Все можно легко исправить. Он странно улыбнулся, а я понял, что совершил ошибку, когда руки внезапно стали вялыми, и я выронил бокал. «Потоком» схватил со стола приглашение, поднес к себе, но взять так и не смог. Руки не слушались, голова шла кругом. Из последних усилий выдернул «потоком» иглу, но уколоть себя не успел: дар вяло растекся по полу… - Понимаешь, Юджеб, я положил жизнь на твое рождение и так просто ты теперь не уйдешь. А то, что ты, каким-то образом, заразился этой дрянью, никак не скажется на моем плане. Да, кое-что я раскрыл тебе, что должен был утаить. Но сказал лишь малую часть, приукрасив и солгав, пытаясь заставить тебя понять, что твой дар нужен нашему миру. Ты отказался добровольно подчиниться, а я ведь пытался дать тебе выбор. Но ни власть, ни мир среди равных, ни даже вероятность гибели мира, тебя не склонили к добровольному сотрудничеству. Я хорошо знаю такой тип людей, как ты. И понимаю, что твоего доверия мне не добиться. А жаль. Я рассчитывал, что ты сам дойдешь до своего пика. Он должен был скоро настать, это был самый быстрый способ, но выходит теперь мне придется тебе в этом помочь. И ты проведешь последние дни своей жизни так, что пожалеешь о том, что «безумие» тебя не убило. Но ты не считай меня столь уж жестоким, я дал возможность тебе насладиться жизнью, а ведь мог держать взаперти, как и твою мать. Лорд замолчал и сделал пару шагов в мою сторону. Я еще пытался бороться с дурманом, но глаза сами закрылись. Образ Люция - вот и все, что я увидел, проваливаясь в крепкий сон, который пророчил мне большие неприятности. Очнулся, испытывая сильнейшую жажду. Губы просто присохли друг к другу, я едва смог их разомкнуть. Язык сухой и нет слюны, чтобы смочить губы. Я плохо видел, а соображал того меньше. Сколько прошло времени? Где я? Нужно было послушать Люция: он был абсолютно прав, и как теперь больно это осознавать. Сбоку раздался скрежет открывающейся двери. Не было сил подняться и посмотреть на вошедшего. Я почувствовал, как кто-то присел рядом, приподнял мою голову, а потом моих губ коснулась вода. Я жадно проглотил все, в голове прояснилось, и я, наконец, разглядел вошедшего – это был Карим. Удивиться я не успел, снова провалившись в сон. Наверно, в воду что-то было подмешано. Сколько времени я провел в беспамятстве…. Казалось, что я теперь живу в этих страшных кровавых снах. Иногда мое тело терзала настолько нестерпимо сильная боль, что на мгновение возвращался в реальность, но тут же погружался назад. Порой душа покидала тело и парила над миром, высоко в небесах. Я летел сквозь облака, ощущая ветер, проходящий сквозь меня. Рядом со мной, держа меня за руку, парило что-то странное, но привычное и родное. Впереди я видел лишь бесконечность. Там меня ждал другой мир, но я был еще не готов уйти в него. Я хотел увидеть Люция и его улыбку. Но как выдернуть себя из забытья? Я не сразу понял, что, наконец, очнулся. Попытка сдвинуться показала мне, насколько я слаб. Через некоторое время пришла боль, сразу по всему телу. Собравшись с силами, смог двинуть рукой, а вскоре и поднять ее. Тело постепенно начинало слушаться меня. Но подняться я все еще не мог. Сколько у меня времени, прежде чем кто-то придет? Нужно подняться, и срочно. Попробовал применить дар, но ничего не последовало. Я его даже не видел. Правда, обзор мне был доступен небольшой. С трудом повернув голову, определил, что лежу на какой-то койке, довольно жесткой. Стены из плохо обработанного камня намекали, что я не в комнате для гостей. Когда я смог приподняться, то меня затошнило из-за возникшего сильного головокружения, перед глазами все плыло. Зрение вернулось не сразу. Рядом с кроватью