В ожидании чуда

      Выйдя из машины и поймав удивленный взгляд дворецкого, что не ожидал увидеть хозяина, Сульфус, усмехнувшись, вошел в дом. Вся прислуга тут же засуетилась, убежденно делая вид занятости и про себя разочаровываясь в том, что босс, который должен был еще отсутствовать и тем самым дать им небольшую передышку, неожиданно вернулся. Подозвав к себе начальника охраны и о чем-то поговорив с ним пару минут, мужчина, игнорируя предложенный поваром ужин, направился к лестнице на второй этаж. Преодолев дистанцию в три коридора, он остановился напротив двери, ведущей в детскую.       Сульфус и сам не знал, что именно его сюда так потянуло прямо с дороги. Не переодевшись, не отдохнув и даже не подписав особо важные контракты, брюнет чувствовал, что очень хочет увидеться с сыном. Раньше он не особо часто здесь бывал, а если и заходил — то не больше, чем на пять минут, просто чтобы убедиться в его сохранности и немного подержать на руках. Это никогда не вызывало какого-то там восторга или бабочек в животе, просто обыкновенная рутина. Мужчина вообще не знал о чем и как разговаривать с собственным сыном, ибо сам в детстве почти не видел отца и не знал, какие должны быть отношения между родственниками. Но со временем понял, что несмотря на то, как он добивается от Раф игры в счастливую семейку, лучше не будет. Какая разница, что происходит между родителями, если ребенок сам почти никогда их не видит и толком не знает? С одной стороны для кого-то это, конечно, нормально и Сульфус разделял это мнение, ибо сам жил так когда-то в прошлом. Но ведь он хочет для Кола совсем иного, хорошего и радостного детства, где он будет проводить время с отцом и матерью, а не сидеть в одной комнате с вечными няньками, которые, в общем-то, ему совсем чужие люди. — Оставьте нас, — проговорил брюнет, посмотрев в строну прислуги, что крутилась вокруг мальчика.       Те замешкались, но все-таки промолчали и, кротко кивнув, покинули помещение. Их реакция была вполне понятна, ведь раньше он никогда не оставался с ребенком наедине и теперь женщины были удивлены и не знали, что хозяин собирается делать с их подопечным. Признаться честно, Сульфус и сам-то не особо понимал это. С одной стороны было немного страшно оставаться с младенцем наедине впервые, но с другой — появлялось четкое ощущение того, что им мешают. А еще он понимал, что просто не сможет не улыбнуться в ответ этому маленькому солнышку, что уже тянул крошечные ручки к своему отцу. И если кто-то увидит, каким их босс, оказывается, может быть мягким, он непременно потеряет наработанную за годы репутацию жестокого и злобного тирана. Запугивать свою прислугу, конечно, не лучшая из идей, но мужчина давно понял, что если хочешь верности и полного порядка — придется быть пожестче.       Это, кстати, касалось еще и семьи, а точнее — любимой женушки, что иногда бывает очень непослушной, за что и приходится прибегать к различным наказаниям. До тех пор, пока Раф считает его извергом, проклинает и льет понапрасну слезы, до нее никак не дойдет, что эти воспитательные меры лишь ей на благо. И веди она себя более достойно, ничего бы и не было, включая того недоизнасилования. Пусть, возможно, он иногда перегибал палку, без строгости иначе не получится, ибо девушка не хочет понимать по-хорошему и делать все как надо с первого раза. Порой она и вовсе ведет себя не как жена влиятельного человека, а как маленький капризный ребенок. Николас и то меньше истерик устраивает.       Как бы Сульфус не пытался понять свою супругу, ничего не получалось. Он ведь однажды извинился, признал, что не прав и даже сказал, что она дорога ему. Что ж ей еще-то надо было, чтобы без лишних слов делать то, что ей положено по статусу? Он требует от нее не так уж много, всего лишь быть хранительницей домашнего очага, верной супругой и заботливой матерью. Разве не этого она и сама хотела пару лет назад? Даже если все это окажется лишь напоказ, мужчина не будет против, и с радостью примет новые правила игры.       Ведь когда он на ней женился, брюнет очень надеялся, что Раф оправдает его ожидания. Ему нужна была кроткая, невинная и милая мордашка, которая будет тихо сидеть в своем углу и всячески угождать мужу. Поначалу она очень даже вписывалась в эту роль, пока в ее мозгу что-то не щелкнуло и она не начала выводить его из себя. Сначала изменяла, потом убежала с их сыном не пойми куда, а теперь и вовсе говорит, что ненавидит всем сердцем и что он испортил ей жизнь. Ну не идиотка, нет? К тому же, ей очень повезло забеременеть именно от него. Ведь если это был чей-то ублюдок, Сульфус бы подобного не стерпел и непременно поступил бы также, как Маркус когда-то поступил с его матерью. И плевать, что ненавидел бы себя за подобное всю жизнь.       