Земля мёртвых, земля живых

      Конечно, в тот вечер и речи не шло о том, чтобы они остались вместе на всю ночь. Кирк высвободился из объятий и, неловко отступая к двери, сказал, что собирается лечь пораньше спать. Завтра был его первый, пусть и сокращённый, рабочий день после кризиса.       Хан не мог поверить, что это наконец произошло. Джеймс сам попросил побыть с ним, позволил прикоснуться к себе. В глазах капитана больше не было ненависти, и это вселяло столько уверенности и сил, что кровь буквально закипала в венах от переполнявшей его энергии.       Первое, что сделал аугмент, когда вернулся к себе, это пересадил лимон. Их лимон, напомнил он себе. Это дало ему немалую степень умиротворения, так что ночь прошла относительно спокойно, и Хан уснул и проснулся в своём обычном режиме.       Он увидел Джима за завтраком на следующий день в обществе старпома и доктора, но так и не решился присоединиться к ним, не желая быть причиной неловких моментов. Кирк лишь кивнул ему издали, после чего опустил взгляд и сделал вид, что занят едой.       Прошёл ещё день, но ничего не изменилось: они по-прежнему не виделись, не считая того неудобного момента в турболифте, когда они оказались наедине. Джеймс по-прежнему ограничился лишь приветствием, и было очевидно, что ему до сих пор немного не по себе от всего произошедшего. Хан хотел было заговорить с ним первый, но тут лифт остановился, внутрь вошёл один из членов экипажа, и аугмент вынужден был промолчать. Перед тем, как выйти, Джеймс снова как-то странно посмотрел на него, будто желая что-то сказать, но так и не сделал этого.       Хан некоторое время думал, что стоит поискать капитана самому, постараться как можно чаще быть у него на виду, но в итоге решил, что Кирку и так приходится сейчас не очень легко, поэтому настойчивость в данном случае могла скорее навредить. Джеймс прекрасно помнит о нём, сказал он себе, и сам найдёт его, если Хан ему понадобится.       Очевидно, нужно было только подумать об этом, как его коммуникатор запищал, и аугмент нехотя потянулся за ним, ожидая, что это будет очередное рабочее сообщение от Спока или Скотти. Он был немало удивлён, когда в отправителях значился капитан, который просил зайти его сегодня вечером. Улыбнувшись, Хан отправился в каюту Кирка.       Джеймс нечасто приглашал его сюда: вернее, он сам почти перестал бывать здесь с тех пор, как решил переехать к аугменту. Разумеется, все последние дни Кирк проводил в своей прежней комнате в одиночестве либо в компании старпома.       Хан вошёл внутрь, готовый морально к чему угодно, кроме Кирка, сидящего в позе лотоса у нескольких свечей. Джеймс тут же встал, неловко переминаясь с ноги на ногу. Махнув на место напротив, он сказал:       — Я подумал, что ты мог бы присоединиться сегодня к моей медитации. Спок говорил, что совместные сеансы пошли бы на пользу нам обоим. Мне нужно некоторое время, чтобы заново…       Он не стал добавлять «привыкнуть к тебе», что Хан закончил предложение за Кирка самостоятельно. Всё и так было ясно. Пообещав себе не расстраиваться из-за этого, аугмент мягко опустился напротив Джима, делая вид, что его внимание привлекли свечи. В его голову тут же пришла мысль, что он зря обижается и молча упрекает Кирка за холодность: наверняка тот и так вынужден был выйти из собственной зоны комфорта, пригласив его сюда, пусть и по наущению вулканца.       Хан мельком оглядел комнату: здесь царил идеальный «творческий» беспорядок в духе капитана, который был у него до того, как они стали жить вместе. Что ж, это всё-таки личная каюта Кирка, так что… наверное, не стоит сейчас задумываться об этом. В конце концов, Хан пришёл сюда не за этим. Аугмент попытался отвлечься.       