Земля мёртвых, земля живых

      — Мистер Спок?       Джим вошёл на мостик и обвёл взглядом всех присутствующих, остановившись на вулканце. Тот грациозно встал с кресла Джима и проследовал на своё место.       — Кажется, вы уже привыкли к этому месту, не так ли? — ухмыльнулся капитан. — Что ж, мне очень жаль, но придётся согнать вас отсюда.       — Я рад, что вы, наконец, выздоровели, капитан. Нам не хватало ваших советов, равно как и вашего энтузиазма, — кивнул старпом.       Кирк просиял.       — Даже так? Что ж, я рад это слышать. Мне доложили, что мы опять нашли какое-то интересное место, которое стоит того, чтобы туда спуститься.       — Да, это так. Нам не помешает пополнить запасы провизии и заполучить новые виды растений для селекции.       — Как я полагаю, группа высадки уже в пути?       — Так точно, капитан. Они отправились туда двенадцать часов назад, и сейчас мы пытаемся связаться с ними.       — Они ещё не выходили на связь? — удивлённо переспросил Джим.       — Нет, сэр. Мистер Чехов сейчас выясняет, в чём может быть причина их задержки.       — Так точно, капитан, — белобрысый энсин развернулся и кивнул. — Предполагаю, что всё дело в сильном магнитном поле планеты.       — Продолжайте работу, энсин, — нахмурившись, кивнул Кирк.       — Не волнуйся, Джим, — в голосе Спока послышались человеческие нотки. — Они благополучно телепортировались туда, и, даже если там действительно какие-то проблемы со связью из-за магнетизма, то вряд ли они там пропадут. Эта планета — цветущий рай.       — Хорошо, если это так, — проговорил Джим, просматривая данные, переданные на его ПАДД.       Следующие несколько часов он провёл, разгребая завалы дел то сидя на мостике, то периодически спускаясь в инженерный. Было здорово снова вернуться к работе, погрузиться в неё с головой.       Впрочем, периодически мысли Кирка всё же возвращались назад, к последним двум неделям в медотсеке. После того раза, когда Джим пришёл в себя, едва помня собственное имя, кризис болезни, казалось, миновал, однако температура какое-то время ещё держалась. Капитан то просыпался, то засыпал вновь, но чаще, чем лицо врача или медсестры он видел лицо аугмента. Однажды, когда Кирк в очередной раз очнулся от тяжёлого сна, он обнаружил, что кто-то мягко держал его за руку. Джим повернул голову и, снова увидев рядом с собой Хана, вздрогнул, грубо вырвав свою ладонь из его. В какой-то момент на лице брюнета отразилась такая странная смесь непонятных чувств, что капитан тут же пожалел о своём порыве.       После этого аугмент перестал дежурить у его кровати, отчего Джим чувствовал себя ещё большей свиньёй, чем прежде. Все эти дни Хан был его сиделкой, хотя он совершенно не обязан был это делать, тем более в своё личное время. И тем более он не обязан был проводить с ним все ночи. И вместо благодарности Кирк повёл себя с ним вот так. Нет, ну какой же он всё-таки идиот.       Капитан возился вместе с ремонтной бригадой в инженерном, но его мысли были далеко от работы. Нужно было как-то загладить свою вину перед аугментом, дать ему понять, что Джим ценит всё, что тот сделал для него.       Наверное, Кирк просто зашёл бы к нему в каюту и долго уговаривал бы его не дуться на себя, однако высшие силы распорядились иначе. Группа высадки, которая отправилась на планету уже почти сутки назад, так и не вышла на связь, и всё, что пытались сделать с этим Спок или Чехов, было впустую. Нужно было спускаться на поверхность и искать их.       Джим не раздумывая заявил об этом на мостике, когда вновь появился там. Он должен был пойти и забрать их оттуда, сказал капитан. Наверное, нужно было взять с собой аугмента. Нужно было дать ему понять, что ему всё-таки доверяют.       