Земля мёртвых, земля живых

      Хан посмотрел на хронометр: было почти семь утра. Он переместился в кресло рядом и за ночь успел прочесть почти всего «Моби Дика», изредка поглядывая на Кирка. Наслаждаясь видом.       Джеймс был похож на спящего ангела. Он обнимал подушку обеими руками, зарывшись в неё носом, так что была видна только половина его лица. Сам Кирк лежал поперёк кровати, занимая всё доступное ему пространство.       Улыбнувшись, аугмент отложил планшет и, встав, тихо уселся рядом с Джимом. Не сумев удержаться, он осторожно дотронулся до золотистых волос на затылке капитана. Кирк что-то пробурчал, отодвигаясь дальше, и аугмент улыбнулся ещё шире. На этот раз он провёл пальцами по шее сзади, желая, чтобы именно его прикосновение разбудило капитана, а не будильник.       Кирк среагировал неожиданно быстро для человека, который пребывал в объятиях сна всего секунду назад. Резко перевернувшись, он схватил Хана за запястье, так что аугмент нахмурился от неожиданности.       — Не трогай меня, иначе я…       Наступила неловкая пауза. Джим часто заморгал, пытаясь привыкнуть к освещению, исходящему от настольной лампы. Его пальцы были по-прежнему сомкнуты на руке аугмента.       — Джеймс, это я. Видишь? Здесь только мы с тобой. Ты слышишь меня?..       Кирк разжал пальцы, по-прежнему пытаясь сфокусироваться.       — Джим…       Любимый. Если бы я позвал тебя вот так, ты бы понял, что это я сейчас с тобой?       — Извини, — хрипло пробормотал он. — Я знаю, что ты не хотел сделать ничего плохого, просто… Это уже рефлекс.       Рефлекс. Интересно, сколько времени должно пройти, чтобы избыть это?       Хмурясь, Хан прикоснулся тыльной стороной ладони к щеке Кирка и тут же непроизвольно улыбнулся.       — Ты колючий.       Кирк сердито посмотрел на него в ответ. Кажется, этот невинный комментарий сработал как уловка по отвлечению внимания.       — Ну извините, я не такой господин Само Совершенство, как некоторые тут. И с утра я обычно более чем отвратит…       — Замолчи, — Хан наклонился и зарылся носом в шею Джиму. — Именно с утра ты такой… съедобный.       Кирк фыркнул в ответ, а его руки переместились на плечи аугмента, как бы слегка, совсем чуть-чуть, обнимая его. Хан улёгся рядом и так же осторожно обнял Джима, всем своим видом стараясь показать, что его движения не несут угрозы. Через несколько мгновений капитан, кажется, полностью расслабился, и аугмент позволил себе придвинуться ещё чуть ближе: ужасно хотелось поцеловать то место на шее, где ёжик золотистых волос становился совсем коротким.       — Знаешь, я хотел провести сегодня смену на мостике и поэтому должен уже вставать, — проговорил Кирк, — а ты мне вот так не особенно помогаешь.       Хан усмехнулся, нехотя убирая руку и вставая.       — Как скажете, капитан. Я мог бы принести нам завтрак прямо сюда.       Кирк с благодарностью кивнул и тоже приподнялся.       — Спасибо. Дай мне пятнадцать минут.       Дверь в ванную уже закрылась за Джимом, когда Хан направился в столовую. Он потратил несколько минут на то, чтобы собрать завтрак на двоих, не зная конкретно, что захочет Кирк. Набрав всего по чуть-чуть, аугмент отправился назад в их каюту и, войдя внутрь, стал расставлять на столе блюда.       Джеймс только что вышел из душа. На нём была простая чёрная водолазка, из-за которой его лицо казалось бледнее, чем обычно. Впрочем, Кирк выглядел несколько бодрее, чем всегда был по утрам. Хотя, когда они вообще в последний раз проводили вместе утро за чем-то таким прозаичным, как завтрак? Наверное, это был их первый совместный завтрак. Хан не удержался и улыбнулся этой мысли.       — Выглядит потрясающе, — изрёк Кирк, усаживаясь напротив аугмента. — Пахнет тоже.       — Я не знал, что ты предпочтёшь, поэтому решил, что разнообразие не повредит.       — Ты всё правильно сделал. Я буду тебе должен.       Джим взял стакан с апельсиновым соком и сделал глоток. Однако не то что закончить завтрак — даже начать — им его как следует так и не пришлось. Коммуникатор капитана резко запищал.       — В чём дело, мистер Спок?       Звонок был, мягко говоря, неожиданным: первый помощник был в курсе относительно предписаний доктора касаемо режима Кирка. Видимо, дело было серьёзным, если старпом решил нарушить договорённости.       — Капитан, прошу прощения за беспокойство. Нас приветствует неизвестное судно. Они говорят, что мы зашли на их территорию, и хотят познакомиться с нами.       Джеймс отложил в сторону салфетку и встал.       — Уже иду, мистер Спок. Надеюсь, мы не станем причиной межгалактической войны. Этот квадрант уже стал мне нравиться.       Они вместе покинули каюту. Хан не отставал от Джима, и, когда, они оказались в турболифте, спросил:       — Чем именно вам нравится здесь, капитан? Космос везде одинаков: холоден, мрачен и непредсказуем.       — Я не ожидал услышать от тебя другого ответа, — слегка улыбаясь, ответил Джим. — В этом плане ты прямо как Боунс. Но по мне так неплохо хотя бы то, что здесь нет фанатично агрессивных инопланетян. Тауарани не в счёт: они хоть и фанатичные, но не агрессивные. По крайней мере, по-настоящему злых и агрессивных мы пока ещё не встретили.       Вот именно, пока, согласился про себя аугмент, однако вслух ничего не ответил. Джим, казалось, ожил: предстоящий контакт приятно взбудоражил его, и это обнадёживало. Работа явно шла ему на пользу.       Впрочем, это не отменяло некоторой тревоги, которую Хан всё равно начинал испытывать всякий раз, когда «Энтерпрайз» встречал незнакомцев. Никогда нельзя было знать заранее, кто из них искренен в своём желании подружиться, а кто искал в этом какой-либо выгоды для себя. Последнее нравилось Хану гораздо меньше, чем открытая агрессия.       — Кажется, у нас всё под контролем, капитан, — доложил им первый помощник, когда они оба явились на мостик. Хан взглянул на экран: на нём было изображение странного существа, гуманоида по общему виду, но не с особенно приятными человеческому глазу выростами на поверхности лица. Ухура в этот момент пыталась воспроизвести ряд скрипящих звуков, разговаривая с этим странным получеловеком-полунасекомым.       — Всё в порядке, капитан, — сказала она, обернувшись. — Территория наших новых знакомых простирается на несколько парсек. Они могут дать нам проход, но в обмен хотели бы заполучить нашу научную — и в первую очередь, медицинскую — базу данных. Они говорят, что они исследователи.       — Медицинскую, — кивнул Кирк, взглянув на аугмента. — Ладно.       — О, да, и ещё кое-что, капитан. Они хотели бы лично познакомиться с нами.       — Я надеюсь, вы проявите должную бдительность, капитан. Неизвестно, чего на самом деле хотят от нас… — Хан воспроизвёл примерное звучание имени этой расы, но Кирк лишь пожал плечами, застёгивая верх парадной униформы. — Они не кажутся мне очень… благонадёжными.       — Ты уже в третий раз говоришь мне об этом. Думаю, мы всё-таки должны дать им шанс. Кто знает, может, у них найдутся технологии, совместимые с нашими, и мы сможем так быстрее добраться до Земли.       Земля. Ну разумеется.       — Я понимаю ваши надежды, и всё же…       — Что касается их внешнего вида, — перебил его Кирк, — то мне они тоже не кажутся особенно симпатичными, однако это не повод утверждать, что они плохие. Нужно мыслить шире, Хан. Мы уже выяснили, что внешность не главное, правда?       