В ожидании чуда

      Грейс уже и не помнит, когда в последний раз входила в эту комнату без страха. Этого ужасного, жгучего чувства, расползающегося по венам, дурманящего сознание и сковывающего тело в приступе нескончаемой паники. Каждый раз становилось так жутко, что хотелось бежать как можно дальше, но ноги становились настолько ватными, что она будто прирастала к полу. Да и разве есть отсюда выход?.. Разве есть спасение от такого чудовища, как её собственный отец? В детстве ей казалось, что добрый, любящий папочка, готовый читать сказки на ночь и поправлять одеялко, обязательно есть. Просто он заперт внутри этого монстра и очень мучается, очень хочет наружу… к своей маленькой девочке. И малышка сотни раз представляла перед сном, как спасёт его, словно Супергерой, который не знает страха и отчаяния, спеша на помощь несчастным. Но вот только девочка выросла. А монстр остался. Ничего не изменилось, за учетом того, что кошмары, где отец заживо пожирает её, стали сниться реже. Как бы Грейс не пыталась достучаться до него, объяснить, что она нуждается в его тепле, любви и защите, всё было тщетно. Некогда обожаемый папочка едва мог спокойно выдерживать присутствие «кровинушки» больше пяти минут, после чего непременно с криками отсылал прочь от себя, игнорируя слёзы на миловидном личике. Его не интересовало ничего. Абсолютно. Что есть её, что нет, Билли* было попросту наплевать. На образование, на жизнь, на будущее. Он даже не отправил ни одной открытки на Рождество или День Рождения. Грейс давно смирилась с тем, что она для него не существует. И почему не сдал в приют всегда было огромной тайной для всех, включая прислугу в доме. Разве что его репутация бы пострадала, наверное. Девушка никогда не понимала, почему ее отец, так жадно мечтающий о своей семье с кучей ребятишек, презирал родную дочь. Что же она такого сделала, что папа ее ненавидит? Билли часто говорил во всех интервью, что мечтает об уютном семейном гнездышке с детишками. Он не единожды женился на своём веку, но ни одна жена не даровала ему потомства. Посему Грейс оставалась его единственным выродком и не раз слышала о том, что это она, мелкая дрянь, прокляла его и выживает каждую супругу в этом доме. И со временем Грейс смирилась со своим статусом «бастарда», стараясь, как можно меньше показываться на глаза Билли. Девочка, вымещавшая свою обиду и злость на других, превратилась хоть и в красивую, но такую же жестокую, как и ее отец. Весь тот яд, та злоба и унижения, которыми он поливал её изо дня в день, сделали из нее истинного представителя своего семейства. Некогда невинная девочка стала точной копией человека, которого боялась, любила и ненавидела одновременно. Вот только пока ей приходилось усмирять свою натуру, пряча коготки и улыбаясь всем, от кого её папаша может получить пользу. Кстати об этом. Билли, некогда непомнящий и её имени, очень заинтересовался, когда понял, как правильно извлекать пользу из дочери. Он подсылал её к своим конкурентам и врагам, чтобы Грейси, словно последняя шлюха, скрашивала их ночи, выведывая их тайны и страхи. А потом она непременно вернется к папочке, доложив то, что узнала. И часто Билли даже расспрашивал когда, где и в какой позе её брал тот или иной мужчина, словно не помнив о том, что это его родная дочь. И девушка говорила. Всё до последней мелочи, без стыда и стеснений. Потому что знала, что промолчи она хоть о малейшей детали, есть большая вероятность того, что завтра она проснётся на дне какого-нибудь колодца. Точнее сказать, не проснётся вообще.       Вот и сейчас. Она стоит перед его кабинетом, не решаясь сделать шаг вперед. Какого же было её удивление, когда пару минут назад к ней в комнату ворвались его люди, сообщив, что хозяин немедленно ждет её у себя. Девушка, чьей цвет кожи и от природы был очень бледен, вмиг стала белее снега. Почему сейчас? Ведь до следующего отчета у нее было чуть больше двух недель! Черт, да она ведь так ничего и не узнала нового о Сульфусе! И как только Грейс сообщит отцу, что тот с ней порвал? Ну, или точнее сказать, это она с криками выбежала из его комнаты, обещая больше не возвращаться. Правда, в её планах было, что Сульфус побежит за ней. Хотя какая уже разница? К вечеру её голова будет красоваться на пике. Тяжело сглотнув, блондинка неуверенно постучала в дверь и, пытаясь успокоить выпрыгивающее из груди сердце, зашла внутрь, пытаясь привыкнуть к темноте и рассмотреть фигуру человека, что она зовёт отцом. — Ты… Вы… Вы хотели видеть меня, сэр? — неуверенно, стараясь сдерживать дрожь в голосе, проговаривает девушка. — Ты нашла то, о чём я тебя просил? — не церемонясь с приветствиями и нормами гостеприимства, процедил мужчина, вставая с кресла и медленно подходя к дочери. Не без удовольствия, кстати, замечая её страх. — Нет, сэр… я… он… — не находя слов от переполняющих эмоций, лепечет девушка, тяжело дыша от близости этого монстра. — Сульфус ещё не говорил со мной об этом. Услышав его тяжёлый вздох, Грейс ощутила, как в тело вонзилось тысяча иголок, будто её резко облили ледяной водой. Выдержав паузу, закрыв глаза и облизав пересохшие губы, она с дрожью в голосе продолжила: — Прости отец, но мне кажется, что он теряет ко мне интерес. Я не знаю, что мне делать. Эта его Раф, и Кетрин… Они обе постоянно мешаются и… — блондинка так и не успела договорить, ощутив, как руки мужчины сомкнулись вокруг ее шеи, впечатывая в стену её тело. — Никогда… Никогда, слышишь, не смей произносить имя Кетрин вслух, — приближаясь к девичьему лицу, шепчет мужчина, постепенно перекрывая её легким путь к кислороду. — Ради неё я пойду на всё! Ради неё я всё это начал! И ты, мерзкая шлюха, сделаешь всё, чтобы вернуть расположение Сульфуса, угодить ему, выведать информацию и освободить от него мою девочку. Мою Катерину. — Видя посиневшее лицо дочери, мужчина отступил. — Я доходчиво объяснил? — Да… — А теперь прекрати стоять без дела и придумай уже что-нибудь, пока я не пожалел о том дне, когда изнасиловал твою мать и зачал такое ничтожество, как ты, моя дорогая.

