Закон молчания.

      Как там всё время говорится? «Я умер»?       Да лучше б я сдох, потому что чувствовать боль, отдающуюся даже в самых далёких участках тела, невыносимо.       Резко выныривая из темноты и вдыхая полной грудью свежий воздух, чувствуешь, как приходишь в себя. В ушах больше нет шума, и отчётливо слышен стук собственного сердца. Ощущаешь себя в теле. Вместе с этим возвращается ощущение, будто раздробили кости.       Дышать во второй раз намного легче.       А во рту всё так же сухо, и ужасно хочется пить.       Открывая глаза, я ожидал увидеть самого Дьявола, но реальность в корне отличалась от представлений — взгляд упёрся в белый потолок, а по не привыкшим к ясности дня глазам бил солнечный свет. Он был в каждом углу комнаты, выгонял темноту, будто от него становилось легче. Но на деле от белого цвета мутит. Белый цвет везде. На руках бинты по локоть скрывают поврежденную кожу. А под бинтами сплошные шрамы и синяки. На одеяле, под которым ноги кажутся чужими. На полу. На стенах. На потолке меж люминесцентных ламп. Грязно-белый и на волосах незнакомого парня. А ещё на спинке дивана, где небрежно валялась чья-то бордовая кенгуруха, и, судя по гигантскому размеру, принадлежит она Паку. Бордовый цвет. Никак не белый.       Слева от меня лежит сам Ёль, что крепко обнимает неизвестно откуда взявшуюся подушку в цветной наволочке и пускает на неё слюни. Смутно вспоминается, что на такой же подушке он спит дома. Неужто с собой притащил? Его рыжие кудри торчат по все стороны, открывая вид на оттопыренное ухо, когда второе спрятано в недрах подушки. Как этот слон уместился на узкой кровати, которой и мне было, к слову, мало, история умалчивает. Цветной Пак радует больше белых стен.       Невольно радует и чьё-то хриплое ёб твою маму, ты жив, раздавшееся откуда-то справа так внезапно, что я невольно вздрогнул. Тишина рассеивается.       Потресканные губы расплылись в улыбке, а воистину оленьи глаза смотрели на меня с неподдельной радостью и счастьем. Смутно представляется, почему он смотрит на меня так, будто мы знакомы всю жизнь.       Ах да, это же та серовласая спящая красавица.       — С возвращением с того света, брат. Я рад, что ты живой, потому что лежать рядом с трупом для меня слишком. А ты живучий, как таракан с нашей общаги. Даже завидно немного. Охренеть, почти месяц пролежал, все думали, что ты сдох. Но я до последнего думал, что ты прикидывался. Знаешь, я тут недавно познакомился с Якудза и чуть копыта не отбросил, поэтому твой дружок с вечным ботоксом на лице просто обязан на мне жениться. Он вообще умеет разговаривать? И кстати, ещё одна встреча с мафией, и я вам всем рожу по тройне. Это же мафия была? Если нет, то тогда какого хрена?       — Живой! — Пак сонно подрывается с кровати. Я обернулся как раз в тот момент, когда его длинные ноги запутались в покрывале, что валялось где-то в ногах альфы, и он едва не упал поперёк моих ног, но вовремя выставил руки вперёд, опираясь на пустой кусочек моей кровати. Что-то прохрипев, ПакЧан положил голову мне на ноги, обнял их своими длинными лапищами и широко, насколько можно было, улыбнулся.       — Выкарабкался. Месяц провалялся — ни ответа, ни привета. Твою мать, Крис, ты просто в рубашке родился! Йа, у меня просто глаза на крышу улетели. Врача мне, я рожаю!       — Вообще-то, — вдруг вмешался олень, привстав с кровати на одном локте, — у него огнестрельное ранение, он потерял много крови и ещё дохрена чего, да и сам он не выглядит, как огурчик. Конечно, он провалялся месяц, идиот!       Переведя нечитаемый взгляд на парня, я изогнул бровь, разглядывая того с ног до головы. Тот в ответ тоже разглядывал меня, но уже с выпученными глазами, будто только увидел.       — Знаешь что? — недовольно воскликнул Чан, не поднимая головы. — Ты вообще в астрале лежал, когда его откачивали, так что заткнись.       — Это ты меня затыкаешь? — с претензией наехал тот, что должен был заткнуться, но он только пуще прежнего завёлся. — Давно не бегал с нунчаками в заднице?       — Вот только не надо мне тут свои утехи за закрытой дверью ванной навязывать.       — На что ты намекаешь, пизанская башня? Думаешь, у меня альфы нет? Как бы ни так, детка, он, между прочим, твой друг. Так что, когда мы с ним будем в порыве страсти стонать на весь район, не удивляйся.       — Закатай губу, Бемби, — хохотонул Чанёль. — Если твой альфа — Се, то ты секса ещё минимум лет десять не увидишь.       — Да если я захочу, он меня до смерти затрахает.       — Ты скорее от недотраха сдохнешь.       — Ты думаешь, у него на меня не встанет?       — Да у этого девственника даже на меня не встаёт.       — Было бы на что, — фыркнул омега.       Эти двое ещё долго препирались, посылая в чужую сторону наезды, а иногда ещё и оскорбления, а Пак даже встал, чтобы лицезреть лицо противника воочию. Они обвиняли друг друга во всех смертных грехах, приписывая собеседнику звания всевозможных видов башен/парнокопытных, но вдруг Пак замолчал, на лице растянулась ехидная улыбка, а глаза как-то подозрительно сузились.       — Ты знаешь, что эта косуля тут делает? — вдруг обратился ко мне Чанёль, ткнув длинным пальцем во внезапно притухшего омегу, и, не дожидаясь ответа, поведал всю суть вопроса. — Это подружка Се. Ты прикинь, О себе подружку нашёл! Да ещё и парную! Наш девственник, наконец-то, сорвал джекпот!       Чанёль показал поднятый вверх большой палец и одобрительно покачал головой, когда в дверном проёме застыл БекХён. Он едва не выплюнул изо рта дымящийся кофе обратно в милую кружку с медвежатами, но вовремя проглотил.       — Очнулся, — удивлённо моргнул Бек, смотря прямо в мои глаза.       — …Он так резко глаза открыл, — задумчиво протянул вдруг затихший Лухан, надув губы, а потом вдруг покосился на меня. — Может, в него призрак вселился?       — Вот идиот, — закатил глаза Пак. — Ты точно относишься к категории 18+? А то мозгов в твоей голове только лет на семь.       — Ну всё, ты огребешь, — прошипел олень в попытках встать с кровати. Мешала лишь загипсованная нога и катетер в руке. — В твоих же интересах сейчас немедленно бежать отсюда на другой конец света, ибо я сейчас оторву тебе твои слоновьи уши.       — Дорасти сначала, лепрекон, — отмахнулся Пак.       — Решил, что ты тут самый пиздатый?       — Я за врачом, — поспешно выдавил БекХён и выбежал, прикрыв за собой дверь.       — Ему бы лучше Тао в постель, — вдруг заметил омега, поглядывая меня.       — Кстати о нём, — начал Пак, ровно садясь на кровати, — не хочу начинать с неприятных новостей, но ты должен знать, что у него серьёзная угроза выкидыша. Крис, он действительно беременный, понимаешь? Врач после подтверждения положения настоятельно рекомендовал ему выйти из состояния постоянного стресса, но Тао сам признался, что не может. Переживает, как и мы все. И это отражается не только на нём, но и на ребёнке. Так что хорошо, что ты очнулся, иначе был бы тотальный пиздос... Знаешь, когда твоя машина наехала на брёвна и несколько раз перевернулась, а потом подъехал Дмитрий с неизвестными нам людьми, я думал, нам пиздец, но они не только перебили шавок Якудза, но и помогли отвезти тебя в больницу. А Тао все то время, пока мы неслись до ближайшей больницы, трясся как осиновый лист, но твои руки не отпускал. Да и здесь его тоже едва отодрали от твоей дохлой тушки. А уж что говорить, когда нам сказали, что ты в коме. О, Тао тогда рвал и метал... Ты изрядно заставил его понервничать. Короче, он всерьёз надумал оторвать тебе твой детородный орган и пару раз не хило надавать по щам, так что ты это, поосторожней будь.       — Крис, — позвал меня омега, намереваясь что-то сказать (а может, предупредить), но резко открывшаяся дверь, что с громкий хлопком ударилась о стену, заставила всех замолчать, испуганно вздрогнуть и обратить свой взгляд на вход. Там, в дверной проёме, стоял злой Тао.       — Ублюдок! — зашипел китаец, врываясь в палату и останавливаясь только возле моих ног. — Никогда не встречал таких мудаков, как ты, ты знаешь это? Ты эгоист и чёртов козёл. И сейчас, лежа передо мной, ответь, чем ты думал, геройствуя?! Да ты хоть понимаешь, пойди твоя пуля на пару сантиметром выше, тебя бы не спас никто! Хотя откуда тебе знать, ты же потерял сознание, когда машина перевернулась!       Устало вздохнув, Тао горько усмехнулся собственным мыслям и неловко зачесал прядь всколоченных волос за ухо.       — Когда я увидел тебя в перевёрнутой машине, я думал, это конец, — сглотнул он, отводя взгляд. — Ты был таким бледным и таким... мертвым. И я чувствовал всё то, что переживал ты, и меня разрывало на части от душевной боли. Было настолько плохо, что я едва не терял сознание вместе с тобой, но не смел отключаться, зная, что не мог просто бросить тебя, когда твоя жизнь висела на волоске от смерти. Т-ты просто безжалостно умирал, был совсем где-то далеко от нас, и единственное, что я мог сделать, — это быть рядом, — омега издал первый всхлип, с силой сжимая рукава мешковатой кофты. — Ты почти не дышал, а когда я хотел услышать, как твоё сердце бьётся, то слышал лишь пустоту. Грёбанную тишину, которая не оставляла меня и после того, как тебя увезли. И даже по истечению суток худшее только началось. После операции ты не проснулся. И ровно три недели, чертов двадцать один день, сидя возле твоего бездыханного тела, я молил Бога, чтобы ты очнулся. Ты хоть представляешь, какого нам всем было сидеть и уповать на глупую удачу? Врач сказал, что по истечению месяца аппарат, что поддерживает твою жизнь, отключат, чтобы не мучить. «Такие не живут долго,» — я слышал, как это сказали медсестры, когда выходили из твоей палаты... Ты понимаешь, что всего неделя, и я бы навсегда упустил тебя? Вдруг ты бы не проснулся. Я же не смог бы жить, зная, что ты уже никогда не коснёшься меня. Мне страшно. Что, если бы я потерял не только тебя, но и...? - он вдруг мокро выдыхает и кладёт дрожащую руку на живот. - Он же совсем маленький…       И стоило словам оборваться, по щекам потекли горячие слезы. Тао тихо плакал, отчаянно всхлипывая. Не выдержав, омега обогнул кровать, падая на колени рядом со мной. Вместе со стуком ударяющихся колен об плитку пола оборвалось и моё сердце, потому что смотреть на беспомощного ЦзыТао, в котором почти не осталось сил, невозможно.       Впервые в жизни стало страшно.       Влажным носом он уткнулся в мою ладонь, вдыхая резкий запах медового коньяка. Вдыхал так замученно, будто уже потерял всякую надежду. А я чувствовал, как сладкая вишня заполняет легкие и въедается в кожу.       Я чувствовал ту природную связь, что дана всем истинным. Я впервые почувствовал это. По телу разливается такое сладкое чувство, а внезапно похолодевшие руки греет дыхание омеги. И белый цвет уже не казался таким отвратным, на его фоне омега был самым ярким пятном, взгляд к которому возвращался снова и снова.       Впервые в жизни я хотел согреть тонкие руки в ответ.       — Не смей! — хриплым голосом кричал он, захлебываясь собственными слезами. Он хватался за меня, будто боялся, что я исчезну. — Слышишь?! Не смей больше так делать! Можешь прогнать меня, но никогда, никогда не вздумай умирать. Я не смогу без тебя жить. Не смогу, — из-за накатывающейся истерики он больше не мог говорить. Она охватила его с головой, и он поддался, потому что сдерживаться больше не было сил. Слёзы текли из опухших глаз, падая на мою руку и впитываясь в белоснежный бинт.       Я и сам не понял, что эти солёные капли причиняли мне боль.       Неожиданно в палату вбежала всполошенная команда врачей, а за ними и Бек, который тут же нырнул в объятия к зовущему его Чанёлю. Оттянули от меня Тао двое мужчин, а другие тот час принялись проверять аппараты и что-то расспрашивать.       Как я себя чувствую? Двигаются ли пальцы? Болит ли голова? Как я вижу? Как дышу? Нет ли тошноты? Хорошо ли слышу?       Их вопросы и резко поднявшийся шум смешались в одну кучу, заставляя болезненно морщиться, но смотреть в темные глаза и видеть там весь свой мир.       Дыши глубже. Именно эту фразу я запомнил отчётливей всех остальных, потому только после неё смог вспомнить, что нужно дышать.       Краем глаза я заметил вошедшего Сехуна; Лухан при виде альфы умилительно улюлюкал на своей койке. Се с лёгкой, едва заметной улыбкой на губах отмахнулся на мой вопросительный взгляд, коротко кивая в знак приветствия. А из его рук едва не вывалился цветастый кубик Рубика, что нашёл своё пристанище в руках Лухана, ловко поймавшего того налету.       — Дэбааак! - одобрительно кличет Лухан, закидывая повреждённую ногу на умастившегося на краю кровати О.       — Пак Чанёль, Ву Ифань, О Сехун? — в комнате появились два парня, с первой же секунды смутно кажущиеся мне знакомыми. Особенно тот рыжеволосый. —  Для начала позвольте поздравить одного из вас с пробуждением и пожелать скорейшего выздоровления, — кивает рыжий альфа на меня, — меня зовут Ким Минсок, а это,—  он указывает на напарника, — Ким Чонде. И мы должны вас сопроводить в Государственный полк для дачи показаний.       — Вы когда-нибудь живую лису видели?— щурится Хань на альфу.       — Чучело оленя когда-нибудь видели? —  спокойно чеканит, кажется, Чонде.       — Этот парень мне определённо начинает нравиться! Давайте оставим его себе, а?       — И мы счастливы! — Чанёль, крепче обнимая всхлипывающих Бека и Тао, уже не сдерживает улыбки и совсем не обращает внимания на недовольно шикающий персонал больницы.

Выдохните, дамы и господа... Отныне и навеки всё будет хорошо.