Закон молчания.

      Срываясь с места, машина мчится по почти опустошенным улицам; виляет меж редких автомобилей, оставляя после себя запах бензина и дыма.       В колонках тихо играет какой-то новый бойз-бенд, а по венам струится адреналин и жуткое желание скорей добраться до желанной цели. Просто потому что у Тао началась течка.       Течка, что нагрянула незаметно, отчего на некоторое время выпадаешь из равновесия, а ещё через минуту выезжаешь из гаража, направляясь на тот конец города, словно сорвавшийся с цепи зверь.       Там, за закрытой дверью, лежит изнывающий омега.       Незаметно головная боль сходит на нет; тело покалывает от предвкушения долгой и жаркой ночи, а в легких буквально витает запах вишни. И это ожидание стоит того, что вскоре будет полноправно принадлежать мне.       Кто же знал, что в первую же течку рядом со мной, Тао буквально сам придёт ко мне. Испуганный, он казался мне слишком ребенком. Слишком милым, чтобы ломать, но достаточно грубым, чтобы подчинить. И так было правильней.       Правильно успокаивать, когда он подрывался ночью в истерике. Правильно быть бок о бок с ним и принимать все его кошмары, какие они есть. Без вранья и лжи, но с реальность, где та голова стала поводом, чтобы держать Тао ближе к себе.       В последнее время мы часто оставались с ним в тот самом номере, который теперь хранил много секретов и слов. Долго лежали, и я слушал его тихие всхлипы после тяжелого пробуждения, и пытался сделать всё возможное, чтобы он перестал плакать. С тех пор мы стали намного ближе, и я ждал того дня, когда расстояние между телами будет измеряться в миллиметрах.       И сейчас, останавливаясь возле кованных ворот, плевать на Якудза. Плевать на всех и вся.       Общежитие при университете иностранных языков казалось не большим. Но огромным, когда пытаешься идти на запах.       И он манил настолько явно, что осязаешь его как живого.       Консьержка, мимо которой я пронёсся, что-то проворчала под нос о непутёвых студентах, сразу же забывая обо мне. Заинтересованным взглядом мышиных глазок она таращилась в рябящий телевизор, откуда доносились невнятные звуки, и, кажется, если бы я не топал, как слон, она бы даже не заметила меня.       По длинному пустынному коридору третьего этажа, куда я безбожно завалился, витал сладкий запах Тао, сводя с ума и заставляя член глухо ныть. Как никогда я чувствовал на себе всю прелесть течки. И, судя по блаженным стонам, доносящимся почти из каждой комнаты, все успели о ней узнать, используя её в своих целях.       Прислонившись лбом к двери, где были приклеены три объёмных цифры «239», я, почти не дыша, прислушивался к звукам за ней. Слыша, как колотится собственное сердце, отдавая ритмичными битами в горло, я не слышал даже маленького шороха. Пройдясь кончиками пальцев по шершавой деревянной поверхности, я тихо выдохнул и, сжимая руку в кулак, глухо постучал.       – Эй, омега, – донёсся тихий голос откуда-то изнутри. – Открывай, Тао.       Тишина отдавала куда-то в живот, а за дверью рвутся наружу тихое "Крис" и протяжный стон.       Уже через долю секунды за преградой забегали босые ноги, и на пороге предстал помятый Тао. В нос ударил одурманивающий аромат течной омеги, чьи глаза блестели от слез, а грудь глубоко вздымалась, срывая с губ тихие хрипы. Ноги омеги подкашивались, и он едва не падал, держась за единственную опору.       Смотря на меня томным взглядом, Тао шумно втянул носом воздух и блаженно прикрыл глаза, кривя губы в беззвучном, болезненном стоне. И я с трудом держал себя в руках, чтобы с глухим рыком не вцепиться зубами в бархатную кожу открытой шеи, слабо поблескивающую от пота, и кусать до покраснения.       – Ты так вкусно пахнешь, – проскулил он, а пара непроизвольных слезинок скатились по раскрасневшимся щекам. – Сделай так, чтобы я не пожалел о своём решении, – поспешно добавил он, сжимая полы растянутой футболки в маленький кулачок.       – Собирайся, Тао, – прохрипел я, толкая омегу обратно в комнату и закрывая за собой на все возможные замки дверь. Омега попятился назад, но я в два шага, сократив расстояние между нами, прижался к нему всем телом, чувствуя, как под кожей разливается приятное тепло, а в бедро упирается истекающий предэякулятом член. Омега задрожал. Всего на мгновение я дал инстинктам взять верх.       – Крис, - выдохнул он, ластясь. Не дав ему опалить мои губы горячим дыханием, я стянул с него футболку и приказал одеваться.