Сейчас, смотря на Кола, что просто похож на него как две капли воды, мужчина вдруг осознал, что чуть не убил его собственными руками, когда настаивал на аборте. Черт, от одной мысли об этом внутри словно что-то защемляет, ведь этот мальчик — единственный человек, которого Сульфус посмел полюбить, хоть и очень долго отказывался от этих чувств. Когда он впервые увидел маленькое тельце в больнице на третий день после родов, брюнет не заметил никакого сходства, а потому, разозлившись, сдерживался изо всех сил, дабы не разнести всё в пух и прах. Но во время их следующей встречи, когда мужчина, в поисках своей незадачливой женушки, приехал за ней к черту на куличики, у него как будто раскрылись глаза. Тогда Сульфус впервые за столько лет почувствовал какое-то тепло, что грело сердце, стоило только взять мальчика на руки. Чувствуя, как рушатся все его внутренние барьеры и убеждения, он немедленно провел ДНК-тест, дабы окончательно убедиться. Хотя сомнений почти уже и не было, ведь внешностью малыш явно пошел не в мамочку. И характером, кстати, тоже.       Впервые прижав его к себе, мужчина понял, что уже не сможет отпустить. Он никогда доселе не думал, что сможет так полюбить какого-то ребенка. Своего ребенка… Конечно, как и любой другой бизнесмен, Сульфус понимал, что рано или поздно нужно родить и воспитать наследника, чтобы передать кампанию. Но это было не больше, чем какой-нибудь там экономический проект. Ведь к детям слабости он никогда не испытывал, предпочитая думать, что это лишь биологический продукт для важных дел, не более.       К тому же, Сульфус не собирался заводить преемника еще как минимум лет пять. Тем более он и не думал о том, чтобы делать это с Раф. Ее он никогда не видел в роли матери своих детей, женившись лишь из-за скуки и для забавы. Хотелось попробовать чего-то нового и в голову пришла не совсем трезвая идея. Впрочем, он не переживал, решив, что всегда успеет развестись; а поскольку Раф была лишь бедной сироткой, за нее никто и не заступится. Но судьба — штука интересная и расставляет все так, как хочет сама. Теперь дражайшая женушка всеми силами требует расторжения брака, а Сульфус делает все, чтобы этого не произошло. И когда только все успело так поменяться?       Почему все пошло вразрез с его планами? Он хотел найти более достойную партию для нового брака и более роскошную женщину для роли матери его отпрысков. Но с этим все-таки можно было смириться. Главное, что Николас рожден в законном браке и никто не назовет его бастардом. А вот то, что его собственная жена не пускает в постель — довольно-таки било по мужскому самолюбию. Хоть он и не страдал от недостатка женского внимания и всегда находил неискушенную девицу на каждый день, мысль о том, что есть что-то ему недоступное… она изводила его. Сначала это было просто из интереса, но когда Раф в никакую не поддавалась на уговоры, это начало настолько выводить из себя, что Сульфус едва не потерял контроль и не взял ее силой. Хотя, как он уже неоднократно себя успокаивал, это никакое не изнасилование, а простое исполнение супружеского долга, от которого глупая женушка увиливает не один месяц. Еще никто и никогда так долго не отказывал ему. Брюнет привык получать желаемое любыми способами с детства. И сейчас они оба понимали, что однажды Раф снова окажется в его постели, вопрос лишь во времени. Потому что он, черт возьми, хочет ее. Потому что в тот момент, как он принял их сына, Сульфус сделал вывод, что, возможно, ошибался и она будет неплохой матерью. И уверил себя, что это далеко не последняя ее беременность, пусть девушка пока об этом и не подозревает. Рано или поздно мужчина все равно добьется того, чего хочет.       Из раздумий и оцепенения его вывел детский плач. Обернувшись, он увидел Кола, который, по всей видимости, был недоволен тем, что одна из любимых игрушек укатилась слишком далеко и находилась за пределом его досягаемости. Ухмыльнувшись, мужчина достал вещицу и отдал обратно в руки мальчику. Опустившись на корточки возле него, Сульфус с нежностью потрепал малыша по голове, отмечая, как он взрослеет и меняется.       Когда Кол только родился, уже было понятно, что он полностью скопировал внешность отца. От матери ему досталась разве что светлая копна волос. Но теперь и это стало пропадать, ибо волосы начали темнеть, постепенно делая его брюнетом. И Сульфус лишь порадовался тому, как с каждым днем сын становится все больше похожим на него.       