Земля мёртвых, земля живых

      Время тянулось невыносимо медленно.       Прошёл ещё месяц полёта, и скучающая команда не могла не придумать себе самые разные забавы. Помимо театра и покера экипаж находил время на кулинарные поединки, шахматные баталии и возню в отсеке гидропоники. К удивлению Кирка, последнее оказалось самым заразительным и продуктивным: почему-то это было в некотором роде престижно — просчитать за какой-то определённый промежуток времени, как вывести сорт круглых фиолетовых огурцов быстрее, чем это сделает кто-то ещё. Рядовые, энсины, старшие офицеры — все они, словно малые дети, спорили на тему селекции и растениеводства, а если кому-то удавалось отличиться, то он тут же задирал кверху нос, пока кто-то другой не обставлял его в следующем соревновании.       Последние же две недели команда изучала окружающее пространство на предмет хоть чего-нибудь интересного, но как на зло, всё в этом секторе космоса будто бы всё вымерло. Не было даже ничего примечательного для научных изысканий — ни одного явления, которое выходило бы за рамки обычного. Поэтому, когда, наконец, была обнаружена подходящая планета для высадки, Джим чуть ли не подпрыгнул от восторга прямо на мостике, тут же отдав кучу распоряжений по поводу подготовки первой исследовательской группы. На следующий день он уже сам спустится туда вниз.       Кирк радовался, что его экипаж нашёл себе столько занятий по душе. Это не оставляло времени на разные мысли, которые неизбежно посещали всех людей в изоляции. Если бы удалось найти что-то такое для Хана… Нет, в их отношениях был явный прогресс. Теперь аугмент уже не отвечал одними лишь односложными предложениями, но и сам периодически задавал Джиму вопросы, хотя было видно, что это давалось ему с трудом. Однако были две вещи, которые всё ещё тревожили капитана.       Во-первых, это отсутствие какого-нибудь занятия, которое могло бы с головой увлечь аугмента. Меньше свободного времени — меньше дурацких мыслей, считал Кирк. И над этим предстояло как следует подумать.       А вот со вторым вроде бы было легче. Безликость комнаты. Конечно, Хан говорил, что его всё устраивает, но Джима было не обмануть. Подаренное розовое одеяло с котом было в ходу, а значит, можно было делать и другие подарки подобного рода. Вернее, технически Кирк не рассматривал это как подарки, скорее, как талисманы или что-то в этом роде.       Именно поэтому капитан спустился на ту палубу, где находился отсек гидропоники и долго ходил между рядами саженцев, думая, что бы такое интересное подошло каюте аугмента и ему самому.       Джим остановился, глядя на саженец лимона величиной всего лишь в палец. Он был таким крохотным и одновременно так бодро устремлялся вверх, протягивая к свету несколько крошечных листиков, что Кирк невольно улыбнулся. Почему-то в голову пришла мысль о том, что это маленькое деревце словно символизировало их шаткие отношения, которые только-только появились на свет, но стремились вырасти во что-то выше и крепче. Капитан подозвал работающего рядом энсина, и вместе они извлекли саженец из его лунки, пересадив в горшок.       Весь этот вечер Кирк нет-нет, да и улыбался всякий раз, когда Хан подозрительно косился на саженец, который теперь занимал гордое место у иллюминатора. Вначале аугмент, видимо, думал, что это какая-то очередная шутка капитана, но когда Джим состроил обиженное лицо, сказав, что он совершенно искренне хотел, чтобы этот куст рост здесь, Хан тут же опустил взгляд и пробормотал какую-то благодарность за внимание.       Сидя в своём кресле напротив аугмента (и как оно уже успело стать «своим»?), Кирк размышлял, что он в каком-то смысле даже привык к этим вечерним посиделкам вдвоём или в компании с кем-то ещё. Его собственная каюта была практически забыта теперь, когда он уже не первый месяц все вечера проводил с Ханом. Разговаривать с аугментом по-прежнему было не особенно легко, но Джим не мог сказать, что это было неинтересно. Когда Хан поддерживал с ним беседу, капитан с удивлением обнаружил, что они ложились спать далеко за полночь. Впрочем, даже молчания иногда стало хватать. Оно перестало быть неловким.       