Джеймс развернулся и посмотрел ему в глаза. Аугмент втянул носом воздух, пройдясь взглядом по фигуре Кирка.       — Что ж, видимо, не всегда, — иронично сказал Джим, закатывая глаза, и Хан тут же смутился. Куда девался весь его самоконтроль? — Пойдём.       Аугмент рассеянно кивнул и отправился вслед за капитаном.       Переговоры оказались на удивление скучными. Инопланетяне отказались абсолютно от всей еды, предложенной им как почётным гостям корабля, принеся с собой нечто, выглядящее как переваренная овсянка. Кирк натянуто улыбался первое время, но в итоге, кажется, даже его запас энтузиазма истощился уже к полудню. Гостям корабля оказались интересны достижения Федерации лишь в области медицины, так что Скотти и сам Джим оказались не у дел, зато доктору Маккою досталось по полной программе. Ухура старалась участвовать в переговорах, как могла, но чувствовалось, что она уже тоже на последнем издыхании. Кажется, ей ещё никогда не приходилось столько общаться на едва знакомом языке исключительно на темы физиологии, биологии, генной инженерии и нейромедицины. Универсальный переводчик зачастую был больше помехой, чем помощником, так что пришлось подключать живые мозги.       По окончании мероприятия глава инопланетян встал из-за стола и возвестил, что «Энтерпрайз» может беспрепятственно пройти через их территорию, если во время путешествия будет сохраняться скорость варп-2. Проблема была в том, что в это время года транспортные потоки между отдельно взятыми планетами систем были слишком загруженными, и местные космодиспетчеры не хотели брать на себя дополнительную работу и очищать путь специально для пропуска чужого судна. Вот тебе и всё гостеприимство.       Когда собрание было окончено, Кирк бросил на Хана такой взгляд, будто говорил, что и так уже был больше не в состоянии терпеть эту адскую скуку и хотел бы улететь отсюда как можно скорей. Аугмент едва заметно кивнул ему в ответ. Хотелось спать: видимо, дело было в ночи, проведённой с книгой, вкупе с этим многочасовым заседанием. Хан рассеянно потёр глаза.       — Рад, что вы хорошо провели время, капитан, — решил он поддеть Кирка, когда они оказались наедине в каюте. — Воистину, переговоры были невероятно увлекательными.       — Не начинай, — закатил глаза Джим, расстёгивая верхние пуговицы на форме. — Я как представлю, что нам тут ещё неделю с ними торчать… Боже, а эти их лицевые пластины! Какие они мерзкие! Как подумаю о них, у меня сразу всё чесаться начинает.       — Кто-то не далее как сегодня сказал мне, что не стоит судить по внешности, — насмешливо ответил Хан, уставившись на расстёгнутый верх униформы капитана. Кирк выглядел абсолютно прилично: его одежда была почти полностью закрытой, однако разрез на шее, идущий вниз и открывающий ключицу, оставлял богатый простор для фантазии. Не то чтобы Хан не видел Джима без верхней одежды…       Аугмент отвернулся, проведя рукой по лицу. Боже, он знал, что это будет сложно — продолжать вести себя максимально благоразумно, и всё же…       — Я ужасно хочу спать, — вывел его из задумчивости голос Джима. — Я надеюсь, никто не будет против, если на этот раз я последую предписаниям доктора, так?       Хан рассеянно кивнул, не глядя на то, как Кирк ушёл в спальню. Он тоже посидит здесь некоторое время…       — Эй, Хан, проснись!       Кто-то дотронулся до его плеча. Аугмент разлепил глаза и сонно огляделся. Удивительно, и когда только он успел заснуть?       — Джим?       — Ты тоже вырубился? — Кирк стоял рядом и выглядел так, будто сам только что провёл целые сутки в кровати и проспал бы, наверное, ещё столько же, если бы его не разбудили. — Наверное, нужно заняться чем-нибудь полезным, иначе мы так и не выберемся из этого сонного царства. Тебе принести кофе?       