Отбросив предложенную игрушку, Николас полностью отдал свое внимание мужчине, смотря на него такими же золотисто-карими глазами и протянув ему маленькую ладошку. Обхватив всей рукой один его указательный палец, малыш улыбнулся, издав радостный визг. — Я скучал по тебе, — проговорил брюнет, наблюдая за тем, как мальчик снова вернулся к прежнему занятию. — Знаешь, ты единственный с кем я могу здесь поговорить. Не против, если я составлю тебе компанию? Получив в ответ лишь ожидаемое молчание, брюнет пододвинулся ближе и, взяв одну из игрушек, поманил малыша, начиная игру. — Ты так сильно изменил мою жизнь, — тихо прошептал он. — Не думал, что кому-то это под силу. Надеюсь, я никогда тебя не разочарую, ведь ты единственный, кто любит меня. Даже несмотря на то, что я делал все, чтобы ты не появился, о чем сейчас я очень жалею. — На губах появилась горькая усмешка. — А вот твоя мама всегда любила тебя, даже тогда, когда ты был лишь маленьким комочком. И меня, наверное, тоже любила, но это уже в прошлом. Хоть мы и не вместе, я обещаю, что сделаю все, чтобы ты был счастлив. Веришь мне? — поцеловав его в макушку, спросил Сульфус. Искренняя улыбка, что расплылась на лице мальчика, послужила своеобразным ответом. — Знаю, что было бы лучше, если бы ты рос в полноценной любящей семье, где родители не избегали бы друг друга, но я ничего не могу поделать. С твоей мамой порой очень трудно; она выводит меня из себя и заставляет делать плохие вещи. Мне не хочется этого, но по-другому нельзя, — смотря в ничего непонимающие глаза сына, продолжил мужчина. — Прости, что приходится делать ей больно. Надеюсь, ты не возненавидишь меня в будущем, ведь тогда все потеряет смысл.       Видя, что малыш начинает засыпать, Сульфус осторожно положил его в кроватку, накрывая одеялом. Уже собираясь уходить и звать гувернанток, мужчина ласково потрепал его по голове, после чего развернулся к двери. Но неожиданное слово, произнесенное ребенком, заставило его просто застыть на месте. Когда брюнет уже коснулся дверной ручки, мальчик, все это время провожающий его взглядом, почти что неразборчиво протянул свое первое слово: — Папа. — Что ты сейчас сказал? — не веря своим ушам и подходя обратно к кроватке, спросил Сульфус. Кол, улыбающийся фирменной отцовской улыбочкой, ехидно смотрел на мужчину. — Ты назвал меня папой? — расплывшись в ответной улыбке, вновь задал вопрос он. — Сэр, простите, но Николаса пора укладывать спать… — неуверенно пролепетала одна из служанок, что на свой страх и риск нарушила их покой. Завидев глупо улыбающегося и до невозможности счастливого хозяина, женщина не хило так удивилась. — А? Да-да, — отстранено ответил Сульфус, вновь приняв хмурый вид и выходя из детской. Быстрым шагом направляясь в свой кабинет, он неожиданно сменил курс, повернув в другую сторону. За несколько минут преодолев расстояние и, не стучась, зайдя в спальню Раф, его взору предстала пустующая комната. В комнате была лишь ее служанка, Хельга, что протирала пыль на подоконнике. Завидев «гостя», девушка замешкалась, ведь всегда волновалась, находясь рядом с ним. Глупая влюбленность, смешанная со страхом, выходила наружу всякий раз, стоило заметить его. — Где моя жена? — раздраженно поинтересовался Сульфус, явно недовольный ее отсутствием. И где только ее черти носят, когда их сын сказал свое первое слово?! — Мадам отлучилась на некоторое время… — Разве у нее есть мое на то разрешение? — не на шутку разозлившись сие известием, спросил мужчина. — Куда и с кем она ушла?! — Простите, я… я… Я не знаю, — заикаясь, соврала Хельга, почему-то полностью уверенная, что босс явно не придет в восторг, узнав с кем у Раф встреча. — Вы ведь сами разрешили ей покидать дом в сопровождении охраны. Мы думали, Вам сообщили о том, что мадам уехала. Сдерживая рвущиеся наружу эмоции, Сульфус подозвал к себе начальника охраны, заставив все объяснить. Как оказалось, разнервничался он не зря. Когда брюнет узнал, что сначала Раф встречалась с Грейс, а теперь и вовсе пропала из поля зрения телохранителей, неизвестно чем занимаясь, ему захотелось придушить каждого на своем пути. Послав все к черту, он уже хотел было сам поехать и попытаться найти ее, пока не поступил звонок. Подчиненный, опасаясь нового гнева хозяина, тут же ответил, после чего вздохнул от облегчения. Как оказалось, Раф уже нашлась и едет домой. Она в полном порядке. — Ты, — все еще раздраженный мужчина кивнул в сторону притихшей Хельги. — Передай Раф, чтобы по возвращению она немедленно пришла ко мне. И, не обращая внимание на пытающегося что-то еще сказать охранника, Сульфус вышел, громко хлопнув дверью.

