Закон молчания.

      Всего на секунду, но мне показалось, что мир взорвался. Рассыпался на тысячу осколков. Потому что так отчаянно билось моё сердце, загнанное в клетку. Так же сильно оно забилось и у него - у Тахиро, что, стоя передо мной, источал запах крови, несмываемой с рук. Этот запах будет меня преследовать всю жизнь - природный запах моего врага.       Изумлённо распахнув глаза, Тахиро молча отcтупает на шаг назад. На лице у альфы вмиг застыла злость; заиграли желваки под кожей.       — Думаешь с сукой ЧинХо прокатило, прокатит и со мной? — я низко засмеялся.       — Ну, стреляй, — внезапно бросил вызов он, недобро усмехнувшись. — Стреляй, ну же! Неужто думал, что какой-то выродок из детского дома сможет меня остановить? Да я вас всех под собой погребу. Сдохну, и вы сдохнете со мной! Живым отсюда никто не выйдет — ни ваша троица, ни те бляди.        Он тяжело задышал, глаза пылали ненавистью, а губы искривились в оскале. Я оскалился в ответ, принимая игру.       Я всегда думал, что этот момент придёт внезапно — просто раз, и всё. А сейчас, находясь параллельно ему, понимаю, что ошибался. Просто потому, что эта проворная скотина всегда ускользала, позволяла взять себя на прицел, а потом исчезнуть. И я на подсознательном уровне готовился к тому, что каждая наша встреча станет для него последней.       Уже и не помнится, с чего всё началось. С чего он посылает за мной киллеров, а я жду, что его самолёт развалится где-нибудь в воздухе, что он сдохнет, как дворовая собака, от яда в горьком кофе. Но каждый из нас жил до последнего. И в эту самую минуту мы, как когда-то, как в первый раз, стоим лицом к лицу.       Только теперь я не дам ему уйти.       — Кто это? — Сехун обернулся на мой пристальный взгляд, встречая лицом к лицу стоящего в раскрытых дверях мужчину. О, так же как и я цеплялся за худую фигуры альфы, что только что зашёл в зал со своей свитой. С виду ничего обычного - так как выглядел он, выглядели все присутствующие тут. На нём был дорогой итальянский костюм, начищенные туфли и знак принадлежности к мафии - массивный перстень. Вот только в какому клану с такого расстояния разглядеть не мог. Единственное, что давало ориентир на его происхождение - это длинные волосы, какие только имели некоторые из кланов Якудза.       — Если мне не изменяет память, — прищурился Чанёль, — это Тахиро Номура и он совсем недавно стал главой своего клана. Если судить по меркам поруки, то он в организации совсем молодой ещё, буквально полгода назад стал показывать себя. До этого кланом Яганаши, смею заметить, только вышедшим за пределы Японии, заправлял его опекун. Но тот недавно погиб в какой-то стычке, и пришлось быстро оформлять всё на преемника. Честно, ничего в нём хорошего не вижу, отвратительный он. И если с другими группировками ещё можно договориться, то с этими вообще лучше дела не иметь. Мерзкий тип, и лично мне его мордашка не нравится, слижком уж смазливая.       — Свою-то видел? — скалился я на Пака, но смотрел в упор за его спину. Там Тахиро Номура медленно оглядывал зал, но остановился точно напротив. Его чёрные глаза и стальной привкус на нёбе я запомнил тогда отчётливее всего.       Это была наша первая встреча, которая закончилась только кинутыми издалека взглядами. Однако, с тех пор, жизнь Сехуна, Чанёля и моя пошла наперекосяк.       Комната погрузилась в тишину.       А потом я спустил курок. Белоснежная рубашка вмиг разорвалась под натиском пули, врывающейся в кожу, дробящей кости и впивающейся в сердце.       Это было только началом, а перед глазами всё до последнего пронеслось настолько быстро, что я не заметил, как вздрогнул от выстрела Хиро.       