стоял каменный столик, на нем валялись какие-то тряпки, вроде бинтов, заляпанные чем-то ржавым. Небольшое отверстие, забранное решеткой, практически не давало света. И железная массивная дверь. Все подтверждало, что я в камере. Пробежав взглядом еще раз, я так и не увидел свой дар. Наверно, это от слабости я его не вижу. Оглядев же себя, обнаружил, что все мое тело было сплошь в бинтах, местами пропитанных кровью, а сам я лежал нагой, прикрытый каким-то подобием покрывала. Сзади раздался легкий шорох, я с трудом повернулся, чтобы посмотреть. Я все еще сплю? Рядом со мной стоял мой дар. Да, именно стоял. «Он» больше не был бесформенной массой постоянно вибрирующих потоков. Теперь «он» имел форму бесполого человеческого тела. «Он» все еще был прозрачен, но исходящий от него слабый голубоватый блеск позволял его видеть довольно отчетливо. «Существо» протянуло «руку» ко мне, я ощутил ледяное покалывающее прикосновение и непроизвольно потянулся в ответ. Рука не прошла насквозь, а соприкоснулась с холодным твердым родным телом. Я не испугался, бояться части себя не имеет смысла. Но удивился, когда дар заговорил глухим, напоминающим эхо, голосом, так схожим с моим собственным. - «Я помогу подняться». - Ты м-можешь говорить? – еле слышно прошептал я абсолютно не своим голосом. Прохладный воздух обжег сухое горло и вызвал спазматический кашель. - «Да». «Существо» (а никак иначе я не мог «его» пока что назвать) подошло, легко подняло меня на «руки» и осторожно поставило на пол. Мои ноги затряслись. Я едва не упал под весом собственного тела, но «существо» не отпустило меня, помогая стоять. При «его» поддержке я сделал пару шагов, испытывая от каждого движения мучительную боль. Мы «дошли» до двери, которую «оно» вышибло одним лишь толчком. Все, о чем я сейчас думал, это побыстрее двигаться, чтобы убраться отсюда прочь. Ну, и что бы при этом ни на кого не наткнуться. - «Никто не придет сюда. Я уже убрал все препятствия. Выбрал лучший момент пробудить вас. Хозяин, не отвечайте, я понимаю ваши мысли. Мне очень легко их читать…. Да, я то, что вы, люди, называете даром. Без тебя, господин, уйти я не мог. Вы тут почти четыре месяца по вашему исчислению. Я не хочу рассказывать, что делали с вашим телом. Что я такое? Вторая стадия развития дара. Последняя убьет вас, господин, поэтому я должен вас спасти». Я мало что понял, но приятно было хоть кого-то услышать после столь долгого одинокого сна. Хотя меня не оставляло ощущение, что я просто спятил и все это мой бред. «Существо» усадило меня на пол, и я прислонился к стене спиной, переводя дух. Сам «он» скользнул сквозь стену. Пока «его» не было, я задремал. Очнувшись, осмотрелся в поисках «существа», но «его» все еще не было. Глянув вниз, вспомнил, что кроме бинтов на мне ничего нет. Даже не подумал, покрывало прихватить. Посмотрев назад, сразу отказался от идеи возвращаться. Идти без помощи не смог бы, только если ползти. Любопытство пересилило, я размотал бинт на руке и сморщился, увидев голую красную плоть, полностью лишенную кожи, но поджившую и сухую. Замотав руку обратно, отбросил всякую мысль взглянуть на свое отражение. Вскоре «он» вернулся, подхватил меня на «руки» и торопливо куда-то понес. Представляю, как смешно я сейчас выглядел: висящий в воздухе, в позе будто меня несут (ну, несли меня на самом деле, но дар то видел только я, ну и те, кто хлебнул кровяной настойки). «Мы» шли из одного коридора в другой, неуклонно спускаясь по лестницам вниз. Странно было, что никого вокруг нет. - «Ничего удивительного, это место заброшено, а с охраной я уже разобрался. Раньше сюда приходили каждый день, но последние недели две – только раз в два-три