Глава третья
10 сентября 2014 г., 21:39
Низкое солнце блестело ослепительно. Белый дым таял в солнечных лучах над крышами домов и уходил в бирюзовое небо. Резкий крик дроздов иногда нарушал тишину. Маленькие лужицы искрились в ярких солнечных лучах.
Расстегнув молнию на кофте, Раф замедлила шаг, зачарованно глядя на оживающую природу. Солнышко, тепло, довольно улыбающиеся пешеходы. Маленькие дети, держащие за руку своих мам, о чем-то с интересом расспрашивали их. Улыбнувшись, девушка заботливо положила руку на уже довольно большой живот.
«Скоро и ты, мой мальчик, увидишь всю красоту этого мира. Осталось только чуточку потерпеть», — восторженно подумала она, предвкушая столь долгожданное для нее событие. Ей с трудом верилось, что на горизонте уже вот-вот маячила финишная прямая — восемь месяцев пролетели почти незаметно. И этот — девятый — тоже подходил к концу. Возможно, лучше стоило оставаться дома и спокойно дожидаться родов в абсолютной зоне комфорта. Но, раз за разом смотря в окно на столь чудесную и теплую погоду, она понимала, что не может просто сидеть сложа руки в своей одинокой и холодной квартире. Ноги сами несли ее на волю, да и для малыша, наверное, будет полезен свежий воздух, не так ли?
Думая о нем, Раф совершенно не могла поверить, что все это наяву. Казалось, что только вчера она взяла в руки маленький тест на котором едва заметно проглядывали две полоски. Вспоминая об этом и каждый раз нежно поглаживая живот, она до невозможности умилялась. Со всей любовью и нежностью Раф вынашивает этого ребёнка. Ведь всем сердцем верит, что если он родится, она, наконец, вспомнит, как это — когда тебя любят и в тебе нуждаются. А именно этого ей так не хватало. В ней было столько нерастраченной любви и нежности, столько желания подарить ее хоть кому-нибудь, что становилось трудно дышать всякий раз, как понимала, что скоро такая возможность действительно появится. И страшнее всего было ее потерять.
Остановившись напротив одной из многоэтажек, Раф вошла внутрь. С трудом взбираясь по ступенькам, она, дойдя до нужной и такой уже родной двери, нажала на звонок. Несколько минут прошли в полной тишине, и могло запросто показаться, что хозяев нет дома. Но вскоре все-таки послышались чьи-то шаги и вот уже на пороге показалась до боли знакомая фигура, что тут же пригласила ее войти. Немного растрепанная, но такая милая и по-домашнему уютная в своей старой майке и огромных тапочках.
— Давно же мы не виделись. А ты растешь, — с иронией произнесла девушка, остановив взгляд на круглом животике Раф.
Тепло улыбнувшись этим словам, она тут же кинулась в объятья подруги, четко осознавая, как скучала по этим простым человеческим отношениям.
— Я так скучала, — растроганно прошептала блондинка, — я не пущу тебя больше ни в одну командировку так надолго.
Стараясь не думать о том, что им пришлось расстаться почти что на полгода, Раф понимала, что им обеим придется за максимально быстрое время наверстать все, что пришлось пропустить в жизнях друг друга. Но, несмотря даже на удушающее одиночество все эти месяцы, кое в чем все же можно было найти плюс — не приходилось лгать и рассказывать не самые приятные аспекты своей жизни. Едва ли Ури стоило знать о том, что делал и говорил Сульфус. Это непременно приведет к скандалу, который никому из них не нужен.
— Моя совесть ни за что не позволит мне уехать, учитывая, что ты, дорогуша, на сносях. Что-что, а рождение твоего первенца я точно не пропущу, — с важным видом проговорила она и тут же усадила гостью за стол. Напевая себе под нос разные смешные песенки, Ури в рекордное количество времени наставила столько еды, что, кажется, и за год не съесть. — Надеюсь ты хорошо питалась, пока меня не было?
Раф, улыбнувшись, слегка покачала головой, наблюдая за этим. Ей, безусловно, было приятно слышать и видеть, как о ней заботятся, но она совершенно к подобному не привыкла. Годы в детдоме и не самое лучшее начало супружеской жизни научили лишь тому, что всем на тебя плевать. И потому чужая забота и внимательность намного больше пугали, чем умиляли. Пусть даже они и исходили из лучших побуждений близкой подруги.
