Закон молчания.

      Вчерашние события заставили задуматься о предстоящем времени. С Номура нужно было что-то решать.       Хотя не удивительно, что Якудза не упускают даже самую мизерную возможность подложить свинью. Не удивительно и то, что в скором времени Тахиро появится во всей своей мерзкой красе.       И как бы то ни было, но про мальчишку, что еще вчера был жив, пришлось забыть и не вспоминать, словно тот никогда не появлялся на пороге нашего дома. Только Чанёль просидел до утра на кухне с бутылкой крепкого алкоголя, прогоняя нас всякий раз, когда мы заходили. Засыпая под тяжёлые шаги рыжего дуга за дверью, я впервые в полной мере осознал, насколько же в Номура было от животного и сколько - от человека.       Он никогда не был красавчиком: длинные, не стриженные с юношества волосы, они были чернее чёрного, будто пропитались кровью всех убитых; узкие глаза с длинными ресницами, тонкие губы. Более того, он никогда не был уравновешенным, что стало известно в далёком детстве, когда он убил своих родителей. Но его внешность - не последнее, на что обращали все внимание. Он был зверем внутри, и это замечали гораздо чаще, чем то, как выглядел его лицо.       И, несмотря на все это, он прекрасный предводитель Якудза и просто выдающаяся мразь, что практически никогда не оставляет «Кындаль» в покое. Ему всего тридцать лет, но мне иногда казалось, что живёт он намного дольше. Будто демон вселился в его тело и не покидает как в уплату за власть.       БекХён порхал у плиты, когда Пак тёрся возле него, крадя с виноградных губ легкие поцелуи. Он единственный, кто рвался с утра пораньше приехать к Беку, успокаиваясь только тогда, когда тоненькие ручки ласково гладили огненные пряди.       Тао сидел рядом со мной, сонно зевая в раскрытую ладонь, а потом устало вздохнул.       — Мне нужно уехать, — вдруг прошептал он так, чтобы слышал только я. Он опустил голову, кладя мне ее на плечо и вдыхая мой запах. — Мой отец сегодня улетел в Китай на лечение, а дома никого. Нужно присмотреть за ним, пока кто-нибудь не вернулся, — Тао перевёл на меня покрасневшие глаза. — Крис, поехали со мной.       Моего согласия было достаточно, чтобы лицо Тао засияло, а обветренные губы расплылись в благодарной улыбке. Он попросил отвезти его за вещами, и я пока он был в комнате и собирался, я ждал в машине. Имея возможность обсудить всё, пока рядом не было посторонних, я позвонил Сехуну и предупредил об отъезде. Альфа всё понял, но попросил быть предельно осторожным и, не попрощавшись, отключился.       В этом был весь Сехун.       Дорога заняла всего ничего: дом, куда мы направились, находился в соседнем районе, и уже через полтора часа монотонной дороги Тао выбегал из машины, разминая затёкшие мышцы.       Омега, пока я вытаскивал вещи из багажника, взял одну из сумок и, открыв высокую калитку, зашёл во дворик дома. Я слышал, как легко стучит его обувь по каменной плитке, когда он поднимается на скрипучее крыльцо, а потом раздался звон ключей. Достав вещи с заднего сидения, я коротко огляделся по сторонам и только потом пошёл за омегой.       Ничего особенного коттедже не было: всего два этажа, а самый верхний был мансардой со скатными потолками. Обустроен дом под европейский стиль, стены выкрашены в бирюзовый, а возле фундамента растут цветы. Небольшой сад, скрытый за кустами, коротко подстриженный газон и высокая яблоня, выглядывающая из-за угла дома.       Здесь было спокойно, свежо и уютно. И странно, но Тао прекрасно вписывался в гармонию этого места.       Деревянная дверь, куда пару секундами ранее зашёл омега, оказалась открытой, а за ней открывался вид на просторный зал, по которому метался Тао, открывая окна. В комнате стояла духота, но кроме этого никаких проблем не обнаружилось. Внутри было убрано, чувствовалась омежья рука. Предметов интерьера в зале почти не оказалось, хотя безумно радовало отсутствие доисторических вещей вроде обшарпанного дивана и кресла с пружинами, впивающимися в одно место и старых пожелтевших обоев, зато вместо них были кремово-розовые с красным рисунком. Мебель, что всё-таки имелась в небольшом количестве, смотрится довольно богато, хотя и проста. Стол, диван, книжный шкаф и пара тумбочек с цветами.       — В холодильнике шаром покати, - кривится омега, —но я видел где-то рис, приготовим с кимчи?       Ловко пересекая комнату, Тао хватает меня за руку, свободной рукой прикрывая дверь.       — В той комнате, — китаец указал на белую резную дверь с позолоченной ручкой, — живут бабуля с дедом, сейчас они уехали по делам, но через неделю, думаю, вернутся. А в этой, — он указал на дверь напротив, — живет папа.       Коротко рассказав о том, где ванная и кухня, он в последней комнате налил воды в вазу и поставил букет сорванных в саду цветов на круглый кухонный стол и только тогда побежал показывать оставшуюся комнату. Прищурив глаза, я послушно двинулся хвостиком за омегой, улавливая его запах с нотками коньяка. Теперь я отчетливо слышу на нём свой запах.       Поднявшись по винтовой лестнице, омега на секунду остановился, повернул ручку и, распахнув дверь, вошёл внутрь.       — А здесь будем мы, — улыбаясь, ответил Тао, проходя вперёд. Та самая мансарда служила жилой комнатой с жёлтыми обоями и бледно-зелёным ковром на полу. У стены стояла широкая кровать.       — Мы сюда часто приезжали погостить с папой, когда я был маленьким. Отец и тогда был слишком много занят работой, а мы настолько уставали жить в той квартире, что каждое лето приезжали сюда. Раньше это была наша с папой комната, но теперь она только моя, — ЦзыТао говорил тихо, а осматривался с трепетом.       Оставив сумки возле дверей, я бесшумно подкрался к Тао и обнял его со спины. Омега вздрогнул, но стоило моим горячим губам коснуться его нежной кожи на плече, он тут же расслабился, откидывая голову назад.       — Не хочешь испробовать кровать на выносливость? — тихо прошептал я на ушко панде, вызывая у него табун мурашек. Малыш тихо скулит, накрыв мои руки своими. Маленькие ладошки сжимали мои. Он плотно прижимался ко мне, и, не выдержав, я сам с силой прижал его к себе, давая почувствовать, как мой член упирается ему в зад.       — Обед же, — попытался он увильнуть, а потом тихо ахнул, когда я запустил руку в его штаны. Его сопротивления хватило до первых поглаживаний, а потом он бесстыдно сдался в мой плен.       — Подождёт.