***

      Дойдя до конца коридора и остановившись напротив его кабинета, Раф глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Почему он приехал сейчас, когда должен был через три дня? Что он от нее хочет? И не ее ли отсутствие так его разозлило? Потому что если во всем опять виноватой будет она, уйти отсюда живой шансы будут катастрофически малы. Самое главное ни в коем случае не показывать свой страх и суметь сдержать лицо. Ведь если Сульфус, не дай-то Бог, заподозрит что-то неладное, начнет копать и узнает про их с Гейбом планы… Будет легче просто-напросто перерезать себе горло, чтобы облегчить ему работу.       Осторожно наклонившись к двери и пытаясь прислушаться к происходящему по ту сторону стены, она ничего не услышала. И эта тишина, давящая на уши, не особо-то прибавляла смелости. Взяв себя в руки, девушка негромко постучала и, не получив ответа, что вполне ожидаемо, вошла внутрь. Стараясь привыкнуть к режущей глаза темноте и ничего не сломать на своем пути, Раф остановилась прямо напротив его письменного стола.       Сульфус, стоявший буквально в паре метров от нее, буравил взглядом окно, скрестив руки на груди. Судя по его напряженной спине и глубокой задумчивости, Хельга не обманула, предупредив о настроении хозяина. Даже несмотря на то, что она находилась здесь уже пару минут, мужчина не спешил реагировать, оставаясь полностью погруженным в свои мысли. — Мне сказали, ты хотел меня видеть, — неуверенно начала блондинка, в полутьме пытаясь разглядеть хоть какой-нибудь выключатель. — Если ты занят, я могу зайти попозже… — Останься, — угрюмо обронил он, наконец повернувшись. — Нам есть о чем поговорить. — Так говори. — Где ты была? — подходя ближе, прошипел Сульфус. — Зачем задавать вопросы, если ты и так прекрасно знаешь все ответы? — прищурившись, спросила блондинка, скрестив руки на груди. — Но если хочешь немного поиграть, отказываться я не буду, — ухмыльнувшись, она подошла к торшеру и включила его. — Не поверишь, встретилась с любовничком, ты ведь часто мне их приписываешь, да? Так вот. Мы поели сладкой ваты, а потом подумали: что просто так время терять, да решили переспать. Вот только в постели скучно, залезли сразу на потолок. — Смакуя каждое слово, протянула девушка, удивляясь откуда у нее вдруг появилось столько смелости. Раньше она такое бы и под пытками не сказала, не то чтобы спокойно говорить прямо в лицо злому мужу. — Мне продолжать дальше или мы все-таки закончим этот нелепый цирк?       В любом случае, это было лучше, чем трястись от страха и не иметь возможности связать двух слов. Нужно вести себя как можно уверенней и непринужденней, чтобы он ничего не заподозрил. Тем более, что это он должен объясняться, а не она. Ведь это его выбившаяся из рук любовница начала устраивать ей — законной жене! — сомнительные встречи с угрозами. И что только скажет пресса, если узнает об этом? Если раньше Раф не знала способа и возможности противостоять Сульфусу, то теперь она его нашла. Больше всего муженек боится потерять репутацию и упасть в глазах всего света (в том числе и своих врагов, что не дремлют, готовые в любую минуту отобрать его бизнес). А раз так, то теперь девушка, как и всегда хотел Сульфус, займет свое законное положение в обществе. Да, стоит многому научиться, чтобы дойти до статуса его жены не только физически, но и морально. Во всяком случае, все приходит своим чередом. — Так ты у меня, значит, акробатка, — ядовито усмехнувшись, проговорил мужчина. — И почему я только не знал о твоих способностях? — Может потому что ты предпочитал проводить время в постели не со мной, а со своими шлюхами? — пожав плечами, спросила девушка. — Ну, теперь я весь твой и у нас будет много времени наверстать упущенное… — прижав ее к стене и с поддельной нежностью заправив за ухо выбившуюся из прически прядь, промурлыкал