Земля мёртвых, земля живых

      Все эти три дня Джим в буквальном смысле не знал, куда себя деть. Каждый раз, когда он пытался проникнуть к Хану в медотсек, бдительный доктор отлавливал его и говорил, что ещё не время. Кирк ненавидел бездействие и неизвестность больше всего, но ещё больше его беспокоил этот случай на планете.       Капитан в очередной раз пришёл в медотсек и тут же съёжился под грозным взглядом Маккоя, ожидая, что тот снова выставит его за дверь. Однако на этот раз доктор сказал:       - Ты можешь увидеться с ним, но только ненадолго. И постарайся не вести себя на этот раз как осёл.       Кирк молча кивнул. И почему он вдруг начал так волноваться? Он сделал шаг вперёд, отдёргивая в сторону штору.       Аугмент сидел на кушетке, уткнувшись в ПАДД. Внешне он практически не изменился с того момента, как Джим в последний раз видел его.       Кирк сел рядом на стул с кроватью, надеясь, что Хан обратит на него внимание. Но взгляд брюнета по-прежнему был на экране, и Джим нерешительно сказал:       - Я пришёл поговорить.       Аугмент не обратил на него никакого внимания. Хорошее начало, что уж.       - Хан?       - Вы стали обращаться ко мне по имени, капитан?       Джима будто окатили ледяной водой. Он правда пришёл сюда с самыми честными намерениями – поговорить, как это делают цивилизованные люди. Но раз Хан не хотел этого… Что ж, это всё меняло.       Джим встал, выхватил из рук брюнета планшет и небрежно положил его на стол.       - Ты выслушаешь меня.       Аугмент поднял на Кирка глаза. Джим ожидал всего, что угодно: криков, удара в челюсть, возможно, даже пощёчины. Однако Хан лишь смерил его ничего не выражающим взглядом.       Капитан подумал, что если он сейчас поддастся на это, то он уже не сможет ему сказать то, зачем вообще пришёл сюда.       - Отныне и впредь я запрещаю тебе высадки на планеты. Если тебе наплевать на технику безопасности, то ты будешь сидеть здесь.       - Как скажете… Капитан.       Джим почувствовал, как его ладони противно вспотели. Нет, разговаривать так было совершенно невозможно.       - Как вообще так получилось, что ты работал без перчаток? – уже спокойнее спросил он.       - Вы уже сами ответили на свой вопрос, капитан. Я решил не соблюдать технику безопасности, потому что посчитал, что смогу обойтись и без этого.       Кирк провёл ладонью по лицу. Нет, в это невозможно поверить: Хан что, издевался над ним?       - М-да, - только и сумел выдавить он в ответ. – Ладно. Ты меня понял. Не делай больше глупостей.       Не дождавшись, капитан вышел из палаты и вновь наткнулся на Маккоя.       - У тебя совсем мозгов нет, Джим, - прошипел доктор.       Кирк опустил взгляд.       - Но я же был прав!       - Возможно, - признал Леонард. – А ты не подумал, что надо иногда немного сдерживать свои благородные порывы и не идти напролом?       Кирк закатил глаза.       - Ну хорошо, хорошо. Я постараюсь в следующий раз быть более… дипломатичным.       - Да уж, постарайся, - парировал доктор, уводя Джима чуть в сторону. – Вообще-то я хотел спросить у тебя кое-что.       - Что?       - Я знаю, это прозвучит нелепо, но… Ты не замечал ничего странного за Ханом в последнее время?       Капитан мрачно усмехнулся.       - Странного? Боунс, а тебе не кажется, что Хан вообще странный сам по себе?       - Не будь идиотом, Джим, - сквозь зубы проговорил доктор. – Ты бы разве не был странным, если бы тебе довелось пережить то же, что пережил он?       Кирк нахмурился. Что ж… В том, что говорил Маккой, был свой резон. И всё же…       - А почему ты спрашиваешь?       - Просто спрашиваю. Мне интересно.       - Ну, не знаю, - пожал плечами капитан. – В плане работы он вполне адекватно себя вёл. К его записям не придраться, к расчётам – тоже. Он сдал вовремя все отчёты. Даже нет, не вовремя, раньше срока. А что?       Доктор, слушая его, всё больше хмурился.       - Пойдём, - Боунс взял его под руку. – Мне нужно осмотреть его каюту.       - Зачем? – воскликнул Кирк.       - Увидишь, - бросил доктор. – Хочу проверить одну теорию.       Они вышли из медотсека по направлению к турболифту. Джим едва успевал за широким шагом Леонарда и не решался сказал ему больше ни слова. Как правило, Маккой всё время был либо серьёзен, либо чем-то недоволен, и все к этому давно привыкли. Но такую озабоченность на лице доктора Кирк видел редко.       Когда они добрались до каюты Хана, Джим продиктовал компьютеру свой код авторизации, и дверь открылась. Всё-таки хорошо было обладать некоторыми привилегиями капитана, отвлечённо подумал блондин, входя в комнату.       - Что мы ищем? – спросил Кирк, разглядывая предметы вокруг.       В каюте не было никаких вещей, которые отражали бы личность того, кто здесь жил. Не то чтобы Хан должен был въехать сюда с чемоданом сувениров и фотографий, но… Это было как-то уныло, подумал про себя капитан. Везде его окружали стандартные вещи, которыми их снабдил штаб Звёздного флота. Джим вздохнул.       - Боунс? – Кирк снова повторил доктору свой вопрос, но тот только пробормотал:       - Доказательства к одной моей теории.       - Какой теории?       Маккой открыл шкаф и осмотрел вещи, которые лежали там аккуратными стопками. Потом заглянул в корзину для белья, – она оказалась пуста. Затем Леонард встал на цыпочки и провёл пальцами по поверхности самой верхней полки.       Джим, всё это время наблюдавший за доктором, наконец не выдержал:       - Ты мне всё-таки можешь сказать, что ты делаешь?       - Чисто, - пробубнил Маккой. – И везде идеальный порядок.       Кирк нахмурился. Что всё это значило?       - Ну и что, - пожал он плечами, всё ещё не понимая, куда клонит Боунс. – Когда я был маленький, мой отчим – чтоб его в аду черти драли – любил периодически собирать в кучу все мои вещи, которые, по его мнению, лежали не на своих местах, и выбрасывал их. Конечно, у меня каждый раз была истерика из-за этого, но зато я быстро приучился к порядку. Никогда не думал, что буду благодарить этого ублюдка хоть за что-то.       - Дело не в этом, - сказал Маккой, вновь оглядывая комнату. – Ты когда-нибудь у кого-нибудь видел хоть раз такой порядок?       - Не знаю. Но ведь… Послушай, Хан – аугмент. Почему у него не может быть порядка лучше, чем у нас?       - Аугмент или нет, но он прежде всего человек, Джим. Такой же, как и мы с тобой, - укоризненно произнёс доктор. - И это всё неестественно.       - Я по-прежнему не понимаю, почему мы об этом разговариваем, - произнёс капитан, глядя на то, как Леонард вошёл в ванную. Выйдя оттуда через полминуты, доктор заявил:       - Я так и думал. Мне кажется, мои предположения верны.       - Какие предположения, Боунс? – Кирк уже начинал терять терпение.       - Я пока не буду распространяться на эту тему, - сказал Маккой, гася свет и идя по направлению к выходу.       – А вот ты должен сказать мне: что Хан говорил тебе по поводу этого происшествия на планете?       - Что он решил проигнорировать технику безопасности, - пожал плечами Кирк. – Видишь, он сам в этом признался.       - А он тебе никогда ни в чём и не признается, - доктор сложил руки на груди и посмотрел на Джима. – Потому что, как правило, они никогда об этом не говорят.       - Кто – они? О чём они не говорят? Боунс, меня достали уже твои загадки, - вспылил Кирк.       Маккой резко остановился посреди пустого коридора, и капитан едва не налетел на него.       - Самоубийцы, - бросил доктор. – Они никогда не признаются в том, что они хотят сделать.       Джим почувствовал, как кровь отлила от лица.       - Ты думаешь… - Начал он.       - Я практически уверен в этом. Все признаки налицо, - мрачно объявил Маккой, вновь продолжив идти.       - Какие признаки?       - Ну, они начинают внезапно извиняться за всё, что сделали, прощаются со всеми. Некоторые надраивают до блеска полы, стирают грязное бельё и отправляют заранее все свои рабочие отчёты. Стараются доделать земные дела. Конечно, это справедливо не для всех, и всё же это так.       Кирк не нашёлся, что ответить, молча последовав за доктором. Сложно было поверить в то, что он только что услышал и всё же… Может, Леонард просто преувеличивал?       Они, наконец, дошли до кабинета доктора, и тот плотно закрыл дверь. Джим запустил пальцы в волосы, пытаясь сформулировать хоть одну мысль.       - Боунс, мне кажется, ты можешь ошибаться. Мы ведь не знаем его близко лично. Может, для него это совершенно нормально – жить в абсолютном порядке. Тебе не кажется, что мы раздуваем из мухи слона?       - Да? Это ты ни черта не хочешь ни о чём серьёзно поговорить, а уж о нём и подавно, - обозлился Маккой. – Хотя Хан уже понял, что до тебя в принципе сложно что-то донести, вот он и молчит теперь всё время.       - Послушай, Боунс, но ведь если бы ему действительно было что-то, ну, я не знаю, жизненно необходимо, он бы, наверное, сказал об этом! Попросил бы! А так, если ему ничего не нужно, то я не понимаю…       - Вот именно, Джим, в этом всё дело! Ему ничего не нужно, он ничего не хочет, понимаешь?! Ни-че-го! В этом-то и заключается проблема! У человека только что отняли всё, а ты хочешь, чтобы ему что-то после этого было нужно?!       Кирк вновь провёл рукой по волосам, взъерошив их ещё сильнее.       - Я не смогу ему ничем помочь, пока он сам этого не захочет, - уже спокойней продолжил Маккой. – Но и ты должен приложить здесь какие-то усилия.       - Какие?       - Да не знаю я! Я врач общей практики, а не психиатр. И я занятой человек, в отличие от некоторых. Я не смогу решить такую проблему в одиночку. Но просто так всё это нельзя оставлять – это я могу сказать тебе точно.       Когда Кирк вышел из кабинета, он ещё долго обдумывал этот не очень приятный разговор. Определённо, повод для беспокойства существовал, но вот вопрос: действительно ли этот повод был таким большим, как его раздувал Леонард? В конце концов, Хан был цел и практически невредим. А значит, совесть капитана была чиста.