дня. Да и ваше состояние не вызывало в них опасения, что вы можете сбежать». - Вот как. Значит, могу говорить свободно. - «Я не хотел, чтобы хозяин перенапрягался. Да и слышать меня можете лишь вы». - Я устал от молчания. Зачем тебе меня спасать? Достигнешь своей последней стадии развития и все, ты свободен. - «Вовсе нет, я не могу существовать без хозяина. Поэтому сразу исчезну, когда вас не станет». - Откуда ты знаешь? Вдруг нет? - «Никаких «вдруг». Не будет вас - не станет меня. Инстинкт самосохранения подсказал мне, что делать. Глупые люди, что были здесь, ничего не заподозрили, их было легко обмануть. Для нас последняя стадия - это то же самое, что для человека старость, а после нее - смерть». - Да ты стратег, - улыбнувшись, заметил я, и сразу скривился от приступа боли. – У меня такое ощущение, что разговариваю сам с собой. - «Почти так оно и есть, но не совсем так. Кстати, можете звать меня Эйлендер, или коротко - Эйл». - Красивое имя Эйл. Я бы еще поболтал, но сил больше нет… мне жаль …. - «Не извиняйтесь, хозяин». Усталость навалилась внезапно, так что я сразу заснул. Наконец, это был естественный сон, вызванный сильным переутомлением израненного тела. Скоро я увижу Люция. Малыш ждет меня, уверен, что ждет, он ведь обещал. Теперь я буду его во всем слушаться…. Проснулся от ощущения легкой прохлады. Меня укрывал непонятно откуда взявшийся теплый плащ. «Он» сидел неподалеку. Вокруг наблюдались только снег и голые деревья - «мы» были в лесу. Сел я с трудом: тело жутко ломило, а раны ныли. Да и вообще, все тело казалось одной сплошной раной. Лежать больно, сидеть - не легче, а стоять я пока без помощи не мог. - «Господин, вы голодны, подкрепитесь». Эйл, оказавшись вдруг рядом, протянул мне сверток с какими-то ягодами. Нерешительно съев пару горстей, ощутил жжение в желудке. Не смог сдержать подступившую тошноту. Сильный голод заставил забыть о том, что мой организм плохо воспринимает многое из пищи… Интересно, чем же меня кормили, держа в забытьи? Не на воде же одной держали. - Где мы? – решил осведомиться я. - «В двух днях пути от академии». - Мы что, идем туда?! – в ужасе осознал я. - «Да. Там должен быть способ быстро вернуться домой. Я не знаю насколько далеко мы от поместья». - Понятно, как я сам не сообразил. Я снова лег, а «он», сев рядом, положил холодные «руки» мне на грудь, от чего я аж нутром ощутил процесс исцеления. - «Все, что смогу - я для вас сделаю, господин. Раны затянутся не сразу – со временем». - Я не понимаю, зачем все это? Почему именно я? За что мне все это? Все же я не выдержал, слезы предательски наполнили глаза, причиняя боль, но так и не пролились. Попытавшись успокоиться, подумал о том, чего мне хотелось сейчас больше всего (кроме того, как увидеть милого Люция), и как бы глупо это ни звучало, в данный момент я многое отдал бы за тарелку манной каши. Поплотней укутавшись в плащ, снова заснул. Разбудил меня аромат столь знакомый, что поначалу не поверил. «Он» варил в котелке кашу. Я повертел затекшей шеей, сел. - Откуда ты все это достал? – с восхищением поинтересовался я у дара. - «Рядом деревушка. Я…ммм…позаимствовал у местных жителей». Я улыбнулся. Что бы я сейчас делал, будь мой дар прежним. Безумия я в себе не ощущал. Как же тогда лорд Радуо заставил мой дар прийти к такому состоянию без него? Но думать об этом сейчас глупо. Не торопясь, съел немного каши, она казалась вкусней любой ранее съеденной, хотя сварена была на воде, без масла, соли и пряностей …. Эйл добыл не только еду, но и одежду. Еле натянул штаны и сапоги, они оказались великоваты, но так было лучше, поскольку ноги, обмотанные бинтами, жутко саднило. Начинали ныть от любого