Земля мёртвых, земля живых

      Выйдя из кабинета Леонарда, Кирк понял, что едва в состоянии передвигаться, ни за что не держась. Впрочем, Джим как-то умудрялся увиливать от встречи с членами экипажа. Не хватало ещё, чтобы кто-то заметил его в таком виде.       Кирк раз за разом напряжённо проигрывал в голове этот разговор с Маккоем. Всего одна-единственная фраза от доктора — и всё… Перед глазами тут же всплыли картины прошлого, которые Кирк, как он был уверен, сумел похоронить.       Всё то, что сказал доктор… Это были явно не пустые угрозы. С другой стороны, Леонарду можно было на сто процентов доверять, а он не стал бы советовать Джиму ничего такого, что посчитал бы для него вредным. Поэтому… Может, капитану действительно стоило принять во внимание саму возможность таких отношений? Может, это действительно смогло бы помочь избавиться ему от демонов прошлого, которые, как оказалось, всё ещё бродят где-то неподалёку? Впрочем, надежда была довольно слабой.       Ты просто трус, Джим Кирк, — прозвучало в мозгу. — Трус, который доигрался.       Пока Хан не проявлял к Джиму настойчивого внимания и сам непроизвольно требовал заботы и опеки, Кирк не думал о собственных проблемах психологического толка. Однако стоило аугменту прийти в себя и начать оказывать Джиму настоящие знаки внимания, всё начало меняться. Хан, с которым Джим был почти что на грани откровенного флирта и о котором периодически втайне мечтал, стоя под душем, вдруг стал слишком близким, слишком реальным… Оказалось, даже Джим, которого все считали бесстрашным чуть ли не в самом нездоровом смысле этого слова, мог струсить в самый последний момент. Или капитан просто не боялся самой возможности быть с Ханом, пока не задумывался об этом всерьёз? Так или иначе, теперь всё стало ещё сложнее…       Но ведь аугмент всё это время был заботлив и предупредителен с ним, сказало подсознание. Отчего же Джим так переполошился? Разве Хан может причинить ему какой-то вред? Или всё-таки…       Он ведь уже угробил кучу народу, совершенно не задумываясь. Ты считаешь, что с тобой он по каким-то причинам будет миндальничать?..       Кирк замер, прислонившись к стене турболифта. Нужно будет поговорить с аугментом на эту тему. Предупредить, чтобы тот не рассчитывал на многое. Но если он всё же хочет попробовать, то… Вряд ли ему доставят удовольствие такие отношения. Потому что ему придётся вести себя крайне деликатно. А проявлять такое терпение мало кто способен. Никто по своей доброй воле не захочет связывать свою жизнь с человеком, чьи моральные увечья будут всё время отравлять отношения обоим.       Нет, уж Хан-то тем более не захочет этого, горько усмехнулся Джим; он ведь бывший владыка половины мира и не привык никому подчиняться, в том числе и в постели. Теперь, после этого разговора с доктором всё будто бы предстало перед Кирком в новом свете: доминанта и даже некая… агрессивность в характере аугмента стала вдруг настолько очевидной, что у Джима кожа покрылась мурашками, а лоб — испариной, когда он думал о самой возможности занять пассивную роль рядом с Ханом. И чёрт с ним, с этим особенным внешним очарованием сверхчеловека. Аугмент наверняка из тех, кто берёт не спрашивая. Не размениваясь на нежности с тем, у кого рана хоть и зарубцевалась, но навсегда останется с ним в виде уродливого шрама.       И всё равно они поговорят об этом, решил Джим. Он расскажет ему всё, как есть.       Капитан ввалился в комнату Хана, совершенно не заботясь о том, что может разбудить его. Алкоголь, которым угостил его доктор, придавал некоторой решительности.       Впрочем, аугмент и так не спал: сидя за столиком, скрестив руки на груди, Хан с самым серьёзным видом смотрел на росток лимона, который сильно вырос с тех пор, как они вдвоём его принесли сюда. Но самое интересное было не в этом. Рядом с горшком стоял стакан и бутылка ромулянского эля, пустая уже наполовину.       