Закон молчания.

      — Эй, Фань, в курсе, что нам запрещено встречаться с Якудза? - с порога начал Сехун. Он спешно зашёл в кабинет, включая свет. Я тихо простонал, закрывая глаза от яркого света, но внимание всё-таки обратил.       — Какого...?       На закрытый ноутбук падает серая папка.       — Звонили из штаба. На наше имя поступил приказ с печатью президента. Мы не имеем права неофициально встречаться с Номура. Принято решение отстранить нас от действий.       Пак появился как раз в тот момент, когда это было так необходимо.       — Какая к чёрту официальность? - рычит он. - Я вынесу этого ублюдка, даже если меня потом посадят.       — Что случилось, Пак? - Сехун хмурится, глядя на потрёпанного Чанёля. Тот уехал неожиданно, вылетел из дома, как ужаленный, и долгое время не появлялся. Смутно понимается, что так он реагирует только на БекХёна. А потом всё встало на свои места.       — Они хотели забрать БекХёна. ***

16:07. В ста восьмидесяти километрах от Сеула.

      Никто точно не ожидал, что слежка приведёт нас в очередное непригодное для использования здание. Вокруг нас была сплошная пустошь с выжженной травой и зданием посередине; тут и там валялись распиленные, но покрытые мхом длинные бревна, а в воздухе отчетливо витал запах стружки и сырости. Впрочем, на нашей территории Тахиро и его прислужников не ожидает ничего более этого. Малейший засвет с их стороны грозит им же арестом. Никто не имеет право пробираться на территорию другого государства без соглашения со штабом, но порой это не мешает некоторым личностям делать это, когда вздумается. Именно так произошло и сейчас.       По определённым данным на этом самом месте проходила когда-то вырубка лесов и очищение территории для строительства. Может, что-то типа отдельного населённого пункта (город-то далековато).       Здесь пахло хвоей, ещё живым лесом и феромонами, выдавая присутствие людей: возможно, не по социальному статусу, но по определению биологических видов - точно. Это место было нашим конечным пунктом.       По очереди мы вышли из машины, разминая затёкшие мышцы. Было тихо и на странность спокойно.       — Пак, я надеюсь, сегодня ты будешь хорошим мальчиком, — протянул О, доставая из автомобиля пистолет и пряча его за кожаный ремень. К зданию он шагнул первым. Но его комментарий остался без ответа нарочно, хотя, возможно, Чанёль просто пропустил его мимо ушей случайно. Он лишь в последний раз оглядел состояние машины и пошёл вперёд. Следом за ним двинулся и я.       Мы почти подошли к зданию, когда я вдруг понял, что оно по всем параметрам несомненно подходит, чтобы наши мертвые тела никто не нашёл. Здесь ситуация играет в пользу Тахиро.       Вблизи на обшарпанных бетонных стенах, что создавали вид прочного сооружения, видны глубокие трещины. Казалось, это здание было построено только для того, чтобы прятаться от дождя или просто отдохнуть от изнуряющего солнца, но никак чтобы здесь жить.       Дверей здесь в принципе не наблюдалось, зато имелся широкий проём, подразумевающий собой выход. А ещё, может, большим окном или просто незапланированной дырой. Подул ветер, и здание протяжно завыло, гоняя ветер по многочисленным дырам в картонных стенах.       И, заходя в скопление затхлости и пыли, я ожидал увидеть как минимум огромную ораву охранников, трёх снайперов и пулемёт (как запасной вариант), но никак ни «форевер алоне» макушку Тахиро.       Почувствовав подвох, я оглядел помещение изнутри. Первый этаж совмещен со вторым — потолка просто не было, зато вместо него по краям стен остались небольшие (в два метра максимум) проходы, по которым можно было спокойно перемещаться из одного угла в другой. И даже на них никого не было.       — Какая приятная встреча. Добро пожаловать, друзья, — заликовал Тахиро, разводя руки в приветственном жесте, а изо рта так и сквозил сплошной сарказм.       — Здравствуй, Тахиро, — отозвался Се.       — Вы вовремя, — отозвался он. — Как добрались? Как обстановка на дорогах? Мы вас позже ждали…       – Спешили, как только могли. А то знаешь, так не хотелось обременять тебя заботой об омежках. Это так подло с нашей стороны, — пожал плечами Чанёль.       — Кстати, самое время для внезапного появления, — как бы невзначай намекнул Сехун, сощурив свои полумесяцы. — Где они, Номура?       