прикосновения. Попытка натянуть рубашку доставила столько мучений, что я бросил эту идею и просто накинул на плечи плащ, завязав его под горлом. Быстро собрав «позаимствованные» вещи в мешок, «он» поддержал меня, помогая идти и указывая направление. Ближе к вечеру у меня начался жар, и я не смог продолжить путь. Тело ныло и отказывалось подчиняться. Я размотал бинт на руке: раны стали липкими и начали гноиться. Вероятно, кроме снотворного, мне давали еще и лекарства, иначе я давно бы умер от таких ран. А сейчас их действие подходило к концу, да и постоянное пребывание в движении все усугубляло, а местами размотавшиеся повязки нуждались в замене. - Мне нужны лекарства, мази, не знаю что… и срочно. Надо снять бинты, иначе они присохнут намертво, - выдал я свое заключение «ему». «Он» завибрировал всей своей массой, а я ощутил «его» смятение. - «Я не лекарь, во мне столько познаний, сколько в вас, хозяин. Я могу вас изредка подлечивать. Но каждое мое действие зависит от запаса ваших сил. Сейчас вы не в том состоянии, что бы я смог делать все и сразу». Хотя его голос был бесцветным, но я уловил в нем долю сожаления. Нужно что-то придумать, пока я могу еще двигаться и соображать. - Нужно, наверно, масло, бинты…не знаю, может, есть какая деревня недалеко? - «Ближе всего академия, но я могу посмотреть, может, что еще есть. Или вернуться назад и взять все, что вы мне велите, в той деревушке, что осталась позади. Но это займет время, и далеко от вас удаляться я не могу». - Тогда давай двигаться к академии. Я не уверен, что выдержу хождение туда-сюда. Теперь мне было понятно, почему я так быстро уставал. Даже телесные раны не могли меня так изнурить: я всегда легко сопротивлялся болезням. Дар словно высасывал из меня все жизненные силы. Мы шли до тех пор, пока еще можно было что-то различать перед собой. «Он» соорудил для меня лежак из веток, чтобы не спать на мерзлой земле. Хоть я и был изнурен, но уснуть нормально не мог. То и дело просыпался, меня трясло, сильный жар вызывал галлюцинации: мне виделась погоня, что меня схватили и пытали. Сон смешался с реальностью. Придя в себя, понял, что «мы» уже в пути, я даже не помнил, как встал и пошел. Двигался я уже просто по инерции. Еще издалека я увидел каменную стену академии. Как проникнуть внутрь, предстояло еще придумать. «Он» быстро «сбегал» на разведку. Услышанные от «него» новости меня не обрадовали. Через главные ворота было не пройти. Придется перелезать через стену, поскольку другого входа нет. Да и исчезновение хоть одного стража могло вызвать подозрение, а я сейчас был не готов драться. Дождавшись сумерек, мы подошли к академии. У стены «он» подхватил меня, взмыв вверх вместе со мной. Но «силы» не хватило, и мы рухнули обратно. Эйл, изловчившись, смягчил мое падение, и я лишь несильно ударился, но все равно испытал жуткую боль. Смотря вверх на, казалось бы, непреодолимую преграду, я медленно соображал, как через нее перемахнуть. «Он» ненадолго ушел, пройдя сквозь стену. Вернулся с веревкой, которую привязал наверху, и я начал взбираться по ней. Если бы мой дар не давал возможность отдохнуть, стоя на «его плечах», я не осилил бы подъем. На стене мое состояние стало еще хуже. Я все же потерял сознание. Не заметили меня, наверно, только благодаря темноте. Когда я пришел в себя, пот по мне шел ручьями, я плохо видел, а голова кружилась. Посмотрев вниз, куда мне предстояло спуститься, я едва не упал. Боязнью высоты я не страдал, но сейчас ее вид выводил меня из равновесия. «Он» перекинул веревку на другую сторону, и я схватился за нее израненными от подъема ладонями. Я не был уверен, что смогу спуститься. Подъем мне казался куда легче. Но