В ожидании чуда

Сульфус был зол как никогда прежде. Впервые в жизни он чувствовал собственную слабость и беспомощность, и ничего не мог с этим поделать. Это было отвратительно, мучительно и пугающе одновременно. Его репутация разваливалась буквально на глазах, а собственные демоны пожирали изнутри, лишая всяких остатков самообладания. Обычно он все привык держать под контролем и никогда ничему не удивлялся, но сейчас был полностью обескуражен и повержен. Его идеальная реальность, построенная на иллюзиях и полном контроле, рассыпалась и распалась на части столь стремительно, что он даже не успел этому помешать. Ему не просто сделали больно. Фактически втоптали в грязь, прошлись лезвием по обнаженной плоти и оставили гнить, показав всем вокруг его беспомощность. Сульфус понимал это, думал об этом и приходил к выводу, что, кажется, начинает сходить с ума. Ему до ужаса хотелось отомстить, расправиться с наглецами и вернуть то, что принадлежит по праву. Своего сына. Репутацию. Мужчина закрыл лицо руками, пытаясь не засмеяться. Ведь, если посмотреть на все происходящее под нужным углом, это действительно выглядит забавно. Он потерял власть не только над своей семьей и приближенными, но и над самим собой. Ибо за последние две недели он потерпел настолько большие перемены, что назвать теперь его здравомыслящим, расчетливым и хитрым человеком, продумывающим каждый шаг наперед, можно разве что с натяжкой. Теперь он вообще стал блеклым подобием себя прежнего. Сульфус, закрыв глаза и облокотившись на спинку дивана, потянулся к бутылке алкоголя. Только она, к его огромному сожалению, была пуста. Ровно как и остальные пять, которые стояли неподалеку. Он тяжело сглотнул, подавив в себе приступ желания что-нибудь сломать, ибо это было бессмысленно, ведь он и так разгромил весь свой кабинет. Прислуга с огромным трудом успевает убирать тот мусор, который остается после того, как их хозяин вновь решит выместить на чем-нибудь свой гнев. С трудом заставив себя вернуться в реальность, мужчина поднялся на ноги и подошел к своему рабочему столу. Вопреки своей природной педантичности и любви все держать под контролем, вещи были разбросаны в хаотичном беспорядке, который он устроил. Однако кое-что осталось лежать на своем месте. Взяв в руку тоненькое обручальное колечко, что было не так давно обнаружено, Сульфус усмехнулся. Его жена знала толк в извращенных посланиях, и это буквально кричало о том, что она победила. Ему было плевать, что Раф не только оставила ему презент, но и украла важные документы. Если подумать, все это было мусором по сравнению с тем, что он действительно потерял. Что у него отняли. Сейчас ему как никогда хотелось увидеть своего сына, чья компания всегда делала его лучше. Однако все, что у него осталось — небольшие, но четкие воспоминания и пустующая детская комната, чьи вещи все еще хранят запах маленького мальчика. Когда ему только сообщили о пожаре, возникшем в доме, Сульфус первым же делом отменил все встречи и вернулся, чтобы позаботиться о своей семье, но… Заботиться было уже не о чем. Тогда ему, кажется, впервые почудилось какое-то странное чувство внутри, отдаленно напоминающее детский страх, что он испытывал перед своим отцом когда-то. Сульфус был почти что уверен, что его жену и сына похитили, ведь перебитая охрана в ста метрах от особняка говорила именно об этом. Однако его уже тогда посетили какие-то смутные сомненья, а, зайдя в кабинет и заметив пропажу наравне с кольцом и перевернутой фотографией Николаса, все стало на свои места. Раф, вопреки своей врожденной глупости и недальновидности, смогла его обхитрить. Ему стоит отдать ей должное, ведь такое за один день не спланируешь, а значит дражайшая женушка вынашивала этот план не один день. И даже не вызывала никаких подозрений ни в поведении, ни в своих действиях, что довольно странно, учитывая тот факт, что Сульфус всегда читал ее как открытую книгу. Видимо, он все же немного перестарался, пытаясь сделать из маленькой глупой девочки сильную личность, ведь в конечном итоге все обернулось против него самого. Ему, безусловно, нравилась ее новая манера поведения и то, как Раф пыталась давать отпор. Это восхищало, будоражило и чертовски возбуждало, ведь она становилась раскрепощенней, сильнее и прекраснее. В такие моменты она становилась похожа на Грейс или Кетрин, которые хоть и были ему привлекательны, но оставались предательницами. В Раф же он хотел видеть не только мать своих детей, но и понимающего соратника, которому можно доверять. Если, как он думал, воспитать в ней аристократические манеры и сделать чуточку жестче и изящней, а ко всему этому приплюсовать ее верность и любовь, получится то, что нужно. Только, кажется, он немного просчитался и упустил момент, когда женушка выбилась из-под контроля. Возможно, ей не понравились методы, которые он принимал для ее же блага. Раф всегда была идиоткой, не понимающей элементарных вещей. Прожив столько лет на белом свете она так и не научилась отличать иллюзии от сказок. Ей подавай прекрасного принца, море нежностей, сладких зефирок и большой, взаимной любви. Сульфус не любил ее, но, по крайней мере, уважал и удовлетворял все ее нужды в материальном плане. Он как мог заботился о ней и их сыне, давая время привыкнуть и принять новые правила игры, которые подразумевались под понятием «семья». Как бы иронично это не звучало, Сульфус, кажется, единственный, кто заботился о благе Николаса и понимал, что мальчику нужны оба родителя. Ведь это было единственной причиной, почему он вообще терпел эту идиотку рядом. Хотя, по-видимому, нужно было просто сразу от нее избавиться. Сульфус не понимал, в какой момент Раф решила, что может