Закон молчания.

      В аэропорту круглые сутки полно народу и безумно шумно, так что не мудрено, если у вас после пяти минут присутствия здесь заболит голова.       За двадцать четыре часа от этой контрольной точки воздушных путей, Аэропорта Инчхон, находящегося в семидесяти километрах от столицы, вылетает и прилетает примерно восемьсот тридцать самолетов, а риск того, что крылатый транспорт не доберётся до земли, равен 0,0001 процента. По крайней мере, так сказано на большом стенде, что маячит перед глазами уже больше десяти минут. Вскоре это надоедает, и я безучастно наблюдаю за действиями вокруг себя.       Се разговаривает с кем-то по телефону, зажимая телефон между плечом и ухом; одной рукой он придерживает небольшой обрывок листка, а второй размашисто что-то записывает. Чанёль, кажется, уснул, утомлённый сексом с БекХёном. Он тихо похрапывает, и ему нет никакого дела до того, что происходит, пока он дремлет. Дальше взгляд цепляется за охрану, раздражающую ещё больше, чем вся обстановка в целом.       И, отрываясь от истуканом стоящих альф, сквозь толпу я пытаюсь разглядеть знакомую худощавую фигуру. Прошло ровно пятнадцать минут — самолет, на котором он прилетел, сел на посадку десять-двадцать минут назад. Все пассажиры, что находились на борту самолёта, уже прошли мимо нас, но Дмитрия нет.       Он постоянно опаздывает.       Дмитрий влился в наш круг незаметно, стал наставником, а потом - помощником, который всегда выручал и был для нас роднее матери. Конечно, Чанёль называл его "занозой в заднице", и не питал к нему тёплых и нежных чувств, потому что именно Дмитрий выследил его и устранил, когда тот хотел убить нас. Чанёль с самого начала не был с нами, он работал на одну крупную шишку, которая заказала нас. С того момента их отношения не переступали черту выше нейтральной.       Но Дмитрий был частью нас, и мы не могли этого отрицать. Он был довольно красив. Кажется, что этот русский мужчина с японскими корнями в самом рассвете сил сошёл со страниц какой-нибудь манги, где все персонажи до ужаса худые и высокие; белая кожа и тёмные, как ночное небо, глаза — это вполне нормальное явление. Где острый подбородок — это гордость, а широкие плечи — эталон мужества. И сейчас он спускался по лестнице точно в нашу сторону.       Сделав широкий шаг, он спрыгнул через две последние ступени и, ловко обходя людей, остановился. Длинные пальцы сжали лямки дорожной кожаной сумки, а тонкие губы искривлены в лёгкой улыбке-оскале. Кажется, он рад нас приветствовать.       — Насколько я знаю, пунктуальность — твоё второе имя, — точно подметил я, поглядывая на часы. — В нашем мире время — деньги.       — Извини, — пожал плечами он. — Были небольшие проблемы. Теперь мы можем отправляться        Се на ходу отложил телефон и бумажку в карман, Пак нехотя встал, шаркая ногами по кафелю, а Дмитрий, ухватив покрепче сумку, уверенным шагом направился к выходу аэропорта. Плотным кольцом с нами вышла и охрана, тут же рассаживаясь по чёрным автомобилям.       — Как матушка, Дмитрий? — спросил Се, заводя машину и выруливая со стоянки, выехал на проезжую часть.       — Всё отлично, — донесся голос Дмитрия. — Заболела, но это ничего.       О кивнул, тут же обращая всё свое внимание на дорогу, а я спиной чувствовал, как смотрит на меня Дмитрий. ****       Серебряные большие буквы, установленные на краю крыши, видно ещё с далека. И невольно обращаешь на их помпезность внимание.       Двадцатиэтажное здание «SM Enterteiment» всегда выделялось на фоне других аурой, если не внешним видом. Через это, по официальным бумагам, агентство, на деле являющееся штаб квартирой Сеула, мы связываемся со штабами из других стран и городов для назначения встреч, возможных предупреждениях и информации для обмена людьми.       