все же я как-то умудрился оказаться внизу. Слабость и боль вынудили меня ненадолго провалиться в тяжелый сон. «Он», пока я спал, раздобыл много всего полезного: баночку с топленым салом, свежие бинты и, самое главное, обезболивающие настойки. Я сразу проглотил горькой микстуры. Убедившись, что меня не обнаружат, скинул с себя одежду и начал разматывать бинты, «он» помогал мне. Я старался не особо разглядывать то, что сотворили с моим телом, да и темнота не позволяла, как следует это сделать. Обмазавшись сначала каким-то вонючим снадобьем, которое, как Эйл сказал, может помочь, после чего пропитал часть бинтов в сале и не очень туго стал себя обматывать. «Он» умело и быстро помог намотать первый слой жирных бинтов там, где я сам не смог. После того как «мы» закончили обмотку вторым слоем сухих бинтов, я оделся. Чувствовал себя ненамного лучше. Спрятав использованные бинты, я осознал, что уже светает. Что делать? Это ведь академия: еще немного рассветет, проснутся служащие, и жизнь вокруг забурлит. - «Хозяин, лучше отдохните. Когда проснутся учащиеся, вы сможете легко слиться с их массой». Его совет был к месту. Да и действие настоек начало проявляться, затягивая меня в сон. Устроившись поудобнее на мягкой траве, я попытался заснуть. Хотя за пределами академии еще лежал снег - тут, за стеной, было тепло, как летом, и даже воздух был другим, - это был совсем другой мир. «Он» разбудил меня, когда уже полностью рассвело. От слабости я едва смог привстать. Тело было как каменное, хотя боли особо не испытывал. Обезболивающие лишили меня возможности ощущать, дали мне возможность передохнуть. Поднявшись на трясущихся ногах, сделал пару шагов. Территорию академии я хорошо знал и, выйдя из-за скрывавших меня кустов, сразу понял, где нахожусь. Пройдя немного вдоль стены, вышел на каменную дорожку. Эйл помогал мне идти, но так, что бы не было заметно, что я на «него» опираюсь. Делать это было тяжело, меня периодически штормило то в одну, то в другую сторону. Дойдя, если я ничего не путал, до западного крыла, свернул налево к главному зданию академии. Увидев работника, замер в нерешительности. - Как я выгляжу? – шепотом спросил у своего дара, стоя спиной к служащему. - «Вам, господин, не обязательно говорить. Но ответить все же не могу, мне не понятно, что вы имеете в виду». Вот гадство! Ладно, притвориться, что я тут не чужак, мог бы, но, не зная, как я сейчас выгляжу, это сложно сделать. Быстро осмотревшись, обнаружил фонтан. Сойдет за зеркало. Удостоверившись, что, кроме начавшего стричь кусты работника, никого нет, подошел к фонтану и, глубоко вздохнув, глянул в воду. Не сразу поверил, что это я: худое лицо, черные глубокие тени на белом как мел лице, бесцветная радужка и точка зрачка. Радовало только, что лицо мне не изуродовали. Осторожно почерпнув прохладной воды, вдоволь утолил жажду. После умылся, и, разобрав отросшие волосы, закрыл получившейся челкой глаза. Сойдет, в период учебы я немало встречал странных личностей, и они привлекали куда больше внимания, чем мой болезненный вид сейчас. Уверив себя в том, что все хорошо, резко распрямился, и тут же скривился от спазматической боли, ощутив, как треснула плоть на спине. И как мне теперь жить без кожи на большей части моего тела? И что за ужасные опыты на мне ставили? Как я не умер, все еще удивляюсь. - «Хозяин, вам лучше поторопиться». Я изумленно уставился на него. «Он» с ума сошел? Мне так больно, не знаю, как не закричал только. - «Хозяин, есть много способов восстановить кожу». - Заглохни! Думай, что мелешь! Это невозможно! – не сдержавшись, выкрикнул я, тут же осознав, что наделал. Я оглянулся, работник отложил ножницы, двинувшись