Закон молчания.

      — Господин? – звонко засмеялся Тао, стоило ему зайти в номер. Его забавляло, то, как легко это слово звучало из чужих уст. Такая перемена настроения была отчасти мне понятна, потому что шампанское окончательно ударило в голову, и я тоже нашёл в его словах причину для смеха.       —Могу себе позволить.        Номер был двухместным, с одной просторной спальней, гостиной, ванной комнатой и небольшой кухней – без излишней вычурности, достаточно сдержанный интерьер мебели и совсем немного роскоши в виде дорогих безделушек. Тао оценил тёмные тона по достоинству, ему понравилось, как гармонично смотрелись светлый потолок и коричневые стены, о чём мне сказали его заинтересованные глаза.       Он снял обувь и прошёлся голыми ступнями по мягкому ковру и остановился у большого окна. Отсюда ночь была видна с высоты птичьего полёта. Я достал из бара два высоких блестящих бокала и напомнил их терпким вином. Из одного сделал маленький глоток, а второй нетронутым поставил на кофейный столик. По горлу разлилось кисловатое послевкусие и немного горечи.       —Значит, ты не из тех альф, что звёзд с неба не хватают?       — Тебя это удивляет?       Он следил за мной через отражение в стекле. Не оборачиваясь, он пожал плечами.       — Не совсем. Я заметил ещё тогда: твой статус – это власть, которая намного превышает возможности других людей. Я думаю, ты любишь этим пользоваться. Но для меня непривычно то, как пред человеком могут так расстилаться просто потому, что у него много денег.       Поставив свой бокал на деревянную поверхность, я бесшумно подошёл сзади. Я не хотел его застать врасплох. Я знал, что Тао всё видит, но тишину, которая повисла между нами, прерывать не хотел.       —Поверь, всё то, к чему я пришёл, стоит того, чтобы сейчас передо мной открывались все двери. Ты прав, я люблю деньги. Но, не потому что могу легко их потратить, а потому, что за них я расплачивался собственной жизнью. Возможно, тебе этого не понять, но…       Тао обернулся и звучно фыркнул.       —Конечно, я не могу этого понять. Я всю жизнь жил с мыслью в голове, что вскоре я пойду работать, чтобы помочь родителям, что моё детство закончится очень скоро. И я работал, пока мы не переехали сюда. Здесь живут родители моего папы, теперь они нам помогают. Но раньше я справлялся со всем сам, так что я имею представление, как иногда трудно прислуживать таким, как ты. Но знаешь, за это я тебя точно не ненавижу. У меня достаточно поводов чувствовать неприязнь за что-то другое.       Я хмыкнул, отпил ещё немного вина и встал рядом с омегой.       —Здесь красиво. – Заметил он, не отрывая взгляда от окна.       —Хочешь, это всё станет твоим? – Мой вкрадчивый шёпот коснулся ушей омеги, и тот залился румянцем. Он с секунду наблюдал за проезжающими машинами, а потом неоднозначно покачал головой.       Мы расположились на кожаном диване, приглушили свет, чтобы окончательно расслабиться и сами не заметили, как завязался разговор. Говорил в основном Тао, он часто смеялся, а я чувствовал, как его тело наливается слабостью от выпитого вина.       В нём был живой интерес узнать о жизни всё, узнать, что происходит в других странах, знать, как происходят те или иные вещи, и это не казалось мне детским желанием. Он говорил о жизни в Корее и как она отличается от жизни в Китае, и отчасти я его понимал, потому что тоже был китайцем. Но вскоре разговоры перетекли в другое русло, я всё чаще меньше стал обращать внимание на слова, а следил за движением губ омеги.       Со временем его монолог больше перерос с отдельным обрывки фраз, которые я подтверждал кивком и снова следил за его губами.       — Ты же почувствовал это? – внезапно спросил он. Я понял, о чём он спрашивал, ведь этот несказанный вопрос висел в воздухе всю дорогу в машине и вновь появился сейчас. Он хотел знать, чувствую ли я то притяжение, которое сейчас усилилось между нами. И почувствовал ли его я, когда мы впервые встретились.       Я придвинулся ближе, уткнулся носом в его шею и выдохнул.       — Ты одуряюще пахнешь вишней, - с улыбкой произнёс я, а Тао улыбнулся в ответ, хотя это совсем не то, чего он ожидал. То ли градус, то ли усталость сказались, но полностью поддался, когда я предложил пойти в кровать. Он обнял меня за плечи и позволил нести себя. Два пустых бокала и допитые бутылки так и остались стоять у дивана, когда я окончательно выключил свет и опустил омегу возле постели.       Тао сам снял штаны и свитер, а потом юркнул под одеяло в одном белье. Спустя минуту я лёг на оставшуюся половину и, вторя ему, прикрыл глаза. Вскоре я уловил его дыхание на коже, а губы сонно прижались к моему боку. Он заснул, так и не задав вопрос повторно. Но я вспоминал о нём каждую секунду и спрашивал сам себя: «а что я чувствую?» ****       Моё пробуждение застало меня задолго до того, как в номер должны были принести завтрак. Причиной служило сообщение от Сехуна, что ограничился всего тремя короткими, но весьма содержательными предложениями. Я ощущал сухость во рту и жжение в глазах, но по-прежнему смотрел сонным взглядом в стену, слепо водя пальцем по заблокированному экрану мобильного, а потом возвращался обратно к тексту.       «Завтра в 6:15 по местному прилетает Дмитрий. До Пака я дозваниваться не буду, это сделаешь ты. И скажи, чтобы этот идиот больше не трогал мою машину. Я даже знать не хочу, что именно они там делали».       С глухим стоном опустив руку и едва не уронив телефон на пол, я перевернулся на спину. Набрав по памяти номер Чанёля, тем самым не тратя время на поиск в телефонной книге, я тут же прислонил трубку к уху, прислушиваясь к монотонным гудкам. Чанёль ожидаемо не ответил. Этому я нисколько не удивился, и вместо повторного вызова ограничился пересылкой сообщения.       Чанёль Дмитрия не очень жаловал, поэтому я считал, что его реакция будет однозначной. Так что, может, к лучшему, что сейчас я не слушал его.       Повернув голову я заметил, что Тао не было. На его недавнее присутствие указывали лишь смятая половина кровати и слабый вишнёвый шлейф, распространившейся по всему периметру комнаты. Одежды я его не заметил, как бутылок и двух бокалов. Его окончательным почерком прощания стала записка на столике у дивана. «До встречи. Тао»       Конечно, другого действия я от него не ожидал, он был слишком порядочным, чтобы это утро провести со мной в одной постели. Усмехнувшись, я нехотя встал, чтобы привести себя в порядок. В душе я долго собирал себя по частям, чтобы без головной боли вымыться и отправиться на поздний завтрак.       Спустя три часа я поднимался по крыльцу дома и легким кивком пожелал развалившемуся на диване Сехуну доброго утра.