— Да, мамочка, я хорошо себя вела, — сдержанно ответила блондинка, а после, не сдержавшись, закатила глаза.
Резко оторвавшись от своих дел, Ури развернулась и одарила собеседницу серьезным взглядом.
— Это, между прочим, не шутки. Я беспокоюсь о здоровье малыша, — проворчала она, — в конце концов, хоть кто-то, кроме тебя самой, еще должен это делать. Твоему мужу, кажется, совсем нет никакого дела. Как ты вообще это терпишь? — в голосе послышались самые настоящие нотки возмущения.
Услышав упоминание о Сульфусе, радостная улыбка тут же сошла с ее губ. Ну вот. Началось. Обычно подруга не лезла в их семейную жизнь, но если разговор об этом все же заходил, то он был не самым приятным. Ури, как говорится, делала все редко, но метко. И в обычные дни за это она была ей благодарна. Ведь хоть на какой-то момент можно было забыться, поговорить о чем-то нейтральном как в старые-добрые времена. И еще не видеть этих жалеющих и сочувственных взглядов, которыми её одаривают большинство знакомых.
— Сульфусу не плевать, просто он очень занят и не может уделять нам больше времени, — убеждая в этом гораздо больше саму себя, нежели подругу, проговорила Раф. — Уверена, что все изменится, как только наш сын родится.
Ури недовольно покачала головой, при этом громко цокнув. Она понимала, что все это ложь и попытки защититься от столь простой, но в то же время болезненной правды. Несмотря на все старания выглядеть счастливой и не унывать, истина все равно выбиралась наружу в не самом лучшем свете.
— Кого ты пытаешься из нас двоих обмануть? — вздохнула Ури, присаживаясь напротив гостьи и беря ту за руку. — Такие люди, как твой муж, не меняются. И чем раньше ты это поймешь, тем будет лучше для вас тебя и твоего сына. Убегай, пока не поздно.
Вздрогнув от этих слов, Раф закрыла глаза, пытаясь сдержать подступившие к глазам слезы. Идя сюда чтобы развеяться, она никак не ожидала, что наткнется на очередные нравоучения.
— Я люблю его, понимаешь? — жалобно, но в тоже время уверенно прошептала девушка, — люблю. И ты не права, Сульфус обязательно изменится, он должен. Ведь не мог же он просто лгать все это время?
В очередной раз покачав головой, Ури все же заставила себя промолчать, боясь, что словами может причинить ей еще больше боли. Не понимая, откуда столько глупой надежды и терпения в подруге, оставалось лишь пожелать удачи. Да и что вообще можно сделать сейчас?
— Хорошо, — сдалась девушка, проглатывая огромный ком всех своих возмущений. — Просто знай, что я всегда рядом и ни за что тебя не оставлю.
— Спасибо, — благодарно улыбнулась Раф, чувствуя чью-то тепло и поддержку. Собираясь было встать со своего места и крепко обнять подругу, она вдруг болезненно дернулась и схватилась за живот. — Ай! Ури, Кажется началось.