предать и безнаказанно уйти от него, забрав сына. Он знал, что она будет сопротивляться его власти, возможно будет настаивать на разводе, но после проведенной вместе ночи мужчина думал, что смог ее подчинить. Сульфус видел и понимал, что она его любит; это читалось в ее глазах, поведении, словах. Пусть все было крайне неоднозначно и смешано с лютой ненавистью, перестать любить его она не смогла. Последние сомнения в этом растворились в тот момент, когда девушка добровольно пустила его в свою постель, тянулась за поцелуями, шептала его имя, а после, лёжа на груди, прижималась ближе, словно прося еще немного почти забытой ласки. Неужели всё это было ложью и притворством, или же она настолько двулична? Ему было плевать на ее к нему чувства, но раненая гордость заставляла в этом копаться. Во всяком случае, Сульфус слишком сильно доверился ее невинному личику и поверил в те слова, которые она сказала во время их небольшого свидания. Раф утверждала, что никогда ему не изменяла и была только с ним, но, черт возьми, теперь у него были все доказательства ее предательства. Кто знает, сколько она его обманывала и спала с другим за спиной своего мужа. Сульфуса до ужаса бесила только одна мысль о том, что самая любимая игрушка могла быть еще в чьих-то руках. Ни одна из его бывших женщин никогда не хранила ему верность, и он прекрасно об этом знал, принимая это как само собой разумеющееся. Но Раф была не только его прихотью на несколько ночей. Она была матерью его единственного сына и законной женой в глазах всего высшего света, а значит, должна была вести себя подобающе своему статусу. Но взамен на его доброту она отплатила ножом в спину. Подожгла его дом, подкупила прислугу, забрала сына и убежала в розовый закат со своим любовничком. Да, никто об этом, кроме него самого, не знал, ведь пресса придерживалась версии, что их похитили. Сульфус не знает, что из этого больше ударило бы по его репутации и, честно говоря, даже не хочет знать, ведь и сейчас дела обстоят не очень. По-хорошему ему бы стоило сейчас заняться бизнесом, уладить все дела и вернуть былую репутацию. Но все, что он делает на самом деле — непроглядно пьет, бесится и ищет нерадивую женушку. Точнее сказать, уже нашел. Благодаря своим прекрасным связям и ищейкам узнать все было нетрудно. Сразу, как только он заподозрил неладное, Сульфус позвонил нужным людям. В течении трех часов у него лежали все записи с видеокамер, а также показания прислуги, которая (подумать только!) ничуть не пострадала, что еще раз указывало на то, что все было подстроено специально. Святая невинность Раф никогда бы не позволила пострадать беззащитным людям. Через пять часов к нему привели девчонку, которая способствовала его женушке в побеге и которая по своей же вине не успела далеко убежать. Толку от нее было мало, ведь эта глупышка не знала ничего, что могло бы помочь. У нее было такое испуганное и невинное лицо, что Сульфусу даже стало на секунду ее жаль, но щадить за подобный проступок он не смел и не хотел. Эта девчонка получит по заслугам как только он разберется с главной задачей и вернет то, что принадлежит ему по праву. Люди Гейба — маленького ублюдка, который по совместительству был одним из партнеров по бизнесу — смогли хорошо запутать за собой следы. Ведь пару раз полученные данные были ненастоящими и Сульфус упирался в ловушку или какой-нибудь тупик. Однако скрываться вечно у них не получилось и сейчас, по прошествию двух недель, мужчина имел полную и достоверную информацию о том, где его дражайшая женушка скрывается со своим ненаглядным дружком. Доверенные ему лица во главе с начальником охраны уже обшаривали тот дом, в котором Раф нашла свое убежище. Очень скоро она будет здесь. Его размышления прервал стук в дверь и буквально в следующую минуту в комнату вошла миниатюрная фигурка девушки. По ее лицу было видно, что она жутко испугана, однако в глазах читалась какая-то уверенность и отвага. Еще одна бесстрашная идиотка. — Мне сказали, что вы хотели меня видеть, — почти неразличимо прошептала гостья, а потом опустила голову, стараясь не смотреть на него. — Да, — утвердительно кивнул мужчина, поднимаясь со своего места и туша недокуренную сигарету в пепельнице. Подойдя ближе, он не слишком нежно поднял ее лицо за подбородок. — Хотел лично посмотреть в глаза предателю, который посмел пойти против меня. — Я не предавала вас, я всего лишь помогла своей подруге, — поморщившись от неприятного запаха табака, проговорила Сладкая, стараясь вырваться из его стальной хватки. — Ты подожгла мой дом, давая возможность моей жене убежать вместе с моим сыном, — раздраженно процедил Сульфус, отпуская и рассматривая ее. Его всегда бесил розовый цвет, а в ней его было слишком много, и это лишь сильнее выводило из себя. Хотелось просто взять ножницы и отрезать все эти разноцветные патлы. К таким красивым серым глазам подошел бы абсолютной любой оттенок, кроме этого. — Значит, вы того заслужили, — отвлекая его от посторонних мыслей, парировала Сладкая. Однако в следующую минуту сильно пожалела о своих словах. Тишину разрезал резкий звук пощечины. Схватившись за свою горящую от боли щеку, девушка старалась не расплакаться и устоять на ногах. Притянув ее к себе за волосы, Сульфус с упоением смотрел на оставшийся отпечаток его пальцев на бледном личике. В ее глазах читался страх и, кажется, она с трудом сдерживала слезы. — Я не убью тебя сейчас только потому, что хочу посмотреть на личико своей милой жены в тот момент, когда она увидит, что ты все еще здесь. Я заставлю Раф смотреть на то, как я с удовольствием буду потрошить твои внутренности. Это будет для нее прекрасным уроком. — Вы чудовище, — охрипшим голосом