И всё бы куда не шло, если бы здесь, словно в чистилище, не обитали лишь одни «нечистые».       Ад на земле, никак иначе это место не назовёшь.       Под небольшим навесом видно стеклянные двери, а рядом — датчик движения и сенсорная доска, по которой ты либо проходишь внутрь, либо уходишь восвояси.       Я прикладываю к считывающему устройству свой кодовый номер, нанесенный на карту: в это время данные распознаются в базе SM, и двери открываются, впуская внутрь, передо мной предстаёт просторный холл с покрытым черной плиткой полом.       Пепельные стены и высокий потолок с большой люстрой с элементами барокко и немного хайтек, кроме них в глаза бросались и панорамные окна, что пропускают солнечный свет и разбавляют мрак, сгустившийся здесь. Но чем дальше ты идёшь, тем сильней чувствуешь напряжение, что источает каждый предмет, находившейся в здании.       Внутри прохладно и непривычно тихо, отчего чих Пака разносится эхом по всему холлу, а бета Шин, что сидит на ресепшене, резко вздрагивает и удивленно поднимает голову, и только она торчит из-под кипы бумаг. Он тихо здоровается, заинтересованным взглядом проходясь по нам, а потом что-то поспешно отмечает на бумагах.       Лифт вёзет нас на пятнадцатый этаж, раскрывая двери, ведущие прямо на длинный коридор. Се выходит первым, на ходу доставая ключи от кабинета, рядом плетется Пак и, чуть отставая, Дмитрий. Чанёль едва не врезается в блондина, когда тот останавливается возле дубовой двери, на которой золотым выгравировано «1601».       Двумя поворотами ключа альфа открыл дверь и впустил нас в просторное помещение, где, кроме длинного стола из тёмного дерева, пяти мягких стульев, компьютера с интерактивной доской и стеллажа на всю стену, ничего не было.       Каждый сел за стол, доставая нужные документы, когда Дмитрий, присев на стул напротив моего, принялся рыться в сумке и буквально через минуту выудил оттуда свернутую карту.       — Знаете, что это? — деловито спросил он, но, не дожидаясь ответа, произнёс. — Это ключ к нашему успеху.       Длинные пальцы Дмитрия тут же развернули чертёж и перевернули его к нам. Сама карта представляла собой лист формата А2, на котором изображена точная копия земного шара. И если сначала кажется, будто это обычный сверток бумаги, то невооружённым глазом можно заметить, что каждое государство выделено своим цветом, номером и кодом. Больше всего в глаза бросались красные жирные полосы, исходящие из одной точки в разные концы Мира от самого ближнего до самого удаленного.       — Пока я был у матери, я сделал кое-какую наводку. Поспрашивал особо важных и не очень людей, поискал в засекреченных архивах и заметил одну интересную вещь, — подхватив тонкий красный маркер, он ткнул в западную часть материка Евразии и обвёл это место небольшим кругом. Посередине этой неровной окружности красовалась та самая точка, откуда исходили кроваво-красные лучи, а черные печатные иероглифы гласили «Москва». — В прошлом году Якудза всерьёз решила занять лидирующее место в мире по экономике и продаже оружия. Начиная с Москвы, они распустили по всему свету своих представителей, которые впоследствии внедрялись в мировые компании, и резервировали доминирующее количество процентов акций, устраивали переполохи и успешно скрывались. Назовём это «бомбой замедленного действия» на акции, с помощью которой Якудза могли забрать их в любое другое время, не спрашивая владельцев. Кража на расстоянии, — объяснил он. — Под такие «обстрелы» попали Рим, Австралия, Сан-Марино, Бруней и Сингапур. Эти страны оказались первыми из тех, кто