***
Тусклые лучики солнца пробегали сквозь занавеску, пытаясь хоть что-то осветить. В нос бил едкий запах спирта и лекарств. Гробовая тишина стояла в задании, и создавалось впечатление, что это давно заброшенное место. Лишь изредка проходили отрешенные больные и озабоченные работой врачи. Дойдя до нужной двери, мужчина сделал уверенный шаг вперед. Зайдя в палату, он огляделся: серые стены, старый линолеум, кровать, рядом с которой капельница, и детская кроватка. Интерьер был явно не из, что он привык наблюдать. Хотя какая, собственно, разница? Сульфус не знал, зачем пришел. Едва ли его здесь вообще кто-то ждал, а если и ждал — то совершенно не так. Ведь на улице не было той самой счастливой улыбки новоявленного папочки, а в руках он и подавно не держал огромный букет. Все это показалось ему глупым цирком и показательным выступлением, которые он терпеть не мог. Если не испытываешь никаких эмоций относительно случившегося, то зачем делать вид? Возможно ему вообще стоило держаться как можно подальше от всего этого, но какой-то странный интерес взял вверх. Когда чуть меньше двадцати часов назад ему вдруг сообщили, что Раф родила, он не почувствовал ровным счетом ничего. Безразлично кивнув и тут же прогнав надоедливую секретаршу, которая решила побеспокоить из-за подобного пустяка, он вновь вернулся к своей рутине. Однако что-то все это время неугомонно капало ему на мозги, а внутренний голос убеждал поехать. Чтобы просто посмотреть. Убедиться, что к нему это действительно не имеет абсолютно никакого отношения. Поэтому сейчас он и стоял здесь, пустым взглядом тараня то блеклые стены, то собственную жену. Сульфус, кажется, слышал мельком от врачей, что роды были особо тяжелыми. Но, впрочем, у него это не вызвало какой-либо жалости: эта идиотка сама подписалась на подобное, вот и получила сполна. Смотря на нее, такую измученную, уставшую, едва способную вообще поднять на него глаза, мужчина удивился. Потому что, несмотря ни на что, в эти чертовых глазах он отчетливо прочитал радость и счастье. Действительно фееричная идиотка. — Как ты? — безразлично спросил Сульфус, наконец нарушив гробовую тишину. Девушка дернулась от неожиданности и, морщась от какой-то боли, слегка пододвинулась, принимая более удобное положение. Держа в руках маленький, шевелящийся и периодически издающий разные звуки свёрток, она выглядела в его глазах еще более жалкой, чем когда-либо. — Все хорошо, — Раф вымученно улыбнулась, нежно прижимая к груди ребенка. — У нас мальчик, как я и говорила. Скривившись от последней фразы, Сульфус подошел ближе. Недобро оскалившись, он с интересом, но в тоже время какой-то брезгливостью начал разглядывать маленького человека, который может принести в его жизнь огромные проблемы. Малыш тут же посмотрел на него своими золотисто-карими глазами, привлекая к себе все внимание. Посмотрев на его бледную кожу, можно было сразу понять, что эту черту он явно перенял у своего отца; а светлые, едва заметные на голове волосики — у матери. Несмотря на всю его детскую очаровательность и внешнее сходство, Сульфус понял, что абсолютно ничего не испытывает к этому кричащему и — на его взгляд — уродливому комочку живой плоти. Внутри него так ничего и не ёкнуло, как ожидалось. — Это, — он брезгливо указал на младенца, — не может быть моим сыном. Не давая Раф опомниться и прийти в себя от подобного грубого и болезненного заявления, Сульфус вышел из палаты, громко хлопнув дверью.***
Все еще находясь в довольно странном настроении и чувствуя какую-то скопившуюся внутри злобу, мужчина в рекордные сроки добрался до своего кабинета. Опрокинув по пути пару табуреток и журнальных столиков, он взял бутылку виски и расслабился в мягком кресле. Стараясь заглушить в себе все неприятные мысли и отвлечься, он приказал разжечь огонь в камине и теперь гипнотизировал его взглядом. Но, несмотря на все усилия, его мысли так или иначе возвращались к супруге, что так неожиданно его «осчастливила». Возможно, где-то глубоко в душе ему было ее жаль, но всё это тут же исчезало, стоило вспомнить, что она сама виновата. Сульфус ведь предупреждал ее и прямо говорил о том, что не хочет этого ребенка. Решение рожать Раф принимала абсолютно сама — вот пусть теперь и пожинает плоды своей самостоятельности. Он не имеет к этому совершенно никакого отношения и не собирается связывать себя ненужными обещаниями. Сульфус ведь так и не был абсолютно уверен в своем так называемом отцовстве. Откуда ему было знать, что этот ребенок — именно