Земля мёртвых, земля живых

      Когда стандартная смена закончилась, Джим отправился в каюту, чтобы привести себя в порядок перед ужином.       Ужин.       Да уж, подумал про себя Кирк, глядя на собственное отражение в зеркале. После того случая на кухне теперь они ещё и ужинали вместе. Ведь капитан должен был проследить за тем, чтобы аугмент что-то ел, правильно?       Когда Джим вошёл в каюту Хана, то не поверил своим глазам. На столе стоял совершенно бесстыдный в своей красоте клубничный торт и два высоких коктейльных бокала с трубочками внутри.       - Вот это да! - воскликнул Кирк, подходя ближе и рассматривая всё это великолепие.       - Я подумал, что, раз вы так любите сладкое, это должно вам понравиться, - ответил Хан, подходя ближе и пристально глядя на Джима.       Капитан тут же смутился. В последнее время аугмент вёл себя несколько иначе. Это нельзя было назвать навязчивым. Скорее, настойчивым. Да, пожалуй. Впрочем, по какой-то причине это не вызывало больше такой неконтролируемой паники, как раньше. Это была не паника, нет. И даже не беспокойство. Может, волнение?       - Садитесь, капитан. Я приготовил это для вас.       Джим опустил взгляд и сел за столик. Ход его мыслей был полностью нарушен.       - Тебе не обязательно всё время называть меня капитаном, - попытался пошутить он, чувствуя, как краснеет в очередной раз от того, что аугмент не спускает с него взгляда.       - Как скажешь… Джеймс.       Лицо Кирка запылало ярко-алым цветом. И как Хан умудрялся произнести всего лишь одно слово – в данном случае его имя – настолько… настолько… непристойно?       Хан разрезал торт и разложил кусочки по блюдцам. Джим не придумал ничего лучше, как взять вилку и запихнуть себе в рот большой кусок.       Напротив него раздался едва слышный смешок.       - Я сказал или сделал что-то, что тебя так смущает… Джеймс? Или, может быть, просто Джим?       Кирк с трудом проглотил свой торт. В горле внезапно пересохло.       - Лучше уж Джеймс. Я просто не могу представить себе, как ты со своим императорским тоном будешь сюсюкаться со мной как с ребёнком. Или как с другом.       - То есть, ты не считаешь меня своим другом, - насмешливо произнёс аугмент, не сводя с него взгляда, и Кирк не решился положить в рот второй кусок. Слишком велика стала опасность подавиться.       - Это утверждение или вопрос? – с опаской спросил он.       - Зависит от того, как ты на это смотришь, - в глазах Хана заиграли бесенята. Чёртов негодяй!       - Мне кажется, или ты намеренно ведёшь себя сейчас несколько по-другому? – решил пойти в наступление Кирк. – Ты практически улыбался несколько секунд назад. Это было непривычно.       - Тебя это так сильно смутило?       - Нет, что ты. Просто это было как-то… Жутко. Я почти не видел тебя раньше улыбающимся.       Хан вздохнул, вертя вилку в изящных пальцах.       - Вот так всегда. Если со мной что-то не так, то вы все начинаете меня жалеть. Если я улыбаюсь, то я жуткий.       - Погоди, - Джим отложил вилку в сторону и сжал запястье брюнета, - я совсем не это имел в виду. И я не собирался тебя жалеть, нет. И я не говорил, что ты жуткий.       - Именно это ты и сказал.       - Я сказал, что было жутко видеть тебя улыбающимся. Просто потому, что это, наверное, было чуть ли не впервые.       - Нет, Джеймс, ты сказал, что я жуткий.       - Иногда с тобой совершенно невозможно, ты знаешь? – вздохнул Кирк, делая глоток коктейля. – Кто-то успел повлиять на тебя? Боунс? Ухура? Кто?       - Я просил лейтенанта никому не говорить о том, что мы с ней общаемся, - насупился Хан.       - Она и не говорила, - пожал плечами Кирк. – А что? Ты не передумал рассказать мне о том, что вы там с ней обсуждали?       - Не передумал, - вновь отрезал Хан, и Джим усмехнулся.       Ну конечно, разве следовало ожидать от аугмента чего-нибудь ещё? Нет, в следующий раз Кирк просто спросит об этом Ухуру сам, раз этот подлец ничего не хотел рассказывать.       - Кстати, - вновь сменил тему капитан, - ты что-нибудь уже рисовал? Энсин Бо прислал тебе столько материалов, думаю, он обидится, если ты ничем не воспользуешься.       Кирк быстро разделался с остатком торта и откинулся назад.       - Если честно, я делал кое-какие наброски в перерывах между работой… - нерешительно начал аугмент. – Но в основном это упражнения. Не думаю, что они произведут на тебя какое-то впечатление.       - Да брось, покажи мне всё.       - Ну, если ты так хочешь, - Хан встал и подошёл к прикроватной тумбочке. Открыв верхний ящик, он извлёк оттуда папку и уселся на край кровати, взглядом приглашая Джима присоединиться к нему.       Аугмент открыл папку и стал вытаскивать свои рисунки. Кирк осторожно взял один из листов и вгляделся в идеальные геометрические фигуры.       - Это просто для тренировки. Я никогда не рисовал раньше. - Мне бы понадобился год, чтобы нарисовать обычную сферу, - усмехнулся Джим. – Можно?       Кирк взял из рук аугмента стопку с рисунками и начал их разглядывать один за другим. Здесь были не только геометрические фигуры. Чуть дальше пошли наброски смутно знакомых Джиму вещей и предметов – мостик, полки с книгами, даже еда… Кирк усмехнулся, когда увидел точную копию маленького лимона, подаренного аугменту.       - Ты рисуешь только карандашом… Почему? – невзначай спросил капитан.       - Я не вижу красок, - коротко ответил аугмент.       - Подожди-ка, - Джим озадаченно посмотрел на Хана, - ты же различаешь цвета?       - Конечно, - пожал плечами тот, - просто я не чувствую сейчас потребности красить что-то в цвета, отличные от чёрного и белого.       Аугмент произнёс это настолько бесстрастно, что у Кирка сжалось сердце. Лучше бы он кричал или бился в истерике, подумал Джим, но только не это безразличное выражение, пожалуйста. Только не оно.       - Ты пробовал рисовать людей? – осторожно осведомился капитан, боясь снова услышать в ответ нечто, доставляющее такую же тупую боль своим равнодушием.       - Да. Но пока мне нечем похвастаться. Нужно ещё немного поработать над этим.       Хан попытался взять из рук Кирка стопку листов, однако Джим аккуратно прижал её к себе.       - Я не досмотрел всё до конца, - произнёс капитан, вставая и идя к столику.       - Не стоит, - ответил аугмент, следуя за ним по пятам и всё ещё намереваясь выхватить из рук Кирка пачку. – Там больше нет ничего интересного.       - Это не тебе решать, - шутливо ответил Джим. – И потом, ты слишком самокритичен. Помни: совершенства не существует в природе.       - Отдай мне всё назад, - прорычал аугмент, попытавшись забрать у Кирка листы силой, но тот лишь расхохотался в ответ.       - Нет!       Хан оказался быстрее, выхватывая стопку своих работ из рук Джима, но и капитан оказал должное сопротивление, в результате чего всё полетело на пол.       - Ничего себе, - пробормотал капитан, опускаясь на колени. – И ты говоришь, что тебе нечем похвастаться?       Аугмент не пожелал присесть рядом, пока Кирк разглядывал лист, на котором были хаотично зарисованы несколько пар одних и тех же глаз.       Взгляд Джима проследовал к другим рисункам, и капитан почувствовал, что по его позвоночнику поползли мурашки.       Те же глаза, что были на первом рисунке, перекочевали на второй, приобретая всё более и более знакомые черты. На третьем листе они были прорисованы в таких деталях и настолько правдоподобно, что Кирк замер. Он не мог не узнать здесь себя.       - Я же говорил вам, капитан, что здесь не на что смотреть.       - Джеймс, - машинально поправил аугмента Кирк. – Это… Это… Когда ты успел это сделать?       - Пока ты спал.       - Даже так…       - Ты не должен был увидеть ничего из этого, - проговорил Хан, забирая у Джима работы. – Я не хотел… расстраивать тебя.       - Ты не расстраиваешь меня, перестань, - Кирк встал и посмотрел аугменту в лицо.       Тот так и не поднял на него взгляда.       - Зачем тебе делать это, когда я сплю? Ты мог бы просто попросить меня попозировать тебе, - усмехнулся Джим. – Только не как в том дурацком сентиментальном фильме, знаешь, где корабль затонул…       - Конечно, нет, - быстро ответил Хан. – Я и не собирался предлагать тебе ничего подобного.       - Значит, договорились? – просиял Кирк.       Он сам не мог понять, зачем предложил аугменту нечто такое, что Хан наверняка воспринимал что-то очень интимное.       Аугмент кивнул в ответ, поднимая, наконец, взгляд на капитана.       - Кстати, раз уж я видел уже так много… Не покажешь мне и всё остальное?       Хан несколько раз озадаченно моргнул, но потом вновь уселся на кровать, и Кирк последовал его примеру. Джим молча взял из его рук ещё несколько листов, на каждом из которых было не только по паре его глаз, но теперь уже и профиль, и полупрофиль… Улыбка, озадаченность, серьёзность, смущение. Снова улыбка. Очевидно, Хану доставляло некое удовольствие рисовать его таким.       - Я здесь больше похож на себя, чем на фотографиях, - пошутил Кирк, разглядывая рисунки. – Очень похож. Правда. Ну и как я могу после этого противиться тому, что ты будешь и дальше рисовать меня?       - Я просто не хотел снова… смущать тебя, Джеймс, - пробормотал аугмент. – Впрочем, я могу кое-чем действительно похвастаться. Думаю, эта тоже должна тебе понравиться.       Хан извлёк из стопки рисунок, на котором были в невероятно карикатурном виде изображены Спок и Маккой. На лице доктора застыло самое злобное выражение, вулканец же был как всегда спокоен, что, казалось, бесило Леонарда ещё больше.       - Это просто бесценно, - засмеялся Джим, увидев две знакомые фигуры. – Ты должен им это показать.       - Боюсь, они этого не оценят, - ухмыльнулся аугмент.       Кирк лишь улыбнулся ему в ответ.       Позже, укладываясь спать, Джим никак не мог выкинуть из головы увиденное. Трудно было представить, что, незаметно от него, Хан сидел и украдкой разглядывал его, Кирка, чтобы позже нарисовать.       В эту ночь капитан сам лёг на кровать, пробормотав, что завтра здесь будет стоять ещё одна. Почему, ну почему он продолжал оставаться здесь каждую ночь? Кризис ведь давно миновал. Но как Кирк ни силился, он не мог дать ответ на этот вопрос. Он уже так запутался, так заврался самому себе, что это стягивало его горло невидимыми скрепами. Но в одном Джим был теперь уверен точно: чёрного и белого – тех цветов, которые он так хорошо видел в людях раньше – для него больше не существовало.