протянула девушка, игнорирую пульсирующую боль в затылке. Она не понимала, как человек, подобный ему, может вообще существовать в мире с другими людьми. — А я этого никогда не отрицал, — ухмыльнулся Сульфус, отпуская ее и наблюдая за тем, как его новая жертва падает на колени, одной рукой держась за щеку, а другой приглаживая волосы, которые он едва ей не вырвал. — Тебе стоило подумать дважды, прежде чем перейти мне дорогу. Теперь будешь платить за все последствия. — Поэтому она и ушла от вас, — решив, что терять уже нечего, ибо она и так почти труп, заявила девушка. Фамильярности отошли на задний план, потому что сейчас она хотела высказать все, что думает. — Вы причиняете боль всем, кто вас любит, а потом удивляетесь, почему они пытаются сбежать от этой тирании. С секунду он заинтересовано разглядывал свою новую собеседницу, тщательно обдумывая произнесенные ею слова. Его буквально веселила и пробивала на смех подобная беспардонность и наглость, которую она себе позволила в его присутствии. Стоит, наверное, обязательно напомнить о том, с кем она сейчас имеет честь вести диалог. — Интересно, откуда столько храбрости? Ты ведь понимаешь, что разговариваешь со своим палачом? Неужели Раф на всех так влияет, заражая глупостью? — криво улыбнувшись, спросил мужчина, скептически осматривая несносную строптивицу. — Только вот она забыла уточнить, что иммунитет к подобному тону в разговоре со мной есть у нее одной, поскольку ее статус чуть выше твоего. Да и это она уже потеряла, теперь вы, знаешь ли, на равных. — Вам больно и поэтому вы причиняете боль другим, — поднимаясь на ноги, заключила Сладкая, — то, что Раф смогла от вас сбежать, хозяин, говорит о том, что отныне ваша власть не так уж и безгранична, и надежда есть у каждого. Если будете продолжать так и дальше, то останетесь один в окружении ненужных денег и людей, которым плевать. Сульфус сжал руку в кулак, стараясь вернуть себе самообладание. Его подсознание буквально кричало о том, чтобы он ее не убил прямо здесь и сейчас. Ведь ему очень хотелось свернуть эту тоненькую шейку, а потом закопать на заднем дворе. Однако у него были планы гораздо грандиозней, которые требовали нужных зрителей. Придется, увы, отложить. — У вас идет кровь, — тихо заметила девушка, указывая на его руку. Сульфус перевел взгляд и увидел небольшой порез, который, по всей видимости, возник из-за недавно вонзившегося в ладонь осколка стекла. — Нужно обработать. Она подошла ближе, прикладывая к месту ранения небольшое полотенце и осторожно стирая кровь. Мужчина тихо зарычал, а в следующую секунду схватил ее за горло, прижимая и вдавливая в стену. Сладкая испуганно посмотрела на него, пытаясь разжать его хватку и сделать глоток воздуха. Однако он отпускать не спешил, упиваясь своей властью над ней. Его глаза потемнели от злости, и Дольче поняла, что шутки с ним действительно плохи. Когда его взгляд скользнул ниже ее глаз, останавливаясь на уровне губ, в голову полезли самые ужасные мысли касательно того, что он может с ней сделать. Даже если не убьет, то, по крайней мере, обесчестит, что было гораздо хуже. Поэтому, когда он наклонился, останавливаясь в нескольких миллиметрах от ее лица, девушка закрыла глаза, мечтая потерять сознание. — Пошла вон, — угрожающе прошипел мужчина, а после резко отпустил ее, давая наконец спокойно сделать глоток воздуха. Сладкая часто задышала, растирая красную от его пальцев шею. — И больше никогда не смей бросать мне вызов. Иначе я убью тебя гораздо мучительнее и медленнее, чем ты думаешь. Глотая соленые слезы, девушка едва заметно кивнула, а после вышла, направляясь в ту комнату, которая последние несколько недель стала ее личной темницей. Сульфус, игнорируя нарастающую боль в руке, посмотрел в сторону двери, где стоял его подчиненный, ожидающий приглашения. Он был все еще зол на своего начальника охраны, ведь Дрейк не только выпустил Раф из дома, но и лично сопровождал ее всякий раз, как она выходила до этого в город. Этот ублюдок что-то знал или подозревал касательно Гейба, однако боялся сказать раньше, решив, что получит выговор за то, что не уследил за женой босса. По-хорошему его надо было убрать или уволить, но он все еще был важным кадром, который как никто другой умел выискивать потерянные игрушки. — Вы нашли ее? — хмуро спросил Сульфус, доставая из пачки последнюю сигарету. К его огромному сожалению, запасы алкоголя и табака, помогающие отвлечься, подходили к концу. Нужно было срочно их обновить. — Мы дважды обыскали дом. Там были вещи вашей жены и кучка охранников вместе с гувернанткой, — отрицательно покачав головой, проговорил мужчина. — Я надеюсь, ты хотел сказать мертвых охранников, ибо мне не нужны свидетели, которые могут помешать. — Естественно, — кивнул подчиненный, — мы устранили все помехи. Оставили в живых только женщину, которая могла чаще всего с ними контактировать и что-либо знать. — И что она сказала? — раздраженно спросил Сульфус, устав от очередного тупика. — Ничего. Старуха до ужаса запугана и говорит, что ничего не знает. Сейчас с ней несколько моих ребят. Как только что-нибудь узнаем, сразу вам доложим. — Если она говорит, что ничего не знает, это означает только то, что вы не умеете правильно спрашивать, — проговорил брюнет, бросая недовольный взгляд на собеседника. — У меня больше нет времени ждать. Приготовь машину. Я сам туда поеду. Дрейк кивнул, а после достал телефон и сделал несколько звонков, давая указания. Сульфус посмотрел на фотографию сына в дорогой рамке и понял, что все делает правильно. Скоро он его обязательно найдет. Гадко улыбнувшись, он решил подумать над тем, что сделает с его матерью, которая вполне заслужила наказание.