ко мне. - Вам помочь, лорд? – прокричал еще издалека он. - Нет, нет! Все хорошо! Экзамен на носу, нервы, – соврал первое, что пришло в голову. Это подействовало, работник развернулся и отправился обратно. Я решил больше не медлить, и сколь возможно уверенно направился ко входу в академию, морщась от мерзкого ощущения на спине. На крыльце уже стояла пара студентов. Их духовные сущности как-то беспокойно реагировали на меня. В то время как сами учащиеся продолжали спокойно разговаривать. С трудом кое-как преодолел всего каких-то шесть ступенек. И поторопился пройти в просторный холл, чтобы никто не заподозрил, как мне сейчас нехорошо. Пот капал с меня, как будто я пробежал невесть сколько миль. Уже внутри смог отдышаться, прислонившись к стене. Меня никто не замечал, лишь напрягало поведение окружающих «сил». Да что с ними такое? Того и гляди кинутся. - «Не обращайте внимания на «них», хозяин. «Они» просто ощущают присутствие более развитого дара. Если сравнивать «их» состояние с людским, то «им» любопытно и завидно одновременно. Но при этом «их» хозяева не замечают «их» беспокойства». Ответ Эйла позволил мне двинуться дальше. Нужно найти укромное место и дождаться ночи. После пробраться в кабинет лорда Радуо, там я найду что-нибудь, что поможет мне вернуться домой. Хотя неуверен, что мои поиски удостоятся награды. Но сказать легче, чем сделать: ведь практически все помещения всегда использовались. Надвинувшийся внезапно голод, как только я вдохнул аромат чего-то похожего на манную кашу, вынудил меня двинуться в сторону столовой. - «Хозяин, это плохая идея, тут полно лордов-учителей. Мы не можем до конца быть уверены, что они не замешаны и не пьют вашей крови». «Его» слова отрезвили меня, заставив развернуться и поспешно пойти в противоположную сторону. Я решил отсидеться в кладовке, на том же этаже, где находился кабинет главы. Несмотря на то что, в нее могли заглянуть, я пошел на этот риск. Тяжелее всего был не ужасный подъем на шестой этаж, а дождаться момента и прошмыгнуть незамеченным в кладовку. Ведь стоя на одном и том же месте я привлекал взгляды учащихся, да и взрослых здесь было куда больше. «Он», чтобы не светиться, если вдруг кто из лордов все же пьет мою кровь, спрятался в кладовке. «Ему» то было сделать проще, чем мне. Пришлось долго ждать. Наконец, улучив момент, я быстро зашел в кладовку, плотно прикрыв за собой дверь. Эйл забрался на самую верхнюю полку шкафа. Я осмотрелся, отметив, что кладовой помещение можно было назвать с натяжкой. Достаточно длинное и широкое, оно вмещало пару шкафов с какими-то склянками, кучу пыльных книг, сложенных прямо на полу, и множество чем-то заполненных коробок. В самом конце обнаружил еще один низенький шкаф. Я открыл дверцу, и прямо на меня вывалился кусок пыльного полотна. Я чихнул. Стараясь не трясти, положил его в свободный угол. Попробовал забраться внутрь шкафа, и у меня это вышло. Разместившись поудобнее, я вскоре заснул. Эйл выдернул меня из сна, сказав, что уже пора. Перед тем как идти кое-как проверил на себе бинты. Ощутив вновь поднявшуюся температуру, достал из кармана плаща микстуру и немного отхлебнул. Гадость та еще, но помогает. Эйл сказал, что все тихо, и я вышел из кладовки. Не спеша направился к кабинету лорда Радуо: дверь в приемную оказалась открыта, но вот сам кабинет заперт. Если вышибить дверь, то на шум мог кто-нибудь прийти, да и проникновение поутру сразу же обнаружили бы. Задумавшись, как проникнуть за крепкую дверь, уселся на диванчик, его мягкость едва меня не усыпила. Опомнившись, решил сделать самое, на мой взгляд, простое. Окно открылось легко, но путь преграждала ажурная решетка. Дар, поняв, чего