***

       Сквозь слёзы, текущие по щекам, Раф с ненавистью смотрела на этих двоих, не веря своим ушам. Если измены Сульфуса уже не удивляли её, то предательство Ури словно ослепило от боли. Единственный человек, которому она верила и любила, воткнул ей нож в спину. Зная, как Раф любила его, Ури пошла на это! Причем прямо на свадьбе, где она была свидетельницей и главной подружкой невесты!  — Ну давайте, добейте меня окончательно. Расскажите, как закончился ваш душещипательный роман за моей спиной. Всё равно самое интересное я уже услышала.       Девушка перевела ненавидящий взгляд с мужа на бывшую подругу. Было видно, как та поменялась в лице и с сожалением смотрела на блондинку, беззвучно прося прощения. И только шатенка хотела что-то сказать в свое оправдание или вымаливать прощения, Раф, не давая той сказать и слова, процедила: — Убирайся.       Тяжело вздохнув, Ури развернулась в сторону двери, понимая, что сейчас говорить о чем-то бесполезно. Надо дать ей остыть и, зная её доброту, попытаться извиниться, надеясь на прощение. В это время, Сульфус, закатив глаза, проклянул себя трижды. Но ведь он же видел, как девушка сидела в комнате сына и вовсе не собиралась оттуда выходить, по крайней мере, еще минут сорок. На кой-черт он вообще остановился и впустил Ури в дом? — Раф, я… — взяв блондинку за руку, начал Сульфус. Вырвавшись из его хватки, девушка отшатнулась от него как можно дальше. Ей было противно даже находиться с ним в одной комнате, не говоря о телесном прикосновении. Пока она как дура кружилась в белом платье, выбирая имена их будущим детям, он с наслаждением трахал её лучшую подругу! — Не прикасайся ко мне, — последнее, что сказала Раф и побежала по направлению к своей спальне, оставляя его наедине со своей ложью, со своей правдой, со своим предательством.