***

Дорога до места назначения заняла довольно много времени. Сульфус, кажется, успел не только протрезветь, но и решить несколько дел по бизнесу. Все вполне развивалось неплохо: его дом почти что заново отремонтирован, система безопасности улучшена, репутацию можно восстановить, а сына он рано или поздно вернет. Теперь, когда он понял, что значит быть отцом, Сульфус никогда не позволит себе отказаться от своего ребенка. Может быть эта минутная сентиментальность станет его слабостью, но об этом жалеть он не станет. С появлением Кола в его жизни все действительно изменилось, и найти его было делом не только принципа, но и чего-то личного. Выйдя из машины и посмотрев в сторону небольшого коттеджа, мужчина уверенным шагом зашел внутрь. В нос ударил не самый приятных запах смерти, и он брезгливо посмотрел в сторону мертвых людей Гейба. Открыв дверь одной из немногочисленных комнат, Сульфус остановился, осматриваясь по сторонам. На глаза первым делом попалось несколько детских игрушек, кроватка и маленькая одежда. Ему стало плохо. Это место слишком хорошо сохранило в себе родные ему запахи, и это причиняло боль. В паре метров от него, на маленьком комоде, лежала довольно интересная вещица, которая могла принадлежать только одному человеку. Взяв в руки цепочку, подаренную Колу, он понял, что его сын действительно все это время был здесь. Он ведь и выследить их смог только потому, что в этой цепочке был запрятан маленький жучок. Хорошие глушители, расставленные Гейбом, долго не давали отследить сигнал, но рано или поздно они все равно взломали защиту. Как жаль, что повторить эти действия было нельзя, ведь подобные жучки были лишь в двух вещах — обручальном кольце его жены и цепочке сына. И обе эти вещи сейчас были у него в руках. Сульфусу хотелось засмеяться. Пройдя в маленькую, но уютно обставленную гостиную, он первым делом столкнулся взглядом с испуганной женщиной, которая, кажется, не понимала, что от нее хотят. — Я понятия не имею, кто вы и как вас зовут, но подразумеваю, что вам не хочется к ним присоединяться, — угрожающе протянул Сульфус, кивнув в сторону мертвых тел. Получив положительный ответ, он улыбнулся. — Тогда вам всего лишь нужно вспомнить что-нибудь, что поможет мне отыскать мою семью. — Но я не видела вашу семью, сэр, — дрожащим голосом проговорила женщина, — я работала на господина Гейба и его жену. У них есть сын, милый мальчик, но… но я не знаю, кого вы можете искать. Сульфус закрыл глаза, глубоко вздыхая. Подобная тупость скоро доведет его до могилы, не иначе. — Как бы попроще объяснить, чтобы стало ясно, — язвительно начал он, облокачиваясь на спинку одного из кресел. — Это мой сын и моя жена, которых ваш господин, — на этом слове брюнет сделал особый акцент, — похитил. А я всего лишь хочу их вернуть. — Я не лезла в личную жизнь своих работодателей, поэтому ничем не могу вам помочь, клянусь, — качала головой миссис Шейли, вытирая слезы. — Они последние два дня постоянно куда-то ездили, и говорили, что скоро уедут. Могу сказать лишь, что госпожа была очень обеспокоена, и попросила меня купить ей несколько тес… — заикающийся рассказ женщины был прерван вошедшим в следующую минуту человеком: — Простите, что прерываю, — запыхавшись от долгого бега, проговорил начальник охраны, — но, кажется, у нас появились достоверные сведения. Нужно проверить прямо сейчас. Сульфус, стараясь сохранять самообладание, кивнул, сказав, что скоро придет. Несмотря на то, что на дворе уже глубокая ночь, он не собирается останавливаться. — Так что там моя жена попросила ей купить? — повернувшись к недавней собеседнице, спросил мужчина. Миссис Шейли подняла на него испуганные глаза, не зная, стоит ли разглашать столь интимные вещи.