я хочу, надавил на прутья, выгнув их, так, что образовалась огромная дыра. Поддерживаемый «им», вылез наружу, крепко держась за согнутые прутья. «Он» вылетел вслед за мной. Паря, дар сделал тоже с соседним окном, ведущим в кабинет. От одного окна до другого было пару метров, тут я понял, что может произойти то же самое, что и при попытке поднять меня на стену. - «Думаю, получится. Тут расстояние меньше, чем высота стены». Пришлось довериться. «Он» подхватил меня за талию, и я отцепил руки. На мгновение «мы» резко снизились вниз, я уж решил, что мы падаем, но Эйл крепко держал меня в своей ледяной хватке. Когда я ухватился одной рукой за прут, дар внезапно отпустил меня, и я, с размаху ударившись о стену, повис на одной руке, вскрикнув от вспышки дикой боли в ней. «Он» помог мне забраться, подтянув за, похоже, вывихнутую конечность. Оказавшись на полу, еле сдержал стоны: рука ныла так, что притуплялась боль во всем остальном теле. - «Мне жаль, хозяин». - Да пошел ты! – зло выругался я. Легче стало не намного. Поднявшись при «его» поддержке, подошел к столу и зажег масляную лампу. «Он» задернул шторы, стоило мне лишь об этом подумать. В тусклом свете лампы я начал осмотр с верхнего ящика стола. Внимательно осмотрев его содержимое, вынул следующий, а за ним и последний. В столе ничего нужного не нашлось. Вернув ящики на место, перешел к шкафу. Сразу заглянул внутрь, но кроме мантии и двух плащей там ничего не было. Осмотрев на всякий случай карманы, расстроено вздохнул. Все остальные полки, вплоть до последней, самой верхней, были уставлены книгами. Я обессилено упал в кресло, в котором последний раз был, когда меня опоили. Я так устал. Может остаться тут, дождаться утра и вернуться в свой плен? Обещать подчиняться, возможно, тогда меня не станут больше усыплять… - «Хозяин, не отчаивайтесь, вы можете и по-другому вернуться домой». - Я устал, у меня нет больше сил. Хотя, тут должен быть Эбери…. Но чем этот недоносок мне сможет помочь? Он - не выход…. Откинувшись в кресле, в бессилии закрыл глаза, а открыв - увидел коробочку, стоящую на верху шкафа. Из-за плохого освещения и ее темного цвета было чудом, что я ее заметил. «Он», достав коробку, поставил ее передо мной. Я высыпал все ее содержимое на стол: красные карточки, точно такие же, как приглашение, при помощи которого я попал на съезд. Взяв одну из них, перевернул, но ни на одной из сторон ничего написано не было. Осмотрел все карточки – они были пусты. Ножом для писем порезал палец и капнул выступившей кровью на карточку, но ничего не произошло. Перерыв еще раз все карточки, обнаружил перо с черным грифом. Черкнув им по карточке, едва не выронил, когда бумага зашипела. Черточка сначала засветилась, а потом погасла, став черного цвета. Как же это работает? Сколько ни силился, но не смог припомнить ни слова из приглашения. Пододвинув стоящую на столе чернильницу, макнул в нее высохшим пером. Подбирая фразы, испортил с десяток карточек, но так и не сообразил, что же нужно написать. - «Я помню ту фразу, хозяин». - А чего молчал тогда?! Говори, давай! Я твои мысли читать не умею. - «Тьма приветствует тебя, пожертвуй дар и войди». Быстро записал услышанное, сразу при этом капнув крови, - никакой реакции. - Ты уверен, что не перепутал ни слова? - «Да». Значит, фраза не причем. Карточек осталось всего восемь штук. Теперь нужно думать хорошенько, прежде чем писать что-либо. А зачем тут вообще кровь? Проткнув не успевшую затянуться ранку на пальце грифом пера, увидел, что оно замерцало и изменило цвет с черного на серый. Встряхнувшись и собравшись с мыслями, написал: «Дом приветствует тебя, пожертвуй дар и войди». Звучало глупо, но, выписывая