Земля мёртвых, земля живых

      У него оставалось всего пять минут, чтобы собраться с мыслями и предстать перед своим экипажем в должном виде.       Джим склонился над раковиной, в очередной раз плеснув ледяной водой на своё лицо. Нет, он никак не мог и намёком показать, что ему точно так же страшно. Что он точно так же, как и все остальные, не имеет ни малейшего понятия, что делать дальше. Сейчас ему требовались эти минуты, чтобы унять дрожь в коленях и тошноту.       В последнее время он начинал замечать, что у него иногда начинала кружиться голова, когда он оказывался настолько близко к смерти. Или когда попадал в ловушку, подобно этой.       Ты же капитан, сказал себе Кирк. И если ты не справишься, то кто справится вместо тебя? Они все будут смотреть на тебя, будут ждать, какие ободряющие слова ты найдёшь для каждого из них. Все шестьсот восемь человек, начиная от рядовых и заканчивая старшими офицерами. Все они будут взирать на тебя как на свою единственную надежду, как на истину в последней инстанции. Только вот как ты сможешь поднять их дух, если ты сам не в состоянии себя контролировать? И какие слова ты найдёшь для самого себя?       Единственная мысль, которая позволила Кирку вздохнуть с облегчением, была о том, что им удалось каким-то чудом избавиться от всех семидесяти двух торпед и экипажа этих аугментов. Джиму страшно было даже представить, что могло бы быть, останься они здесь во власти Хана. Если бы тому удалось освободиться, он точно нашёл бы способ разбудить свой экипаж и сделать то, что им заблагорассудится. В самом благоприятном случае этот террорист бросил бы их всех на произвол судьбы на какой-нибудь богом забытой планетке, забрал бы корабль и улетел, куда бы ему взбрело в его чёртову башку. В худшем же… Их перебили бы, как скот. Кирк вновь поёжился. Нет, всё же хорошо, что хотя бы это было под контролем.       Джим выключил воду. Его время было на исходе. Кью всесилен, подумал он. Но и с ним можно договориться. Так что… Кто знает? Может быть, если Кирку и его команде удастся выполнить требования этого идиота, то он вернёт их всех домой?       Когда Джим вошёл в конференц-зал, то первая мысль, которая его посетила, была о том, что на похоронах обычно бывает веселее. Ухура как-то особенно тоскливо жалась к Споку, и тот аккуратно обнимал её за плечи. Видимо, кто-то – или оба? – действительно воспринял новости настолько плохо, что они вдвоём так в открытую выражали свои эмоции на людях.       Скотти молча сидел, раскачиваясь на стуле с таким видом, будто вот-вот заплачет. Сулу нервно расхаживал по комнате, Чехов украдкой тёр глаза. Да, малыш, подумал про себя Кирк. Есть шанс, что ты проведёшь всю свою жизнь на этом корабле, повзрослеешь, состаришься и умрёшь и никогда больше не увидишь ни своих родных, ни тех мест, которые всегда были так дороги твоему сердцу.       А вот Кэрол держалась молодцом, подумал про себя Кирк. Ни слез, ни истерик. Кремень, а не девица. Настоящий офицер флота. А он ведь даже и подумать по началу не мог, что у неё окажется такой характер: слишком уж рафинированной она показалась ему на первый взгляд.       - Джим? – Боунс тут же подскочил к нему. Маккой тоже держался не более странно, чем обычно. Хотя неестественный блеск глаз выдавал и его состояние.       - Я в порядке, - кивнул своему другу Кирк, чувствуя, как на него тут же обратились все взгляды. – Давайте начнём.       Он встал перед ними, расправив плечи и сложив руки за спину. Кирк включил динамик, транслировавший его голос в каждом отсеке корабля, и начал свою речь, по очереди глядя в глаза каждому из тех, кто был в эту минуту рядом с ним. Чтобы никто не чувствовал себя обделённым, лишённым поддержки или забытым. Чтобы каждый знал, что он нужен, что без него этот корабль не будет таким, каким должен быть.       