его неосторожная ошибка? Учитывая, что с женой он виделся едва ли пару раз в месяц, а, единожды за ней проследив, тут же нарвался на ее свидание с любовником, шансы становились все меньше и меньше. «Я бегал вокруг неё как собачка, а она спала со всеми подряд. Несмотря на всё, что я сделал для неё, она еще и жалуется на тяжелую жизнь. Никогда не прощу ей это», — размышлял Сульфус, усмехнувшись. Если бы она только была с ним честна, все могло быть по-другому. Но какая уже разница, не так ли? Ему, конечно, ничего не стоит проверить правдивость ее слов, но зачем? Он не привык отказываться от своих убеждений. Залпом опустошив последние пару глотков из уже полупустой бутылки, он едва заметно поморщился. Настолько погрузившись в собственные размышления, Сульфус даже и не заметил, как кто-то, прислонившись к двери, все это время наблюдал за ним. — Ты находишься здесь всего двадцать минут, но, так полагаю, уже пьян, — недовольный голос послышался за его спиной, — знаешь, кажется это твой личный талант. Закрыв глаза, он, не оборачиваясь, откинулся на спинку кресла. — У меня сегодня нет настроения, Кетрин, — раздраженно выдохнул мужчина, потирая переносицу, — и поэтому бесить меня — не лучшая идея. Незваная гостья в ответ лишь тихо хмыкнула и подошла ближе, заставляя посмотреть на себя. Слегка повернув голову в ее сторону, Сульфус ничуть не удивился, увидев, что из одежды на ней было разве что кружевное белье и коротенький халатик, который почти ничего не скрывал. Поправив свои роскошные темно-русые локоны, осторожно села ему колени, загадочно при этом улыбаясь. — Тогда может быть я найду способ как-то поднять тебе настроение? — зеленые глаза хитро прищурились, и она нарочито медленно начала расстегивать пуговицы его рубашки. Сульфус ничего не ответил и, окончательно расслабившись, полностью отдался ласкам своей довольно опытной любовницы. Но ровно за секунду до того, как он был готов окончательно потерять голову, Кетрин неожиданно разорвала поцелуй. — А что насчет твоей милой женушки… Раф, кажется? Услышав упоминание о ней, брюнет злобно оскалился, понимая, что весь настрой безоговорочно потерян из-за одной глупой фразы. Отцепив от себя все еще прижимающуюся к его груди женщину и, грубо схватив за руку, заставил посмотреть на себя. — Какое тебе дело до моей жены? — с нотками подозрения в голосе протянул он, все больше забавляясь от этой ситуации. Она обиженно скрестила руки на груди и демонстративно вздернула подбородок, отворачиваясь. — Ты обещал, что женишься на мне, — в той же манере протянула Кетрин, а после избавила себя от халата, решив применить другую тактику. Соблазнительно улыбнувшись и поймав восхищенный взгляд, она поняла, что не просчиталась. Сульфусу потребовалось около минуты, чтобы понять происходящее. Он ухмыльнулся, делая вывод, что она далеко не глупа, раз знает, как правильно на него надавить. Но в одном точно просчиталась — играть с людьми и их желаниями всегда была его прерогатива и попасть в свою же ловушку было бы крайне неосмотрительно. — Я ничего тебе не обещал и не должен, Кетрин, — грубо отрезал мужчина и одарил ее абсолютно безразличным взглядом. Он знал, что ей до безумия хотелось женить его на себе, но зачем — всегда оставалось абсолютной загадкой. И до тех пор, пока он ее не разгадает, женским желаниям придется подождать. Тем более, что представить Кетрин в роли супруги было крайне тяжело: она была не из тех, кто привык подчиняться и молчать. Непокорная и до ужаса строптивая; полная противоположность Раф. — Но мы ведь все равно оба понимаем, что я рано или поздно добьюсь своего, не так ли? Сульфус закрыл глаза, проклиная ее желания и несговорчивость. — Еще чуть-чуть и ты успеешь мне наскучить подобными словами. А мы ведь оба этого не хотим, не так ли? — нежно притянув ее лицо к себе за подбородок, спросил он. Получив в ответ короткий кивок, победно улыбнулся. — Тогда почему бы тебе наконец не заняться тем, ради чего ты здесь? Кетрин рассмеялась, принимая поражение, но прекрасно понимая, что это еще не последний их разговор на эту тему. Рано или поздно она обязательно добьется своего, и неважно какими способами. Ведь, в конце концов, ей приходится так стараться ради воистину великой цели, которая гораздо значимее, чем какой-то нелепый брак с ним. Эта лишь одна из ступенек, на которые ей нужно ступить как можно быстрее. С мыслями об этом она вновь поцеловала его, но уже более страстно, при этом постепенно избавляя от столь ненужной в данный момент одежды.