каждое слово кровью, надеялся, что я вернусь домой. На всякий случай уложил исписанные карточки назад в коробку. Если не поможет и это, то нужно будет уходить и искать другой способ, а я не хотел, чтобы мой визит заметили сразу. Эйл вернул коробку назад, а я запихнул оставшиеся карточки и перо в карман, капнул крови…. Очнулся я, лежа в сугробе, где-то в лесу. Эйл лежал рядом. Стоило мне приподняться, как я ощутил боль в плече, да и во всем теле. «Он» тут же поднялся следом. - «В первый раз мне тоже не понравилось перемещение», - недовольно (или мне показалось) проговорил «он». - Где мы? – осведомился я, в надежде что «он» знает. - «Не знаю, хозяин. Я огляжусь и скажу вам». Дар взмыл вверх, устремившись сквозь деревья. Я встал и, отряхнувшись от снега, пошел вперед, наугад. Вскоре вышел на дорогу. Порыв ветра обдал холодом и принес слабый запах горелого. Не дожидаясь Эйла, я двинулся вперед. Дорога показалась знакомой. Но я боялся поверить, слишком сильно было желание оказаться дома. Только выйдя из леса, я поверил, что нахожусь дома: до боли знакомые столбы вдоль дороги, а чуть вдалеке холм, с которого можно увидеть дом, стоит только подняться на него. Я кинулся вперед сломя голову, забыв о боли в теле и усталости. Еще немного и я смогу увидеть Люция, а маме придется на многое ответить. Тяжело дыша, практически падая, я, наконец, поднялся на холм и увидел свой дом, а точнее - его руины. Я не верил глазам. Весь особняк, занимавший немалую площадь, превратился в груду камней, от которой поднимался дым, крича о случившемся здесь разрушительном пожаре. Я неуверенно стал спускаться с холма, постепенно перейдя на бег. Трясущимися руками распахнул незапертые ворота. Я бродил вокруг обгоревшей груды обломков камней, стекла и прочего, что ранее было моим домом, не замечая запаха гари, приносимого жестокими хлесткими порывами холодного ветра. Что произошло? Где все? Где мама? Где Люций…. Где мой малыш?! Запнувшись, я упал на колени, даже не почувствовав боли от удара. - «Хозяин, я нашел нечто важное». Напугав, вывел из оцепенения, голос вернувшегося Эйла. Я смотрел на «него», ища поддержки, вопрошая о том, что случилось? Эйл молчал, но колебание «его тела» говорило, что «он» не меньше меня обеспокоен. Я поднялся, чуть снова не упав, но «он» удержал меня, помог идти. В саду деревья сгорели дотла, снег растаял, обнажая черную землю. Рядом с уцелевшей цветущей химерой стоял камень, которого ранее не было. Я подошел с затаенным страхом, провел рукой, сбрасывая тонкий слой снега, закрывший едва виднеющуюся надпись, и прочитал вслух то, что на нем было выбито. - Здесь покоится леди Фейра Ме… В глазах потемнело, показалось, что я сейчас умру: сердце зашлось в рваном ритме, готовое вырваться наружу. - Мама?! Я вцепился в камень, прижавшись всем телом к нему, причиняя себе боль, но желая ощущать. - Как это возможно?! Боги! За что?! Почему моя мама?! Здесь должен быть я! Не она! – кричал, глупо надеясь, что это все шутка, жестокий обман. – Не может быть! Не верю! Не думая, что делаю, я начал раскидывать комки холодной земли, лишь слегка припорошенные недавно выпавшим снегом. - «Хозяин, не надо. Вы делаете себе лишь хуже. Прекратите. Я уже проверил…. Там наша мама». «Он» схватил меня за руки, желая оттащить, не было сил сопротивляться, и я упал на спину, ударившись израненным телом об землю. - Я их всех убью! Я отомщу! Мне хотелось плакать, но слез не было. Глаза жгло изнутри, причиняя боль. «Он» коснулся меня, и я опомнился, поднялся. - Если мама тут... то, где мой малыш? Меня затрясло, стало как никогда холодно. «Он», ярко светясь, прижался ко мне, желая унять мою боль, забрать ее себе.