Секунду помедлив, глава Якудзы внимательно проследил за действиями нашей тройки, но потом хищно улыбнулся.       — Выводите, — громко отозвался японец, и, будто ожидая его приказа, одна из дальних дверей со скрипом отворилась, а из неё вышел высокий бугай, держа на руках смутно знакомого мне омегу, чья задница была ещё тоньше задницы Бекхёна. Следом за ним неспешным шагом шел ещё один подчинённый, но заметно поменьше, крепко держа под локоть Тао. Стоило только сфокусировать взгляд на последнем, как я отметил, как того заметно трясло, но он старался держаться молодцом, замечая, что помощь уже рядом. Волосы омеги до безобразия растрёпаны, а под глазами бледно-синие мешки. Его лицо было почти не тронуто, не считая небольших порезов и грязных разводов на шее и щеках.       Мой взгляд цеплялся за два знакомых силуэта, а в голову лезли подозрения, что тут явно творится какая-то хрень. Омега испуганно оглядывался на того, кто его вёл, а тот что-то шептал ему, идя чуть позади. Я не видел его лица — его скрывало тело Тао, но когда этот некто вышел из преграды и посмотрел точно на меня, по телу в ту же секунду словно заряд тока прошёлся.       — ЧинХо? — удивлённо пробасил Пак, смотря на то, как альфа за пару шагов доходит до японца и толкает Цзы, отчего тот с выпадом вперёд падает на колени. Рефлекторно пытаясь выставить руки вперёд, мыча от боли, омега пытался предотвратить возможное падение, но туго перевязанные верёвки намертво закрепили их за спиной. Омега искривил губы в немом крике, а ЧинХо лишь «по-дружески» положил свою руку ему на плечо, отчего тот тихо взвыл. Пытаясь скинуть с себя руку альфы, он изгибался, как мог, но Чин, резко сжав пальцы на худом и, скорее всего, повреждённом плече, заставил омегу всхлипнуть и успокоиться.       — Привет, мальчики, — весело засмеялся Хо, махая нам свободной рукой. Весь вид бывшего помощника был настолько непринуждённым, что невольно создавалось впечатление, будто мы здесь чай собрались пить. Он широко, словно точная копия Тахиро, скалился, как мне когда-то, и в груди что-то больно защемило. Чувство предательства навалилось на меня с такой силой, что стало больно дышать. Глядя прямо в лживые глаза ЧинХо, я понял, что был слишком занят другими людьми, не замечая предательства у себя под носом.       — Крыса, — усмехнулся я.       — Что, не ожидали? Сюрприз, — по пустой комнате разнёсся двойной смех. Невольно поморщившись, я брезгливо повёл плечами, потому что для меня смех звучал подобно игре расстроенной скрипки — гнусный и раздражающе действующий на слух. Но вдруг смех прекратился, а по пустому помещению, где был достаточно высокий бетонный потолок, разнёсся оглушительный хлопок. Это бугай в прямом смысле слова уронил мальчишку, что висел на его плече. Тот тряпичной куклой упал на сухую землю, поднимая облачка пыли.       Левая лодыжка небрежно забинтована, через бледно-серые полосы видно сгустки багровой жидкости, а часть ноги ниже колена распухла и посинела. Перелом, никак иначе. Руки в многочисленных порезах, а на шее следы от удавки.       Все, кроме резко вздрогнувшего Тао, даже носом не повели, лишь смотрели в сторону тела. Кто-то с ужасом, а кто-то — с мазохистским удовольствием.       — Смотри, какая куколка, — сладко пропел Тахиро, кивая на бездыханное тельце маленького омежки. Тот, как его уронили, так и лежал в странной позе. На пепельных волосах засохшая грязь, смешанная с кровью. Кровь везде: на губах, подбородке, на носу, на руках и грязных штанах. Один глаз отёк от удара и уже давно приобрёл все оттенки фиолетового и синего, а оголённая, исцарапанная чем-то острым грудь еле вздымалась, показывая, что сероволосый ещё живой. А надолго ли? — Малышка совсем не знал, что выпускать коготки плохо для его жизни, за что и поплатился.       Тахиро с упованием смотрел на изуродованного омегу, не скрывая блаженной улыбки.       — Кажется, речь шла только о Тао, тогда отдайте мальчишку, он тут не при чём, — уверенно пробасил Пак, с толикой сожаления смотря на прекрасное создание, лежащее на земле.       — Да забирайте, разве мы против? — театрально удивился японец, невинно округлив глаза. В тот же миг он и остальные отошли на пару шагов назад, давая понять, что мы можем забрать омегу. Вот так просто.       — Се.       Хун мимолётно кивнул и, не боясь, двинулся к сероволосому. Он в пару шагов достиг цели и присел рядом с омегой.       Он всего на мгновение застыл, склонив голову, а потом, хмурясь самому себе, бережно, но быстро поднял омегу с холодной земли. Тот на вид казался легким, словно пушинка, и не составило труда прижать его тело к себе и поспешно вынести из здания.       — Держи себя в руках, Крис, — приказал Сехун, пройдя мимо меня. Тихо хмыкнув, я боковым зрением наблюдал, как мой друг быстрым шагом скрывается за спиной, пока руки и голова серовласки безвольно болтаются.       Задание Хуна выполнено, теперь всё лежит на мне.       — Ну, а теперь поговорим серьёзно, — Тахиро хлопнул в ладоши, и тот бугай, что некогда принёс второго омегу, один рывком поставил Тао на ноги. Цзы еле заметно шатался то ли от страха, то ли от усталости. Он измученно опускал голову, вздрагивая, когда тот же самый шкаф толкнул его ещё ближе к ЧинХо. Альфа ловкими руками схватил Хуана за пряди спутанных волос и потянул вниз, заставляя того невольно задрать голову до самого упора. Кадык натянул кожу, а лицо исказилось в гримасе боли.       — Как ты думаешь, он долго будет мучиться, если я перережу ему глотку? — с явной издёвкой проговорил Хо, плотоядно облизываясь. Наклонив голову к омеге, он уткнулся носом в шею, проводя по ней кончиком носа и судорожно вдыхая его аромат. От этого Цзы задрожал сильней, и мне показалось, по вискам потекли слезы. — Как пахнет. Жаль только, что твоя вонь перебивает всё, фу.       — Твои требования, Тахиро, — напрямую пошёл я, игнорируя слова альфы и следя за тем, как японец поглядывает на эти извращения. Но, услышав мои слова, он вновь обратил на меня внимание. В секунду его взгляд пробежал по мне, чтобы потом оторваться.        — Крис… — жалобно донеслось до меня. Не скрывая слез страха, он плакал навзрыд, чувствуя, как руки альфы плавно перешли с волос на шею. ЧинХо медленно спускался по позвоночнику вниз, не упуская возможности коснуться как можно больше шелковистой кожи, а затем Чин резко поднял изодранную футболку, оголяя не тронутый побоями живот. В голове полное непонимание, а глаза на секунду расширяются, когда неожиданно в руках Хо что-то звякает, отпугивая мои непрошеные мысли, и в ту же секунду на живот Хуана направлено острое лезвие складной «бабочки».       — Знаешь, — начал глава японской мафии, отвлекаясь от созерцания, — я мечтаю, чтобы он сдох. Прямо здесь и сейчас от моих рук. А ты выл, как собака, склоняясь над трупом дохлого Хуана ЦзыТао ровно до тех пор, пока я не прострелил тебе голову, — мечтательно протянул он, облизнувшись, а потом хмыкнул. — Но есть варианты получше. Что ты, Ву Ифань, можешь предложить взамен двух жизней сразу? Подумай хорошенько, это должно быть что-то стоящее.       — Двух? — нахмурился Пак.       — А вы не знали? — искренне удивился Тахиро, а потом безумно засмеялся.       — Беременный, — выдохнул я. Чанёль перевёл на меня напряжённый взгляд, а Номура своей ехидной улыбкой только подтвердил мои догадки.       Вмиг дыхание из легких напрочь выбило, а глаза вцепились в ещё плоский живот омеги напротив. Сталь поблескивает, отражая ярко светившее солнце, и в этот момент мне до ужаса захотелось хорошенько врезать ЧинХо и Тахиро за всё, что они сделали. Я готов самолично вспороть им животы и выпустить кишки наружу.       — Поздравляю, Ву Ифань, ты сорвал джекпот. Ведь что может быть лучше, чем беременность омеги? Но ты видишь это? Его альфа, его трахаль, видишь, как он мучается? — иронично спросил Номура, хмыкая.       Повисла долгая пауза. Выжидающе, склонив голову, японец ждал от меня ответа. А я, сам того не замечая, смотрел точно в глаза вишнёвому омеге.       Видя, как судорожно дышит парень. Как его красные от слёз глаза смотрят только на меня. Как его ещё плоский животик втянут до предела и старается не напороться на остриё, я понял, что если сейчас же что-то не сделаю, то обреку себя на вечные мучения, вспоминая этот умоляющий взгляд и лезвие, направленное на живот.       В голове судорожно бились глупые мысли. Настолько глупые, что, осуществи их я сейчас, давно бы помер скверной смертью. И всё, что мне остаётся, это кинуть за спину: «Чанёль, будь готов,» и обратиться к японцу.       — Номура, на пару слов.