Закон молчания.

      Джан Исин всегда питал особые чувства к итальянским ресторанам. Это чётким почерком его собственной руки всплывало между строк, как бы невзначай обращая на себя внимание.       И я не сомневался, что выбор падёт именно на таковой, когда омега назначал встречу.       Всё больше мне казалось, что с последней нашей встречи прошло всего пару дней, на самом же деле я видел его несколько лет назад, перед тем как уехать в Корею и ставить его в Китае. Сейчас я чувствовал к нему всё ту же тягу, с которой тянутся дети к своим родителям и, зайдя внутрь, не сдержал счастливого вздоха.       Здесь всё так, как любит Джан: обтянутые белой кожей стулья, скатерти цвета крепкого красного вина и терпкий шлейф выпечки. Сам Исин в этой обстановке казался живым дополнением: такой тонкий и изящный, он сидел за самым дальним столом среди цветов и полного одиночества. А на тёмной ткани стояла начатая бутылка с вином.       Омега встретил меня легкой улыбкой с появившейся на нежной щеке ямочкой, принял поцелуй в лоб и медленно отпил сухого Амароне. На его лице застыли все пережитые года в виде тонких морщин и тяжелого взгляда. Так смотрят только тогда, когда вся жизнь проносится перед глазами. И нет ничего, кроме мгновения, которое любит Исина, как своё дитя. Он по-прежнему красив. По-прежнему притягивает.       — Как всегда вовремя, — кивнул он, улыбаясь шире. За то время, что мы не виделись, его голос почти не изменился: был таким же журчащим и отдавал тихой благородностью.       — А ты как всегда предсказуем? — пожал плечами я. Джан поправил темную челку, лукаво качая головой.       — Прекрасное место, тебе так не кажется? Я бы остался тут жить, но, увы, Триада без меня подохнет, не иначе.       Исин неожиданно замолк. Глаза цвета светлого ореха впились в капли крови на темно-синем пиджаке.       — Прости, Син, я только с задания.       Джан понимающе закивал, раскрывая кейс.       — Я принял от тебя просьбу по старой дружбе, не благодари. Но позволь задать вопрос, зачем тебе нужен этот мальчишка? — Исин пожал плечами. — По-моему, так совсем обычный. Если только не брать в счёт его успехов в университете, но когда вы, альфы, цените ум? Наверняка его задница хороша настолько, что ты повёлся?       Исин смеётся, передавая мне папку.       — Твои ребята? — кинув взгляд на трех альф позади, я медленно принял с его рук запечатанную папку. Омега заглядывает за моё плечо.       — Правда лапочки? — развеселился Исин, закидывая ногу на ногу. — Пришлось взять их с собой. В Сеуле сейчас неспокойно. Но с этими тремя малышами мне не страшно ничего. И именно благодаря им я смог достать информацию о твоём студенте. Это было не так уж и сложно, но Ханген, папочка моих мальчиков, попросил передать, что ты ему должен.       Ответив мимолётным взглядом на бархатный смешок омеги, я почувствовал, как теплые пальцы накрыли мои. Мужчина внимательно склонил голову, кусая губы. А потом заговорил — тихо и непримечательно:       — Одна птичка донесла о том, что у вас тут японцы едва с неба не падают. Слухи распространяются между связными очень быстро, и я был горячо удивлен, узнав о новостях. Будь осторожен, Ифань, — серьёзно выдал он, — говорят, Якудза что-то ищут, и это что-то они наверняка найдут. Только, зная Тахиро, я не уверен, что эти игры кончатся для кого-то хорошо. И если случится так, что придётся выбирать чью-то сторону, будь уверен, что Триада Китая окажется на твоей стороне. Но помни, что такое произойдёт только в очень крайнем случае, в остальное время «Принцы» должны полагаться на себя и ни на кого больше. И не зазнавайся, прошу. Я столько раз просил тебя отступить, пока не поздно. Но ты не упрямый ребёнок, у которого забрали машинку. Ты ещё совсем глуп, мой мальчик, но так вырос, что я не сомневаюсь в тебе… И всё же желаю не сдохнуть от руки врага.       Подняв бокал, мужчина быстро осушил его содержимое, слизывая с губ алые капли.       — Кстати говоря, этот костюм тебе чертовски идёт. Твой студент точно не устоит.       Исин всегда казался немного сильным для омеги, но его манеры заставляли если не просто наблюдать, то тихо восхищаться. Так, по крайней мере, рассуждал он сам, допивая последний глоток винного напитка. И неизвестно, сколько мы просидели там, в шуме голосов, но на прощание он поцеловал меня в щеку, обнял так крепко, насколько мог, а потом уехал, оставив после себя лишь запах кумквата и чего-то до боли родного.       Следом за ним покинул ресторан и я.       Уже в особняке, когда ночь опустилась на город, а улицы сонно задышали, срывая красную печать Триады на папке, я медленно просматривал каждое предложение, характеризующее ЦзыТао. Тот самый Ханген, избранник Исина, постарался на славу. Вся жизнь Тао вплоть до мелких болезней и ссор с одноклассниками собрана в тонкой папке, расставлена по пунктам и заканчивается на наших днях. Джан был абсолютно прав, два курса из пяти закончил на отлично, сдал промежуточные экзамены и готов поступить на третий. А ещё переехал в Корею два с половиной года назад, живёт в общежитии. Ничего особенного, но и ничего подозрительного.       Исин, знающий цену омежьей красоте, как бы между прочим заметил, что Тао очень красив, несмотря на высокий рост и спортивное телосложение. Едва поработать над имиджем, и из него бы вышел прекрасный жених для главы Триады. Увы, это место занял Исин, но он заверил, что подвинется для такой лапочки как Тао. Кажется, мужчина проникся к этому омеге, хотя и попросил не вертеть головой впустую. Я и не мог противиться Исину, только до последнего думалось о мальчишке, что ещё совсем молодыми глазами смотрел на меня с фотографии; хотелось коснуться его губ и потрогать бархатную кожу. А ещё втянуть с шеи запах вишни. И забыться.