Капитан периодически запинался, пытаясь подобрать нужные слова, говоря каждому из них, что не всё потеряно, что они будут бороться.       - И в конце концов, - улыбнулся Кирк, завершая свою мысль, - теперь мы действительно одна большая семья в этом враждебном пространстве. И я не могу не видеть здесь ещё один плюс. Никто из вас может больше не беспокоиться о том, что создание семьи сможет негативно отразиться на вашей карьере. Мы все теперь здесь с вами в буквальном смысле в одной лодке, так что… Каждый из вас может не только заниматься тем, ради чего мы все с вами отправились в космос – то есть исследованиями. Вы сможете совмещать в вашей жизни всё, чего вы сами хотите. Всё зависит теперь от каждого из нас.       Джим оглядел присутствующих. Ухура улыбалась ему в ответ, вытирая слёзы. Чехов моргал своими огромными глазищами, пытаясь переварить услышанное, но было видно, что и его немного отпустило. Сулу чуть ухмылялся, стоя в стороне. Спок стоял позади Ухуры, по-прежнему обнимая её и положив подбородок ей на макушку. Кэрол, всё ещё хмурая и бледная, молча сжимала локоть Леонарда.       - Я готов выслушать любые ваши предложения, господа, - объявил Кирк. – Но прежде я считаю важным ещё раз подчеркнуть вот что. Если сложится так, что мы не сможем сами добраться до дома, - за исключением, конечно, тебя, Спок, - мы всё равно будем стремиться туда. Никто не знает, какие существа и технологии могут встретиться нам на пути. Возможно, кто-то поможет нам в нашей беде, потому что я верю, что хорошего в этом мире всё же больше. И может статься так, что даже не следующие поколения «Энтерпрайза», а мы сами всё же увидим нашу маленькую голубую планету и долетим туда, где наш дом.       - Тогда, я думаю, нам нужно будет принять во внимание тот факт, что отныне «Энтерпрайз» будет кораблём поколений, - сказал Спок. – И нам придётся внести на борту соответствующие изменения.       - Вы правы, мистер Спок, - кивнул Джим.       - И, возможно, мы могли бы и дальше обучать всех наших младших офицеров, энсинов и весь остальной экипаж. Уверена, что каждый здесь захочет повысить свою квалификацию в каких-то областях, - вставила Ухура.       - Тоже не могу не согласиться, - ответил Кирк. – В сочетании с исследованиями, которые мы будем проводить, это будет на пользу как нам, так и тем, кто нас, возможно, заменит.       - Ещё одна пафосная речь. Я просто тронут вашими словами, капитан!       Кью, внезапно материализовавшийся из ниоткуда, уселся на краю стола, жеманно вытирая слёзы платком.       - Ты… - прорычал доктор.       - Я, - икнул тот, громко сморкаясь. – Вам, капитан, надо открыть тут в первую очередь кружок ораторского искусства. Вы с Ханом, - Кью махнул рукой куда-то влево, - сможете многому научить ваших людей.       Кирк посмотрел туда, куда указал ему этот клоун.       - Какого чёрта он здесь делает? Он должен быть на гауптвахте, - в голосе Кирка зазвенел металл.       Аугмент стоял теперь чуть поодаль и был, кажется, тоже несколько удивлён происходящим, хотя и носил на лице свою излюбленную нейтрально-заносчивую маску. Ладони Кирка сами непроизвольно сжались в кулаки.       - Он теперь тоже на вашем попечении, капитан, - насмешливо произнёс Кью, садясь рядом с брюнетом и закидывая ноги на стол. – Или вы всю жизнь собираетесь его держать на гауптвахте?       - Это не ваше дело, где я его собираюсь держать, - упрямо ответил Кирк и тут же прикусил язык. Разве не он сегодня сам себе пообещал, что будет обхаживать Кью, как только это возможно, чтобы тот изменил своё мнение и вернул их всех домой?       - Я подумал, - как ни в чём не бывало продолжил весельчак, - что и Хану будет полезно послушать ваши проникновенные речи. Он ведь тоже непосредственный участник событий, а вы как легко взяли и списали бедняжку со счетов. Ай-яй-яй, как же нехорошо получается, а, капитан?       - Вообще-то я и сам могу за себя говорить, - неожиданно раздался голос аугмента. – Я не нуждаюсь в вашей жалости.       Кирк посмотрел на своего первого помощника. Тот насмешливо поднял бровь.       - Хочешь обратно на гауптвахту, малыш? – сладко пропел Кью и широким жестом обнял его за плечи.       - Смотри за своими руками, - огрызнулся Хан, вновь пытаясь высвободиться как тогда на мостике.       - Какие мы грозные мышата! Однако теперь, дорогуша, меня уже не волнует, что ты думаешь обо мне. Тебе теперь придётся завоёвывать его доверие, - Кью претенциозно прижался своей щекой к щеке Хана и ткнул пальцем в Кирка. – Иначе наш малыш капитан продержит тебя взаперти всю твою жизнь.       - Я не буду повторять тебе ещё раз, - прорычал брюнет, вырываясь из объятий Кью. – Не трогай меня. Если ты ожидаешь, что я буду ползать в ногах у этого мальчишки, только чтобы поразвлечь тебя, то ты очень сильно ошибаешься.       - Ещё как будешь, - усмехнулся Кью. – Ты же хочешь заполучить назад своих людей.       Зря он это сказал, подумал Кирк, потому что в следующую секунду Хан резко встал, схватил Кью за ворот и швырнул его в стену так, что глянцевое покрытие практически завибрировало. Подойдя к своему врагу, аугмент замахнулся и обрушил свой кулак в челюсть Кью. Удар был такой силы, что раскроил бы череп любому человеку. И, честно сказать, в этот момент Кирк был бы рад, окажись их немезида представителем рода гомо сапиенс.       Кью медленно поднялся с пола, отряхивая одежду и из стороны в сторону шевеля челюстью, будто проверяя, на месте ли все зубы. Как будто ему можно было нанести вред, подумал про себя капитан. Конечно, Хана можно было понять: им руководили чистые эмоции, прекрасный в своей незамутненности гнев. Но теперь с лица Кью исчезло привычное насмешливо-дурацкое выражение, и Кирк почувствовал, как его внутренности холодеют.       - Что ж, - вымолвил их мучитель. – Зря ты это сделал. Потому что теперь я вижу, что и ты нуждаешься в небольшом назидательном уроке. По-моему, тебе слишком не хватает любви, дорогуша, и ты её получишь. Вместо своей ненависти.       Кью в который раз щёлкнул пальцами, и теперь Кирк не увидел в этом ничего смешного, потому что в следующую секунду Хан, несколько раз моргнув, ухватился за стену, словно пытаясь удержать себя на ногах. На лице брюнета отразилась странная смесь чувств, которую Кирку показалось невозможным разложить на составляющие.       - Ты думаешь, ты лучше? – продолжил Кью. – И думаешь, что способен решить любую проблему? Что ж, докажи это. Попробуй-ка завоевать нашего гордого капитана.       Джим в непонимании переглянулся со Споком, но видя, что тот тоже не отдаёт себе отчёта в том, что происходит, обратился к Кью, кивая в сторону Хана:       - Что ты с ним сделал?       - Ничего особенного, - ответил тот, поднимая вверх брови. – Лишь чуть-чуть подкорректировал центры в его мозгу, отвечающие за выработку дофамина, привязанности, сексуального влечения и других эмоций. Теперь он полностью и безоговорочно в вас влюблён, капитан.       Кирк в шоке прикрыл рот рукой. Однако одного взгляда на Хана ему хватило, чтобы понять: если Кью и врал, то не во всём. Брюнет неподвижно стоял, спрятав лицо в ладонях и опираясь на стену.       - Зачем… Зачем ты это сделал? – наконец проговорил Джим.       - Потому что вы все совершенно не понимаете юмора, - усмехнулся Кью, однако эта усмешка была более серьёзной, чем обычно. – Как это скучно! А ещё кое у кого совершенно точно негатива гораздо больше, чем положительных эмоций. И эта гордыня… Она даже больше вашей, капитан.       Кирк молча стоял, переводя взгляд с Хана на Кью и наоборот. Нужные слова никак не приходили на ум, и их гость продолжил:       - Я на вашем месте не стал бы так переживать, капитан. У вас есть ваше задание – научиться терпению, состраданию и прощению. Его же приоритетная задача – установить с вами нормальные отношения, если он хочет вернуть своих людей. И мне кажется, у него это получится гораздо лучше, если он будет обожать вас, а не ненавидеть. Так что…       Кью вновь заулыбался и потёр ладони.       - Давайте подытожим. Мы летим на Землю, - прошу прощения, - вы летите, я лишь буду навещать вас время от времени. Вы исследуете прекрасные новые миры, куда не ступала нога человека. Вы учитесь разным вещам. Кстати, чтобы вы так сильно не падали духом, я должен вам сказать, что скоро я познакомлюсь с ещё одним совершенно очаровательным капитаном «Войаджера», которой доведётся лететь на Землю из самого сердца дельта-квадранта. И я даже могу вам сказать, что за все годы этого путешествия ей удастся соблюсти все условности Первой директивы.       - Ей? – поднял бровь Спок.       - Да, ей, - подтвердил Кью. – Такая красивая женщина, этот капитан, но такая независимая, вы бы знали… Впрочем, неважно. Я буду удивлён, капитан, если и вам удастся сохранить имидж вашей драгоценной Федерации. Посему, я пока оставлю вас тут. Не могу обещать, что загляну очень скоро по вашим меркам, ведь у меня ещё есть незаконченное дело с Жан-Люком. Поэтому… Раз вы все такие умные, то разбирайтесь во всём сами. А я загляну к вам где-нибудь через полгода. Всего наилучшего и адьос!       Кью жеманно поклонился, послав им воздушный поцелуй, и исчез. Джим моргнул от вспышки света, которая тут же появилась и исчезла в том месте, где только что стоял весельчак.       Кирк нахмурился, глядя, как Маккой тут же бросился к Хану.       Нет, я не буду терпеть на свободе этого эмоционально нестабильного преступника, со злостью подумал про себя Кирк. Что бы там он ни чувствовал, меня это должно волновать меньше всего. Надо же, какой неженка!       - Боунс, - позвал Кирк Леонарда, - я не буду терпеть его здесь. Потому что я понятия не имею, чего от него ждать. За то, что он сделал, его просто необходимо оградить от общества. Так что ему сейчас не твои сюсюканья с трикодером нужны, а одиночная камера.       Кирк почувствовал на себе взгляды. Никто не смеет меня осуждать, с желчью подумал он про себя. Я ни от кого не потерплю оспаривания своих приказов.       Отдав ещё несколько менее важных распоряжений, Джим вышел из зала, всё ещё чувствуя на себе эти взгляды. Он никак не мог понять эмоций, которые за ними таились. Его команда: они осуждали его? Поддерживали? Хотели помочь?       Капитан добрался до своей каюты и запечатал дверь режимом «беспокоить в случае крайней необходимости». Снова кружилась голова.       Зайдя в ванну, Джим включил ледяную воду и сунул голову чуть ли не под самый кран. Прошло несколько секунд, и тошнота, казалось, отступила.       Кирк выключил воду и посмотрел на себя в зеркало. Его отражение вперилось в его бледное лицо сапфировыми глазами.       Он пережил столько за последние несколько часов, сколько многие не проживали за всю свою жизнь.       И всё благодаря этому убийце, который сейчас летел с тобой на твоём корабле, шепнуло его сознание. Убийце, который, если верить Кью, в тебя без памяти влюблён.       Этой мысли хватило, чтобы Кирк пошатнулся и медленно опустился на колени перед унитазом, и его, наконец, вырвало.