Была ещё одна вещь, которая повергала Кирка в некоторое смущение. Неожиданно для себя капитан обнаружил, что мимика Хана может оказаться невероятно экспрессивной. Иногда брюнет умудрялся не сказать ни слова, но скорчиться при этом так, что Джим хватался за живот от смеха либо замирал с открытым ртом. Это было поразительным открытием, над которым Кирк думал две ночи подряд. Или, может, он уже просто настолько хорошо знал Хана, так наловчился читать его чувства, что тот стал ему казаться более эмоциональным, чем он был на самом деле?       Джим пытался для себя ответить на этот вопрос, исподтишка поглядывая на аугмента. Они играли в вулканскую игру kal-toh, и Кирк никак не мог сосредоточиться. Пока что он безбожно проигрывал.       — Могу я узнать, о чём вы размышляете, капитан? Вы сегодня необычайно молчаливы.       Джим несколько раз моргнул, отвлекаясь от кучи разрозненных деталей, из которых они пытались собрать нечто вразумительное. Неужели он действительно был настолько рассеян?       — Ты же знаешь, что мы собираемся утром высадиться на планету, которую обнаружили сегодня. Я думал о том, что нам всем нужно сменить обстановку. Экипажу требуется отдых. Мы могли бы устроить пикник или что-то ещё в этом роде.       Кирк потянулся за одной из соломинок, намереваясь вытащить её и переложить в другое место. Он чувствовал на себе пытливый взгляд брюнета, и от этого ему было несколько не по себе. Джим стал совсем недавно замечать эти взгляды: долгие, полные неизвестного ему чувства.       — Вы возьмёте меня с собой?       — Я же обещал, — ответил Кирк, подцепив палочку пальцами и потянув на себя. — Поэтому с чего тебе волноваться?       — Вы могли передумать, — заметил аугмент, всё ещё не сводя с Джима глаз.       Кирк почувствовал, что краснеет. Руки начали трястись.       — Почему ты всё время так на меня смотришь?       — Мне кажется, смотреть на вас — это единственная привилегия, которая у меня осталась, капитан. Вы не можете отнять у меня и её.       От неожиданности Джим слишком резко дёрнул палочку, и вся конструкция, которую они собирали на протяжение трёх вечеров, развалилась полностью.       — Чёрт, — пробормотал Кирк. — Прости. Я не специально.       — Я настолько вас шокирую своим взглядом? Хорошо, впредь я постараюсь не…       О боже, ну снова он обижается.       — Нет, погоди, — капитан посмотрел аугменту в глаза. — Я не настолько идиот, чтобы… Как я могу запретить тебе смотреть? Просто… Это непривычно.       Кирк нервно улыбнулся. Ведь действительно непривычно, когда на тебя смотрят вот так, а ты абсолютно не знаешь, что с этим делать. С любым другим Джим уже, наверное, прыгнул бы в постель, но это же был Хан.       — Мне кажется, у нас сегодня ничего с этим не выйдет, — пробормотал Кирк, глядя на кучу осколков. — Нужно будет попробовать в следующий раз. Но сейчас моя концентрация совсем ни к чёрту. Может, ляжем сегодня пораньше? Завтра у нас много работы.       — Как хотите, капитан.       Снова этот взгляд. Нет, пожалуй, Джим не будет обращать на него внимания.       Кирк едва заставил себя доползти до ванной, после чего плюхнулся на своё привычное место рядом с кроватью Хана.       — Если вы помните, то вы также обещали спать на кровати, капитан, — услышал Кирк где-то на краю сознания.       — Слушай, мне уже всё равно, где спать, — сонно пробормотал он в ответ. — Я уже точно не пошевелюсь, даже если ты сам меня перетащишь на кровать.       Сопротивляться сну было уже выше его сил.       Следующее утро явно отличалось ото всех предыдущих, потому что Джим — в кои-то веки! — проснулся в постели.       Хана уже не было в каюте, и Кирк был несказанно этому рад: аугменту не пришлось видеть его озадаченное выражение.       Видимо, вчера мозг соображал действительно настолько плохо, что Джим умудрился чуть ли не попросить Хана положить его спать в кровать. Какая нелепость… А Хан воспринял это как должное и действительно переложил его в свою постель. И Кирк совершенно не помнил, когда и как это было.       Джим быстро привёл себя в порядок, позавтракал буквально за десять минут, будто опасаясь, что если он будет долго находиться в каком-то одном месте, то непременно застанет там Хана. Почему именно капитан не хотел сейчас с ним встречаться? На этот вопрос чёткий ответ отсутствовал.       Им предстояло важное дело, которое позволит отвлечься. Высадка на планету, да. Вернувшаяся оттуда первая разведгруппа сообщила, что ничего потенциально опасного там обнаружено не было. Никаких ядовитых мух, змей и чего-то ещё в этом духе, чему капитан несказанно обрадовался.       