***

      С того самого инцидента, когда Раф наконец узнала истинную породу своего мужа и увидела насколько подла её собственная подруга, которую она всегда считала сестрой, прошло чуть более трёх недель. За это время они больше не пересекались и предпочитали напрочь игнорировать друг друга. Только если блондинкой двигала обида и злость, то мотивы Сульфуса понять было невозможно. Гордость, наверное. Или же он вообще не считал себя виноватым.       Брюнет полностью изолировал себя ото всех, погружаясь в работу. Ведь он слишком много времени тратил на личные вопросы, совсем позабыв о бизнесе, который, кстати, в любую минуту мог отобрать один из его конкурентов. Тем более, что теперь, когда прямо в его доме безнаказанно убили прислугу, статус Сульфуса очень упал. Теперь он вовсе не выглядел непоколебимым и полностью уверенным в себе. Ведь если с легкостью перехитрили его охрану и раздавили одного садового «жучка», что помешает в следующий раз выманить его сына или милую женушку? Не то чтобы мужчину беспокоила безопасность последней, но это будет ударом ниже пояса. Как он сможет держать в страхе и полном повиновении других людей, если не уследил за собственной семьей? Семья. Какое странное слово. Ведь у него никогда не было семьи. А есть ли она сейчас?       Разве то место, где муж и жена ненавидят друг друга, постоянно причиняя боль, можно назвать семьей? Что же будет чувствовать Николас, когда, придя со школы, вместо нежных материнских объятий и теплой улыбки отца, будет получать одну пустоту? А разве сейчас он не чувствует тоже самое? Да, родители у него, несомненно, есть. Любящие его всем сердцем и готовые выполнить любую прихоть. Которые по первому его зову тут же окажутся рядом и выкажут поддержку и заботу. Но разве это полноценно? Когда мама и папа избегают друг друга и навещают сына по очереди. Когда открыто показывают свою ненависть и отец яро издевается над его матерью? Этого ли ты хотел для своего отпрыска, а, Сульфус? Хотел, чтобы он ненавидел тебя так же, как ты ненавидел своего отца? Хотел, чтобы он всю жизнь тосковал и жалел свою мать, которая, бросив его в поисках своего счастья, ни разу и не навестит? А всё потому что будет бояться такое чудовище, как ты.       Мужчину передёрнуло от собственных мыслей. И когда он только успел стать подобием отца? Хотя, вернее сказать, точной копией. Какая ирония: всю жизнь ненавидеть его, а потом стать им. Маркус наконец победил, накрепко засев в его душе. Если она, конечно, имеется. Сульфусу хотелось рвать и метать. Он не мог позволить возненавидеть его. Не мог быть главным виновником поломанного детства сына. И мужчина сделает всё, чтобы исправить это. Даже если придётся пойти на контакт с незатейливой и глупой женушкой. И даже если она не согласится и оттолкнет его, брюнет добьётся своего. Брать её силой особого желания не было, но если придется, Сульфус пойдет и на это. На войне ведь все средства хороши, не так ли?       Поэтому, не раздумывая ни секунды, мужчина сорвался с места, совсем позабыв о важной встречи с какими-то иностранными партнерами. Бросив парочку указаний совсем растерявшейся секретарше, Сульфус спешно покинул офис, садясь в машину и давая указания водителю. Он не мог понять, почему вдруг его так потянуло домой. Словно ошпарило кипятком. Просто было чертово чувство, что ему надо вернуться. Прямо сейчас.