Кирк нашёл Хана в лаборатории, где тот сидел за микроскопом, работая над образцами недавно обнаруженного ими вещества с невероятной резистентностью к нагреванию. Джим подошёл совсем близко к аугменту и сел рядом, выжидая, когда тот соизволит поднять на него взгляд. Однако Хан по-прежнему сидел, разглядывая свои образцы на предметном стекле аппарата, не обращая на капитана никакого внимания.       — Я надеялся, что ты уже закончил, — начал Джим, не сводя взгляда с ничего не выражающего лица Хана.       — Вы по делу, капитан? Тогда скажите, что от меня требуется. У меня всё ещё много работы.       Кирк вздохнул. Было совершенно очевидно, что тот на него злится, однако вряд ли тут можно было исправить что-либо с помощью слов.       — Мне нужны люди для высадки на планету. Предыдущая группа до сих пор не вышла с нами на связь, и нам нужно понять, что с ними случилось.       — Почему из всех людей здесь вы решили взять именно меня, капитан? — Хан оторвался от своих изысканий и, наконец, посмотрел на Кирка. — Вы совершенно ясно дали мне понять, что ваши слова о доверии ко мне являлись не более чем грубой лестью.       Джим опустил взгляд вниз.       — Послушай, Хан… Ты не совсем правильно всё понял. Я просто…       — Я понял всё прекрасно, капитан, — холодно ответил тот. — Последние два месяца вы разыгрывали передо мной этот дешёвый спектакль, изображая доверие и заботу, делая вид, что вам не всё равно. Честно говоря, я поражён вашим лицемерием. Оно не знает границ.       Кирк тяжело вздохнул.       — Ну что мне делать, чтобы убедить тебя в том, что ты не прав?       Не говорить же, что он не привык не то, что находиться под такой неусыпной заботой, но просыпаться от того, что кто-то так держит его за руку?       — Не нужно ничего делать, капитан, — огрызнулся аугмент, вновь переключая всё своё внимание на микроскоп. — Вы сделали достаточно, чтобы лишний раз убедить меня в одной простой истине.       — Какой ещё истине?       — Что ничто так не утомляет, как ожидание поезда, особенно когда лежишь на рельсах.       Джим втянул в себя воздух, чувствуя, как внутри всё сжимается. Запрокинув голову, он воззвал про себя к высшим силам. Кто-то там, наверху, должен же был слышать его?       — Я устал, капитан. Оставьте меня, наконец, в покое, — едва слышно проговорил брюнет бесцветным голосом.       — Знаешь, для генномодифицированного сверхорганизма ты иногда бываешь непроходимо глуп и необоснованно упрям, — скривился Кирк. — Если бы я не доверял тебе, как ты говоришь, я бы не позвал тебя на эту миссию в принципе. Ты ведь прекрасно знаешь, что я не справлюсь с тобой, окажись мы один на один в шаттле. При желании ты бы мог легко свернуть мне шею, а затем отправиться в соседнюю туманность, где никакие сенсоры не смогли бы тебя обнаружить. Так что — видишь? — я осознаю риск. И прошу тебя пойти со мной.       — Вы полетите на шаттле, — полуутвердительно-полувопросительно сказал аугмент после непродолжительной тишины.       — Да! Лишь бы только ты убедился в том, что я говорю правду и действительно доверяю тебе.       Хан ничего не ответил, хотя уголок его губ едва заметно дёрнулся. Непонятно было, хотел ли брюнет улыбнуться или готовился сказать ещё какую-нибудь несусветную чушь.       — Вообще-то, — снова начал Джим, — я планировал взять с собой ещё двух людей. Но если хочешь — или если тебе от этого легче — мы не будем никого брать с собой.       Аугмент по-прежнему не смотрел на Кирка, и тот никак не мог понять, что за эмоции сейчас владеют Ханом. Джим сделал ещё один шаг вперёд.       — Ты займёшь место первого пилота, — сказал капитан, позволяя себе едва заметно улыбнуться.       Брюнет старательно делал вид, что работает, однако капитан уже понял, что это было не так. Слишком уж тот был напряжён, да и взгляд его совсем не двигался.       — Ты же лучший пилот, чем я, — уже не скрывая улыбки, проговорил Джим. — Я без тебя не справлюсь.       Аугмент приподнял бровь.       — Ну пожалуйста, — проговорил капитан, обхватывая ладонью запястье Хана, — пожалуйста, не будь занудой.       Аугмент скосил взгляд на то место, где рука Джима соприкасалась с его. Кирк почувствовал, что краснеет. Нет, убирать руку нельзя было ни в коем случае, поэтому, пересилив себя, он сжал запястье Хана ещё сильнее, мягко погладив большим пальцем внутреннюю сторону его ладони.       — Пожалуйста, — снова повторил капитан.       — Очень хорошо, — мрачно проговорил брюнет. — Оказывается, вы ещё больший манипулятор, чем я ожидал, капитан.       Кирк снова улыбнулся. Хан опять произнёс его звание в своём излюбленном стиле, однако сейчас в этом было больше игривости, чем издевательской насмешки.       — Я старательный ученик, — проговорил Джим. — Я буду ждать тебя в отсеке для шаттлов через час. Успеешь?       — Да, — кивнул тот.       Капитан почувствовал, как тиски, сжимающиеся вокруг него последние несколько часов, наконец, отпустили его.       — Капитан, вы уверены, что хотите отправиться туда в одиночестве с Ханом?       Старпом следовал за Кирком всю дорогу от мостика до двадцать первой палубы.       — Да, Спок, — Джим скривился, поправляя тяжёлую сумку у себя на плече. — Полностью уверен.       — Но почему? Это может быть небезопасно, — вулканец в непонимании посмотрел на своего капитана.       — Спок, послушай, — Кирк вздохнул, терпеливо подбирая слова. — Что ещё я могу сделать, чтобы показать, что я действительно доверяю ему?       — Хан до сих пор сомневается в этом?       — Да, в том-то и дело, — беспомощно развёл руками капитан. — И теперь, когда он снова начал свою шарманку насчёт того, как он устал от жизни, я волнуюсь ещё больше. Я думал, у него это уже прошло. Оказалось, что нет…       — В этом нет ничего удивительного, капитан. Такие вещи могут длиться годами.       Я сам прекрасно знаю об этом, Спок, хотел сказать Джим, но счёл за лучшее промолчать. Вместо этого он сказал:       — Всё будет хорошо. Я буду выходить на связь каждые два часа.       Наконец, они оказались у шаттла, и Кирк лишний раз проверил, все ли нужные данные были загружены в буфер памяти корабля. Аугмент сидел за консолью в кресле первого пилота, едва удостоив взглядом их обоих.       — Мы скоро вернёмся, Спок, — бодро отрапортовал Джим. — Не волнуйся.       — Я вулканец, капитан, а вулканцы…       — …не волнуются, — продолжил за него Кирк. — Но если говорить начистоту, то это не совсем так.       Джим подмигнул своему старшему помощнику, усаживаясь в кресле. Спок состроил при этом такую мину, что капитан не мог не рассмеяться.       — Нет, ты это видел? — спросил он Хана. — Он иногда бывает такой эмоциональный.       Аугмент ничего не ответил: его взгляд был по-прежнему приковал к панели управления. Джим надулся.       — Ты хоть иногда можешь поддержать общий тон разговора?       — Если это поможет найти ваших людей, капитан, — ответил аугмент.       — Это офицеры Звёздного флота, Хан, — со всей серьёзностью ответил Джим. — Они хорошо обучены и уже совсем не дети.       — Надеюсь, что это действительно так, — послышался бесстрастный ответ.       Кирк снова решил промолчать. Они уже вылетели из ангара и входили в верхние слои атмосферы планеты, как неожиданно им удалось уловить слабый сигнал откуда-то с поверхности.       — Это могут быть они, — возбуждённо проговорил Джим, настраиваясь на частоту сигнала.       — «Энтерпрайз»… слышно… нас?       — Это капитан Кирк, как слышите меня?       — Капитан! — помех было по-прежнему много, но теперь можно было по крайней мере разобрать речь.       — Слышу вас, говорите.       — Слава богу, наконец-то! Мы уже давно пытаемся связаться с вами, но, видимо, всё дело в слишком сильных помехах из-за магнитного поля планеты…       Они медленно кружили, снижаясь.       — Нам известны ваши координаты, — сообщил Джим. — Мы скоро заберём вас оттуда. У вас всё в порядке?       — Да, капитан. Спасибо. Будем ждать вас.       — Конец связи.       — Переключаюсь на ручное управление, — сообщил аугмент. — Слишком сильное излучение из ядра планеты. Думаю, лучше не надеяться на автопилот.       Кирк сосредоточенно нахмурился.       — Не нравятся мне эти показания… — пробормотал он. — Никогда ничего подобного не видел.       — Что, весь ваш запал оптимизма иссяк, капитан? — насмешливо осведомился брюнет. — Вам страшно, что мы с вами можем не приземлиться в целом виде? Не волнуйтесь, если я решу сделать нечто подобное, я позабочусь о том, чтобы быть при этом в одиночестве.       — Что ты несё… — начал было Кирк, но тут шаттл тряхнуло, и они оба расшибли бы себе лица, если бы не были пристёгнуты.       — Маневровые отказали. Недостаточно основной энергии. Будто что-то высасывает её из нас…       Их снова тряхнуло, так что Джим подскочил в кресле вверх.       — Значит, нужно переключиться на вспомогательные источники, — повысил голос он, силясь перекричать нарастающий гул.       — Приготовьтесь к жёсткой посадке, капитан, — выкрикнул аугмент, лихорадочно переключая настройки на приборной панели. — Мы упадём через десять… девять… восемь…       Прекрати это, хотел ему крикнуть Кирк, но горло сдавили железные челюсти страха.       — Пять… Четыре…       Он попытался сосредоточиться на ручном управлении, введя команду экстренного торможения, но было уже слишком поздно.       Джим попытался принять позу эмбриона, чтобы смягчить удар, когда шаттл врезался в поверхность. Это было ожидаемо, и всё же неверие и шок от происходящего ударили его со всей силы. Невероятный скрежет дна челнока о поверхность заглушил крик Кирка. Неизвестно, сколько продолжалось это безумное торможение: Джим закрыл голову руками, вжавшись в спинку кресла, и, даже когда они остановились, он не мог заставить себя разжать руки, пока, наконец, Хан не дотронулся до его плеча, спрашивая:       — Ты в порядке?       Джим попытался расслабиться, несколько раз моргнув. Глаза не сразу адаптировались к яркому свету.       — Где мы? — прохрипел он. — Ты не ранен?       — Я — нет, — последовал ответ, — но сенсорный массив… Я полагаю, что мы промахнулись на пару сотен километров к югу от заданных координат. Теперь нам самим нужна помощь, капитан.       Кирк вздохнул, отстёгиваясь. Шея нестерпимо болела из-за того, что они так жёстко влетели в поверхность, и голова Джима по инерции слишком резко дёрнулась вперёд.       — Твою мать, — пробормотал капитан. Несколько раз моргнув, он повёл плечами, отчего все ушибы и ссадины заныли с новой силой. Кирк попытался отвлечься от боли, пытаясь запустить хоть какие-то приборы на панели задач. — С такими повреждениями нечего и думать, чтобы отправить сообщение на корабль.       — Значит, нам придётся ждать их здесь. Когда через два часа мы не выйдем на связь, как обещали, мистер Спок начнёт предпринимать активные действия.       — Да, только они не знают, как далеко мы улетели. Было бы неплохо послать им хоть какой-то сигнал о нашем местоположении, — Кирк всё ещё морщился, разминая шею. Все позвонки вроде бы были на месте, но боль была просто ослепляющей.       — Мы могли бы это сделать, — медленно проговорил аугмент. — Только если ты… Джеймс? Ты в состоянии идти?       Он с озабоченностью посмотрел на капитана, который всё ещё морщился от боли.       — Наверное, да.       Хан встал со своего кресла и приблизился.       — Дай мне посмотреть… Возможно, лёгкая хлыстовая травма. Без точного медицинского оборудования ничего сказать нельзя. И, боюсь, у нас нет ничего, что можно было бы использовать в качестве корсета.       — Ерунда, — попытался улыбнуться Кирк.       — Тебе очень больно, — тихо ответил он. — У нас есть аптечка.       Аугмент вернулся через полминуты с гипоспреем в руках.       — Это всего лишь обезболивающее, но на несколько часов тебе станет лучше.       Джим зажмурился, ожидая болезненного укола в шею, однако почувствовал лишь нечто наподобие комариного укуса.       — Тебе нужно было быть врачом, а не пилотом — пробормотал он, чувствуя, как боль отходит на задний план. — Твои уколы гораздо приятнее, чем у Боунса.       — Не вздумай это сказать доктору Маккою, — хмыкнул Хан.       Кирк несколько раз моргнул, чувствуя, что в состоянии адекватно мыслить.       — Спасибо, — искренне сказал он, глядя в миндалевидные глаза аугмента, — теперь нужно сосредоточиться на том, чтобы вытащить отсюда наши задницы. Какая температура за бортом?       — Минус семь градусов по Цельсию.       — «Цветущий рай»… — передразнил Кирк своего первого помощника, вспоминая его слова. — Я придушу этого самодовольного вулканца, как только доберусь до него.       — Возможно, это не понадобится, — ухмыльнулся Хан. — Мы в горах на высоте примерно две с половиной тысячи метров над уровнем моря на самом южном континенте. Вполне возможно, что ниже в долине действительно располагаются сады Семирамиды. Если мы поднимемся повыше, то, возможно, сможем послать сигнал бедствия на «Энтерпрайз». Там магнитное поле не настолько сильно, как здесь.       Кирк снова вздохнул.       — Значит, придётся собираться в поход, — с наигранной бодростью провозгласил он. — Минус семь, ярко светит солнце и на небе ни облачка. То, что надо для идеального кемпинга в горах.       — Нам повезло, что в шаттлах всегда есть всё необходимое для таких случаев, — хмыкнул Хан. — Придётся одеться потеплее. Вы должны знать, какие в горах случаются бури.       — Знаю, — согласился Джим, пробираясь внутрь корабля и осматривая склад с походными пайками. — И, если честно, я совсем не фанат скалолазания и альпинизма ни в каком виде. Равно как и горных лыж и прочих вещей, связанных с большим количеством снега. Ненавижу зиму.       — Значит, тебе бы, возможно, понравилось в тех местах, откуда я родом, — в голосе Хана послышалась улыбка. — Плюс сорок в тени, сухо и никакого ветра большую часть года. Иногда температура поднимается ещё выше, и всё вокруг замирает на несколько месяцев, умоляя о дожде.       Джим, всё это время занимавшийся укладкой необходимых вещей в рюкзак, остановился.       — Откуда конкретно ты родом?       — Технически я не могу ответить на твой вопрос, так как меня вырастили в лаборатории, — вздохнул Хан. — Но своей родиной или чем-то, отдалённо напоминающим её, я привык считать Джамму. Его ещё называют Городом Храмов, это на севере Индии, ближе к границе с Пакистаном. Многим этот край кажется неприветливым, потому что с самого начала путники видят там только песок, ветер да раскалённые камни. Однако это не совсем так. Местный национальный колорит поражает: эта смесь диалектов, специй, национальностей… На первый взгляд ничего из этого не заметно, но стоит только присмотреться…       — Ты скучаешь, — проговорил Кирк, глядя на лицо аугмента. Хан стоял рядом с ним, сжимая в руках спальный мешок.       — Да.       — Возможно, когда-нибудь… Если мы всё-таки вернёмся на Землю… Ты покажешь мне эти места.       — Возможно. А теперь давай всё-таки будем собираться. Уже полдень, а нам предстоит немалый путь.       Джим молча согласился, продолжив упаковывать рюкзак. Про себя он порадовался, что хотя бы воду им с собой не нужно было брать: вокруг было столько снега, что растопить можно было любое количество. Другое дело — кислородные баллоны. Неизвестно, на какую высоту им предстояло подняться, и это тоже нужно было предусмотреть заранее.       — Сухие пайки, — скривился Кирк, кидая Хану пачку. — Всегда их ненавидел. Сколько служу во флоте, они всегда были как резина.       — Некоторые вещи в этом мире не меняются, — ухмыльнулся аугмент. — В моё время еда в армии была такая же на вкус. Это было первое из того, что я изменил, когда у меня появилась некоторая власть. Это было ещё до Евгенических войн.       — Ты проводил кулинарные реформы? — Джим не мог поверить своим ушам.       — Почему это тебя так удивляет? — пожал плечами аугмент.       — Ну… — Кирк действительно не знал, что ответить.       Конечно, он читал о том времени, которое часто описывалось историками не иначе как «смутное». Слишком мало фактов сохранилось о тех днях, когда аугменты удерживали Землю в железных тисках своей власти. Слишком мало фактов, но чересчур много эмоций.       — Я много чем тогда занимался. Главным образом, наведением порядка в экономике, социальной политике и экологии. В двадцатом веке люди мусорили в разы больше, чем сейчас, а уж Индия в то время была одной сплошной свалкой.       — Мне было бы интересно послушать об этом поподробней, — искренне ответил Джим.       — Когда будет время… Капитан.       Они покинули шаттл примерно через полчаса, таща на себе рюкзаки с самым необходимым — едой, палаткой, горелкой, запасом кислорода для Кирка и многими другими вещами. Самым же ценным из всего этого был передатчик, который Хан чуть ли не с мясом выдрал из недр их челнока. Сердце Джима при этом горько заныло: учитывая то, что «Энтерпрайз» был далеко от Земли, такие вещи были теперь в особой цене. Шаттл можно — и нужно — было отремонтировать, но то, как они извлекли одну из его частей, прибавит Скотти кучу работы, равно как и скверного настроения.       Снег под ногами звонко хрустел, и солнце ярко светило на голубом небе. Кое-где на горизонте виднелись редкие, почти прозрачные облака, но они не представляли собой ровным счётом никакого беспокойства.       Путники молча поднимались вверх по пологому каменистому склону. Похожие на помесь елей и кедров деревья гордо возвышались вокруг, вгрызаясь узловатыми корнями в обветренные и запорошенные снегом склоны, и зелёно-голубые ветви то тут, то там трещали под тяжестью снежного покрова.       Среди низких скрюченных кустарников виднелись следы мелких животных и птиц. Один раз Кирк даже заметил маленькую пернатую тварь на ветках куста, обдирающую тёмно-красные ягоды. Джим улыбнулся. Невозможно было не восхищаться великолепием этого края, даже если ты терпеть не можешь зиму.       Через три часа они сделали первую остановку. Хан извлёк из рюкзака передатчик и начал настраиваться на нужную волну, однако через несколько минут бросил это занятие.       — Нужно идти ещё выше.       Это было понятно и без лишних слов. Кирк вздохнул и, снова нацепив рюкзак, последовал за аугментом, ступая за ним след в след.       У них не было термометра, но даже и без него чувствовалось, что температура стала опускаться. Джим посмотрел на запад — туда, где садилось солнце. Сейчас оно казалось красным гигантом на раскалённом небе, на котором не было ни облачка. Не нужно было быть метеорологом с кучей приборов, чтобы понять: их ждала не самая тёплая ночь.       Плюс ко всему, Кирк начинал чувствовать некоторое головокружение и слабость. Они слишком быстро поднимались вверх, и горная болезнь давала о себе знать.       — Дальше мы сегодня не пойдём, — сказал Хан, и капитан облегчённо вздохнул. Аугмент словно прочитал его мысли. — Остановимся здесь на ночь.       Нарубив еловых веток, чтобы устелить ими место для палатки, Кирк начал расчищать подходящее место, пока аугмент возился с передатчиком. Всё это время они совсем не разговаривали, каждый был погружён в какие-то свои мысли, и Джима это начинало напрягать. Всё-таки он был не тем человеком, который обычно целый день молчит, когда рядом с ним кто-то есть.       — Я считаю, что самым важным изобретением двадцать третьего века должны быть эти восхитительные влажные салфетки, которые без проблем заменяют душ, — улыбнулся Джим, грея руки у костра. — Хотя я бы сейчас всё отдал за настоящую ванну.       Скорее всего, это был их последний костёр: завтра из-за недостатка кислорода им придётся воспользоваться горелкой, так что Кирк радовался оранжевым языкам пламени, как ребёнок.       — Впрочем, — продолжил Джим, — речка тоже бы подошла. В детстве я жил за городом, в Айове. Я периодически брал машину отчима, и мы с ребятами ехали купаться в одно местечко, которое было известно только нам.       — Сколько тебе было лет? — хмыкнул Хан, по всей видимости, обратив внимания на слова про машину.       — Семь или восемь, — пожал плечами Кирк. — Мне всегда влетало за это.       — Неудивительно. Ты будешь удивлён, но я научился держаться на воде примерно в твоём возрасте. Так получилось, что до этого у меня не было возможности где-либо плавать.       — Да ладно, — округлил глаза капитан. — У вас же там Индийский океан.       — Вот именно, — кивнул аугмент. — Совершенно негде учиться.       — Так океан же…       — Да. Ты заходишь в него по колено, а тебя уже накрывают волны с тебя ростом, сбивая с ног.       Джим рассмеялся, не отрывая взгляда от краснеющих углей и маленьких языков угасающего пламени. Редкие искры устремлялись вверх, к небу, но гасли на слабом ветру, так и не успев подняться повыше. Кирк поплотнее закутался и подставил ладони поближе к догорающему костру.       — Нужно ложиться, — сказал Хан, вставая и направляясь в палатку.       Капитан бросил взгляд ему в спину и тоже через некоторое время последовал за аугментом. Кирк долго возился в палатке, пока, наконец, Хан не спросил, в чём было дело. Джим нехотя признался, что во всём была виновата проклятая шея, боль в которой не давала ему сомкнуть глаз. Для него стало полной неожиданностью, когда аугмент достал аптечку, которую всё это время нёс с собой, и сделал ему очередной укол обезболивающего. Кирк простонал слова благодарности, в блаженстве закрывая глаза, однако, видимо, аугмент не планировал останавливаться на этом.       — Ложись на живот, — приказал Хан, прикасаясь к его шее тёплыми пальцами.       От неожиданности Джим тут же подчинился. Неверный свет фонарика падал на стенку палатки, на которой теперь гротескно плясали тени.       Кирк вперился взглядом в этот расплывчатый танец, стараясь не думать о том, что из всех людей капитан оказался вдвоём с Ханом в этом богом забытом месте. И сейчас — из всех людей! — именно Хан делал ему самый великолепный на свете массаж, который Кирку только доводилось испытывать.       Из груди Джима вырвался странный звук, похожий на мурлыканье, когда аугмент начал прохаживаться по каждому позвонку. Кирк вцепился в подушку, закусив губу, чтобы не застонать в голос — слишком бы неловко это сейчас прозвучало. Впрочем, когда аугмент надавил на особенно чувствительные точки, Джим вскрикнул от лёгкой боли, ещё раз поблагодарив про себя Хана за то, что тот заранее сделал ему укол. Наверное, без обезболивающего Кирк сейчас метался бы в агонии.       — Теперь должно быть лучше, — пробормотал аугмент, укладываясь на своё место.       — Спасибо, — пробормотал капитан, всё ещё смущённый всей ситуацией.       Руки, которые были одинаково ловки как в орудовании ножом и фазером, так и в массаже. В голове Джима пронеслась шальная мысль о том, что если бы он полностью допустил аугмента до своего тела, наверняка бы испытал самые невероятные эротические переживания из всех, которые у него когда-либо были.       Нет-нет-нет, сказал себе Кирк, хмурясь и закрывая глаза. Этого не будет.