Земля мёртвых, земля живых

      Кирк не мог в это поверить: прошёл уже месяц с того злополучного дня, как они с Маккоем второй раз вытащили Хана с того света. Все эти вечера Джим был занят попытками разговорить аугмента, вызвать в нём хоть каплю тех эмоций, которые ему когда-то довелось лицезреть.       Несмотря на первый успех, в дальнейшем всё оказалось не так-то просто, как он рассчитывал. Каждый их вечер начинался с вопросов Джима, на которые он каждый раз получал односложные ответы.       Да, нет, не знаю.       Иногда их разбавляло редкое «наверное», «возможно» или «вам виднее».       Вкупе с этим безучастным выражением лица и тусклым взглядом это начинало доставлять Джиму всё больше и больше беспокойства.       Правда, когда блондин ставил перед своим невольным пациентом шахматную доску с фигурами, тот, казалось, на какое-то время оживал, но потом снова закрывался в своём убежище, избегая контакта взглядом.       Капитан начинал волноваться всё больше. Он исчерпал уже практически все темы для разговора, и это пугало ещё сильней. Может, всё, что он делал, было в корне неверно?       В один из этих вечеров, когда они просто молча сидели вместе, Джим встал и нервно заходил по комнате. Всё, что бы он ни говорил, не вызывало либо никакой реакции, либо она была настолько слабой, что её практически невозможно было заметить.       - Наверное, ты и не подозреваешь, - пробормотал Кирк, стоя к аугменту спиной и глядя в бескрайнюю черноту космоса, - но когда-то я сам задумывался о том же, о чём ты думаешь сейчас. Когда… Когда в моей жизни произошли некоторые вещи, после которых я долго не мог прийти в себя. Наверное, по мне не скажешь, что я два года стоял на учёте в психиатрической больничке, - Джим горько усмехнулся. – Не знаю, зачем я тебе всё это говорю. Не обращай внимания.       Кирк прислонился лбом к холодному стеклу и закрыл глаза, пытаясь отогнать от себя воспоминания, однако почувствовал, что аугмент встал где-то совсем рядом позади него.       - Расскажите мне об этом, - тихо попросил он, и капитан впервые за весь этот месяц возблагодарил высшие силы за то, что Хан, наконец, произнёс эту простую фразу.       - Это был не самый счастливый период моей жизни. Я не являлся образцом для подражания и вёл довольно разнузданный образ жизни. И однажды это аукнулось мне соответственно…       - Это было ещё до Академии?       - Да, - кивнул Джим. – Моей матери всегда было на меня наплевать. Мой брат погиб задолго до этого на одной из колоний Федерации. Глупая смерть… Мой отчим… Это всё из-за него произошло. Чёртов ублюдок. Не хочу даже вспоминать об этом.       Какое-то время они молча стояли и смотрели на проплывающие мимо звёзды, однако теперь Кирк готов был поклясться, что в лице Хана что-то изменилось. На нём были эмоции. Да, настоящие, живые эмоции. Джим в удивлении моргнул, поворачиваясь к аугменту. Это ощущение от того, что Хан на самом деле сопереживал ему, вместо того, чтобы жалеть себя самого… Это чувство было просто невероятным по своей силе.       - Если ты хочешь чем-то поделиться, то я всегда готов тебя выслушать.       - Только если ты пообещаешь мне, что не будешь молчать в ответ, - слегка улыбнулся Джим.       К его полнейшему удивлению, брюнет едва заметно кивнул.       - Знаешь, лично меня в такие моменты игры реально спасают от сумасшествия, - продолжил Кирк.       Ничего, если он чуточку соврёт. В конце концов, это пойдёт на благо им обоим, ведь Хан действительно «оживал», когда они проводили время за шахматами или какими-нибудь вулканскими интеллектуальными головоломками.       - И если ты примешь завтра участие в одном мероприятии, - продолжил Кирк, заговорчески ему подмигнув, - то ты поможешь мне держать себя в руках и ни на кого не кричать.       - Что от меня требуется?       - Твой блестящий ум и капелька авантюризма.       Кирк сидел за большим круглым столом совершенно неподвижно, попеременно переводя взгляд с одного игрока на другого.       