***

Раф зажала рот рукой и сделала непроизвольный шаг назад, надеясь убежать. Но было слишком поздно. В следующую секунду ее резко схватили за локоть и потянули на себя, не давая никакой возможности спастись. Она не знала, как ей правильно на это реагировать. Ведь было чертовски страшно, так, будто все ее детские кошмары вдруг стали реальностью и сейчас нападали на нее. Но происходящее было гораздо, гораздо хуже. Девушка не замечала пульсирующей боли в локте, потому что это совсем неважно в сравнении с тем, что творилось на душе. Она хотела закричать и забиться в истерике, а потом проснуться и обнаружить, что все это дурной сон. Так ведь уже было много раз за последние пару недель, верно? Однако все было более, чем реально, и слезы, стекающие по лицу, выдавали ее чувства с потрохами. Ей было чертовски страшно, ведь она понимала, что это значит и что сейчас будет. Раф не могла и не хотела верить в увиденное, и все, что ей оставалось — с ужасом смотреть на того, кто сжимает ее руку. — Почему ты смотришь на меня так, словно увидела привидение? — привычные нотки ехидства послышались в его голосе, и девушка понимала, что это не сулит ей ничего хорошего. — Ну же, женушка, расскажи мне, как у тебя дела. Давненько мы, кажется, не общались. — Сульфус, я… — испуганно прошептала девушка, не зная, что сказать. У нее совершенно не было сил, в голове роилось сотни бессвязных мыслей, а страх поедал заживо. — Ну что ты, не обязательно лить слезы, — успокаивающе проговорил мужчина, нежно проведя ладонью по ее щеке и вытирая мокрые дорожки, — я и так понял, что ты безумно рада моему появлению. Каникулы закончились, дорогая, мы возвращаемся домой. А о профилактике и твоем плохом поведении мы поговорим позже. — Сульфус, мне больно, — дрожащим голосом протянула блондинка, смотря на свою руку, которую, кажется, уже перестала чувствовать. — Отпусти. — Чтобы ты опять убежала? — он ухмыльнулся, — нет, папочка устал играть в догонялки. Пора отдохнуть, милая. Сейчас мы зайдем к твоим друзьям, попрощаемся и поедем домой. Нужно ведь соблюдать манеры, верно? На секунду в ее глазах промелькнула надежда. Сульфус, заметив это, громко и неестественно засмеялся. — Я знаю, о чем ты подумала. Сейчас мы зайдем внутрь, и твой дружок с его прихвостнями непременно тебя спасет, не так ли? — с нотками веселья спросил мужчина, а после, наклонившись к ее уху, прошептал: — Молись, чтобы он вообще живой был. Потому что лично я за своих друзей, орудующих уже минут десять по всему дому, не ручаюсь. И кстати, спящий охранник, через которого ты прошла — это на самом деле мертвый охранник. Согласись, целое искусство убить человека так, чтобы он выглядел как живой. Хочешь, научу? — видя отвращение и ужас на ее лице, брюнет почувствовал небывалое наслаждение. — Ты ведь стала убийцей не хуже меня. Из-за тебя уже столько несчастных погибло, маленькая садистка… — Прекрати! — закричала девушка, истерично всхлипывая от непрошеных слез. Ей не хотелось верить в его слова, однако она знала, что это правда. Свободной рукой она замахнулась, чтобы дать ему пощечину, но мужчина ее опередил, блокируя удар и смертоносными глазами прожигая в ней не одну дыру. — Ты знаешь, что я прав и знаешь, что я убью еще сотни тысяч невинных, если это будет нужно для того, чтобы усмирить тебя. И все эти жертвы будут на твоей совести, Раф, все до единого. И чем скорее ты поймешь, что от меня не сбежать, тем лучше. Ты принадлежишь мне и только мне, — с этими словами он полез в карман пиджака и, достав оттуда маленькое обручальное колечко, оставленное ему на память, одел ей его на безымянный палец. — Узнаешь вещичку? Думаю, пора вернуть всё на свои места. — Что ты делаешь, черт возьми? — совсем не ожидая подобного поворота событий, недоуменно спросила Раф. Она не понимала, что за игры он задумал, но знала, что ничем хорошим это не кончится. Ей становилось дурно от одного только взгляда на кольцо, которое своеобразным образом символизировало возвращение старых и удушающих порядков. — Можешь считать, что я сделал тебе предложение, — не удержавшись от соблазна вставить саркастичный комментарий, ответил мужчина, — хотя, на самом деле, я просто напомнил своей собственности, кто ее истинный хозяин, и это, — он поднял ее руку, указывая на ювелирное украшение, — полное тому подтверждение. — Я ненавижу тебя, — в бессилии прошептала девушка, чувствуя нескончаемое и острое отвращение в его адрес. Ей хотелось закричать, ударить его и высказать все, что думает. На деле же она могла только сыпать проклятиями и безостановочно лить слезы, не веря, что кошмар повторяется. — Все взаимно, ровно как и в день нашей первой свадьбы, дорогая, — с поддельной нежностью заправляя мешавшуюся прядь ей за ухо, проговорил Сульфус, — раз уж мы снова женаты, стоит скрепить наш брак поцелуем, не находишь? — с этими словами он притянул к себе сопротивляющееся тело жены и поцеловал. Раф била его по груди, вырывалась и плакала, надеясь прекратить этот ужас. Грубо сминая ее губы и прикусывая их до крови, Сульфус показывал ей и себе самому, что имеет полную власть над ней. Этот