Джеймс снова уселся на своё место и сосредоточил взгляд на одной из свечек на низком столике. Хан последовал его примеру, извлекая из своей памяти то, что он когда-то прочитал о вулканских медитативных практиках. Им вдвоём предстояло сфокусироваться на внешнем предмете, чтобы заставить свой ум прекратить блуждания и, в идеале, вообще перестать думать о чём-либо. Что ж, сейчас это было бы как нельзя кстати.       Хан попытался сосредоточиться на пламени. Прошло некоторое время, и на какой-то момент ему показалось, что ему это почти удалось, как вдруг взгляд снова сам собой упал на носок, нагло выглядывающий из-под кровати. Аугмент озадаченно закрыл глаза и снова посмотрел в ту сторону: носок был по-прежнему там, дразня его, во-первых, тем, что он был не на своём месте, а во-вторых, отсутствием пары. И если первое Хан ещё мог стерпеть, то второе…       Он крепко зажмурился, молясь про себя только об одном: чтобы одинокая беспарная вещь перестала приходить ему на ум и требовать найти своё место и пару, как Кирк внезапно спросил его:       — Что-то не так?       — Н-нет. Я просто не могу сосредоточиться, — признался он и тут же почувствовал на себе взгляд капитана.       — В чём дело? Я что-то неправильно делаю? Я могу включить релаксирующую музыку и…       — Нет-нет, просто… — аугмент понятия не имел, как можно было объяснить нечто настолько глупое и наверняка странное для остальных. — Меня раздражает твой беспорядок. Я не могу медитировать в таких условиях.       Кирк уставился на него широко открытыми глазами, во всей видимости, потеряв все связные мысли.       — Ты… Что, прости? Тебе мешает… беспорядок?       — Ну… да, — неопределённо пожал плечами Хан, стараясь не выдавать истинной степени своего беспокойства. — Когда ты жил у меня, то всё было, конечно, хоть и плачевно, но не достигало таких масштабов. Всё-таки мне удавалось контролировать хаос, который ты создавал своим присутствием.       — Хаос?! — Кирк повысил голос и резко встал, так что его тут же качнуло в сторону. Хан забеспокоился, как бы у капитана не случился скачок давления, поэтому тоже поспешил подняться и сделал шаг вперёд, готовый в случае необходимости поддержать Кирка.       — Но это правда. Хочешь, я лучше помогу тебе убраться для начала, а потом мы ещё раз попробуем помедитировать вместе…       Джеймс затряс головой, прижав ладони к лицу. Непонятно было, что он ощущал в этот момент, а Хан был не очень расположен снова задавать вопросы, чувствуя, что его навязчивые мысли и так всё испортили.       — Нет-нет, никаких уборок вместе. Пожалуй, сегодня я больше ни на что не способен, и мне лучше лечь спать. Увидимся завтра, Хан. Извини.       Аугмент нахмурился, но всё же отправился к выходу. Если Кирк сказал, что они увидятся завтра, то значит, всё было не так уж и плохо. Он вышел, пожелав капитану спокойной ночи и оставив его наедине с самим собой.       Следующим утром аугмент пришёл в столовую, не надеясь застать там Кирка, но капитан сидел за своим обычным столиком вместе с доктором и о чём-то беседовал. Джеймс, увидев его на входе, тут же заговорил в три раза быстрее. У аугмента не осталось никаких сомнений насчёт того, что речь шла о нём, поэтому он тут же направился к ним в надежде успеть пообщаться с обоими и выяснить, в чём же была причина беспокойства. Однако ему удалось захватить лишь конец разговора. Когда Хан приблизился к ним, Леонард уже поднялся со своего места.       — Боунс, ну пожалуйста, скажи, что я должен де…       — С меня хватит, — бросил доктор. — Одного невротика мне мало! Я доктор, а не советник! Нет, тут уж разбирайтесь сами, как хотите. Тем более, это всё не смертельно.       