попал в сети Якудза. Но это ещё не все. Нужно заметить, что их труды не остались незамеченными. Экономика не ощутимо, но резко упала, в некоторых городах участились теракты. Гражданские разбушевались настолько, что обвиняют во всем происходящем правительство. Требуют смены власти и чиновников. И именно этого и добивались японцы, взрывая плотину изнутри. Эти последствия могут понести за собой проблемы всемирного масштаба. Ибо некоторые союзы с этими странами уже встали под вопросом. Не самый светлый прогноз на будущее, верно? Однако, — он сделал паузу, — мы всегда были и будем врагами Якудза номер один. Кындаль им вечно палки в колеса вставляет. Поэтому устроить бум в нашей стране и во всей Восточной Азии - самый важный пункт. Северная Корея и Китай уже увеличили систему охраны документов, и я предлагаю сделать так же.       — Разве полезут? — задумчиво спросил Се.       — Не на прямую, — добавил Дмитрий. — Через посредников. Насколько мне известно, на вас было совершено немало покушений. Думаю, это часть их плана. И, возможно, уже сейчас началось проникновение в базу. Это займёт от одной до полторы недели максимум. Нужно как можно скорее объявить в штабе о положении «F973» и объявить восьмую тревогу по всем точкам городов.       — Тогда займись этим, — тут же ответил я.       — Всенепременно, - хмыкнул мужчина.       Неожиданно раздался телефонный звонок, заставляя резко вздрогнуть, переведя взгляд в сторону Чанёля. Пак, поняв, что звонят именно ему, начал искать телефон в карманах откинутой на соседний стул кожаной куртке. Он всё рылся по карманам, а телефон продолжал надрываться, как назло никак не собираясь показываться, и Чанёль просто оставил это дело. Откинув куртку обратно на стул, он сел на место, закинув одну ногу на другую, широко расставив ноги.       — Кажется, там что-то важное, не так ли? — начал Дмитрий, ожидая ответа. Но Пак молчал. — Возьми трубку, Чанёль, кому-то ты, кажется, очень нужен.       Звонки продолжались недолго, может меньше пары минут, после чего аппарат замолчал, а в комнате повисла звенящая тишина. Чанёль шумно вздохнул.       Остались мы в офисе до позднего вечера. Время летело незаметно, оставляя после себя лишь пустые пузатые чашки и разбросанные по всему столу бумаги. В итоге мы пришли к выводу, что общее собрание на следующей неделе даст точный ответ на все наши прогнозы, которые ставились под сомнение скудными фактами и сводились к тому, что "не пойман - не вор".       — Мы пойдём, — сказал Се, вставая со стула. — Тебя подвести?       — Нет, я останусь, нужно кое-что проверить, — отмахнулся Дмитрий, не поднимая головы.       Переглянувшись с Се, я поспешно начал собираться. Чанёль же был слишком погружён в свои мысли и не услышал, как мы его звали. Только тогда, когда я легко толкнул его в бок, он подорвался и самым первым вышел из кабинета.       — Закроешь дверь, — кинул напоследок Сехун, и мы двинулись к лифту.       — Ну твою-то мать! — взорвался Пак, садясь на переднее место и громко захлопывая дверь.       — Прекрати, Чанёль, — закатил глаза Сехун, переключая передачи на коробке. — Истеричка.       Возмутиться рыжему в ответ не дал зазвонивший телефон. Пак заерзал и, наконец, достал мобильник, что заставил его знатно понервничать.       — Бекки, — уже спокойно начал Пак, вслушиваясь в голос в трубке. — Что случилось, БекХён, ты что, плачешь? БэкХён, ответь! — Пак заметно напрягся, пустым взглядом смотря в потолок. — Подожди, я сейчас приеду! БэкХён? — судя по лицу Чана, ответа не последовало и он, сбросив вызов, зарычал в голос. – Се, гони в сторону его дома! Быстро!       Сехун вдавил педаль в пол, проскакивая мимо медленно плетущихся машин.