поцелуй был не просто его прихотью; это было жестоким наказанием и показательным выступлением на тему того, что не стоит идти против него. Раф знала, что он не отпустит ее, пока она не подчинится. Поэтому она прекратила попытки сопротивлений, показывая тем самым, что она снова в его воли. Снова в полном подчинении и безукоризненном контроле; вещь в руках человека, который имеет право распоряжаться её судьбой и телом так, как ему хочется. Ей была противна его близость. Он не просто унизил её и посмеялся. Он опять сломал то, что Раф так бережно пыталась склеить по кусочкам последние недели. Пусть она и не сопротивлялась больше, но, по крайней мере, отвечать на его действия не собиралась. Лишь стояла и ждала, когда это кончится, как, впрочем, было и всегда. — Ну, кажется, с тобой мы разобрались, — оторвавшись от жены, нарочито медленно проговорил Сульфус, с неприкрытым удовольствием наблюдая небольшую струйку крови на ее нижней губе. — Пора бы побеседовать с нашими друзьями. А ты пойдешь со мной. — Не делай этого, умоляю, — осипшим голосом прошептала блондинка, представляя, что там творится и на что он заставит ее смотреть. — Я сделаю все, что хочешь и пойду куда угодно, только, пожалуйста, оставь их всех в покое. Люди, которым ты собираешься причинить вред, ни в чем перед тобой не виноваты. Хочешь проучить или убить меня — хорошо, я не стану сопротивляться. Я никогда и ни о чем тебя не просила, но сейчас, впервые за столько лет, делаю это. Все произошедшее — это только наше дело, и ничье больше. Не заставляй других платить за то, что мы ненавидим друг друга. Отзови своих людей и прекрати бессмысленное кровопролитие. — Какая душещипательная тирада, — его губы исказились в злобной ухмылке, не предвещающей ничего хорошего, — я чуть не прослезился. Ты такая отважная, ведь, будучи на волосок от смерти, пытаешься защитить тех немногих, кто еще жив. Но знаешь, — он провел ладонью по ее обнаженной шее, которая тут же покрылась сотнями мурашек, — нужно было думать обо всем этом прежде, чем предавать меня. Теперь же я намерен немножко тебя проучить. Схватив ее за ту же самую руку, мужчина потащил размякшее тело девушки в сторону дома. Зайдя внутрь, Раф закричала и разразилась в новой истерике, смотря на лужи крови и кучу мертвых тел по всему периметру. Она упала на колени, обхватив себя руками и неистово крича, прося прощения у людей, которые поплатились жизнью за ее глупость. Сульфус, вдоволь понаблюдав за ее мучениями и насладившись этим, потащил жену в сторону кухни, где, по его сведениям, был главный гость сегодняшней программы. Раф закрыла рот рукой, увидев до полусмерти избитого друга, который лежал на полу в окружении нескольких мужчин. Она почувствовала, что сейчас потеряет равновесие, и потому вжалась в стену, надеясь устоять на ногах. Раф знала, что прийти на помощь Гейбу или потерять сознание будет ошибкой, ибо Сульфус, как и всегда, действует по особому плану. Особенно когда устраивает показательные представления или наказывает. — Ты чертов сукин сын, — выплюнув кровь, проговорил Гейб, смотря на побледневшую до смерти девушку и ее неуравновешенного муженька. — Нет, уж извини, но из нас двоих сукиным сыном можно назвать только тебя, — ухмыльнулся Сульфус, специально растягивая слова. — Это ведь не я сплю с чужими жёнами, а потом их похищаю у родного мужа вместе с детьми, — присев напротив его лица, мужчина с полным удовлетворением смотрел на синяки и кровоподтеки человека, который позарился на то, что принадлежит ему. — Мне неинтересно, как долго и часто ты с ней спал, но, по крайней мере, теперь я понимаю, почему моя жена отказывала мне в близости, — он с отвращением посмотрел в сторону Раф. — Теперь я лишь хочу знать, какого черта ты выполз из своей норы и обрёл бессмертие. — Я… Мы не спали с ней… — Гейб закашлял, хватаясь за живот, в который его только что ударили ногой. — А ты… Ты, мать твою, забрал у меня их обеих… Я любил каждую из них… и ты забрал их. Сульфус в недоумении и непонимании посмотрел на лежащего парня. Сначала он не понял о ком, кроме Раф, шла речь, однако, сопоставив некоторые факты в голове, все понял. И улыбнулся. Это не могло не веселить. — Ах, у нас, по-видимому, общий вкус на женщин, — Сульфус рассмеялся, не веря в подобные совпадения. — Только вот знаешь, все они выбрали меня. И то, что ты пытаешься забрать одну из моих игрушек, говорит лишь о твоей недальновидности. У меня, кстати, есть для тебя сюрприз. Раф, любимая, подними-ка свою левую ручку вверх. Девушка, как и ожидалось, не отреагировала на его слова. Мужчина не удивился подобному и, преодолев небольшое расстояние, сам схватил ее и указал на обручальное кольцо. — Мы, видишь ли, дали новые обеты, — брюнет улыбнулся, ласково обнимая ее за талию. — Прости, что не позвали в свидетели, все было как-то… второпях. Да и прошло все не по обычаям, скрепить союз как надо не успели. Как насчет того, чтобы прямо сейчас, родная? — обратившись на этот раз к жене, спросил он. — Покажешь мне где тут спальня? — Гори в аду, сволочь, — в бессилии прошептал Гейб, который наблюдал за тем, как