Закон молчания.

      Темная высокая фигура Чанёля спряталась в тени небольшой будки, где его вряд ли кто-нибудь заметит. Холодный ночной ветер, беспрепятственно гуляющий по крыше отеля, колыхает рыжие кудри и разносит по воздуху свежесть с нотками винограда, что лишь поверхностно лежит на альфе. Дыхание медленное, тихое, будто затаённое; тело расслаблено, и только руки уверенно держат любимую «детку».       Отсюда хорошо видно высотки Сеула, но всё внимание рыжего направлено на отнюдь не красочный вид.       — Вижу цель, — сказано тихо в динамик, будто кто-то посторонний может услышать. Медовые глаза с прищуром следят за жертвой — дуло винтовки направлено точно в окно, что находится на этаж ниже, где часто мелькает мужская фигура. Длинные пальцы по сигналу готовы нажать на курок, но Пак до последнего ждёт приказа.       Он почти спокоен, ведь фактически жизнь тех ублюдков, что сейчас без зазрения совести жрут дорогие закуски и трахают омег, находится в его длинных и неуклюжих в жизни, но умелых, когда дело доходит до винтовки, руках. Он мастер своего дела, и пристрелить каких-то мелких пешек не составляет труда.       Это задание не такое уж и сложное, если учитывать то, что нужно лишь устранить конкурентов и взорвать подлинные бумаги, восстановить которые практически невозможно.       Через прицел хорошо видно, как толстый альфа обеспокоенно измеряет шагами большую комнату. Он что-то кричит в трубку дорогого телефона, размахивая руками, и постоянно оглядывается, а в узких глазах так и плещется страх за свою шкуру. Но всего мгновение…       — Стреляй. Тихий хлопок и пуля за считанные миллисекунды пролетает двадцать метров, что отделяют киллера от жертвы.       … и тело замертво падает на стеклянный столик, что не выдерживает натиска и разваливается, а по полу уже растекается кровь, смешанная с алкоголем. В груди пятимиллиметровая дырка — пуля прошла аккурат через сердце, выходя с другой стороны — тело в последний раз дергается и застывает.       — Один готов, — одобрительно хмыкает Чан, следя за тем, как на шум вбегают охранники, осматривая помещение. Чанёль прицеливается — пять мгновенных выстрелов, и охрана валится рядом со своим хозяином, даже не успев найти убийцу.       — Сколько ещё?       — Один как раз сейчас выйдет, два находятся на нижнем ярусе.       Чанёль кивнул сам себе, переводя прицел на этаж выше, смотря точно напротив. Из темного помещения на балкон выходит полуголый альфа. Одна рука уверенно обнимает догола раздетую омегу, а вторая медленно подносит к губам сигарету. Девица улыбается, громко хохочет, а альфа выдыхает в омежьи губы серый никотин, заставляя ту молчать и делать то, для чего она тут.       Держа связь с Паком, что находится на каких-то семь этажей выше, я слежу за экраном ноутбука, где в каждом окошечке находится тот или иной радиус видения камеры. Взломать систему корпорации, что находится совсем рядом, дело пяти минут, а теперь мне доступны «глаза», пожарная тревога, блокировка выходов и сигнализация здания напротив.       — Пак.       В динамике раздаётся едва заметный хлопок, а уже через секунду мёртвое тело мужика накренится через перила и полетит в свободный полёт, а омега, что собственными глазами видела смерть сенатора, не успеет зайти, как ей в спину прилетит очередная снайперская пуля.       Но найдут обоих ещё не сразу — тело альфы долетит только до козырька, а шлюху никто и подавно искать не станет.       — Се, собрание на пятом этаже, там же документы и деньги. У тебя три минуты. Коридоры свободны, но на втором кучка охранников и какой-то чиновник. Будь наготове, Пак, на тебе выход.       — Понял, — донеслись синхронно голоса ребят, прежде чем я замечаю в фойе Сехуна, одетого в костюм тройку, где его пропускают по приглашению, и он сразу направляется наверх, минуя взгляд министра, что слишком занят какой-то девицей, выглядящей лет на семнадцать.       Я наблюдаю за ним, отпивая из чашки терпкий чай. Не секрет, что этот ублюдок падок на молоденьких девушек.       Уже через пару минут тень О мелькает по второму этажу, обезоруживая охрану и убивая чиновника, а потом несётся на пятый.       Перевожу взгляд. Замечаю, как к главному выходу подъезжает бронированная машина.       Оттуда выходят несколько людей в бронежилетах, а следом и три товарища, что своим присутствием завершают сегодняшний вечер.       – Установил?       – Да, — донесся ровный голос Се и отчётливый писк, оповещающий, что до взрыва осталось ровно пять минут. Я пристально слежу, как Сехун минует этаж за этажом, сбавляя ход и спокойно выходя из здания, скрываясь в толпе людей и уходя куда-то вправо. Охранники провожают его заинтересованным взглядом, но отвлекаются на только что подошедших альф. Последние гости.       — Всё, ребят, я сваливаю, — отшутился Пак, стоило последней цели пасть с пулей во лбу: никто даже не схватился теперь уже дохлых пешек, искусно пляшущих под министра.       Всего пару нажатий клавиш; все двери и окна блокируются, пожарная система отрезана от питания, а на пятом этаже тикает бомба, с каждой секундой приближая смерть.       И смотря на наручные часы, что я стащил у Се, я мысленно веду отсчёт, даже не вздрагивая, когда из открытого окна доносится оглушающий взрыв. В номере задрожали полы и все стоящие на нём предметы, а на улице заметно посветлело от огненной вспышки.       Прикрыв ноутбук, я аккуратно подошёл к окну, шире раздвигая плотные шторки, смотря вниз, где моментально разразился хаос и паника. Зная, что Пак давно свалил со своего места, ибо киллера будут искать именно там, а Се прячется в каком-нибудь круглосуточном баре, я, стоя возле окна, медленно допивал последние глотки чая и засекая время отметил, как через пять минут к горящему зданию подъехала полиция со скорой, а позже и машина пожарных. Три дяденьки в форме, получив распоряжение, сразу же пошли в отель, а кто-то расталкивает зевак, оцепляя участок и позволяя пожарным потушить огонь, а остальные пытаются взломать двери. Ещё через десять минут на месте появляется отряд ОМОНа, вызволяя паникующих людей наружу.       Крики, сирены, мигающие огни, кровь и нескончаемый страх и слезы, смешанные с огнём. Выжившие люди, словно лава, вытекали из широких дверей, давясь свежим воздухом и едва не задыхаясь от дыма и копоти, что осели на легких.       Все более-менее улеглось только через два часа, когда солнце только-только поднималось в небо; когда трупы вывезли на скорой, а раненых и живых — в участок для дачи показаний.       Я быстро собрался, бесшумно выходя из здания, где никто, кажется, сегодня не уснёт. Везде шум и гам, а люди, панически оглядываясь, покидали отель, боясь повтора взрыва, но уже здесь.       Внизу, на улице, заметно пахло гарью, водой и жжённым мясом, отчего отвращение само всплывает на лице и хочется побыстрей убраться отсюда, расталкивая изведённый народ.       Через два квартала я встретился с Сехуном, а потом в машину, что стояла в каком-то дворе, запрыгнул и Чанёль, предварительно закинув рюкзак с разобранной винтовкой в багажник. Уже отдаляясь от места с бешеной скоростью, до ушей донеслось, как ведущая по радио после музыкального часа объявила о последний новостях.       — Экстренные новости, дорогие слушатели. Сегодня в два часа ночи произошёл взрыв в здании офиса «MTW Entertainment», где проходил благотворительный ужин, а позже — подпись договора о воссоединении трёх сильнейших держав на торговом рынке. По данным местного отдела полиции стало известно, что взрыв, произошедший на пятом этаже, был вызван специально, ибо именно там должно было проходить собрание и передача денег в фонд погибшим в результате терракта, произошедшего два месяца назад. Но кто и зачем это сделал, не известно.       В списке погибших числятся известный торговый предприниматель Ли МинСу, чиновник Кан ШинЧи, его заместитель Пак БонВа и актриса Хван ХёнДжин, ещё выше ста человек ранены, а ровно триста двадцать погибли. Поиски виновника, что незаметно пробрался на закрытое мероприятие, уже начались.       Сехун коротко кивнул будто сам себе, а рука, на которой красовались недавно стащенные мной часы, перечеркивала маркером ещё один про-файл на листе.       — Сдохли-таки, — низко заржал Пак, а потом ойкнул, когда телефон, лежащий в кармане, пискнул, оповещая о сообщение в Какао. Читая, Пак вдруг засветился и тут же принялся строчить ответ. А потом откинул телефон и выдохнул куда-то в потолок.       — Парни, я, кажись, влюбился.        Иногда мне казалось, что все знаменательные для Чанёля моменты начинались именно с этих слов.       — Неделя, Пак, прошла всего неделя, — неверяще покачал головой я, перестраиваясь с одной полосы на другую. Всего на секунду обернулся, чтобы увидеть довольного Чанёля.       – Я всё ещё пленён человеческими чувствами, придурки, — фыркнул он.       – То-то он на Титанике ноет, — подхватил Се, а по салону разнёсся тихий смех.       — Мне просто соринка в глаз попала.       — И так каждый раз, — кивнул О.       — Знаете, БекХён такой светлый, что мне невольно и дышится с ним легче. Сам того не зная, он, кажется, спёр моё сердце.       Подняв глаза к лобовому зеркалу, я столкнулся с серьёзным взглядом Пака.       — Наша малышка выросла, — оскалился я, открывая окно и впуская в душный салон свежий воздух.       — Какой ты всё-таки кретин.