Выражение лица Ухуры в свете низкой лампы казалось почти зловещим. Чехов нервно стучал пальцами по столу. Спок с абсолютно равнодушным видом разглядывал то ли зелёное сукно, то ли свои ногти, не поднимая глаз ни на кого из участников игры. И о чём только думал первый помощник? Наверняка, что-то просчитывал. Хан сидел, чуть откинувшись на спинку кресла так, что на его лицо практически не падал свет. Сидящий на раздаче Сулу ухмыльнулся, увидев, как Джим посмотрел на своего пилота. Сняв последнюю, пятую, карту с колоды, японец проговорил:       - Ривер. Делайте ваши ставки, дамы и господа.       - Иду ва-банк, - сказал Спок, оторвав взгляд от стола.       Кирк перевёл взгляд на первого помощника. Позиция Джима была в этом коне достаточно выгодна, но карта никак не шла. Что можно было сделать с одной шестёркой треф и бубновой дамой, когда на столе такой разброс? Однако перед ним на очереди еще оставался Маккой и все остальные. Интересно, может, у доктора дела обстоят чуть лучше?       Джим нервно сглотнул. На кону стояла бутылка виски из его личных запасов, бутыль ромуланского эля доктора и много ещё всякой съестной всячины, которую выставили другие игроки и которая представляла теперь особую ценность, так как достать её в этом квадранте не представлялось возможным.       Наконец, Боунс, запустивши пятерню в волосы, кинул карты на стол и с отчаянием в голосе проговорил:       - Я пас.       - Доктор, вы отдаёте себе отчёт в том, что это был ваш последний шанс отыграться? Ваш эль подошёл к концу, - наставительно заметил вулканец.       Маккой зыркнул в сторону старпома и что-то пробормотал. Тот лишь едва заметно поднял бровь.       - Нийота? – спросил, улыбнувшись, Сулу.       Этот прохвост что-то подозревал, подумал про себя Кирк, сузив глаза и глядя на рулевого.       - Пас, - губы Ухуры сжались в тонкую линию. – Какой-то неудачный в этот раз у меня расклад.       - Павел?       - Ай-яй-яй, - вздохнул тот. – И у меня ничего. Но это неважно. Моя бабушка всегда говорит: если не везёт в карты, то повезёт в любви.       - У кого-то, видимо, должно быть наоборот, - пошутил японец. – Кто-то сгрёб всё самое лучшее. Джим, может, это ты?       Но Кирк понимал, что раз Спок, этот прямолинейный правдоискатель, поставил всё, что у него было, на последнем раунде, то у него, скорее всего, был как минимум фулхаус. Иначе зачем бы ещё он пошёл на такой риск?       - Пас, - с сожалением произнёс Кирк, скидывая карты в общую кучу. – Мистер Чехов, когда я проверю теорию вашей бабушки, я обязательно доложу о результатах.       Павел хихикнул. Оставалось разобраться с последним игроком.       - Хан?       Интересно, какой был у него расклад, подумал про себя Джим. Наверняка, тоже ничего хорошего. Предыдущие два кона аугмент скинул все карты, проиграв почти всё.       - Принимаю вашу ставку, мистер Спок, - ухмыльнулся аугмент. – Играем ва-банк.       Кирк от удивления поднял брови. Кто же из них двоих выйдет победителем? И что он будет делать со всем этим выигрышем?       - Вскрываемся, - приказал японец, и все тут же напряглись. – Мистер Спок?       По какой-то причине вулканец помедлил, беря карты со стола и опуская на них взгляд. Что же там такое было?       - Хан? – обратился японец к аугменту. – Давайте одновременно.       Это стоило увидеть, подумал про себя Кирк, когда оба раскрыли свои руки. У Хана было великолепное каре из тузов, дополненное дамой. А у Спока… Джим не поверил своим глазам.       - Мистер Спок блефовал всё это время, - с кривой ухмылкой на лице объявил аугмент. – Вот и доверяй после этого вулканцам.       Джим в неверии уставился на карты старпома. У Спока был такой же невразумительный набор, как и у всех остальных.       - Это не против правил, капитан, - ответил вулканец, поднимая вверх обе брови. – Видимо, я где-то ошибся в расчётах…       - Поверить не могу, - прошипел Маккой. – И я чуть не продул весь свой запас ромуланского эля этому остроухому! Что ты с ним вообще собирался делать, а? Ты же не пьёшь!       - Теперь весь ваш запас будет у Хана, доктор, - наставительно заметил вулканец. – Спросите лучше у него, что с ним будет делать он.       - Хороший вопрос, - пробормотал Джим, глядя на то, как Хан сгрёб в мешок все фишки.       - Это будет вам небольшим уроком от меня, доктор, - проговорил аугмент. – Никогда нельзя всем верить на слово.       Джим широко улыбнулся, глядя за тем, как все, один за другим, начали вставать из-за стола и расходиться. Он подождал, пока они с Ханом не останутся одни, и только тогда, улыбаясь, спросил:       - Присоединяюсь к вопросу доктора. Что ты собираешься со всем этим делать?       - А почему вас это так волнует?       - Ну… Здесь же виски… - обиженно протянул Кирк.       - Я мог бы поделиться им с вами, капитан, - хмыкнул аугмент, выключая свет и выходя из комнаты.       - Правда? – Джим тут же просиял. – Это было бы чудесно!       - Это зависит от того, что вы можете предложить мне взамен.       Кирк остановился, как вкопанный. Хан что, дразнил его?       - Что ты хочешь? – осторожно осведомился Кирк.       - У меня два условия. Первое: я хочу получить чуть больше личной свободы. И второе: если вы всё-таки собираетесь и дальше ночевать в моей каюте, вам придётся спать на кровати.       Джим и сам не ощутил, как весь напрягся, услышав последнее предложение, однако Хан, по всей видимости, заметил его реакцию, и поэтому бросил:       - Не волнуйтесь, капитан. Я не собирался предложить вам ничего такого, что бы вам не понравилось. Я всего лишь имел в виду, что я вполне могу поспать и на полу.       Кирк только сейчас заметил, что они уже дошли до каюты аугмента. В свете одиночного светильника на стене лицо аугмента казалось особенно худым и угловатым.       - Твоя кровать по-прежнему останется за тобой, - жёстче, чем нужно, проговорил Джим. – Но что касается первого пункта… Что именно ты хочешь изменить?       - Вы могли бы взять меня на очередную высадку?       - Нет, - тут же ответил Кирк. – Это абсолютно исключено.       - Почему?       Боже, они ведь уже говорили с ним на эту тему. Неужели он снова взялся за своё?       - Потому что мы опасаемся за тебя, - уклончиво ответил Джим, отводя взгляд.       - Кто это – абстрактные «мы», капитан? – аугмент устало опустился на кровать. – Я думаю, что вы все только вздохнули бы с облегчением, исчезни я в любую секунду.       - Это не так.       - Ну а что, кроме вашей совести, позволяет вам отрицать очевидное, капитан?       - Моей совести для тебя недостаточно? – вспылил Кирк. – Нет, я не могу ответить на твой вопрос. Я не знаю, почему и что ещё заставляет меня беспокоиться о тебе. Наверное, то, что я не какой-нибудь изверг.       - Такой, как я, - закончил за него Хан. – Вы же это хотели сказать, не так ли?       - Чёрт возьми, нет! – вскричал Джим, в волнении запуская пальцы в волосы. – Твою мать, Хан, ну что у тебя за характер такой? Ты всегда имел эту паршивую привычку передёргивать и вырывать слова из контекста? Хан? Ну, подожди. Ну, не надо делать такое лицо. Пожалуйста.       - Лучше оставьте меня в одиночестве, капитан, и дайте мне завершить то, что начал.       - Не дождёшься, - заупрямился Кирк, опускаясь напротив него на пол и сжимая его запястья. – Ты думаешь, я отступлюсь от своего после целого месяца ночёвок в твоей каюте? И после того, как… как я стал доверять тебе?       На лице аугмента отразилась странная гамма чувств.       - Вы действительно… доверяете? Мне?       - Ну конечно, - воскликнул Джим. – Разве можно быть таким глупым и не замечать очевидного?       - Это очень неожиданно, - ответил Хан. – Но в таком случае, раз вы действительно доверяете мне, вы могли бы отпустить меня в следующий раз в группу высадки. Я… Мне просто душно в этих четырёх стенах.       - Только если ты пообещаешь, что не будешь совершать никаких глупостей, - предостерёг его Кирк.       - Обещаю, - спустя какое-то время выговорил аугмент, глядя ему в глаза. – Обещаю не делать чего-то, что бы вас расстроило, капитан.       Впервые за весь этот месяц Джим почувствовал, что имеет право вздохнуть полной грудью.