по лицу девушки вновь покатились слезы. Его бесило, что он ничем не может ей помочь и позволяет подобные унижения. — Ты злишься, что мы оставим тебя одного? — с сомнением и притворной тревогой спросил Сульфус. — Ну, если так хочешь, мы можем прямо здесь… — с этими словами он припустил с ее плеч кофту, демонстрируя край ночной рубашки. Подойдя впритык и вдавливая податливое тело жертвы в стену, он с наслаждением вдохнул запах ее волос. Проведя по ним рукой и отметив привычную шелковистость, он убрал их ей за спину, открывая себе путь к шее. В голове тут же возникли яркие образы того, как всего несколько недель назад он с упоением оставлял на этой бледной коже засосы, а после целовал каждый сантиметр до которого мог дотянуться. В следующую минуту им овладела настоящая и невиданная доселе ярость от осознания того, что он отнюдь не единственный, кто так делал. Зарычав от злости и понимания своего поражения, мужчина вцепился в нее мертвой хваткой, оставляя синяки и причиняя боль. Раф, вскрикнув, попыталась вырваться, чувствуя его тяжелое дыхание на своей щеке и боясь, что он может ее ударить. Хотя, кажется, ее ждало кое-что похуже парочки оплеух. Вздрагивая и нервно дергаясь от каждого прикосновения своего мучителя, она изо всех сил пыталась избавиться от его рыскающих по всему телу рук, которые хоть и крепко, но все же с какой-то каплей нежности прижимали ее к себе. — Сульфус, прекрати… — отодвигаясь от него и поправляя одежду, осипшим голосом проговорила блондинка, понимая, что все это может зайти крайне далеко. Ей стало невыносимо от мысли, что он заставит ее лечь с ним, но делать это на глазах кого-либо еще было бы просто унизительно. Такого позора она бы не пережила. К тому же его прикосновения не дарили ей и капли удовольствия. — Ты мне отвратителен. Раздраженно выдохнув, он все же отступил, продолжая увлеченно разглядывать лицо испуганной до смерти супруги. Раф показалось, что его глаза потемнели и стали еще злее. Подобное она наблюдала доселе лишь дважды: вовремя попытки изнасилования после бала и когда он избил ее на четвертом месяце беременности. Девушка боялась того, что он мог сделать с ней в этот раз, однако, вопреки ожиданиям, Сульфус, будто о чем-то вспомнив, решил взять себя в руки. — Что-ж, мне, признаться честно, тоже надоел этот спектакль. Поиграли и хватит, — возвращая голосу серьезный тон и прекращая ехидничать, проговорил мужчина. Он не собирался ничего с ней делать, по крайней мере не сейчас и не на глазах троих чужих людей. Зато посмотреть на реакцию ее дружка было забавно. Захотелось даже повторить. — Думаю, пора заканчивать с этим. Найдите моего сына и разберитесь с трупами, после нашего ухода здесь ничего и никого не должно быть, — он кивнул в сторону двух охранников. Те, не возражая и не задавая вопросов, вышли, исполняя приказ. Сульфус отошел от жены, оставляя ее позади себя и подходя к лежащему на полу парню. Получив от него еще парочку проклятий, мужчина улыбнулся, доставая пистолет и направляя его на Гейба. Однако за секунду до того, как он был готов выпустить пулю, его остановил до боли знакомый женский голос: — Клянусь, если ты это сделаешь, я убью себя, — в истерике прокричала Раф, дрожащей рукой держа кухонный нож и направляя его в сторону своего живота. — Я воткну это в себя и истеку кровью на твоих глазах, если ты тронешь его. Она не помнит, как дошла до кухонной тумбы и схватила оттуда прибор. Не помнит, в какой момент поняла, что больше не в силах это терпеть и потому не позволит сделать мужу то, что он задумал. Расплывчатым от слез и истерики зрением смотря на находящегося в опасности друга, Раф почувствовала укол самой настоящей боли. Она не позволит ему умереть за то, что тот пытался спасти ей жизнь. План и смелость для его исполнения появились словно из ниоткуда, однако это было твердым решением. Сульфус похолодел, чувствуя нарастающую внутри себя тревогу и злость. Его пистолет все еще был направлен в сторону парализованного от боли и прошлых ударов парня, а глаза впились в живот супруги. Острая сталь была в нескольких сантиметрах от ее плоти и даже если он попытается выбить нож из ее рук, ничего не получится. Он не успеет. А Раф всегда была полна решимости и не бросала слов на ветер. Особенно сейчас, после всего, что он с ней сделал и что отобрал. Брюнету по-большему счету было плевать на нее, только если бы не… Есть те, ради кого он должен сохранить этой идиотке жизнь. Он подумал о своем маленьком сыне и понял, что не может стать убийцей его матери. Сульфус не может стать вторым Маркусом, оставляющим малыша расти без единственной женщины, которая так важна каждому ребенку. Мужчина глубоко вздохнул и трижды проклял весь этот чертов мир. Раф опять помешала его планам и встала на его пути. Как же ему хотелось собственноручно воткнуть в нее этот нож. Скрипя зубами и тяжело дыша, Сульфус, не сводя с жены глаз, опустил пистолет. В конце концов, этот парень все равно не жилец. Через пару часов умрет от кровотечения или болевого шока. А он хотел всего лишь избавить Гейба от ненужных мучений. И почему только все присутствующие