В этот раз они высадились на южном континенте поближе к морю. Солнце здесь ещё только встало, и Джиму удалось, наконец, переключиться со странных мыслей на нечто созидательное: команда разбилась на небольшие группы, каждая из которых занималась разбивкой палаточного лагеря.       — Как же здорово оказаться хоть на какое-то время на земле, — мечтательно проговорила Нийота, вдыхая наполненный йодом и солью воздух.       — Никогда бы не подумал, что скажу это, но я с тобой полностью согласен, — ответил ей Кирк, помогая установить палатку. — И наконец-то хоть кому-то ещё кроме меня доведётся немного поспать на надувном матрасе.       — Ты спишь на надувном матрасе? — глаза Ухуры округлились от удивления. — А что с твоей кроватью?       — Он каждый вечер ночует у Хана, — проговорил Боунс. — На всякий случай.       — Да ну, — девушка аж присвистнула в удивлении. — Впрочем, кажется, ему гораздо лучше, чем пару месяцев назад. Выглядит он как-то посвежее.       Блондин проследил за её взглядом и, обнаружив аугмента невдалеке от них, пробормотал:       — Я приложил немало усилий, чтобы самому не сойти с ним с ума.       — Если честно, то я удивлена, что вы с ним в итоге нашли общий язык. И ты носишься с ним, как курица-наседка. Непривычно видеть тебя в таком амплуа.       — У меня не было особого выбора, — вздохнул Джим. — Хотя, честно сказать, я к нему даже привык.       — И ты больше не помышляешь тихо задушить его за все его прегрешения? — скептически спросил Леонард.       — Помышляю, — улыбнулся Кирк, — но только тогда, когда он начинает проявлять ко мне эту свою гиперопеку. «Ложитесь на мою кровать, капитан», «я принёс этот стакан для вас, капитан»… Короче, ещё неизвестно, кто кого опекает.       — Я рад, что хоть кто-то помимо меня теперь присматривает за тобой, — проворчал Маккой, и Джим с Ухурой рассмеялись.       — Я так подозреваю, что вам понадобится палатка на двоих, капитан, — пошутил внезапно оказавшийся рядом Сулу.       Кирк тут же закатил глаза, пытаясь спрятать своё смущение за деланным раздражением.       — Я не намерен терпеть эти ваши пошлые шуточки.       Ухура, Сулу и Маккой заговорчески переглянулись.       — Что? — Джим в непонимании уставился на них.       — Боюсь, вам придётся к этому привыкнуть, капитан, — пояснил японец. — Весь экипаж только и делает, что обсуждает вас с Ханом.       — И что конкретно они обсуждают? — осторожно осведомился Кирк, уже готовый к ответу.       — Когда же вы друг другу набьёте морду или переспите уже наконец.       Джим сердито поджал губы.       — Мне кажется, людям на этом корабле нечем заняться. Что ж, придётся это исправить, — после непродолжительной паузы ответил капитан под смешки остальных.       — Ты сам виноват, Джим, — вставила Ухура. — Кто ещё создал тебе такую репутацию? Ладно, оставайтесь тут, а я пойду прогуляюсь. На сегодня всё вроде бы сделано, а погода слишком хорошая, чтобы сидеть на одном месте.       Нийота развернулась, но, к удивлению Кирка, направилась не в сторону пляжа, а туда, где Хан сейчас ставил их с Джимом палатку.       Их палатку. Кирк злобно выругался про себя. Этот чёртов прохвост уже всё продумал.       К удивлению капитана, Хан, закрепив последние детали, пошёл вслед за Ухурой по направлению к берегу. Что она такое ему сказала? И о чём они вообще собирались разговаривать? Джим последовал за ними.       Солнце только-только поднялось и стояло высоко в зените. Их лагерь располагался на краю леса. Местная разновидность хвойных, росших на этой красной земле, не сильно отличалась от земных сосен, но давала несколько другой запах. Редкая жёсткая трава и приземистые кустарники покрывали сухую красную землю. В некоторых местах деревья подступали к самому берегу — крутому, обрывающемуся на добрых пару десятков футов, — и скрюченными корнями вгрызались в землю. Внизу были разбросаны гигантские валуны, о которые море яростно разбивало свои волны. Суровая красота этого жаркого края поражала воображение.       Кирк в некотором отдалении следовал за Ухурой и Ханом, которые шли сквозь редкий лес, о чём-то разговаривая. Джим дал им уйти подальше, чтобы они не смогли заметить его, и поэтому, когда они внезапно исчезли, Кирк поспешил вперёд. Оказалось, что Нийота и Хан всего лишь нашли небольшой пологий спуск, ведущий вниз к заливу.       