Хан с удивлением перевёл взгляд с Кирка на доктора.       — И вам доброе утро, Леонард.       — С каких это пор оно таким стало? — спросил Маккой и отвернулся, давая понять, что с его стороны уже было высказано всё. Хан проводил его удивлённым взглядом, прежде чем усесться рядом с Джимом.       — В чём я виноват на этот раз?       — Ни в чём, — быстрее, чем обычно, ответил Кирк. — Я… Вообще-то я собирался сам найти тебя чуть позже. А сейчас извини, у меня много работы.       Джеймс уткнулся в ПАДД, не отрываясь от завтрака, и Хану ничего не оставалось, кроме как взять себе тот же стандартный набор еды и молча последовать примеру Кирка. Правда, аугмент сомневался, что капитан действительно читал что-то важное: его взгляд не двигался, и сложно было сказать, в каком настроении тот пребывал.       Их неловкий завтрак подошёл к концу, и Джеймса не было видно весь день, так что создавалось впечатление, будто тот специально не желал показываться на глаза.       Под вечер, когда смена была окончена, Хан уже не рассчитывал на то, что Кирк выполнит своё обещание увидеться ещё раз, поэтому просто выбрал с полки одну из настоящих бумажных книг, каждую из которых ему дал когда-то Кирк, и улёгся на кровать, в надежде провести этот вечер за перечитыванием любимой истории. Он был немало удивлён, когда в дверь раздался звонок, и капитан вошёл внутрь, тут же начав озираться.       — Капитан? Вы ищете что-то конкретное?       — Ты помнишь, что ты должен завтра к 8 утра предоставить Споку отчёт по результатам работы в инженерном за прошлую неделю?       — Разумеется, капитан. Я уже сдал его сегодня днём, — ответил Хан, всё ещё не понимая, к чему клонит Кирк.       — А телеметрия для Ухуры? — подозрительно прищурился Джеймс. — Завтра, к 9 утра?       — Уже сделано, капитан. Мы будем говорить о работе?       Кирк нахмурился, будто бы продумывая какую-то сложную стратегию поведения. Хан напрягся в ожидании. Джеймс снова заходил по комнате, оглядывая пространство.       — Я знаю, что ты ещё не сделал, — неожиданно объявил он. — Твои книги. Вернее, они мои, конечно, а ты позволяешь себе так неаккуратно с ними обращаться!       Хан удивлённо взглянул сначала на Кирка, потом на книги, каждая из которых стояла на полке на своём месте, плотно прилегая к соседке.       — Что с ними не так? Джеймс, что с тобой сегодня такое?       — Со мной — ничего, — отрезал Кирк. — А вот книги нужно было расставить в алфавитном порядке! Что у тебя за беспорядок здесь? Как с тобой вообще жить можно? Ты…       — Капитан… — Хан сделал шаг вперёд, осознавая, что он не в состоянии контролировать улыбку. — Вы правда так считаете или пришли просто отомстить мне за провал вчерашней медитации?       Кирк надулся, глядя на аугмента в упор и некоторое время подбирая слова.       — Не говори со мной так… Так…       — Как? — Хан теперь улыбался уже в открытую, переводя взгляд с глаз Кирка на его губы.       — У меня мурашки по коже, когда ты говоришь таким голосом, — хрипло ответил тот, и Хан с удивлением отметил про себя румянец на щеках Джеймса и внезапно расширившиеся зрачки от… возбуждения? Очень интересно! Пожалуй, если у Кирка такая реакция на его тон, то стоит попробовать сделать это ещё раз…       — Капитан, — снова произнёс он в той же манере, которая, кажется, и вызывала столько противоречивых эмоций у Кирка, — если честно, то, что вы только что сказали в мой адрес по поводу книг, было самой сексуальной вещью из всех, что я слышал от вас.       Он увидел, как пульс забился на шее Джеймса в два раза быстрее, но тот попытался сделать вид, что его ничуть не тронул этот комментарий. Однако физиология всё же выдавала капитана, как тот ни старался: особенно кричащими были его глаза, ставшие почти чёрными… Хан облизнулся.       — Сексуальной, — хрипло повторил Кирк. — Ты шутишь.       — Нет, почему? — протянул аугмент, ухмыляясь. — Обычно именно я упрекаю вас в беспорядке, но когда это делаете вы, да ещё и в такой… приказной манере…       Он намеренно не закончил предложения, выжидая и наблюдая за реакцией Кирка, которая была просто бесценной. Внешне Джеймс продолжил сохранять показное спокойствие, но тело предало его, в этом не было никаких сомнений. Мысль о том, чтобы уложить Кирка на лопатки и заняться с ним любовью прямо здесь же, стала просто нестерпимой, особенно теперь, когда Хан совершенно отчётливо представлял себе не только что он хотел сделать с молодым капитаном, но ещё и как. Раньше это были хотя бы какие-то абстрактные мысли, контролировать которые было гораздо проще именно потому, что они были абстрактные, но эти… Сейчас он не только представлял себе, нет: он чётко знал, как звучит голос Кирка в такие моменты. Как меняется его тембр, как вкрадывается хрипотца… Как чернели от желания глаза капитана… И не менее отчётливо Хан начинал представлять себе жар тела Джеймса, кипящую от желания кровь, бешено разносящую огонь по венам и артериям, его твёрдую от возбуждения, болезненно пульсирующую плоть… Но Хан не хотел спешить: он медленно занялся бы каждой клеточкой тела капитана, каждой секретной точкой, так, что к концу Джеймс забыл бы собственное имя, растворяясь в удовольствии, уж об этом-то аугмент как следует бы позаботился.       Но сейчас нужно взять себя в руки, чёрт возьми, зло напомнил он себе. Кажется, Кирку тоже далось это нелегко: помимо гигантских зрачков и хриплого голоса другие, вполне определённые признаки выдавали немалую степень его возбуждения. Хан постарался не акцентировать на этом своё внимание, чтобы не делать ситуацию ещё более неловкой. Иначе есть вероятность, что он действительно перестанет отвечать за свои разумные действия уже совсем скоро.       — А я-то думал, что из нас двоих у меня не в порядке с головой, — наконец пробормотал Джеймс, облизывая губы и прерывая неловкое молчание. — Но Боунс снова оказался прав: ты точно неврастеник. Хотя… Почему бы и нет? Людям нравится много странных штуковин, и если тебя возбуждают вещи, расставленные по полочкам, то почему я должен осуждать это? В конце концов, в этой теме всегда можно прийти к компромиссу, стоит лишь всё обсудить…       Удивление Хана возрастало всё больше и больше по мере того, как Джим продолжал говорить. Неужели они действительно разговаривали… о том, о чём разговаривали?! И это было, пожалуй, самым странным, самым волнительным и самым приятным моментом из тех, что возник между ними после их кризиса… Кажется, Кирк сам был в некотором изумлении от того, что только что произнёс, так что теперь он лишь молча стоял, пытаясь дышать как можно медленнее.       — Это была попытка флирта, капитан? — попытался немного отвлечь его аугмент с тем, чтобы выяснить, сколько вольностей ему было позволено сегодня.       — Нет, — тут же отрезал Джеймс. — Почему попытка?       Хан в ещё большем удивлении приподнял бровь. Вот это да…       — Ваша кожа на лице сейчас воспламенится, — он не удержался и медленно поднял руку в надежде прикоснуться к щеке Джеймса кончиками пальцев. К удивлению аугмента, Кирк молча закрыл глаза и выдохнул, позволив ему провести пальцами вниз по своей щеке.       Ощущение физической близости сводило с ума. Комната стала слишком маленькой, и голова начала кружиться. Хан так и не понял, когда это прекратилось: Джеймс взял его руку и отвёл её в сторону.       — Мне нужно идти. Спокойной ночи.       — Спокойной ночи, капитан, — прошептал он, уже когда дверь за Кирком закрылась.