брюнет. — Сделаем Колу пару братиков или сестричек, а, родная? — У него и так становится слишком много родственников, — с отвращением убирая его руку от своего лица, ответила Раф. — Ты ведь об этом позаботился, верно? Грейс мне все уши прожужжала о последствиях вашей бурной любви. Скажи, ты уже придумал имя вашему ребенку? — Что еще она тебе сказала? — вспыхнув от злости, прошипел Сульфус, крепко схватив ее за руку. — Например то, что тебе глубоко насрать на собственных детей, — состроив грустное лицо, сказала блондинка. — Но это далеко не новость, я лично поняла это еще год назад. — Мне. Не. Насрать, — грубо отчеканил мужчина, заглядывая ей в глаза. — Просто я не уверен, что это мой ребенок. — О, брось, мне ты говорил тоже самое, — фыркнула девушка. Заметив, что он ослабил хватку, она, наконец, выбралась из его объятий. — Неужели всех, с кем ты спишь, считаешь шлюхами? И как же это терпит твое необъятное эго? Хотя, как по мне, ты просто псих с замашками тирана. — Попридержи язык за зубами, дорогая. — А не то что? — с вызовом поинтересовалась девушка. — Отрежешь мне его? — Нет, — ухмыльнулся он. — Я сделаю вот это.       И, не давая ей время, чтобы осознать смысл этих слов, Сульфус, притянув к себе хрупкое тело, страстно поцеловал. Раф, не ожидавшая подобной выходки, широко раскрыла глаза от удивления, стараясь отпихнуть его от себя изо всех сил. Колотя руками по его груди и тщетно пытаясь разорвать поцелуй, девушка ощутила, что в ответ он лишь крепче прижал ее к себе, не давая ни единого шанса для спасения. И тогда-то Раф поняла, что действительно не нужно было его злить и просто держать рот на замке. Интимная обстановка, создаваемая полутьмой (все-таки от одного-единственного рабочего торшера много толку не будет), лишь еще больше усугубляла обстановку. Понимая, что об этом она будет еще очень долго жалеть, блондинка все-таки оставила попытки вырваться и ответила ему со всей любовью, что так долго томилась в ее сердце. Все ровно так же, как и два года назад. Сейчас ей снова плевать, что он ее не любит и просто пользуется ее слабостью. Главное, что прямо здесь и сейчас она единственная, кого он касается и ласкает.       В тот момент, когда пришло осознание, что воздуха в легких почти не осталось и пора оторваться хотя бы на пару секунд, Сульфус буквально зарычал от злости. Но уже в следующую секунду он опустился с поцелуями к ее шее, прикусывая светлую кожу и вновь оставляя предательские засосы, что не дадут ей забыть этот момент. Услышав, как в ответ на его действия девушка издала полустон-полувздох и схватила его за волосы, прижав к себе еще ближе, мужчина победоносно улыбнулся, подхватив ее на руки и усадил на свой письменный стол.       Продолжая целовать и заново изучать ее тело, брюнет провел одной рукой по ее ноге, задирая платье и чувствуя, как она дрожит от его прикосновений. Всеми возможными словами проклиная чертовы колготки, что прямо сейчас отделяли его от самого важного, Сульфус, стараясь не спугнуть ее своими нетерпеливыми действиями, дотронулся до внутренней стороны ее бедра. Поймав очередной громкий стон, что слетел с ее губ, он вновь быстро поцеловал ее, после чего заглянул в затуманенные от страсти глаза. Чувствуя, как прямо сейчас Раф извивается под ним и просит не останавливаться, ему казалось, что это какой-то сон. Только подумать: та, кого он столь долгое время желает, сама хочет отдаться ему прямо здесь и сейчас!       