считают его негодяем? — Хорошо, — бесцветным голосом проговорил брюнет, в упор смотря на девушку, которая не спешила опускать нож, ожидая, видимо, какой-то ловушки. — Он не умрет от моей пули. По крайней мере, не сегодня. А теперь положи нож на место и подойди ко мне. Несколько секунд они стояли в абсолютной тишине, не прерывая зрительного контакта. В воздухе повисло затяжное напряжение, а борьба между ними только набирала обороты. Раф опустила нож дрожащей рукой, и он со звоном упал на пол. Она проследила взгляд мужа, который был направлен на ее живот и посмотрела туда же. В одно мгновение весь пазл идеально собрался воедино. Он знал. Иначе бы не сохранил ей жизнь. Именно поэтому Сульфус не избил, не изнасиловал ее и не сделал ничего, что могло бы навредить ей в физическом плане. Девушка не ожидала, что угроза сработает. Она была уверена, что супруг пришел только за сыном и ее жизнь ему не важна. Раф была готова умереть вместе со своим другом, наконец обретя покой и не возвращаясь в дом мужа с мыслью, что там ее будут ждать самые извращенные наказания. Однако он, кажется, и не собирался ей вредить. Напугать, проучить, заставить мучиться. Но брюнет и не думал о том, чтобы ставить ее безопасность под вопрос. Раф положила руку на свой все еще плоский живот и легонько надавила. Сегодня этот кто-то внутри нее спас жизнь не только своей матери, но и ее другу, которого она любит. Она была благодарна и ощутила какой-то восторг, с ужасом понимая, что пыталась отнять эту жизнь. Анжели говорила, что если Сульфус узнает о втором ребенке, он ее убьет. Но вместо этого он не только пёкся об ее невредимости, но и пошел на невиданные уступки. Видя его взгляд, полный не скрытой нежности и беспокойства, который был направлен на малыша внутри нее, Раф поняла, что не ошиблась. Впервые за целую вечность ему это важно. Ей хотелось засмеяться, вспоминая его реакцию на первую беременность и сравнивая с происходящим сейчас. Тогда она любила его, хотела этого ребенка и сообщала с невиданным восторгом в глазах. Но он отвернулся. Сейчас же, когда она чуть собственноручно не провернула себе аборт с нескончаемым чувством ненависти внутри, Сульфус, кажется, рад этой новости. — Нам нужно возвращаться, — прерывая ее размышления, сказал мужчина, а после схватил за руку и потянул в сторону выхода. Она не сдвинулась с места, находясь словно в какой-то прострации. Его заглушенные собственными мыслями слова долго до нее доходили. Ей вообще не хотелось его слушать. На секунду переведя взгляд в сторону Гейба, который, кажется, все-таки потерял сознание, Раф поняла, что не может уйти. — Дай мне с ним попрощаться или хотя бы вызвать скорую, — с мольбой в голосе проговорила девушка, смотря на мужа с какой-то надеждой. В его глазах вспыхнула ярость и непонимание. На секунду ей показалось, что сейчас он не сдержит слово и заставит ее саму всадить пулю в лоб друга. — Не испытывай мое терпение своими глупостями, Раф, — угрожающе ответил брюнет, показывая тем самым, что разговор окончен. — Мы едем домой. Девушка, понимая, что дальнейшие просьбы и уговоры бессмысленны, позволила мужу взять себя за руку и повести в сторону двери. За окном почти рассвело, и только сейчас она поняла, что этот кошмар продолжался не один час. Бросив последний взгляд в сторону лежащего в луже собственной крови Гейба, она мысленно попросила прощения. Проходя мимо гостиной, заваленной трупами, блондинка осознала, что все это действительно ее вина. Ей стало противно, мерзко и отвратительно от самой себя и того понимания, что столько людей погибли зря только потому, что она пыталась вырваться из тирании и гнёта своего мужа. Чувство вины душило ее наравне с потоком слез, которые загораживали обзор и лишали всяких остатков сил. Ей было очень больно и стыдно, и Раф понимала, что не сможет жить с таким грузом вины дальше. Впервые она пожалела о том, что все-таки не заколола себя, когда была подобная возможность. Теперь же у нее нет ничего. Неожиданно перед глазами все стало расплывчатым, ноги перестали держать ее, а тело словно онемело. Голова закружилась и Раф поняла, что теряет равновесие. Последней мыслью перед тем, как потерять сознание, было то, что она не хочет больше просыпаться вообще. Подхватив падающую жену на руки, Сульфус вышел из дома, оставляя произошедшее позади. Когда один из подчиненных открыл ему дверцу автомобиля, мужчина положил обмякшее тело девушки в салон. Там уже сидел его маленький сын, только что, по-видимому, проснувшийся и укутанный в несколько одеял. Посмотрев на него, он почувствовал почти незаметный укол вины, однако быстро отбросил глупые мысли прочь. Обернувшись в сторону оставшегося позади особняка, Сульфус дал указание поджечь его. Свое обещание он отнюдь не собирался выполнять, ведь ему нужно было убедиться, что отныне ничто не станет на его пути. Охранники без лишних вопросов выполнили поручение, обливая окрестность и деревянные конструкции бензином. Сев в машину и взяв на руки Кола, мужчина приказал водителю возвращаться домой. День сегодня был необычайно долгий и, кажется, им всем надо отдохнуть.