Земля мёртвых, земля живых

      Первое, что ощутил Хан, когда проснулся, была странная пустота: как будто до этого его голову переполняли грандиозные мысли, но всё вдруг куда-то испарилось, и теперь он отчаянно пытался вспомнить, что же это было.       Их связь, точно. Ну конечно! Всю ночь, что они спали, она таяла и таяла, пока, наконец, не истончилась окончательно, будто её никогда и не было. Будто всё это было сном.       Хан скосил глаза вниз и не удержался от улыбки. Джим спал, развалившись поперёк кровати, занимая почти всё доступное пространство. Хан попытался устроиться поудобнее, сдвинув Кирка чуть в сторону, но тот недовольно засопел, тут же обвившись вокруг аугмента всеми конечностями. Очевидно, капитан совершенно искренне принимал его за одеяло.       — Проснись, Джеймс, — аугмент мягко провёл пальцами по волосам Кирка, перебирая светлые пряди, — ты проспишь начало праздника и смены.       — М-м-м, — тот недовольно поморщился и спрятал лицо на груди Хана. — Мне разве не выдали вчера дополнительный выходной за вредные условия на рабочем месте?       — Что именно ты считаешь вредным?       Аугмент потянул его повыше к себе, так чтобы достать до уха Кирка. Джим хмыкнул, тем самым выражая недовольство подобным обращением, и Хан тут же прикусил мочку его уха.       — Ты всегда такой недовольный по утрам?       — А ты всегда собираешься кусать меня, как Дракула?       Услышав это, Хан перевернул Кирка так, что тот лежал теперь полностью сверху, и болезненным поцелуем впился ему в шею. Джим вскрикнул, тут же проснувшись и уставившись на аугмента заспанными глазами, которые казались почти индиговыми в свете проплывающих звёзд.       — Спок как-то дал почитать мне одно исследование, которое утверждает, что покусывания и желание съесть — это не что иное, как процесс, когда мозг пытается справиться с зашкаливающим количеством прелести желанного объекта.       — Я сделаю выговор этому остроухому, — пробормотал Кирк, в смущении пряча от Хана лицо. — Он дурно на тебя влияет.       Аугмент усмехнулся, продолжив:       — К тому же мне просто нравится твой вкус. И ещё мне кажется, что все сегодня должны видеть, что мы хорошо провели ночь, — он мягко поцеловал Кирка в то место, куда только что впился зубами, и почувствовал, как Джеймс весь содрогнулся от наслаждения. — Тем более, что я считаю, — это чистая правда. Нельзя давать людям повод лишний раз посудачить.       Жар тела Джима был так силён, что единственное, о чём мог сейчас думать аугмент, это избавить их обоих от ненужной одежды. Тем более, что Кирк, кажется, давал ему понять, что он не против…       — Они так и так будут судачить. Нужно отправить их в отпуск на Лету. Пусть устроят пикник, погуляют…       — И весь корабль будет целиком и полностью нашим, — промурлыкал Хан, залезая пальцами Кирку под футболку и начиная гладить его вдоль позвоночника, — это мне нравится.       Джим выгнулся навстречу прикосновению, неосознанно потёршись своим телом о тело аугмента.       — О боже… Да, вот так… А можно ещё?       Хан был более чем рад подчиниться: он впервые видел Кирка настолько расслабленным рядом с собой и позволявшим так ласкать себя.       — Ты особенно красивый с утра, ты знаешь об этом? — решил продолжить аугмент, задирая футболку Кирка ещё выше, чтобы получить ещё большую возможность разминать его мышцы.       — Я? Перестань, — Джеймс закатил глаза, вновь устраиваясь чуть ниже и опуская голову на грудь Хана. — Красивые только актрисы в кино, которые просыпаются утром с уложенными волосами и макияжем. А я с утра больше похож на сморщенную курицу, которую только что вытащили из морозилки. И не пытайся спорить со мной, я знаю, что я прав.       — Вредина, — прошептал аугмент.       Он закусил губу, когда Кирк потёрся об него всем телом. Эрекция Джеймса ощущалась совершенно отчётливо. Аугмент машинально прижал к себе Кирка ещё сильнее, желая, чтобы тот оказался к нему ещё ближе. Так близко, насколько возможно… Внутри. Интересно, как Джеймс отреагирует на такое предложение?..       Происходящее было настолько волшебным, что в него тяжело верилось. Если бы Хану кто-то ещё месяца четыре назад сказал, что они с Кирком будут вот так лежать в одной постели и… заниматься тем, чем они занимались, — Хан точно счёл бы это неудачной шуткой. Но реальность была такова, что Джим действительно прижимался сейчас к нему всем телом и, кажется, был не против перейти к более решительным действиям.       — Хотя нет, я ошибся, — вставил Кирк и тут же повёл бёдрами так, что аугмент резко втянул в себя воздух.       — М-м-м?       — Ты тоже выглядишь великолепно с утра. Просто сама сексуальность. Но мы-то знаем, что ты лучше во всём, так что я уже ничему не удивляюсь…       Хан томно улыбнулся, продолжив ласкать Кирка в ответ. Руки аугмента переместились теперь вперёд и, нащупав соски, стали лениво поглаживать их. Затем ещё ниже, пока не достигли горячей, пульсирующей плоти.       — Джим…       Он едва узнал собственный голос, совсем низкий и хриплый от желания. Кирк закусил губу от напряжения, ничего не ответив. Они лихорадочно освободились от лишней одежды и теперь они прижимались друг к другу абсолютно обнажённые, и Хан воспользовался случаем, обхватив пальцами свой член и член Кирка. Капитан замер, пробормотав что-то неразборчивое, а затем прикоснулся к руке аугмента, направляя движения. Уже очень скоро Хан почувствовал на пальцах горячее семя капитана, и это унесло сознание аугмента почти сразу же.       Они лежали, всё так же прижимаясь друг к другу и дрожа, пока Хан не уложил капитана на себе поудобней, так, чтобы это позволило ему заглянуть Кирку в глаза. Игриво, так, чтобы скрыть свою нерешительность, аугмент спросил:       — Джим, ты хочешь меня?       Кирк, который буквально мгновение назад чуть ли не мурлыкал от удовольствия, замер, боясь выдохнуть.       — Ч… Что?       Хан усмехнулся выжидая. Неужели это было такой неожиданностью?       — Я был уверен, что ты поймёшь это сразу, — пожурил его аугмент. — Разве ты не хотел этого? Не говорил мне когда-то об этом сам? Что ты хочешь меня. Хочешь, чтобы… я отдался тебе полностью?       — Я не… — Кирк поднял голову и посмотрел аугменту в глаза. Его щёки пылали. — Ты серьёзно?       Хан не удержался и провёл пальцами по горячей коже на его щеке.       — Я знаю, о чём ты думаешь. Я видел твои мысли. По крайней мере, некоторые из твоих фантазий… Ты хочешь взять меня, как животное. Подчинить себе. Тебя возбуждает мысль о том, что я сильнее, но мог бы позволить тебе это. Так, Джим?       Кирк отвёл взгляд, по всей видимости раздумывая над ответом.       — Что? — продолжил аугмент, игриво улыбаясь. Он опустил руку, снова сжав естество капитана. Джим слегка поморщился, всё ещё чувствительный после оргазма, но почти сразу же инстинктивно подался навстречу, выгибая спину, снова твердея в его руках. — Думаешь, я это всем предлагаю?       Наблюдать за взбудораженным Кирком было истинным удовольствием, учитывая то, что Хан никому до этого не предлагал себя. Впрочем, капитану необязательно было знать об этом, тем самым усложняя себе выбор ещё сильнее. Поэтому аугмент дразнил Джима, не скрывая этого, в расчёте на то, что тот поймёт его правильно. Что не попытается убежать вновь.       