Понимая, что он больше не в силах терять время, Сульфус потянулся к молнии ее платья, сдерживаясь из-за всех сил, чтобы попросту не разорвать его. В ту же минуту, когда он прикоснулся к ее оголенной спине, Раф широко распахнула глаза и вздрогнула, будто ее только что ударили. Ощущая, как руки мужа продолжают скользить по ее телу, вызывая ответное желание, блондинка крепко зажмурилась, прежде чем оттолкнуть его. — Нет, не надо, — тихо прошептала она, поймав ничего непонимающий взгляд брюнета. — Остановись. — Почему? — игриво поинтересовался мужчина, возвращаясь к ее шее с новой порцией провокационных поцелуев, от которых она вся покрылась мурашками. Он не предал особого значения ее отказу, думая, что этим Раф хочет лишь подразнить его. — Я не могу так. Я не готова к этому, — отодвигая его от себя и вставая на ноги, сказала девушка. — Извини. Видя, как крепко он сжал челюсти и с каким огромным трудом заставил себя дать ей отступить, Раф немного испугалась. Было ясно, что очередной отказ, который, к тому же, поступил сразу после того, как она почти дала ему надежду, немного вывел его из себя. И, почему-то, в голову сразу начали поступать ужасные мысли о том, что будет, если он все-таки не станет себя сдерживать. — Как скажешь, — пожав плечами, произнес мужчина, стараясь не смотреть на полуобнаженную блондинку, чье тело так его манило. Услышав за спиной вздох, полный облегчения, он обернулся, заглядывая ей в глаза. Прочитав там огромное удивление и не озвученный вопрос, типа «Что, действительно просто так оставишь меня в покое? И даже не придется отбиваться?», брюнет ухмыльнулся. — Я обещал, что не стану принуждать тебя к чему-либо. А с некоторых пор я стараюсь сдерживать свои обещания, — невозмутимо ответил Сульфус, подходя к ней со спины и, осторожно застегнув платье, нежно прикоснулся губами к ее оголенному плечу. В следующую секунду он почувствовал, как она вздрогнула и на миг задержала дыхание (что лишний раз доказывало, что он отнюдь не ошибся, когда сделал вывод касаемо ее чувств к нему). — Спасибо, — охрипшим голосом проговорила блондинка, развернувшись и посмотрев ему в глаза. Постояв так еще какое-то время, она, кротко улыбнувшись, направилась в сторону двери. Когда девушка уже было коснулась дверной ручки, Сульфус схватил ее за локоть, давая понять, что это еще не всё. — Прежде, чем ты уйдешь, оставив меня недовольного, неудовлетворенного и до чертиков злого, я бы хотел задать тебе вопрос. — Какой? — удивленно спросила блондинка, заинтересованно уставившись на мужчину. — Поскольку ты уже родила одного ребенка, то наверняка можешь отличить ложную беременность от настоящей, — задумчиво произнес мужчина. — А я с некоторых пор начинаю подозревать, что Грейс меня обманывает и внутри нее вообще нет никакого зародыша. — Почему бы тебе просто не отвести ее к врачу? — с недовольством спросила блондинка, скрестив руки на груди. Ее просто поражало то, как он может так спокойно обсуждать это с ней. Как только у него хватает совести говорить о своей любовнице и возможном ребенке с собственной женой? Почему для него это совершенно нормально — сначала чуть не затащить в постель одну, а потом думать о другой? — Полагаешь, я не пытался? — фыркнул брюнет. — Грейс не позволяет ходить с ней на осмотры, только приносит справки и документы каждый месяц. Как бы я не пытался за ней уследить, никто не может найти доказательство того, что она врет. Поэтому я хочу спросить у тебя, Раф. Я делаю это потому, что доверяю тебе и надеюсь, что после того, как я стал думать о твоих интересах больше, чем о собственных желаниях, ты мне не солжешь.       Отведя взгляд в сторону и проглотив застрявший в горле ком, девушка думала как правильнее будет поступить. С одной стороны нужно было сказать правду, но с другой она понимала, что ничем ему не обязана. Тем более, что было интересно, чего именно добивается Грейс такими действиями. Возможно, она ему за что-то мстит таким необычным образом. А если это так, разве может Раф отказаться от возможности увидеть, как Сульфус будет страдать? — Я думаю, что… да… Она беременна, — соврала блондинка, смотря на заметно помрачневшего от ее слов мужчину. Потупив взгляд, она вышла из комнаты, направляясь к себе.

