Закон молчания.

      – Открой эту чертову дверь, БекХён!       Сложно сказать, что чувствовал Чанёль, когда врывался в подъезд и, игнорируя лифт, миновал этаж за этажом. Всю дорогу в машине он молчал, перебирая телефон в руке и нервно кусая палец, а сейчас бил кулаками по двери, выкрикивая имя своей омеги. И понимая, что ответом служит гробовая тишина, нарушаемая частым дыханием, он не на шутку испугался, что мог опоздать.       Каждая драгоценная секунда была на счету, и, теряя их, Пак тихо сходил с ума.       Тихо рыча, Чанёль достаёт пистолет, снимая с предохранителя. Всего за мгновение дуло пистолета направляется на замок старой двери, чтобы отстрелить его, но альфа не успевает даже курок спустить, как щелкает замок, дверь отворяется, а на её пороге появился заплаканный и испуганный БэкХён. Он боязливо выглянул из дверного проёма, замечая Чанёля. А стоило Паку увидеть, как омежка беззащитно прижимает руки к груди и громко всхлипывает, пытаясь что-то сказать, злость тут же испарилась, а на её замену пришло облегчение.       Чанёль роняет пистолет, тянет на себя омегу, зарываясь пальцами в его короткие волосы и прижимая к себе настолько, чтобы каждая клетка испуганного парня почувствовала защиту.       – Тш-ш, теперь всё хорошо, Бекки, я рядом, – яростно шептал Чанёль, успокаивающе приглаживая лохматую макушку, слегка покачиваясь.       И мы бы ни за что не потревожили их и ушли, если бы не странный зловонный запах, исходящий из квартиры омеги. Поморщившись я перевёл взгляд на Хуна, тот медленно кивнул.       Сложно передать словами, что почувствовал каждый из нас, когда мы переступили порог, а в нос ударил запах возбужденной омеги с осадком дохлого и давно сгнившего.       Сехун аккуратно достал пистолет, бесшумно снимая с предохранителя и направляя дуло перед собой.       – Чуешь? – тихо спросил Се.       – Воняет так, будто тут кто-то сдох.       Мы двинулись по длинному коридору, осторожно ступая по паркету, и чем ближе мы подходили к залу, тем отчетливей чувствовался омерзительный запах. Воображение уже давно проиграло эту сцену, где на полу валяется окровавленный труп человека или животного, но в реальности ничего – пусто.       – Что за чертовщина? – подозрительно произнёс Сехун, проходя в комнату и принюхиваясь. Нет сомнений, запах исходил именно отсюда. И он был настолько резким, что тянуло вытошнить весь завтрак.       – Се, смотри, – жестом я позвал его к себе, указывая на кофейный столик, где стояла подарочная коробка. Картонная «шапка» небрежно прикрыла то, что находилось внутри, оставляя небольшую щель, сквозь которую вряд ли что-то можно разглядеть, но запах вполне проходил.       Се подхватил под низ бумагу, убирая. Шлейф из мертвечины и гнили расползаться по всему периметру комнаты, словно поражающее облако, вызывая и отвращение только от одного вздоха.       – Приехали, - присвистнул Се, рассматривая открывшееся месиво. Вздувшееся от солнца голова выглядела ужасающе. Зашитый большими стежками рот, выколотые глаза, сплошные кровавые подтёки и ошмётки кожи. Смутно знакомый почерк проскальзывал в каждой детали извращения над плотью, и чем больше я убеждался, чьих рук это дело, тем сильнее во мне зарождалась ненависть.       – Какого хрена тут происходит?! - послышалась ругань в коридоре, шуршание пакетов – что-то упало на пол, а после приближающиеся шаги, срывающиеся на бег.       – Тао, не надо! Не смотри! – истошно закричал Бек из коридора, а уже через мгновение в комнате появился обутый китаец. Всё его внимание было устремлено на диванную спинку, за которой лежала коробка. Уткнувшись носом в рукав, намотанный на руку, он всего в два шага пересёк широкий зал, заглядывая за диван.       Я среагировал слишком медленно, чтобы предотвратить случившееся - омега успел увидеть содержимое коробки, оставленной Беку. Он удивленно раскрыл рот, и в ту же секунду по квартире разнесся истошный омежий крик.       