***

Придя домой, мужчина обследовал все комнаты и даже несколько раз проверил покои Кола. Но Раф не было ни в одной из них. И Сульфус поймал себя на мысли, что это очень-очень странно, ведь обычно она дни напролет проводит с малышом. В последнее время это его очень раздражало, потому что избегать жену, но при этом навещать сына, было довольно проблематично. Брюнет даже подумывал составить график. — Раф, ну где же ты, — с усталостью в голосе проговорил мужчина, расхаживая по комнате супруги и не находя каких-либо следов её пребывания здесь. В голову начали лезть самые неприятные мысли. Сбежала? Похитили? А может и руки на себя наложила? Все эти гипотезы выглядели весьма недурно, учитывая любовь блондинки попадать в различные передряги. Хотя бы учитывая то, что она добровольно вышла за него, а потом еще родила, напрочь отказываясь от аборта, говорит о том, что с головой и инстинктом самосохранения у неё плохо. Сульфус впервые почувствовал какое-то странное чувство, смутно напоминающее страх, который он испытывал в детстве перед отцом. Он всё не может понять, откуда у него появилась такая отвратительная фобия, как потерять для своего сына мать? Вновь набрав ее номер и не получив ответа, брюнет глубоко вздохнул, закрывая глаза. Где же её, черт побери, носит? Нужно найти какие-либо подсказки, которые могли помочь в поиске. Ну или хотя бы кинуть псам её тряпки, чтобы те взяли её след. Правда гарантий в том, что после они не попробуют хозяйку на вкус, нет. Распахнув её шкаф, где вещей было довольно немного, Сульфус про себя отметил, что если найдет её, то прикупит парочку платьев, а то смотреть стыдно на этот позор. Купит-то обязательно, но перед этим хорошенько промоет мозги. — Ты ищешь что-то конкретное или это внезапный фетиш на женские кофточки? — поинтересовалась блондинка, стоя на пороге комнаты и с весельем разглядывая запыхавшегося мужа, роящегося в её белье. — Где ты была? — разворачиваясь к ней лицом, одновременно чувствуя и злобу и облегчение, процедил брюнет. — В душе, — как ни в чем не бывало ответила девушка, внутренне сжавшись от «доброжелательности» мужа, исходившей от него. Кажется, она серьезно так влипла. — Что, мне теперь и помыться нельзя? — Нельзя, если я не давал на то согласие. Ты всегда… — схватив её за руку и протянув к себе, Сульфус злобно ухмыльнулся, нашёптывая на ухо: — Всегда должна спрашивать моего разрешения. Независимо от того, нравится тебе или нет, но ты не сделаешь и шагу без моего ведома. Ты живешь в моем доме, растишь моего сына и будешь соблюдать мои правила. Я доходчиво объясняю? — Мне больно, Сульфус… — выдергиваясь из крепких объятий супруга, проговорила Раф, чувствуя подступающие к глазам слёзы. И они, кажется, были вовсе не от того, как сильно он её сжимал. Гораздо больней было его вновь отвратительное отношение к ней. Что она сделала на этот раз такого, что он вновь запирает её? Господи, да когда же это кончится? Когда он оставит ее в покое? — За что? В чем я провинилась? — чувствуя облегчение от того, что он, наконец, отпустил её, задала вопрос блондинка. — Ты заставила меня беспокоиться!.. — не подумав, выкрикнул он, понимая какую ошибку он допустил, сказав лишнего. Сульфус отвернулся, трижды проклянув всё на свете и себя в том числе. — Беспокоиться о том, почему Кол без присмотра. Кажется, его воспитание входит в твои обязанности. — А много ли выполняешь ты из того, что входит в твои обязанности? — решив не зацикливать внимание на том, как нелепо муж пытался выкрутиться, выдав такую глупую отговорку, как «беспризорничество» сына, парировала Раф. Она прекрасно знала, что супруг вполне осведомлен, что Кол двадцать четыре часа в сутки находится под тотальным присмотром гувернанток. Ведь он сам, черт возьми, окружил сына такой опекой. Но сейчас это было неважно. Ей совершенно неинтересно, что брюнет имел в виду, когда сказал это. Все равно каждое его слово — беспросветная ложь, да и только. — Если ты имеешь в виду супружеский долг, то извини, ты сама отказалась делить со мной брачное ложе, — надевая маску безразличия и ехидно улыбаясь, ответил мужчина, похотливым взглядом пробежавшись по телу своей жены. Да, черт возьми, несмотря ни на что, он хотел её! Ведь в последнее время она стала для него жутко недоступной. — И это очень огорчает. Мы ведь могли бы сделать ещё парочку детишек. Разве не ты всегда мечтала о большой семье? — Только не с тобой, Сульфус, — чувствуя самое настоящее отвращение, процедила девушка, скрестив руки на груди и отрицательно качая головой. — Только не с тобой. — Что-ж, как знаешь, дорогая. Твой выбор сделан. А я-то было хотел вернуть тебе полный и официальный статус моей жены, но теперь… — почувствовав укол жгучей обиды, словно у него, пятилетнего ребенка, украли конфетку, Сульфус скорчил лицо в ехидной гримасе, прожигая её взглядом. — Теперь ты будешь ею только на публику. Словно диснеевская принцесска, каждый раз, когда придет нужный час, сказочная карета будет перед тобой открываться, отвозя тебя в мир роскоши. И ты будешь играть роль моей жены, улыбаясь и держа меня за руку. Но как только часики пробьют полночь и время выйдет, ты снова превратишься в никому ненужную и жалкую служанку, место которой у ног своего хозяина. Улыбаясь так, словно ему рассказали самую смешную шутку на свете, Сульфус подошёл к растерянной блондинке, грубо развернув ее лицо к себе за подбородок. Всматриваясь в такие красивые голубые глаза, он не увидел там ничего, кроме боли и ненависти. — Теперь ты довольна? Вырвавшись из стальной хватки, Раф ударила его по щеке, до боли прикусывая нижнюю губу, чтобы не закричать в голос от переполняющей ее обиды, несправедливости и жалости к самой себе. — Ублюдок. Я никогда не прощу тебя. Ни за это, ни за измену с Ури. — Последнее, что сказала девушка, прежде чем покинуть помещение, в надежде побыть одной.