***

      Войдя в свою спальню, Раф столкнулась с удивленными взглядами служанок. Не понимая, что именно вызвало у них такую реакцию, девушка, нахмурившись, попросила оставить ее наедине, не собираясь более наблюдать странные ухмылки на их лице. Зайдя в смежную с ее покоями ванную комнату, она подошла к зеркалу и, осмотрев себя, поняла причину откровенного веселья среди женщин. Видок у нее действительно был не самый лучший.       Растрепанные волосы, помятая одежда и размазывшаяся вокруг рта помада. А — еще как бонус — красные пятна на шее, что через некоторое время превратятся в ярчайшие засосы. М-да, страшно только подумать о том, какие теперь поползут слухи. А они уж точно поползут, ибо прислуга в этом доме могла посоревноваться за любовь к сплетнями даже с самыми дотошными журналистами.       Стараясь не думать о последствиях, Раф, трясущимися руками сняв одежду и зайдя в душ под холодные струи воды, устало облокотилась спиной о кафель. Ей просто нужны силы и время, чтобы осознать все произошедшее. Во-первых, она чуть не переспала с Сульфусом. Во-вторых, она только что жестоко его обманула. И за что ей должно быть стыдно в первую очередь?       Когда он ни с того ни сего начал ее целовать, Раф честно пыталась отбиться… Но с самоконтролем у нее, признаем, явные проблемы. Ведь именно этого она так долго боялась; именно поэтому не хочет к себе подпускать. Боится, очень боится сорваться и захотеть этого. Потому что если хотя бы раз она даст себе слабину и отдастся ему без остатка, это, по крайней мере, снова грозит разбитым сердцем. Или — в худшем случае — новой беременностью, что привяжет ее к нему без возможности на спасение. И ни то, ни другое девушку явно не устраивало, ведь у нее совсем другие планы. Совсем скоро она покинет это место и начнет новую жизнь. Такую, где не будет слез, боли и ненависти.       Даже если кому-то она покажется эгоисткой, что ради собственного счастья разлучит отца с сыном, ей будет все равно. Потому что лучше не знать вообще своего прошлого, чем расти и жить в атмосфере террора и постоянного страха. Раф, как никто другой, познала это на своей шкуре и сделает все, чтобы Кол был счастлив. Если раньше ей казалось, что спасенья нет и лучшее из двух зол — это остаться с Сульфусом, чем умереть, пытаясь от него сбежать, то теперь… Теперь все поменялось. Появилась надежда.       Та женщина, что подошла к ней на корпоративе и предложила возможность побега, оказалась одной из доверенных лиц Гейба. Сам он не успел что-либо ей объяснить, ибо им помешал ее муж. Но уже тогда он пытался помочь ей, хоть Раф от этого было потом только хуже, когда Сульфус свихнулся от ревности и чуть не изнасиловал ее. Во всяком случае Гейб единственный, кто пока не предал ее и старается сделать что-то, чтобы облегчить ее существование. Ведь в скором времени он вновь с ней связался. И, обсудив детали довольно рискового плана, пообещал, что поможет ей сбежать вместе с сыном. От нее требуется лишь небольшая… услуга, которую она непременно выполнит, когда придет время.       Сейчас надо постараться изо всех сил, чтобы никак себя не раскрыть. Пусть Сульфус думает, что она сломалась и подчинилась его воли. Пусть будет уверен в ее полной верности и продолжает свои игры. Ведь он, похоже, осознав свои главные ошибки, решил пойти иным путем и старается быть мягче и добрее. Но это, как показывает неоднократно прошлое, лишь временно. Горбатого, как говорится, исправит только могила. И он еще непременно себя покажет.       Уже слишком поздно что-либо исправить. Как бы он не старался ради блага их семьи (а семья ли это вообще?), Раф больше не может и не хочет ему верить. «Если ты думаешь, что я и дальше буду тебя бояться, то ты глубоко ошибаешься. Я впитала всю ту жестокость, которой ты кормил меня все эти годы. Ты сломал меня; ты заставил меня стать такой. Так что теперь пожинай плоды собственных стараний, дорогой муженек», — подумала она, до крови закусив нижнюю губу.       Мстить ему она, конечно же, не собирается, но и позволить потакать собой — тоже. Тем более, что, как показывают обстоятельства, судьба сама издевается над ним, подкидывая такие сюрпризы, как Грейс… Хотя и здесь он сам виноват. Не спи Сульфус со всеми подряд, таких бы казусов не происходило. Теперь пусть разбирается с ней сам, а Раф лишь посмотрит со стороны, чем кончится это маленькое представление. Она понятие не имела, зачем Грейс разыгрывать беременность, но, как уже неоднократно повторяла ей и самой себе — это не ее дело. Все вокруг взрослые люди и пусть каждый разбирается со своими ошибками сам.       Так же, как и Раф собирается разобраться и, по возможности, избавиться от своей мазохистской любви к мужу. Ведь когда придет время исполнить свою часть договора, заключенного с Гейбом, именно эти чувства могут встать на пути. А учитывая то, как пятнадцать минут назад она с жадностью отвечала на поцелуи, девушка действительно еще не забыла его. Благо, смогла вовремя остановиться. Но что-то ей подсказывало, что игра на этом не заканчивается и впереди будет еще парочка раундов.

