Эпоха Богов

      Наступила глубокая ночь, когда я вступила на территорию Старого Городища. Дорогу мне освещала полная луна, которая бывает только в первые дни березозола*. Этот лунный свет мне очень помогал: в Старом Городище я еще ни разу не была. А если было бы темно, то я даже со своим вампирским зрением точно не добралась бы до замка. Тем не менее, луна есть и это замечательно!       В лунном свете город выглядел удивительно. Он не казался таким разрушенным, как мне его описывали. Я, наверное, чего-то не знаю, но за три века с лишним здесь должны были остаться лишь руины. Однако все дома выглядят как новенькие. Ни одна дорога не заросла кустами или хотя бы иссохшей травой. Все это странно, но время, по-видимому, здесь не властвует.       И это чувство, будто кто-то следит за мной, провожая каждый мой шаг холодным взглядом, не покидало меня с того момента, как я очутилась в этом странном городе. Что-то должно произойти. И точно! На одной из улочек мой путь перегородили неожиданно возникшие три тени. Они начали обретать форму, и через мгновение передо мной оказались три богатыря, одетые в старые доспехи с золотистыми ажурными вставками. Почему старые? Так мода на такие украшения вышла века три назад. Да, передо мной определенно стоят навьи. Это я поняла сразу. Но разве они должны иметь столь реалистичную физическую оболочку?       - Кто ты, чужестранница? – спросил один из призраков, назвав меня старым словом «чужестранница», давно ставшее архаизмом.       - Я Ольха, истинный вампир. Я пришла с миром. Во мне нет зла. Мне нужно попасть в Белые Вежи.       - Вампир?.. В Белые Вежи?.. Что ж, иди к своему хозяину и передай ему от нас вот это. – Богатырь снял с пояса маленький кожаный мешочек с чем-то увесистым и протянул мне. – Скажи, что мы ждем его в гости. Пускай приходит со своим учеником во время Кровавой зари. И ты приходи, бывшая менесчанка.       - Откуда вы знаете, что я не пришла с вампирами? – поинтересовалась я, забрав мешочек.       - Мы все знаем. Ступай. Тот, к кому ты идешь, уже вышел из дома и направляется сюда.       И они растворились во тьме, как будто их и не было. А из-за угла дома неподалеку показался человек. Он не спеша, прогулочным шагом двинулся в мою сторону.       На вид ему можно дать лет пятьдесят. Волосы у него коротко стрижены, а на макушке лысина. Зато борода, длинная и седая, смешно заткнута за пояс. Еще у него добрые сине-зеленые глаза, выцветшие от старости, но все еще, пожалуй, весело смотрящие на мир. От мужчины прямо веет мудростью, которую он, скорее всего, приобрел в путешествиях по многим городам и странам. Видимо он и теперь частенько путешествует, о чем явственно свидетельствуют удобные с многочисленными заплатами шерстяные штаны, заправленные в очень изношенные сапоги, и рубаха, подпоясанная широким ремнем. Ремень этот украшен драгоценными камнями, а сбоку на нем висят несколько мешочков. Один из них, возможно, наполнен монетами, а другие – травами или чем-то вроде этого. На поясе так же висит небольшой ножик для срезания трав, его рукоять украшает волк с рубином в зубах. Но больше всего мне понравилась его теплая накидка с капюшоном, имевшая интересную застежку в виде заходящего, а может встающего солнца.       Когда расстояние достаточно сократилось, я произнесла:       - Здравствуйте, Ловиц!       Как ни странно Ловиц Товий ничуть не удивился тому, что я вампир. Значит, он знает. Ну конечно, он же ведь знал, когда писал письмо Оранту, и, не боюсь предположить, что он об этом знал, когда мы встретились в харчевне. И когда рассказывал историю про меня, знал, что перед ним сидит именно тот вампир, о которой ведет рассказ. Вот только откуда?       - Здравствуй, здравствуй. Что привело тебя, Ольха, в столь поздний час?       - По правде говоря, я прочитала ваше письмо, адресованное Советнику Оранту, где вы изъявили желание видеть меня. Вот я и решила с вами встретиться.       - А вам не говорили, что читать чужие письма не хорошо? – спросил он с довольной улыбкой.       - Говорили, - ответила я. – А можно полюбопытствовать: что там было еще приписано, после ваших инициалов?       - «Сделай так, что бы она его прочла, потом этот кусок оторви и уничтожь!» - по памяти процитировал Ловиц Товий. – Как видно, просьбу он выполнил.       Ловиц развернулся и побрел в обратную сторону, я пошла следом. Вдалеке вырисовывалась крепостная стена замка, но путь наш лежал в другую сторону. Помню по рассказам отца, что Белые Вежи был самым недоступным замком без единого входа, абсолютно неприступное детище зодчего Белфаста. Я тогда еще наивно спрашивала, а как же туда попасть? Конечно, через тайные ходы, смеявшись, отвечал мой отец.       Мы забрались в небольшое здание, и через подвалы и темные коридоры Ловиц Товий провел меня прямо в подземелья замка. Потом мы поднимались по винтовой лестнице которой, как казалось, нет конца. Но он все же был, и мы вошли в небольшую комнату, обставленную различной мебелью. Тут стоял круглый столик с двумя обтянутыми красной тканью креслами. На поверхности стола вперемешку лежали разные бумаги, книги, травы. На полу их тоже было не мало - полнейший бардак. Тут же валялось несколько поленьев. Был здесь и камин, в котором потрескивал жующий очередное полено огонь. А вот огни в искусно сделанных канделябрах, закрепленных на каменных стенах, зеленовато-синие. Свет от них придавал этому месту холодные тона. Этому же способствовал белесый свет луны, проникавший в комнату через единственное маленькое окошко-бойницу.       На одной из стен висело большое зеркало. На его верхнем правом углу было изображено солнце, в нижнем левом – луна. А когда я подошла к нему, то на его поверхности вдруг появились песочные часы. Потом они исчезли, а передо мной появилось изображение девушки с голубовато-белой кожей. Особенно на этой коже хорошо просматривались вены. Одета девушка была в черный кожаный сарафан до колен с разорванным подолом, а на ногах у нее высокие черные сапоги с замысловатым узором. Она оказалась выше меня на голову, да и руки и ноги у нее чуть длинноватые, не то, что у обычного человека. И тонкие пальцы с черными острыми когтями. А на правом запястье - две точки, от которых витиеватым узором отходили черные линии. Ее темно-русые волосы немного вились к концам, и, как ни странно, были знакомы глаза: серые с тонкой яркой сине-зеленой полосой по краю радужной оболочки.       - Кто это? – спросила я, продолжая рассматривать изображение. Ловиц Товий тоже подошел к зеркалу и встал позади меня, глядя в него через мое плечо.       - Это ты, – как ни в чем не бывало, ответил он.       - Нет, это не могу быть я.       - Это ты в истинном облике.       - Я? – моему удивлению не было придела. - Не может этого быть, ведь Орант и другие вампиры в истинном обличие выглядят по-другому.       - Это ты, сомнений нет. Точнее твое будущее. Твое настоящее – это ты, стоящая передо мной. А вот взгляни, это ты несколько месяцев назад. – В зеркале появилась я, еще юный вампир, не вкусивший крови. – Это твое прошлое. А вот твое далекое прошлое. Ловиц встал рядом со мной, так, что и он стал отражаться в зеркале. Теперь я стала такой, как и была раньше, когда мне было всего лишь шестнадцать лет. И отражение Ловица Товия изменилось, он стал маленьким мальчиком лет семи.       - Дарий?! – опешила я.       - Да, сестренка, это я, – ответил Ловиц Товий. Нет. Не Ловиц, а мой младший брат Дарий.       - Теперь понятно, откуда ты так хорошо знал мою историю, - усмехнулась я, - откуда знал меня. Теперь мне также ясно, почему ты с таким почтением обращался к Оранту в своем письме: он спас маму… Но почему ты еще жив? Ведь тогда тебе полтора века с лишним! Обычный человек не может жить так долго!       - Я не совсем обычный человек. Когда вы спасли маму от огня, она несколько лет жила в лесу, передавая мне свои знания. Отец к тому времени погиб где-то в этом замке. А я, молодой человек, к пятнадцати годам став шептуном, отправился путешествовать по стране. Путешествовал много, даже съездил в некоторые соседние страны. Там я познакомился с одним могущественным вампиром. Он был настолько любезен, что взял меня с собой. Я стал его учеником. Мы побывали с ним в разных городах, пока однажды не приехали в Старое Городище. Помню, тогда он сказал: наконец-то я дома. С тех пор мы и живем здесь, - Дарий обвел рукой комнату, - в замке Белые Вежи.       - Но я все еще не могу понять, как такое возможно? – я продолжала внимательно рассматривать стоявшего передо мной старца. В моей голове с трудом укладывалось, что Ловиц Товий - Дарий.       - Все предельно просто. Я шептун, отличающийся особым долголетием. Ну а пока давай поймем, почему ты другая, не такая как остальные истинные вампиры. – Он жестом пригласил присесть за стол. Усевшись поудобнее в кресло, он продолжил: - Какие способности у тебя проявляются не от вампиров? Подумай, что или кто мог повлиять на тебя.       - Способности? Повлиять? – задумалась я, присаживаясь во второе кресло. – Нет. В последние месяцы на меня никто и ничто не влияло. Я вообще после Грядущего года провалялась без сознания.       - Нет. Это должно было произойти до того, как ты впервые попробовала кровь. То есть до того, как я с тобой разговаривал в харчевне в Верее. Думай, вспоминай.       - А почему именно до, а не после того, как я выпила того мужика?       - Потому что после на тебя уже никто и ничто не может воздействовать, так как, вкусивши кровь, ты стала истинным вампиром, это, во-первых. А во-вторых, Орант сказал, что ты уже на празднике проявляла странности. Думай.       - Я думаю, но ничего придумать не могу, - развела руками я.       - Может были странные моменты, на которые тебе указывали другие?       - Нет… Хотя, пожалуй, есть один. На балу меня постоянно посещали чужие мысли, не мои мысли в моей голове, и боль.       - Это не то, - отмахнулся Дарий. - Это был переходный этап между твоим сознанием и сознанием истинного вампира. Должно быть что-то другое. Думай.       Думай, думай… Вот заладил! В голове пусто. Воспоминаний нет! Хотя…       - Вспомнила! – воскликнула я, чему брат очень обрадовался. – Когда мы сидели за столом, нам давали кровь. А после того, как я ее попробовала, я видела наш город, но в то же время оставалась в замке Юфеита. Потом я видела Менеские Земли. Затем я говорила. Я говорила про то, что придет какая-то Триада, что-то еще. – Я потерла лоб. – Нет, все вспомнить точно не могу. А в последнее время мне постоянно снится один и тот же сон: как я сижу на берегу Рши, оттуда виден Любеч, потом ко мне кто-то подходит, и мы разговариваем. Только я не знаю о чем. Потом он уходит. И с каждым новым сном, добавляется какая-то новая деталь, которой раньше не было. Знаешь, как будто уточнение этого сна. Что это?       - Наверное, ты видишь будущее, которое еще не совсем определилось. Но с каждым новым прожитым днем, каждым твоим движением, ты предопределяешь, как именно оно произойдет. Наверное, если бы ты сделала что-то по-другому, думаю, и твой сон был бы другим. А что касается той речи на балу, то тут ты точно говорила то, что будет. И как мне кажется, скоро мы в этом убедимся. Через несколько дней придет Кровавая заря, и мы узнаем, насколько ты была права.       - А кто может видеть будущее?       - Все, кто обладает чародейской силой: магики, колдуны, ворожбиты, иногда волхвы. Так что сон - это плохая, а точнее не совсем та зацепка. Может, было что-нибудь еще?       - Точно, – кивнула я, – было. Когда я и Агата Вульф стояли на балконе, она спросила меня, сколько времени, и я с точностью определила время по луне. Агата сама попросила, сама намекнула: вампиры, мол, этого не могут. Получается, она знает, что со мной.       - Получается, – согласился со мной Дарий. Затем восхищенно добавил, - умна твоя подруга, умна. А знаешь почему? Потому что только ворожбеи могут определять время по луне, солнцу, звездам и тому подобному. Теперь ты знаешь, от кого ты получила свои другие способности.       Ворожбиты, будь они не ладны со своими жертвоприношениями! Значит, та волна, что пробрала меня до костей, оставила во мне свой отпечаток. Что ж, спасибо, за новые возможности, за новое и всех пугающее «я», спасибо. За новых врагов, кстати, тоже.       На этом наш серьезный разговор закончился, зато начался не серьезный. Брат рассказывал мне о своих приключениях, о других странах. После Дарий показал, где я могу расположиться. Это была комнатка с большой, мягкой и очень удобной кроватью. Пожелав мне спокойно ночи, он оставил меня, а я вскоре легла спать. Но сразу заснуть мне не удалось. Виной этому были мысли.       Мне всегда было интересно: зачем нам мысли? Мысли – это то, что не дает нам уснуть по ночам, не дает вовремя сосредоточиться, из-за них мы можем попасть в дурацкое положение. Из-за них нам кажется все не так, как есть на самом деле. Но мысли – это то, что делает различие между нами и животными, которые проделывают одно и тоже изо дня в день всю жизнь. Мысль дает нам благородство. Мысль помогает осознать окружающий мир, отличить зло от добра. Значит, мысль не такая уж и плохая вещь? Значит, мысли нужны. Мыслишь – живешь, ты существуешь. Я мыслю – я существую…       …Город еще спал, когда первые лучи солнца стали пробиваться через густую крону деревьев. Я стояла на левом берегу Рши и с упоением слушала утренний щебет птиц. Послышался шорох мокрой от росы травы. Это шел он. Он подошел ко мне и нежно обняв, сказал:       - Здравствуй, птица. Я так и знал, что найду тебя здесь.       - Конечно я здесь. Где же я могу еще быть? – рассмеявшись, отвечала я.       - Ты ведь знаешь, зачем я пришел.       - Догадываюсь, и мне от этого грустно.       - Я все равно уйду. Но обещаю, мы встретимся на этом самом месте.       - Когда? Когда это будет?       - Когда все будет окончено.       - Тогда, это произойдет скоро.       - Особо не надейся. – Он улыбнулся. – Хотя с тобой это случится быстро, я уверен!       На реке послышался всплеск весел о воду и веселый говор рыбаков. Город проснулся, а значит, время, отпущенное на прощание, вышло, и теперь ему пора было уходить.       На поляне, где мы стояли, возникло зеркало. В нем была такая же поляна, такое же прекрасное лето, солнечное утро. Только в нем не было нас.       Его губы на прощание коснулись моих. Но этот поцелуй был краток, как миг. Он отстранился и вошел внутрь зеркала. Сердце ойкнуло.       - Я люблю тебя! – крикнула вслед ему я.       Он остановился и оглянулся.       - Я знаю, – одними губами произнес он и исчез где-то там, по ту сторону зеркала-портала.       А зеркало сжалось, став очень маленьким. Его в последний миг догнал луч света, отчего оно сверкнуло, а затем исчезло.       В душе было пусто. Но так надо. Он ушел последним. А это значит… __________ * Березозол – апрель.