Капитан сделал несколько неуверенных шагов к Хану и открыл было рот, чтобы что-то сказать, но тот вскинул вверх руку, делая ему знак молчать.       — Ты не видишь, что мы разговариваем? — слегка растягивая слова, произнёс он.       — С кем? — опешил Кирк. — Я тут никого не вижу.       Может, Джим был недостаточно пьян? Или, наоборот, слишком пьян, чтобы не замечать очевидные вещи?       — Это ты столько выпил? Но это же лошадиная доза! Один стакан способен свалить кого угодно, а ты уже полбутылки…       — Ш-ш-ш, — Хан встал, но тут же ухватился за Кирка. Тот машинально поддержал его, опускаясь в кресло рядом. — Вы не понимаете, капитан. Мы разговаривали. А вы прервали нас.       Джим сильно зажмурился и снова открыл глаза. Хан смотрел то на него, то на растение на столе, и взгляд зелёно-голубых глаз казался слегка расфокусированным.       — Ты что… Ты разговаривал с… С деревом? — Кирк не удержался и прыснул со смеху. К этому он явно был не готов. Когда он шёл сюда, то ожидал, что Хан либо будет как всегда хандрить, либо сделает вид, что спит, или ещё что-нибудь в этом роде. Но пьяный в стельку аугмент, которому едва удавалось увязать слова в осмысленную речь… Это было что-то новенькое.       — Это не просто дерево. Оно говорит, что любит меня! Да, — он манерно кивнул и снова потянулся к бутылке.       — Нет-нет-нет, — Кирк попытался остановить его, — тебе хватит. Всё, прекращай.       — Дайте мне уже напиться, капитан, и не думать о вас больше… Больше никогда! Ни-ког-да, слышите?       После непродолжительной борьбы аугмент всё-таки завладел стаканом и налил туда столько эля, что до краёв осталось всего ничего. Кирк снова вступился в борьбу, но понял, что Хан всё равно сильнее него, даже несмотря на своё состояние.       — За любовь! — императорским тоном провозгласил аугмент, отдавая Кирку честь, как это делали в старину в армии. Выпив всё до капли, Хан откинулся назад в своём кресле.       Джим почувствовал, что должен что-то сделать. Он встал и посмотрел на Хана сверху вниз, но ноги не удержали его, и он рухнул аугменту на колени.       — Только не говорите ничего, кап… капитан, — пробормотал Хан, уткнувшись носом в шею Джиму. — Вы ненавидите меня. У меня нет и шанса.       Руки аугмента легли Кирку на поясницу и притянули ближе к себе. Джим машинально подался вперёд, закрывая глаза и наслаждаясь прикосновением.       — Послушай меня, — Кирк попытался собраться с мыслями, однако это становилось всё сложнее, — шансы… Они… Наверное, могут быть… Во всяком случае, у тебя… А у меня… Я сомневаюсь.       Кирк осторожно погладил аугмента по волосам, ожидая ответа. Однако тот молчал, и пальцы Джима скользнули ниже по щеке брюнета.       — Хан?       — М-м-м?..       Сильные руки ещё крепче сжались вокруг Джима, и тот понял, что аугмент уже не воспринимает то, что он говорит.       — Хан? Ты не хочешь лечь в кровать?       Но Кирк почувствовал, что у него самого уже не было никакого желания никуда ползти, поэтому он без сил опустил голову, прижавшись к Хану, и тут же отключился.       Кирк разлепил глаза, мечтая только об одном — стакане, нет, галлоне холодной воды. Однако когда он попытался подняться, его тут же накрыла волна дурноты, отчего он без сил вновь опустился на кровать. Как он до неё добрался, кстати, он тоже не помнил.       Хана рядом не было. Впрочем, судя по звукам, доносящимся из душа, можно было заключить, что аугмент был там. Кирк в изнеможении закрыл глаза. Вчера голова будто побывала между молотом и наковальней.       Он не знал, сколько прошло времени, когда аугмент с хмурым видом вышел из душа. Кирк приоткрыл один глаз.       — Ну что, вчера оно того стоило?       — За распространение этого дерьма нужно сажать, капитан, если вы имеете в виду ромулянский эль.       — Так за него и сажают, — пробормотал Джим, осторожно поднимаясь с кровати и пытаясь восстановить равновесие без помощи посторонних предметов. — Не волнуйся, у меня припрятано кое-что от похмелья как раз для таких случаев. Даже доктору ничего не придётся говорить.       — Я очень рассчитываю на то, что вы поделитесь со мной этим чудодейственным средством, капитан.       Через полчаса они уже были в столовой, и хотя от симптомов похмелья им удалось избавиться, оба с трудом смотрели на еду. Наверное, сейчас было самое подходящее время для разговора, который должен был состояться ещё вчера, мрачно подумал про себя Кирк. Однако писк коммуникатора отвлёк его.       — Да, Спок. Что-нибудь случилось?       — Капитан, мы получили сигнал приветствия от неизвестного нам судна. Они говорят, что хотели бы узнать, кто мы такие.       — Ждите меня, я сейчас.       Это было здорово, подумал про себя Джим, в очередной раз оглядев низенький круглый стол, за котором расположились члены команды «Энтерпрайза» вперемешку с представителями племени Тауарани.       Ужин был просто невероятным. И хотя сложно было определить, что за зверя они только что съели (хотя вождь и упоминал об этом), мясо было просто удивительно сочным и вкусным. Впрочем, как и фрукты, ягоды и напитки. Особенно напитки.       — Что это они собираются делать? — спросил Джим у Спока, кивнув на процессию из членов племени. Тауарани один за другим укладывали охапки хвороста, видимо, с намерением поджечь.       — Не знаю, капитан, но предполагаю, что сейчас мы увидим всё это в действии, — вулканец с видимым любопытством следя за происходящим.       — И эти ребята изобрели варп, — усмехнулся Кирк.       Они сидели практически на голой земле посреди огромной поляны. Несмотря на то, что вечер принёс с собой прохладу, все местные ходили практически голыми. Джим старался не пялиться, и всё же его взгляд то и дело задерживался на чудных татуировках, сделанных у каждого тауарани.       — Во Вселенной множество разных народов, капитан, и нам не дано понять всех их обычаев, — философски заметил вулканец, — поэтому остаётся лишь наблюдать, чтобы насладиться их красотой.       Кирк рассеянно кивнул, глядя, как к куче хвороста поднесли факел, и дерево тут же занялось. Джим оглянулся: невдалеке от него сидела Ухура и беседовала со странного вида тауарани, который был не только весь покрыт татуировками, но ещё и имел кучу пирсинга. Интересно, куда запропастился Чехов?       — Спок, — тихо позвал капитан, — ты не видел Павла? Он должен был быть где-то здесь, но я его уже давно не вижу.       — Любопытно. Я тоже, — вулканец посмотрел на Джима, а потом на коммуникатор. — Спок — Чехову, приём. Энсин, вы слышите меня?       — Странно, — нахмурился Кирк. — Я предупреждал всех, чтобы никто не уходил далеко. Мы на чужой территории, и хотя эти товарищи говорят, что они дружелюбны, я всё равно инстинктивно им не доверяю.       — Инстинкты — это пережиток вашего животного прошлого, капитан. Я думал, люди уже научились контролировать подобные вещи.       — Да, но… Ты заметил, что людей с пирсингом стало больше, а с татуировками — меньше? И Чехова по-прежнему не видно.       Джим вновь обвёл глазами пространство вокруг. Солнца уже сели, и воцарилась полная темнота. Лишь костёр давал свет.       Сзади послышался шорох, и Кирк чуть не подскочил от неожиданности, когда рядом с ним опустился ещё один человек.       — Ухура! Чёрт, ну и напугала же ты! Зачем так незаметно подкрадываться? Я думал, ты болтала с этим парнем с пирсингом.       — Да, но теперь он будет принимать участие в церемонии Теней, так он мне сказал, поэтому я вроде как свободна, — улыбнулась она.       — Что ещё за церемония Теней? — нахмурился Джим.       — Эта церемония проводится каждый раз перед тем, как объявить кому-то войну, — объяснила она. Свет костра оранжевыми отблесками падал на её лицо, придавая ей жутковатый вид. — Сейчас они устроят ритуальный танец, а потом… Если честно, я не очень поняла, но, думаю, мы это увидим.       — Они сказали, с кем собираются воевать? — спросил Спок, переглядываясь с Джимом.       — Да, — поддержал Кирк. — Надеюсь, они не нас имели в виду.       — Нет, ну что ты, — улыбнулась Нийота, — они сказали, что собираются изгнать каких-то мариконес со своей Луны. Они так сказали. Видимо, это какое-то местное ругательство, я особо не вдавалась в подробности.       — С Луны, значит, — повторил Кирк. — А Чехова ты, кстати, не видела? Он уже должен был вернуться, но куда-то он запропал…       — Не знаю, — пожала плечами она, вытянув шею и разглядывая народ, собирающийся у костра. — Но, думаю, вождь не съест его. Вряд ли тут есть, о чём волноваться.       Капитан с сомнением посмотрел на своего первого помощника.       — Вы заметили, что у них совершенно нет алкогольных напитков? — неожиданно задала вопрос Ухура. — Я спросила у Канелы, почему так. Он сказал, что тауарани принимают только два психотропных препарата — это кактус Святого Асукара и отвар из местной лианы. И кактус, и лиана считаются их национальным достоянием, поэтому их часто употребляют по поводу и без, а особенно, если речь идёт о каких-то ритуалах.       — Как интересно, — пробормотал Джим. — Святой кактус. А я как раз послал Чехова к вождю с бутылкой водки… Думаю, они должны это оценить.       — Давайте посмотрим пока на эту церемонию, — перебила его Нийота. — Когда ещё такое увидишь?       Капитан перевёл взгляд на людей у костра. Они воздели руки к небу и начали покачиваться в такт барабанам, которые стали раздаваться в отдалении. Справа от них послышалась протяжная мелодия, похожая на плач какой-то птицы.       В центр поляны вышел маленький человечек, старик по местным меркам и, видимо, один из вождей, судя по количеству наколок на его теле. Он запел без слов, и от его голоса по коже поползли мурашки.       Джим заворожённо смотрел, как тауарани двигались вокруг огня, бормоча что-то на своём языке. Их ломаные движения отбрасывали странные тени на песке вокруг их лидера, который продолжал петь что-то, что невозможно было понять, переходя то на громкий речитатив, то на невнятное бормотание. Это странно убаюкивало, навевая сонливость.       Внезапно старик в центре поляны замолчал: за ним стихли все там-тамы, а люди вокруг костра остановились. Их кофейная кожа в свете пламени отливала зловещим красным цветом.       — Тауарани! — обратился старик зычным голосом. — Вот уже почти тридцать солнц мы ждали момента, чтобы выгнать этих поганых айвара с нашей Луны! И сегодня мы возьмём то, что всегда принадлежит нам по праву рождения!       — Очередная войнушка за территорию, — устало объявил Кирк под рёв толпы. — Не нужно было с ними связываться. Сейчас они ещё решат, что мы должны будем им помочь в их нелёгкой борьбе. Всегда с опасением относился к цивилизациям, которые умудряются сочетать в себе технологическое превосходство, автократию и подобные религиозные практики.       — Сегодня мы сильны! Разве не мы били айвара, печуа и аварахо? Вспомните нашу историю: разве отцы ваши не били их?! — возопил вождь под свист и восторженные вскрики аборигенов.       — Капитан, вы заметили это? — прошептала Ухура, дёргая Джима за рукав.       — Разве отцы ваших отцов не изгоняли их отсюда уже трижды?!       — Заметил что?       — …разве отцы отцов их отцов не… — продолжал надрываться вождь.       — Только мы вчетвером пили вот это, — Нийота указала на кувшин, стоящий только перед ними.       — …а отцы отцов их отцов…       — Нийота, мы сейчас всё пропустим, — Кирк раздражённо повёл плечами       — …забудьте сегодня о смерти, ибо за нас сегодня сражаются духи айа-уака!       — Это очень странно, — чуть громче сказала девушка.       Действительно, нахмурился Кирк, глядя на кувшин и их пустые стаканы. Наверное, надо было и в этот раз взять с собой Хана. Не оставлять их с Маккоем за главных…       — Сегодня вы будете радоваться! Потому что мы, тауарани, будем праздновать победу! Победу, к которой мы стремились уже несколько поколений! И ни один из нас не умрёт сегодня. Потому что на смерть идём не мы. Вождь замолчал, и всё вокруг окутала ватная тишина. Крики, свист и улюлюканья стихли в момент. Джим почувствовал, что все взгляды вокруг обратились на них. Смысл слов вождя дошёл до него, когда он понял, что начал терять сознание.       Он открыл глаза, судорожно хватая ртом воздух. Яркий свет вокруг резал белки глаз, словно зазубренные лезвия бритвы. Во рту застыл привкус горечи, который тут же усилился, как только капитан попытался поднять голову.       — Тише, тише, — сказал знакомый голос. — Скоро всё пройдёт.       Джим никак не мог определить, кто же говорил с ним. И кто-то всё время обнимал его за плечи.       — Всё хорошо. Тебе полегчает уже через несколько минут. Но человеком станешь ты не раньше, чем через полчаса, извини.       Вспомнить бы имя, подумал Джим. Вот чёрт, как же всё паршиво… Стакан с прохладной водой, который кто-то заботливо поддерживал для него, принёс некоторое облегчение.       — Джим?       Кажется, прошла уже целая вечность с тех пор, как он пришёл в себя. Все внутренности скручивало в мучительном спазме. Голова пульсировала, как гигантская помпа. Потребовалось несколько долгих секунд прежде, чем он понял: это его сейчас позвали по имени.       — Джим, ты помнишь, кто я?       Кирк поднял голову, борясь с очередным рвотным позывом, и прищурился, глядя на знакомого мужчину с самым озадаченным выражением. Этот человек держал в руке угрожающего вида предмет, похожий на шприц. Кирк всегда боялся шприцов, поэтому он тут же съёжился и попытался улизнуть, но кто-то всё ещё крепко прижимал его к себе.       — Ты… Ты… Понятия не имею, — выдал капитан. — Но я тебя боюсь.       — Бесполезно, доктор, — послышался баритон совсем рядом с ним. — Сделайте ему ещё одну инъекцию. Она будет весьма кстати.       Джим обернулся. В него вперился ещё один знакомый взгляд, правда, хоть капитан тоже не узнавал этого человека, он инстинктивно доверял ему больше, чем тому, что держал шприц.       — Джеймс, ты ведь не помнишь, кто я? — с сомнением спросил брюнет.       Кирк нахмурил лоб. Ему очень-очень хотелось вспомнить имя, и он честно старался. Он не хотел, чтобы этот мужчина с зелёно-голубыми глазами расстраивался из-за его дурацкой забывчивости.       Он должен был вспомнить, должен!       — Ему нужно время, доктор, — пробормотал брюнет, и Джим тут же почувствовал болезненный укол в груди, глядя, как изменилось лицо рядом.       И тут его осенило.       — Я знаю, кто ты, я вспомнил! — радостно сообщил Кирк, сжимая тёплые ладони брюнета. — Ты — Шерлок Холмс!       Обеспокоенное выражение, которое всё это время было на лице мужчины, сменилось сначала удивлением, а потом… Он приложил ладонь к губам, пытаясь скрыть улыбку.       — Я угадал, — гордо констатировал Джим, кивая в ответ. — Значит, я всё помню. И если ты — Холмс, то ты, стало быть, Джон Ватсон, — Кирк кивнул на доктора. — Иначе и быть не может. Вопрос в том, кто я такой и что я здесь делаю.       Джим поскрёб небритый подбородок, глядя поочерёдно то на одного, то на другого собеседника.       — Это бесполезно, — пробормотал тот, кого Кирк обозначил про себя как «Ватсон».       Джим почувствовал укол куда-то в район шеи и хотел было запротестовать, но был уже не в состоянии этого сделать.