Вскрикнув, он шумно втянул воздух. Глаза напротив сузились в болезненном жесте.       — Ты этого ждал? — рычал я, стреляя ещё раз, но уже в живот. Всего пара секунд, а кровь, смешанная со слюной, уже пошла по горловине.       Мужчина пошатнулся, а потом, громко хлюпнув, закашлялся, слизывая первые капли на губах. Тонкие пальцы тут же коснулись их, внимательно рассматривая багровые разводы на фалангах. До меня донёсся тихий смех.       Казалось, он даже не замечал, что у него раны, из которых хлещет кровь.       А потом он упал на колени — всего на секунду сделал движение, что накренило его тело, сипло дышал. Я занёс руку для последнего в его жизни выстрела.       Потерянным взглядом альфа смотрел на меня, чтобы потом обнажить кровавые зубы. Его зрачки блеснули в солнечном свете, а затем раздался выстрел, и третья пуля вошла аккурат между глаз. Длинное тело застыло, словно его запечатлели на снимке, и навзничь грохнулось на пыльный пол.       Вот и всё.       А потом раздался крик:       — Твою мать!       Это был ЧинХо, что зашёл в комнату, услышав выстрелы. Он судорожно смотрел, как под его боссом растекалась лужа крови, а потом резко развернулся, чтобы поднять тревогу. Только не успел он и шагу сделать за порог, как я точно так же, как несколько секунд назад, выстрелил. С внушительным хлопком внутри оборвался тугой канат, стягивающий горло, и упал на самое дно вместе с тем, как выстрел достиг своей точки невозврата. Этой точкой оказались ноги — единственное, что не дало бы Хо сдвинуться с места. Это его не убьёт, но точно сделает инвалидом. И, видя, как он кривит рот в протяжном крике, я оттолкнул его и рванул вниз по лестнице.       Теперь главное — выбраться, иначе смерть.       Внизу я увидел всё еще стоящего Чанёля. Он как раз перерезал горло тому альфе, что держал омегу, а потом обратил на меня внимание.       — Пошёл отсюда, Пак! Хватай Тао и быстро в машину! — рычу я, спрыгивая. Последний испуганно пискнул, чтобы потом сорваться к Ёлю, который, не спрашивая, двинулся назад. Оба быстро побежали к машинам.       Сердце билось настолько быстро, что я слушал его отголоски где-то в горле. Воздух накалился, дышать тяжело, а глаза так судорожно смотрят, как оба покидают здание, а на крик сбегаются псины уже дохлого Номура.       Я чувствовал, что удача будет на моей стороне, если я доберусь до одного из автомобилей прежде, чем меня успеют поймать, но все планы так и остались неосуществлёнными, стоило из обшарпанного угла показаться семи высоким альфам.       В моей голове мелькала только одна мысль - убраться отсюда.       Быстро сориентировавшись, я грубо надавил пальцем на курок, стреляя без остановки. Кто-то упал замертво, а кто-то еще стонал, корчась на земле. Но подоспевала подмога, которую я точно не смогу встретить — замененного магазина хватит еще на десятерых максимум. Поэтому, как только горизонт расчистился, я бежал без оглядки, слыша, как по рации между собой охрана передаёт о побеге.       Я выбежал на поляну, оглядываясь по сторонам. В пятнадцати метрах отсюда стояли машины Якудза. Они-то мне и нужны были.       Вся жизнь пронеслась перед глазами, когда я отчаянно стрелял в очередного камикадзе, пытаясь добраться до машины. Охраны было слишком много.       До цели оставались грёбанные три метра, когда позади раздался неожиданный выстрел, а через долю секунды тело пронзила зверская боль. Застонав от чувства разорванной плоти, я зажмурил глаза, вцепившись рукой за живот. В спину будто воткнули сотню острых иголок, проникающих на всю длину в тело. От этого мерзкого чувства и болевого шока я едва не потерял равновесие, кубарем падая на землю. Уши заложило, стало так тяжело двигаться, но я, пересилив себя, волок подкашивающиеся ноги.       