Берег в этих местах был уже не таким крутым, и там, где кончались кусты, начинался красный песок. Песчаная полоса тянулась вдаль, образуя полумесяц. Волны мерно накатывали на пляж, по которому неторопливо шли две маленькие фигурки. Джим уселся на поваленное дерево, наблюдая за тем, как Ухура, сбросив с себя обувь, расположилась на песке. Хан опустился рядом с ней и стал что-то рисовать на поверхности.       Кирк улыбнулся, глядя на них издали и прислонившись спиной к нагревшемуся от солнца стволу дерева. Может, он всё-таки придумает занятие для аугмента, способное увлечь его с головой?       Под вечер, казалось, почти весь корабль собрался в их импровизированном палаточном лагере. Берег озарился десятком костров, у каждого из которых образовалась компания.       — Что у нас сегодня в программе? — спросил Сулу, усаживаясь рядом с капитаном.       Джим, всё это время тихо сидевший чуть в стороне, ответил:       — Песни, ужин и душевные разговоры. У нас есть своя собственная певица и игрок на вулканской арфе.       Сулу оглянулся: все усаживались вокруг костра, слушая, как Спок настраивает свой инструмент. Шелест крон в вышине, слабый звук прибоя и потрескивание костра создавали непередаваемую атмосферу, а когда, наконец, в эту симфонию проникли ещё и мелодичные звуки арфы, то сердце сладко заныло от каких-то непередаваемых чувств. Старую вулканскую песню, которую исполняла Нийота, Джим ни разу до этого не слышал. Он не понимал почти ни слова из того, о чём в ней говорилось, но не проникнуться этой грустной мелодией было невозможно.       Краем глаза Кирк заметил, что Хан, сидевший невдалеке от него, снова наблюдает за ним с тем непонятным выражением на лице, которое появлялось у аугмента всякий раз, когда тот смотрел на капитана. Джим притворился, будто не видит этого, подняв взгляд на небо.       Звёзды уже рассыпались на нём в причудливой комбинации, и Кирк грустно вздохнул. Где-то там была их маленькая голубая планета? Отсюда он даже не мог сказать, в какой стороне она находилась. Даже когда звуки арфы и пение стихли, Джим продолжать сидеть, молча взирая на бриллиантовую россыпь на небе.       — Капитан?       Джим вздрогнул. Хан опустился рядом с ним и теперь пытливо вглядывался в его лицо.       — Вы молчите весь вечер и не пожелали присоединиться к общему ужину. Что-то не так?       — Нет, — Кирк покачал головой, переводя взгляд на языки пламени напротив. — Я просто думал о том, что, возможно, какая-то из таких планет, как эта, станет в итоге нашим пристанищем. И мы никогда не доберёмся до Земли.       — Это всё виноваты грустные вулканские песни, капитан. Не думаю, что вы правы.       Кирк улыбнулся и посмотрел на аугмента.       — Вот уж не думал, что теперь ты начнёшь работать для меня психологом.       — Я могу работать для вас кем угодно, — серьёзно ответил Хан в ответ, — стоит только попросить.       — М-да, — Джим провёл рукой по волосам, — наверное.       Внезапно ему в голову пришёл вопрос, не задать который он никак не мог.       — Что вы такое обсуждали сегодня с Ухурой?       Аугмент усмехнулся.       — Это секрет.       — Секрет? — блондин вновь посмотрел на Хана, не веря своим ушам. — Какой ещё секрет?       — А у меня что, не может быть секретов? — насмешливо спросил аугмент. — Даже от вас?       — Ну… — Джим замялся, пожав плечами, — мне просто любопытно. Не расскажешь?       — Секрет не был бы секретом, если бы его знал кто-то ещё, — усмехнулся аугмент, и они снова погрузились в молчание.       Кирк заметил, что народ начал расходиться: становилось прохладнее, и костёр постепенно угасал. В разноцветных угольях то тут, то там периодически вспыхивали несмелые языки пламени, грозясь исчезнуть совсем.       — Пойдём, — тихо позвал Хан, — становится холодно.       Они потушили костёр и двинулись к своей палатке.       Забравшись в свой спальный мешок, Джим ещё долго пытался улечься, ворочаясь с боку на бок и одновременно прислушиваясь к дыханию аугмента.       — А ты почему не спишь? — спросил Кирк, чувствуя, что Хан лежал, практически не шевелясь.       — Думаю, — усмехнулся тот. — Спите, капитан. Завтра у вас будет много работы.       Джим обиженно надул губы, повыше застёгивая спальный мешок.       — Может, ты всё-таки расскажешь мне…       — Нет.       Ещё одна ухмылка, Кирк готов был в этом поклясться. Ну что за упрямец!       — Ладно, но я всё равно узнаю, — пробормотал капитан, зевнув и положив ладонь под щёку.       — Обязательно, — едва слышно прошептал Хан, правда Джим уже спал.