***

      Сульфус, в принципе, не любит места подобного рода. Он предпочитает обедать дома в полной тишине. Почему-то все эти кафе, рестораны и бары вызывают у него только единственное желание: как можно скорее уйти отсюда. Даже переговоры с коллегами и партнерами, которые часто зовут его на чашечку кофе, он переносит либо в свой кабинет, либо откладывает вовсе. Слишком шумно, слишком мерзко, да еще и никогда не знаешь, чем именно тебя накормят. Кто, где и из чего приготовил блюдо, которым ты собираешься наполнить желудок. Толи дело домашняя еда и приятная семейная атмосфера. Еще в детстве его любимая тетушка, забирая от отца, первым делом усаживала его за стол вместе с другими членами ее семьи. И почему-то эти редкие, но такие уютные вечера занимают отельное место в его сердце.       Но сегодня он все-таки пришел. Был довольно удивлен, увидев сообщение от Грейс с требованием встретиться. Обычно люди дорого платятся, если смеют ему в чем-либо указывать, но сегодня Сульфус был заинтригован. Он уже и не думал увидеть когда-либо эту девушку снова, после того, как она психанула и гордо ушла. Обычно такие, как она, не возвращаются. И поэтому крайне интересно, что же Грейс приготовила ему на этот раз. Ведь ни одна их встреча не обходилась без сюрприза. И именно это завлекало брюнета. Чувство интриги, ненасытности и невероятного возбуждения, стоит ей хоть раз коснуться его. Вот и сегодня Сульфус чувствовал, что его ждет необычный сюрприз. Возможно, даже доставящий ему небывалое удовольствие. Издалека заметив блондинку, которая непринужденно развалилась на стуле, закинув ногу на ногу, мужчина хитро улыбнулся, оценивая. Неприлично короткое платье, открывающее вид на красивые ножки, было задрано и почти ничего не скрывало. От неё за километр пахло сексом, и Сульфусу это нравилось. — Я прочитал твое сообщение. Зачем же ты вернулась, Грейси? Соскучилась по папочке? — занимая место напротив блондинки, бросающей на него игривые взгляды, промурлыкал брюнет. — Возможно, — хищно улыбаясь, ответила девушка. — Но сначала сюрпризы. Я же знаю, как ты их любишь. В этот раз он тебя точно удивит. — И что же на этот раз? За эти три недели я, признаюсь, очень скучал по ним. — Я беременна, Сульфус, — отказываясь от предложенных им сигарет, как бы невзначай бросила Грейс. — И делать аборт я не буду. — Что? — не веря собственным ушам, переспросил брюнет. Неужто шутка? — Надеюсь, твоя Раф не будет против, что семья немножечко расширится? Пора бы тебе, будущий папочка, начинать закупать ползунки, — одной рукой нежно взяв его за руку, а другой поглаживая еще пока плоский животик, проговорила девушка, счастливо улыбаясь. — Думаю, мы подружимся с ней. Раф ведь опытнее, поможет пережить беременность. Из нас выйдут хорошие подружки, не так ли? — Ты не подойдешь к моей жене, ясно? — резко помрачнев, процедил брюнет с недоверием и неприязнью смотря на её живот. — Раф не узнает об этом… недоразумении. — Как скажешь, — пожав плечами, отозвалась Грейс и покинула свое место, пересев ближе к собеседнику и нежно поглаживая его по щеке. — Но это… — блондинка положила его руку на свой живот. — Это наш ребёнок, Сульфус. И он такой же настоящий, как ты или я. Так что я не позволю тебе нас бросить…