Понимая, что ситуация крайне критическая, и пора сваливать, я с размаху отрыл дверь первого автомобиля и буквально ввалился в него. Уж то ли судьба решила сжалиться надо мной и дать последний шанс слинять, то ли это моя прирождённая удача, но в машине был всего один водитель, что потерял сознание, когда я приложил рукоять пистолета о его затылок, и был вытолкнут из салона ногой. Закрывая дверь, я повернул вставленный в зажигание ключ, позволяя мне без лишних движений повернуть его, заводя мотор. Секунду спустя я почувствовал, как дрожь прошла по всему автомобилю, а затем загорелись все лампы на панели. Проигнорировал боль, я полностью сел на сидение, тут же сдавая назад, чтобы развернуться. И ударил по газам, оставляя за собой облако пыли.       Не до конца понимая, что я делаю, я гнал по лесной дороге, надеясь как можно скорей выехать на автостраду. Я был совсем один, но не боялся за Сехуна или Чанёля, зная, что те точно уехали. Возможно, обрезая дорогу лесными путями, но выбрались из этой жопы. От этого стало чуточку спокойнее.       Кинув быстрый взгляд в зеркала заднего вида и заметив, что вторая машина до сих пор не двигается, но её пытаются завести, я позволил себе перевести дух и обратить внимание на рану, но, посмотрев вниз, понял, что дело дрянь. Я даже не сдержал болезненного стона, с трудом фокусируя взгляд на чистой футболке. Зато вся спина горела и полыхала внутренним огнём от пули, что осталась где-то внутри, принося дискомфорт при каждом сокращении мышц.       Я чувствовал, как по пояснице стекает липкая кровь, пачкая одежду и сидение, но ничего не мог сделать, кроме как зажевать губу и сосредоточенно смотреть вперёд, пролетая мимо выскочившей на меня еще одной машины Якудза. Они всё-таки планировали засаду. Но я смог оторваться, и этого вполне хватило вырулить на дорогу прежде, чем на меня обрушится град пуль. Характерный звук врезающихся патронов в металлический корпус смешивался со стуком сердца, и приходилось иногда опускать голову, чтобы не прилетело.       Уже находясь на ровной и прямой дороге, я понимал, что шансов подстрелить меня гораздо больше, и я не переставал следить за преследователями через треснувшее зеркало. Недруги явно отставали, давая мне преимущество в расстоянии, но это не мешало пулям долетать до машины. Заднее стекло уже давно валялось где-то на сидении в виде крупных и не очень осколков, а на лобовом красовались паутина из трещин и большая дырка.       А тем временем боль не утихала ни на секунду, а лишь становилась сильнее, высасывая из меня все силы, но я по-прежнему гнал по автостраде, виляя из одной стороны в другую, тем самым хоть немного, но пропуская выстрелы мимо себя. Уверен, зад машины прострелен вдоль и поперёк, а если пули попадут в бак с горючим, то я не доеду даже до населенного пункта.       Опустив голову на очередных выстрелах, я едва не вписался в поворот, заметив тот только перед самым его началом. Но, благодаря быстрой реакции смог избежать удара, резко крутанув руль на сто восемьдесят градусов. Задние колёса переднеприводной машины поддались напору, из-за чего машину занесло вбок, едва не перевернув. Но автомобиль встал ровно, продолжая путь по пустой дороге. Казалось, от такого резкого выброса адреналина кровь из кривой раны стала вытекать сильней, и я начинал понимать, что у меня немеют пальцы. Теряя управление, я совсем ослабил хватку на руле, но из последних сил держал его. Наверное, только мысль о чести мафиози не давала мне полностью отпустиь руль и отдать себя на растерзание этим ублюдкам. Мозг отчётливо твердил держаться до конца. И я держался.       