Наконец, Кирк вышел из своего ступора и пробормотал:       — Я правда не рассчитывал на подобное… Но… Ты уверен? Это будет наш первый раз вместе, и я не хочу всё испортить. Не хочу сделать тебе больно.       Аугмент удивлённо поднял брови. Было непривычно приятно слышать это от Кирка из всех людей, и мысль о том, насколько капитан на самом деле заботился о нём, невероятно грела душу.       — Больно? Нет, Джим. Ты не можешь сделать мне больно, во всяком случае, если ты имеешь в виду физическую боль. К тому же у меня есть кое-что, что облегчит процесс.       Он почти физически ощущал сомнения Кирка, особенно когда сам признался в том, что капитан не может причинить ему физической боли. Душевной — другое дело, и, кажется, от Джима не ускользнул этот намёк. Кирк тут же как-то поник.       — Ты не сделаешь мне больно, я знаю это, — прошептал Хан, стремясь снять неловкое напряжение. Он снова принялся медленно гладить капитана, и тот явно не оставался к этому равнодушен. — Я не совсем человек, ты забыл? Я могу контролировать каждую мышцу своего тела, так что правильно расслабиться для меня совсем не проблема. И я очень хочу воплотить твои фантазии в реальность. Если хочешь, мы можем сделать это прямо сейчас.       Кирк облизнул нижнюю губу, всё ещё раздумывая над решением. Хан чувствовал, что у Джима припасены ещё какие-то аргументы, и внезапно тот перехватил руку аугмента, всё ещё лениво ласкавшую его.       — Возможно, в следующий раз. Я запомню твоё предложение.       Хан отвернулся, чтобы не показывать своего разочарования. Что ж… Ладно.       — Как скажешь, — тихо ответил он, чувствуя, что Джим стремится выбраться из его объятий. — Я буду ждать…       Всё существо — тело, разум, даже рецепторы на кончиках пальцев — требовали, нет, кричали о том, чтобы Хан вытряхнул Кирка из остатков одежды и они занялись любовью прямо сейчас. Но нет, этого делать нельзя. Он уже проявлял достаточно выдержки по отношению к Джиму. Ничего с ним не случится, если он продолжит быть таким же терпеливым ещё немного. Он не поведёт себя вновь сволочью по отношению к человеку, который наконец-то стал доверять ему. Который ещё каких-то полгода назад ненавидел его, а теперь позволял прикасаться к себе…       Джим замер на какое-то мгновение, и аугмент даже почувствовал укол тревоги: он же нигде не перегнул палку? Но в следующую секунду он ощутил, что Кирк улыбался, снова спрятав лицо куда-то в ложбинку между плечом и шеей Хана.       — Спасибо, — пробормотал он. — Я знал, что ты поймёшь. Ты самый лучший. Я просто… Я не могу сейчас, прости.       — Не извиняйся, — Хан прикоснулся тыльной стороной ладони к лицу Кирка, стараясь вложить в это прикосновение как можно больше заботы и внимания.       Кирк тут же дёрнулся и как-то странно посмотрел на Хана в ответ.       — Не вздумай жалеть меня.       — Жалеть? — Хан непонимающе посмотрел на него. — Нет. Просто мне показалось, что ты боишься меня.       — Нет, — после непродолжительной паузы ответил Кирк с подозрительно ровной интонацией.       Он улёгся рядом поудобнее и теперь глядел в потолок, сложив руки на груди. Хан вздохнул.       — Я просто чувствую, что что-то не так…       Губы Джима сложились в тонкую линию.       — Что, настолько очевидно, да?       — Нет, — терпеливо ответил аугмент. — Но я в общем инстинктивно ощущаю изменение уровня гормонов в крови. Химия твоего тела говорит сейчас «не приближайся», в то время как ты сам выглядишь достаточно спокойно.       — Вот тебе и любовник-аугмент, — мрачновато улыбнулся Джим. — Ты правда чувствуешь такие вещи? Это так… странно. Получается, от тебя никогда ничего нельзя скрыть.       Щёки Кирка стали практически пунцовыми. Хан улыбнулся, придвигаясь чуть ближе и подперев голову локтем.       — Это для тебя такое открытие? Джим, я обещаю тебе: мы не будем делать то, что тебе не нравится или чего ты не хочешь, поверь.       Кирк продолжал медленно хлопать ресницами, глядя в потолок, и аугмент было решил, что что-то снова идёт не так, как Джим произнёс:       — Хорошо. Только… Никогда не выключай свет, ладно? И… Ещё я должен видеть твоё лицо. Всё время. Я должен знать, что это ты со мной.       — Хорошо, — кивнул он и легко прижался губами к тыльной стороне ладони Кирка. — Ты не хочешь сходить в душ прежде, чем мы отправимся в офицерскую столовую и накормим там всех остатками вчерашнего пиршества? Ты так и не попробовал наш торт.       Кажется, это вывело Джима из грёз. Он неожиданно лукаво взглянул на аугмента из-под полуопущенных ресниц.       — Ты должен помочь мне заставить Спока съесть хотя бы кусочек. Я хочу посмотреть на реакцию.       Кирк неожиданно быстро поднялся с постели и начал рыться в шкафу в поисках чистых вещей.       — Это ещё почему? — с ноткой удивления в голосе переспросил Хан, не отрывая взгляда от голой спины Кирка.       — Я никогда не видел пьяных вулканцев, но я уверен, что они должны быть очень забавные!       Дверь, ведущая в ванную, тихо закрылась за Джимом, и Хан ещё некоторое время сидел, не шевелясь, на кровати. Конечно, они определённо сделали шаг вперёд с того момента, как попали на Лету. Кирк ходил голым по комнате в его присутствии и, казалось, совершенно не был из-за этого смущён. Однако когда аугмент пытался представить себе, сколько ещё потребуется времени и трудов, чтобы заставить Джима полностью довериться ему, это навевало не очень приятные мысли. И столько времени, чтобы вернуть свою семью…       Хан встал и начал заправлять постель. Внезапно одна догадка поразила его. А что, если Кирку никогда не удастся преодолеть свой кризис? У некоторых ведь такое случается. Что тогда? Хан больше никогда не увидит своих людей? В чём тогда смысл всего их путешествия? И, раз уж им с Джимом так и не удастся установить стопроцентно доверительных отношений, то не лучше ли остаться здесь, найти какую-нибудь необитаемую планету и колонизировать её, дав экипажу возможность прожить нормальную жизнь? Как капитан, Кирк должен понимать это не хуже него, Хана, разве нет? Конечно, Хан вынужден будет смириться и с недоверием, и с тем, что Джим, возможно, никогда не обретёт свой внутренний покой, но…       Что, если всё произойдёт наоборот, и Джеймс преодолеет свои психологические проблемы? Они будут по-настоящему вместе — то, чего так желает Хан. Но, опять же, что тогда? Кью вернёт их на Землю, где Хана при самых благоприятных обстоятельствах будет ждать пожизненное заключение без права на досрочное освобождение. Потому что за то, что он совершил, не амнистируют. Он снова потеряет Джима и свою семью.       Как только это дошло до него, аугмент подошёл к стене и саданул по ней кулаком со всей силы. Чёртов ублюдок Кью, будь он проклят! Он не оставил Хану ни единого шанса. Он не сможет быть со своей семьёй ни при тех, ни при других обстоятельствах и никогда не обретёт полное счастье с ними со всеми.       Когда аугмент обернулся, он увидел, что Кирк смотрит на него круглыми от страха глазами.       — Значит, так нынче называется любовь, — саркастично изрёк он. — Что ж… Я пойму, если ты решишь завести себе кого-нибудь на стороне для удовлетворения своих физических потребностей. В конце концов, может, у аугментов они выше, чем у людей, откуда мне знать?       Кирк раздражённо передёрнул плечами, натягивая штаны. Хан, кажется, только сейчас понял, что тот имел в виду. Когда это до него дошло, он почувствовал, как всё внутри в панике сжалось.