Земля мёртвых, земля живых

      — Чёрт дери мою задницу! Я доктор, а не адвокат!       Маккой ходил туда-сюда по конференц-залу, словно зверь в клетке, и Хан вполне понимал негодование Леонарда.       — Нам нужна твоя помощь, Боунс! — взмолился Кирк. — Кью сказал, что ты справишься с этим делом лучше Папы Римского!       — Почему бы вам не позвать на эту роль самого Мефистофеля? Уверен, у Кью наверняка можно попросить нечто подобное!       — Боунс! — Джим молитвенно сложил руки у лица. — Ну пожалуйста.       — Джим, — уже спокойнее ответил доктор, — я действительно не думаю, что это такая уж хорошая идея. Я не обладаю в должной мере всеми теми навыками, которые требуются в подобных случаях. Думаю, Папа Римский действительно справился бы гораздо лучше моего.       — Доктор, я боюсь, у нас действительно нет другого выбора, — вставил Хан. Аугмент уже воспроизвёл их с Кью разговор с детальной точностью всем старшим офицерам мостика, которые теперь с самым потерянным видом сидели вокруг стола.       Когда дело дошло до роли Спока в качестве прокурора, Хан готов был поклясться, что ему впервые довелось увидеть вулканца по-настоящему удивлённым.       — Поразительно, — не переставал повторять старпом в течение всего рассказа Хана, пока добрый доктор не осадил вулканца язвительным «да заткнись уже».       — Капитан, я правильно понимаю, — невозмутимо переключил своё внимание старпом на Кирка, — что мы действительно можем призвать любых людей — как на защиту, так и на сторону обвинения?       — Кью сказал именно так, — кивнул Хан, вновь процитировав слово в слово всё, что изрёк их будущий судья. — Думаю, это не составит для него никакого труда.       — Что ж… Это может быть полезным.       Доктор, Кирк и Спок снова заспорили, пока внезапно не выступил Скотти:       — Послушайте, но ведь наша цель в том, чтобы оправдать вас с Джимом. Зачем же нам тогда вообще сильная сторона обвинения? Мистер Спок, как вы сами считаете? Зачем пилить сук, на котором сидишь?       — Если я правильно понимаю вашу метафору, мистер Скотт, то могу сказать только, что я действительно согласен с вами. Однако, зная Кью, рискну предположить, что он назначил меня на эту должность намеренно. Он знает, что я исполнителен и аккуратен, когда дело доходит до выполнения своих обязанностей, и ждёт от меня того же и на суде. Не думаю, что он будет доволен, если я намеренно буду выполнять обязанность прокурора спустя… спустя… штаны.       — Рукава, — поправил его Маккой под смешки остальных. — Спустя рукава, идиот ты такой! Спасибо, что пытаешься утопить нас в этом и без того безнадёжном деле.       — Отставить пессимизм, доктор. Ещё не всё потеряно. А вам спасибо, что пытаетесь разрядить атмосферу, мистер Спок, — с улыбкой поблагодарил его капитан. — Я ценю это. Я тоже придерживаюсь того мнения, что Кью назначил вас на эту должность не просто так. И вообще, почему вы все так мрачно смотрите на это дело?       Возможно, слова Джеймса и убедили кого-то в том, что, действительно, не нужно предаваться унынию, но только не Хана. Аугмент знал Кирка уже слишком хорошо, чтобы отличить, когда капитан говорит искренне, а когда — не совсем.       — Я думаю, Спок не должен халтурить, выполняя работу, но защита должна быть сильней, — сказал капитан. — Боунс, ты же согласен с тем, что мы с Ханом не безнадёжны и что мы достигли определённого прогресса?       Доктор смерил Кирка подозрительным взглядом.       — Толк из вас выйдет. Правда, дурь при этом может остаться.       — Капитан, Хан, я считаю, нам не следует тратить время на пустые разговоры. Нужно обдумать, что вы используете в свою защиту, — вмешался вулканец, — и кого пригласите в свидетели.       Кирк, Маккой и Хан удалились почти сразу. Спок не должен был услышать, какие аргументы они хотели пустить в ход во время процесса. Компания потратила весь вечер в спорах и разговорах, сойдясь на том, что в их защиту могли бы замолвить слово люди, которые близко знакомы как минимум с одним из обвиняемых. Исходя из того, что на процесс действительно можно было позвать любого человека, Хан не преминул предложить в качестве свидетеля Хоакина, своего друга и первого помощника. Кью ведь было подвластно временно изъять из криосна одного человека, не так ли? Капитан с доктором решили, что Сулу и Скотти подошли бы на роль второго и третьего свидетеля соответственно. Ещё час ушёл на то, чтобы посвятить обоих во все детали процесса.       