Края раны пульсировали, и я еле сдерживался, чтобы не закричать от чувства, будто внутри что-то свербит. Зажмурив глаза от более сильного импульса, я всё-таки осмелился прикоснуться к ране, чтобы прикрыть её ладонью и хоть как-то остановить кровь. Было адски больно, но я лишь сильнее прижимал руку, рыча в полголоса. Короткие ногти до боли скребли кожаную обивку руля, оставляя на ней глубокие полумесяцы, и я хотел бы, чтобы эти действия смогли заглушить боль и тяжесть в груди.       И только очередной выстрел, что пришёлся на одно из задних колёс, привёл меня в чувство. То лопнуло с оглушительным хлопком, и от резкого толчка руль самовольно повернулся в сторону, выводя машину на пустую встречную полосу. И мне хватило всего одного взгляда вперёд, чтобы заметить, как морда вот-вот встретится с теми брёвнами, что лежали на обочине внушительной кучей. Я не успел даже затормозить, чтобы немного смягчить удар, только еле крутанул рулевое колесо трясущейся рукой. Машина отъехала в сторону, но это не помогло избежать удара, что пришёлся точно в мою сторону. В тот же миг я всем телом почувствовал, как меня тряхнуло, а затем скинуло с сидения. Скрежет металла, звук разбивающихся стёкол и запах бензина. Перед глазами все вертелось, будто я был в центрифуге, и меня пару раз буквально отбросило от одного угла к другому, а потом –ничего. Авто резко остановилось, оставаясь вверх «ногами».       В голове звенело, и я еле смог разлепить глаза, чтобы понять, что машину перевернуло, и я сейчас лежу «на потолке» в осколках стекла и собственной крови. Понимая, что совсем не дышу, я судорожно втянул воздух через рот и почувствовал, как тот совсем не поступает в легкие. Дышать становилось невозможно, из груди вырывались хрипы, а тонкая струйка крови, стекающая под подбородку, явно дала понять, что задето что-то важное. От этого стало в разы страшней.       Подсознание из последних сил пыталось вывести меня из состоянии болевого шока, крича о серьёзных повреждениях. Но я не чувствовал, как тело горело; не чувствовал, как из раны хлещет кровь, а на руках многочисленные порезы, а некоторые осколки впились в кожу, образовывая открытые раны, и уж тем более не мог почувствовать, как болезненно жизнь покидает тело. В моём сознании всё резко потухло до однотонных цветов.       Свинцовые веки норовились закрыться, но я настойчиво открывал их каждый раз, выныривая из темноты. Я так и лежал в изломленной позе с повёрнутой набок головой и, как рыба на суше, безрезультатно глотал воздух открытым ртом. Не в силах пошевелить конечностями и позвать на помощь, я смотрел вперёд, замечая, как в нескольких метрах от меня останавливается сначала машина преследователей, а затем и наша.       Плывущим взглядом я наблюдал, как из неё выпрыгнул плачущий ЦзыТао и побежал в мою сторону, а Сехун и Чанёль рвутся к соседнему автомобилю. Вот только почему они всё ещё здесь, когда должны были уехать?       Уже наполовину прикрытыми глазами, будто в замедленной съемке, я видел, как рядом, в паре метров от двух авто, останавливается третий внедорожник, и рыжий немного пухлый парень вылетает из него. Он резко хватает панду за плечи и оттаскивает в сторону, позволяя альфе, смутно похожему на Дмитрия, и какому-то парню без препятствий добраться до перевёрнутой груды железа, где был я.       Два силуэта заслонили солнечный свет своими телами, присаживаясь рядом с дымившейся грудой металла. Они вытащили меня, после чего били по онемевшим щекам, приводя в чувство. Вот только до ужаса хотелось спать.       — Твою мать, он теряет сознание! В машину его!       В ту самую секунду, смыкая веки и погружаясь в спасительную темноту, мне наконец-то стало легче дышать.