***

      В который раз кинув недовольный взгляд в сторону окна и отметив всю паршивость погоды, блондинка с разочарованием вернулась к страницам книги. Она уже и не помнит, когда в последний раз могла просто расслабиться и заняться любимым делом. Но весь фронт работы на сегодня она уже выполнила, а Кол, с которым она часто проводила время, только что уснул, оставив Раф без компании. Наверное, стоило бы тоже лечь и отдохнуть, но она упорно ненавидела дневной сон, потому что просыпаясь, походила на живую мумию. Голова болела; тело ныло и вообще создавалось впечатление, что ты не спал, а таскал мешки с картошкой.       Потому оставалось лишь два занятия: прогулка или чтение. Но учитывая пасмурное небо и непрекращающиеся дожди, книга безусловно выигрывала. Ведь на какое-то время можно просто забыться и перенестись в другие миры, не замечая, как пробегает время. — Мадам? — в дверях послышался тоненький голосок служанки. Обернувшись в сторону исходящего звука, блондинка кивком головы дала понять, чтобы Хельга продолжила. — Вам послание.       Фыркнув и закатив глаза, девушка стала раздумывать какая еще беременная любовница собирается объявиться. Хельга, словно прочитав мысли хозяйки, поспешила оправдаться, протягивая ей сначала маленький конверт, а после — большую коробку. — Это от Вашего мужа.       Удивленно вскинув брови, Раф с недоверием приняла посылку, осторожно разглядывая лежащий у нее в руках предмет. Хельга, сказав, что и сама ничего не знает, а лишь передает поручение, вышла, оставив ее одну. Не в силах справиться с тревогой и открыть крышку, девушка просидела так с минуту, раздумывая, что от нее опять хотят.       Шестое чувство, разум, интуиция — все просто кричало о том, чтобы она немедленно выбросила это к чертям и даже не вздумывала распаковывать. Потому что в прошлый раз, когда блондинка принимала подарки мужа, все закончилось тем, что она круто вляпалась в неприятности. А от того прекрасного кроваво-красного платья не осталось и лоскуточка, ведь Сульфус попросту разорвал его в щепки. Так что теперь, держа почти такую же коробку, как и в прошлый раз, Раф нервно сглотнула образовавшийся в горле ком. Видеть то, что находится внутри, совсем не хотелось. Даже банального женского любопытства, как ни странно, не было.       Но альтернативных путей, кроме как открыть содержимое и вновь подчиниться Сульфусу, у нее не было. Даже несмотря на то, что больше всего ей бы хотелось кинуть эту вещицу в камин и смотреть, как огонь медленно пожирает ее, делать подобное было нельзя. Также, как и отдать ее обратно прислуге с целью вернуть отправителю. Ведь тогда это разозлит и без того вечно нервного муженька, что не станет мириться с подобной наглостью. Порой Раф начинает жалеть о том, что слишком хорошо его знает. Вспомнив все молитвы и мысленно перекрестившись, она, на свой страх и риск, все-таки открыла. — Черт, да ты издеваешься, — разочарованно простонала блондинка, рассматривая дно коробки. В руках она уже держала новое платье, выбранное лично Сульфусом.       Теперь смотреть в сторону записки было просто страшно, ибо инстинкты самосохранения просто вопили о том, что добром это явно не кончится.