Развернувшись корпусом, я быстро, насколько позволяли движения, закрыл ему глаза руками, притягивая к себе, чувствуя, как его аккуратный нос утыкается мне в ключицы, вдыхая мой природный запах, смешанный с вонью.       Вцепившись в края моей кофты, он жался ко мне настолько тесно, что вся его дрожь отдавалась моему телу. А потом хватка стала ослабевать, и омега обмяк в моих руках. Я прижал его крепче, минуя встречу омеги с полом.       – Тише, малыш,– тихо прошептал я ему на ухо. – Не время терять сознание. Чанёль, сюда.       Чанёль принял с моих рук Тао и отвел БекХёна в дальнюю комнату. Он долго не появлялся, а с другой комнаты доносились плач и сбивчивая речь.       Тихо вздохнув, Сехун потянулся к карману джинсов и достал сотовый телефон. Ловкими движениями пальцев он разблокировал дисплей и набрал чей-то номер.       – Чинхо, у нас тут голова без определённого места жительства. Кажется, это по твоей части.       Не вслушиваясь в дальнейший разговор Хуна с Чином, я не спеша дошёл до плотно закрытого окна и, повернув ручку, раскрыл его нараспашку. Снизу доносились чьи-то голоса и звуки проезжающих машин, а в лицо дул прохладный ветерок, остужая и унося неприятный запах. Когда обернулся, Се прикрывал коробку, отодвигая её к противоположному краю.       Краем уха я услышал приближающиеся шаги: в комнату зашёл притихший Чанёль. Он с интересом присел возле коробки и, приподняв картонку, заглянул внутрь, а, увидев, издал какой-то странный звук и с гримасой негодования сел в кресло подальше от коробки, закрыв глаза.       – Это ведь Якудза, – уверенно прошептал он, медленно открывая глаза и устремляя в белый потолок с маленькими трещинками. – Ублюдки.       Пак зашипел и в порыве накатывающей злости с силой пнул ножку стола. Тот со скрипом отодвинулся, а Ёль вновь успокоился, расслабленно опуская голову на спинку кресла.       Так мы и просидели в полной тишине, пока не приехал ЧинХо. Тот своим присутствием разбавил тишину, зашёл довольно счастливый и бурно поприветствовал нас, а потом взялся за дело.       – Ну, и что у вас тут? – скептически спросил он. – Фу.       Игнорируя хмурого Пака и меланхоличного Се, Чин приблизился к столу, присаживаясь возле него, как недавно сел Пак.       Поставив небольшой чемодан на стол рядом с головой, он открыл его. Внутри лежали медицинские приборы и неизвестные мне препараты в стеклянных колбах, зачем-то был скотч и три пары перчаток. Достав одну пару, он натянул перчатки себе на руки, со звучным шлепком отпуская их. Секунд десять он сидел и буравил взглядом коробку, но потом уверенно потянулся к бумажной крышке, намереваясь убрать её. Подхватив сразу и крышку, и бумагу, он уверенными движениями поднял их, открывая своему взору голову.       На лице лишь промелькнула слабая тень, а потом губы растянули в слабой улыбке.       –Знакомая вещица.       Оглядев заинтересованным взглядом голову, он вдруг удовлетворённо хлопнул в ладоши, заставляя выпавшего в прострацию Пака вздрогнуть. Казалось, запах и вообще сама башка в целом Хо вообще никак не напрягали.       - Итак, друзья, мы видим почти живой пример, как не стоит появляться в гостях.       Он уверенно потянулся к волосяной макушке головы и, сжав её, стал поднимать голову. Ладонь в перчатке мгновенно покрылась тонким слоем коричневой крови.       – Судя по ровным рубцам на месте среза, шею рассекли моментально и очень острым клинком.       Одной рукой кореец держал короткие волосы, а второй копался в своём сундучке и выудил оттуда иглу с раздвоенными острыми лезвиями. Ловкими движениями он разрезал нитку, которой был сшит рот, и, отложив распарыватель, указательным и большим пальцем открыл рот голове и внимательно рассмотрел ротовую полость, отодвигая губы и растягивая щеки.       – Хм, зубов нет. Смею предположить, что они вырваны. И почему-то мне кажется, без каких-либо наркозов и обезболивающих, – оставив рот в покое, он теми же пальцами раздвинул веки сначала на одном глазу, а потом на втором. – Глаза вырвали или раздавили. Хотя, не упущу предположения, что глазницы лопнули от боли, – кинув голову обратно в коробку, он присел на край дивана, снимая перчатки.       – Ну, что, дамы и господа? Сейчас ничего более детального не могу сказать, - откинув завернутые в клубок перчатки в ту же коробку, он взял картонку, что валялась рядом, и накрыл всё это дело. – Ну, а эту прелесть я забираю с собой,– достав из кармана большой мусорный черный пакет, он быстрыми движениями положил коробку в него, оборачивая остатки пакета вокруг коробки.       – Поеду до лаборатории, проведём там с моими медэкспертизу. Чуть позже позвоню, расскажу, что да как, - встав с дивана и прихватив коробку подмышку, ЧинХо весело помахал нам рукой, выходя в коридор, где Пак закрыл за ним дверь и на ватных ногах зашёл обратно.       Через пятнадцать минут после того, как уехал ЧинХо, а запах перестал резать глаза, в комнату вошли омеги.       – А кто приходил? – тихо спросил БекХён, держа обеими руками остывшую чашку зелёного чая. - Это он унёс голову? – Ель нехотя кивнул. – Но куда? Её нельзя просто так выкидывать. Её могут найти.       – Где ты её нашёл, БекХён? – вовремя перевёл тему Се.       БекХён напрягся, но всё-таки начал собираться с мыслями, а я мимолётно посмотрел на Тао. Он сидел на кресле, поджав под себя ноги и положив на них подбородок. За всё время он ни разу не проронил ни слова и не поменял положения.       – Коробку я нашёл утром у себя под дверью. Я как раз шёл с магазина, а тут это. Думал, потерял кто или ошибся адресом, но на листке было написано, что это от тебя, Чанёль, – БэкХён коротко посмотрел на злого Чанёля и, чтобы как то смягчить своего альфу, нежно поцеловал его в щеку. – Я взял коробку и понёс в квартиру, даже не замечая странного запаха. А дома вообще забыл про коробку, оставив в зале, и вспомнил, когда начал замечать, что в квартире стало чем-то пахнуть. Уже вечером запах стоял настолько сильный, что я уже не мог терпеть. Я ещё весь день провёл в своей комнате, а тут прошёл мимо и почувствовал, что запах исходит именно из этой комнаты. А когда я сел на диван, то понял, что пахнет от коробки. А когда… когда я открыл её, там…– Бек вдруг замолчал, проглатывая противный ком. – Я действительно не верил, что это мог прислать Чанёль.       Нижняя губа омеги задрожала, и он, склонив голову, бесшумно заплакал. И только когда сильные руки крепко обвили его талию, а щека Пака легка на макушку, он со всхлипами, но продолжил:       – Я-я не знал, что делать… Боже, было так страшно.       – Иди собирайся, Бек, я отвезу тебя к родителям, - Чанёль встал, утягивая омегу за собой.       – Нет! Я никуда не поеду! Я не хоч... – Чанёль совсем не весомо коснулся лба омеги, заставляя того замолчать. Омега всеми силами сопротивлялся отъезду, и в конечном итоге спорить альфа не стал, лишь наказал быть осторожным и не выходить на улицу, пока он не будет здесь.       – Оставайтесь сегодня у меня, Чанни.       – Нельзя, малыш. До завтра нам нужно кое-что сделать. И тогда я весь день буду с тобой. Обещаю, больше тебя никто не тронет, - поцеловав Бека в плечо, Чанёль тут же обратился к нам. – Пошли, чего расселись? Пора уже.       На настенных часах было полвосьмого, а тем временем Бек съел и проглотил всю чушь, что наплёл ему Чанёль.       Нехотя поднявшись с места и обойдя стол, я подошёл к панде, присаживаясь напротив него. Сехун, Чанёль и Бэк вышли в коридор, оставляя меня и Тао наедине.       – Останься сегодня у Бека и постарайся не думать об этом. На ночь выпей горячего чая, и тебе станет спокойнее,– потянувшись одной рукой к его волосам, я зарылся рукой в его пшеничные мягкие волосы, потянулся и совсем невесомо поцеловал панду в нос. – Пока ты со мной, тебе нечего бояться. Слышишь?       И, не смея поворачиваться, вышел в коридор, совсем не замечая, как омега провожает меня взглядом.