Когда Хан с Джимом покинули конференц-зал, капитан был едва в состоянии стоять на ногах. Оказавшись в их каюте, Кирк со стоном плюхнулся на кровать, прикрывая глаза рукой.       — Боже, как мы это переживём? Мне кажется, что худшего со мной ещё ни разу не случалось.       Хан тихо сел рядом, его взгляд скользнул в сторону часов на столике, которые показывали уже шесть утра.       — Будем надеяться, что это будет последним плохим опытом в нашей жизни.       Он действительно искренне верил в то, что говорил. Этот фарс в любом случае скоро должен был закончиться. Самым ужасным представлялось только ожидание.       — Эй, — Джим позвал его, дотронувшись до руки. — Хан?       Кирк по-прежнему не спускал с него взгляда, будто на уме у капитана было что-то, что тот никак не решался озвучить. Аугмент медленно улёгся рядом, подперев подбородок ладонью.       — Джим, ты что-то хотел сказать мне?       Кирк опустил взгляд, начав рассматривать рисунок на покрывале.       — Ничего. Просто… Это наша последняя ночь вместе. Если дело действительно так безнадёжно, как считает Боунс, нам не нужно было тратить время и…       Было совершенно очевидно, что капитану было неловко произнести всё, что находилось в этот момент в его голове. Аугмент обнял его, прижимая ближе к себе, и потёрся носом о его щёку.       — Я просто хочу, чтобы ты… Чтобы мы… — Джим зевнул и уткнулся носом в шею Хану.       — Думаю, будет лучше, если ты поспишь эти два часа, — тот поцеловал его в ответ, усмехаясь.       Кирк пробормотал что-то неразборчивое про потерянное время и про то, что у них было целых полгода, чтобы узнать друг друга во всех смыслах этого слова, но Джим так и не решился на это. Хан слабо улыбнулся, устало закрывая глаза.       Аугмент проснулся, следуя своему внутреннему будильнику, спустя два часа. Джим всё так же уютно лежал в его объятиях и недовольно застонал, когда его попытались разбудить, а после холодного душа и кофе выглядел хмуро и взволнованно. Под глазами залегли синие круги.       Они направились на мостик. Хан молча слушал, как Джим дал по внутренней связи объявление всему экипажу. Их путешествие будет закончено сегодня.       Сегодня… Несколько месяцев в чужом квадранте, вдали от родного дома, предоставленные сами себе.       Он не успел додумать свою мысль, потому что в следующую секунду комната озарилась, и перед ними предстал Кью.       — Ну что, друзья мои, вы готовы? — просиял он.       — Нет, — ответил Джим, — но выбора у нас всё равно особого нет, ведь так?       — Правильно! Давайте начнём, в таком случае. Прошу за мной.       Они только что были на мостике, а теперь внезапным образом оказались в огромном зале суда, которое мистическим образом походило на то, что было при Академии Звёздного флота. Даже эмблемы и флаги были на месте. Бросив украдкой взгляд на Джима, Хан заметил, что тот тоже немало удивлён.       Кирк и Хан сидели в центре зала, на специальном месте, отведённом для обвиняемых. Доктор Маккой находился слева, с той стороны, где и должен был быть адвокат, Спок — справа, напротив него. Ухура сидела за собственным столиком и не менее удивлённо разглядывала окружающее её пространство.       Конечно, гвоздём всей программы был Кью. Он занял полагавшееся ему место в центре, на возвышении. Хан скрипнул зубами. Чёртов пришелец просто издевался над ними: он был одет во флотскую тёмно-синюю мантию с соответствующей эмблемой и белый курчавый парик словно в насмешку над всем происходящим. С напыщенным видом оглядев зал, он стукнул молотком по столу.       — Мисс Ухура, прошу вас приступить к выполнению ваших обязанностей.       — Да, Ваша честь.       Нийота, кажется, сначала стушевалась, но потом взяла себя в руки. Взяв для уверенности листок со стола, она начала перечислять всех присутствующих.       — Судебное заседание объявляется открытым, — возвестил Кью. — Господин прокурор, прошу огласить обвинение. Обвиняемые, встаньте.       Джим с Ханом послушно встали. Теперь выступать была очередь Спока.       — Вышеозначенные Джеймс Тиберий Кирк, капитан звездолёта «Энтерпрайз», и Хан Нуньен Сингх, человек, подвергшийся генным модификациям, обвиняются в том, что не смогли измениться в положительную сторону во время испытательного срока, который был им для этого предоставлен, тем самым доказывая следующее: человеческая природа неизменна. Подсудимые, встаньте. Вы признаёте себя виновными?       — Нет, — хором ответили оба.       Спок кивнул.       — Мистер Сингх, позвольте задать вам несколько вопросов. Как бы вы описали ваши отношения с капитаном Кирком?       — Он член моей семьи. Мы официально состоим в браке, — осторожно ответил Хан, думая о том, как бы не попасть случайно впросак с хитрым вулканцем.       — Это суду известно. Я говорю о личных взаимоотношениях.       — Ваша честь, позвольте вопрос, — вставил Маккой и, не дождавшись ответа, вставил, — Хан, скажи, Джим тебе изменяет?       — Спросите его лучше про исполнение супружеского долга, доктор, — вставил Кью. — А то про эти ваши сопливые взаимоотношения суду и так всё известно.       Хан бросил взгляд на Джима. Тот стоял рядом красный как маков цвет.       — Я хотел бы ответить на вопрос, заданный адвокатом, с вашего позволения. Нет, я не изменяю Хану, — ответил Кирк, не решаясь поднять взгляда на аугмента.       — Но ведь изменял раньше, — больше утверждая, чем спрашивая, вставил доктор.       — Ну… Мы тогда не состояли в отношениях, так что я не уверен, что это можно назвать изменой…       — Смелее, капитан, — подбодрил его Кью.       — Да. У меня были связи с другими, пока Хан был на борту «Энтерпрайза».       — Но ведь ты понял, что это было ошибкой? — продолжал напирать доктор.       — Да, — тихо, но уверенно ответил Джим.       — У меня больше нет вопросов, Ваша честь, — сказал Маккой, грозно посмотрев на старпома.       — У меня тоже.       — Какие вы скучные! — подытожил Кью. — Ладно, давайте дальше. Мистер Спок, что там ещё у вас есть интересного для нас?       — Ваша честь, прошу вызвать моего первого свидетеля. Мистер Чехов.       — Я отклоняю вашу просьбу, — ответил Кью.       — Почему?       — Скучно, — судья зевнул. — Вы все такие серьёзные! Я всё жду драмы и жду, а вы всё никак…       — Ваша честь, — возразил Спок, — я могу пригласить сюда Кати Ковальски, второго помощника на корабле «Ботани Бэй».       — Идёт, — весело ответил Кью. — По крайней мере, оживим это унылое место настоящей красотой.       Кью щёлкнул пальцами, и Хан замер, нахмурившись, глядя, как возникшая из ниоткуда Кати начала озадаченно осматриваться в зале.       — Это одна из твоих людей? — шепнул Кирк, который, кажется, был в ещё большем шоке, чем Хан.       — Да.       Он прижал ладонь к губам, не в силах отвести взгляда от девушки. Та скоро почувствовала, что на неё смотрят, и воскликнула:       — Хан! О боже! А я думала, что это всё действительно мне только снится…       — Кажется, Кью уже ввёл её в курс дела, — проговорил Кирк, и Хан почувствовал, как всё внутри него сжимается от волнения.       — Прошу вас ответить на несколько вопросов, мисс Ковальски, — попросил её Спок, привлекая внимание к себе. Та смерила его любопытным взглядом и кивнула.       — Да, и отвечайте исключительно честно перед Судом, — перебил его Кью, — так как за дачу ложных показаний предусмотрено суровое наказание.       — Какое? — к удивлению всех в зале переспросила девушка, глядя теперь в упор на Кью.       — Ну… — тот почесал затылок, — это я ещё не придумал, но оно будет. И будет суровым, да.       — Как скажете.       — Мисс Ковальски, скажите, вы же близко знакомы с Ханом?       — Да, — утвердительно кивнула она, при этом аугмент заметил, что взгляд её теперь перекинулся на Джеймса. Она разглядывала, оценивала его, пытаясь понять, почему между ними всё произошло именно так, стоил ли Джим того, чтобы бороться… — Разумеется.       — Я провёл небольшое исследование. Согласно записям из архивов, вы, Хан и некоторые другие члены вашего экипажа были виновны в резне, произошедшей в Джамму почти триста лет назад. Вы подтверждаете, что это действительно произошло и что Хан принимал в тех событиях непосредственное участие?       — Возражаю, Ваша честь! — громко выкрикнул Маккой.       — Да? — удивился Кью. — Это почему же?       — Это не имеет отношения к делу. Наказания за те преступления, даже если они и были совершены, уже бессмысленны в связи с истечением сроков давности.       — С вашего позволения, я только начал, — возразил Спок.       — Хорошо, ладно, — буркнул Кью. — Давай только ближе к делу.       — Мисс Ковальски…       — Пожалуйста, называйте меня Кати, — поправила она вулканца, улыбнувшись ему настолько очаровательно, что аугмент чуть не рассмеялся.       — Как… как скажете, — проговорил Спок, не спуская взгляда с молодой женщины. Неужели её чары могли подействовать даже на вулканца? — Кати, скажите, вы согласны с тем утверждением, что аугменты на порядок превосходят обычных людей в интеллекте, не говоря уже обо всех физических показателях?       — Бедный Спок, — шепнул Джим. — Ты только глянь на Ухуру.       — Разумеется, мы превосходим их в этом, если не во всём.       — Вы звучите очень уверенно. Значит ли это, что человек во всех отношениях ниже вас?       Кати перевела свой взгляд на Хана.       — Да, — наконец, сказала она.       — Это значит, что вы — и такие, как вы — оправдываете геноцид всех, кого вы посчитаете ниже вас по уровню развития?       — Нет, — удивлённо ответила девушка. — С чего вы это взяли?       — Ваша склонность к насилию позволяет строить мне логичные заключения.       — У вас очень странная логика, мистер Спок, — с ноткой игривого высокомерия заявила Кати. — Скажите, своих детей вы тоже будете считать ниже себя только потому, что они родились позже и у них не было тех же возможностей, что и у вас? Или вы, как я предполагаю, попытаетесь воспитать их, привить культуру и дать образование? Чем больше сила, тем больше ответственность, мистер Спок. Или вы не согласны?       Хан позволил себе ухмыльнуться. Молодец, Кати. Всё прямо в точку.       — У меня больше нет вопросов, — возвестил вулканец.       — Ещё свидетели, мистер Спок?       — Мистер Сулу…       — Отклонено. Скучно, — категорично ответил Кью. — Давайте теперь послушаем, что нам скажет защита. Доктор Маккой, прошу вас.       Леонард встал со своего места и хмуро оглядел присутствующих. Хан замер.       — Я хотел бы вызвать для дачи показаний мистера Скотта.       — Отклонено, — возразил Кью. — Неинтересно.       — Это нечестно! Он же был с нами всё время полёта! — взвился доктор. — Он в курсе всего, что происходило здесь все эти месяцы!       — Ведите себя прилично, господин адвокат, — Кью пригрозил ему молотком. — Иначе я удалю вас из зала суда, и ваши люди останутся без защиты. Вы этого хотите?       — Нет.       — Я так и думал. Кого ещё вы можете вызвать?       — Я надеялся вызвать мистера Сулу, но вы же отклоните и эту просьбу? — по Леонарду было видно, что он начинает паниковать. Обычно кризисные ситуации, с которыми до этого сталкивался доктор, были совершенно другого качества, поэтому его можно было понять. И всё же Хан продолжал надеяться, что Маккой придумает что-нибудь в самый последний момент. Что-то, что вытащит их с Джимом.       — Вы правы. Я действительно рассчитывал, что вы придумаете что-нибудь пооригинальней, — Ну, давайте же, Леонард! Где ваш блестящий ум? Я дал вам столько возможностей! Предложил вам вызвать в свидетели любого человека! Любого! А вы ограничиваетесь одной командой «Энтерпрайза». Неужели нет в этом мире больше никого, кто мог бы помочь вашим друзьям?       Леонард стал практически пунцовым от напряжения, и Хан даже начал опасаться, как бы доктор не выкинул чего-то, о чём пожалеют они все.       — У вас осталась всего одна попытка, господин адвокат. Две вы уже исчерпали.       Воцарилась тишина. Краем глаза Хан видел, что Джим был ни жив ни мёртв.       — Любой человек, говорите, — зло произнёс Маккой. — Хорошо. Пригласите сюда адмирала Кристофера Пайка. Это вы можете сделать?!       Джим медленно опустился на скамью. Хан сел рядом, схватив его за руку.       — Как ты?       Кирк ничего не ответил. Его глаза смотрели в одну точку — туда, где теперь стоял мужчина в серой униформе. Хан никогда не видел его до этого живьём так близко.       Они оба, должно быть, уставились на него так, что Кристофер Пайк не мог не почувствовать это. Мельком взглянул на Хана, он переключил всё своё внимание на капитана и улыбнулся, уже больше не спуская с него взгляда.       — Продолжайте, господин адвокат, — кивнул Кью доктору.       — Я не могу в это поверить, — прошептал Джим. — Он же…       — …мёртв? — подсказал Хан. — Кью подвластно практически всё, капитан.       — Да, но… Я даже подумать не мог о том, что это возможно. Это так… жестоко: призвал его сюда на какие-то пятнадцать минут, чтобы потом снова отправить в небытие…       Хан прекрасно понимал, что имел в виду Джим. Вызвал ли Кью Пайка только лишь для дачи показаний или для чего-то ещё? И что он планировал с ним делать потом?       — Адмирал, — прокашлялся Боунс, — позвольте спросить вас: вы хорошо знаете Джеймса Кирка?       — Да, — незамедлительно ответил Пайк. — Джим… Это долгая история. Он сильно изменился с тех пор, как мы впервые встретились.       — Пожалуйста, остановитесь на этом месте поподробнее.       Пайк принялся рассказывать об истории их с Кирком отношений, об ошибках Джима и о неизменном стремлении их исправить. Кью периодически задавал вопросы и вставлял свои комментарии, но по его настрою никак невозможно было понять, принимает ли он все эти объяснения благосклонно или не очень. Наконец, доктор спросил:       — Вы считаете, что люди способны меняться?       — Да, — в спокойной невозмутимости ответил Пайк.       — А Джим? Он изменился?       — Определённо.       Хан почувствовал, как Кирк рядом с ним вздохнул с облегчением. Наверное, всё близилось к завершению, и беседа с адмиралом давала надежду на то, что решение Кью будет в их пользу.       — Ваша честь, — обратился Маккой к судье, — у меня больше нет вопросов. Я считаю, что показания свидетеля исчерпывающи и дают нам ответ на вопрос о сущности человеческой природы.       Кью закивал, и Хан было подумал, что на этом процесс действительно будет завершён, как судья вновь начал говорить:       — Ну хорошо. С Кирком мне всё понятно. Во всяком случае, более или менее. Но вы забыли спросить у мистера Пайка о Хане, господин адвокат, поэтому позвольте мне самому задать этот вопрос. Адмирал, скажите-ка нам вот что. Вот вас убил этот человек, который сидит сейчас на скамье подсудимых, — Кью ткнул пальцем в Хана. — Это был очень плохой поступок. Как вы считаете, мистер Сингх изменился? После такого человек вообще способен на перемены к лучшему?       Пайк перестал улыбаться. Он перевёл взгляд на Хана, помедлив с ответом.       — Мне трудно судить, Ваша честь. В данный момент я не могу сказать, изменился он или нет, и если да, то насколько сильно.       Хан закрыл глаза. Адмирал был безукоризненно честен и, что важнее всего, прав, и это было просто невыносимо.       — Значит, — подытожил Кью, — скорее нет, чем да.       — Его преступление действительно велико, — ответил Пайк. — Его нельзя оправдать. И я не стану отрицать: всё моё существо жаждет мести этому человеку так же сильно, как и в день моей смерти. Возможно, несколько лет назад я бы сделал всё, чтобы Хан получил за свой проступок высшую меру наказания, но сейчас… Я чувствую, что тоже изменился. Мы вынуждены всё время бороться со слабостью отдаться сладостной мести, но это не выход. Сладчайшая месть — это прощение, и это придумал не я. Джим не изменился бы, если бы я не дал ему второй шанс, если бы наказал за то, что он не усвоил свой урок с первого раза. Сейчас этот самый шанс очень нужен его спутнику.       Кью молча выслушал всё, что сказал Пайк, и ещё сидел какое-то время, предаваясь своим собственным мыслям. Наконец, он стукнул молотком по столу и произнёс:       — Суд удаляется для вынесения приговора.