Хан слабо кивнул, вставая и пытаясь стряхнуть с себя остатки сна. Обычно ему не составляло никакого труда сконцентрироваться на чём-то определённом или, наоборот, полностью расслабиться, но сегодня это почему-то не выходило. Кирк вернулся с двумя стаканчиками кофе и, усевшись за их столик, недовольно возвестил:       — Не знаю, как ты, но у меня такое чувство, что здесь совершенно нечем дышать. Моя голова раскалывается и — никогда бы не подумал, что скажу это во взрослом возрасте — но, по-моему, у меня болит горло. Мы что, съели вчера что-то очень холодное?       Аугмент взял свой стаканчик и сделал глоток, однако, услышав слова Кирка по поводу больного горла, тут же насторожился.       — Нужно срочно известить об этом доктора.       — Срочно? Да ладно тебе, не усердствуй. Подумаешь, обычная простуда, — пожал плечами капитан. — Зайдём к Маккою сегодня ближе к ужину…       — Думаю, всё же не стоит откладывать поход в медотсек. На корабле может быть инопланетный вирус, симптомы которого выглядят как простуда или грипп, — заметил Хан.       — Я бы согласился с тобой, если бы у кого-то ещё были те же симптомы, — ответил капитан, после чего чихнул. — А так, как видишь, это только моя проблема…       — Боюсь, что уже не только, — выговорил Хан, приложив тыльную сторону ладони к своему лбу.       — Поверить не могу, — услышал аугмент бормотание доктора. — Ты! И простуда!       — Да, Боунс, — Кирк сидел на соседней кушетке, обложившись кучей бумажных носовых платков, и выглядел как человек, переживающий острейший кризис в жизни. — А ты что думал?       — Ну, знаешь, обычно мне приходилось лечить тебя от чего похуже, — Маккой понизил голос, покосившись на Хана. Тот решил сделать вид, что не заметил намёка. — Не нравится мне всё это. А уж больной аугмент — это такой же оксюморон, как нелогичный вулканец.       — По-моему, я знаю одного такого, — вставил Джим и громко чихнул.       Хан ничего не ответил. Мысль о том, почему антитела в его крови до сих пор не побороли вирус, — и почему они вообще не задушили его на корню — приводила в замешательство: его тело никогда его не подводило до этого. В ожидании, пока лекарство, которое доктор дал им обоим, подействует, Хан сидел на кушетке и с безучастным видом разглядывал показания на мониторах. Кирк чихал с перерывами раз в полминуты. Доктор разглядывал под микроскопом образцы крови, взятые у обоих.       — Я не знал, что у аугментов может быть что-то настолько прозаичное, как простуда, — вставил капитан. — Я вообще не знал, что вы можете болеть.       — Для меня это тоже довольно неожиданно, капитан, — честно признался Хан. — Я нахожу это состояние крайне… неприятным.       Не хватало ещё вырубиться полностью, с тревогой подумал аугмент. Когда-то давно он видел, как это случалось — не с ним, а с некоторыми из его близких — во время лабораторных экспериментов, которые проводили над ними учёные. Эти изверги хотели выяснить, на что способен организм аугмента, вводя в него различные болезнетворные микроорганизмы. В итоге обнаружилась одна любопытная вещь. Очень редко, когда попадался особенно тяжёлый вирус или случалось ранение жизненно важных органов, система жизнедеятельности просто вырубалась на время. Организм аугмента требовал сосредоточиться на искоренении одной-единственной проблемы и постепенно «выключал» все остальные жизненные процессы…       Но, конечно, до этого не дойдёт, подумал Хан. Шанс один на сотню.       — Доктор, — в палату вошла медсестра, — там ещё пациенты. Все с теми же симптомами.       Маккой оторвался от своих исследований и посмотрел на Хана.       — Вы думаете о том же, о чём и я, — сказал аугмент, не глядя на Кирка. — Сдаётся мне, наши гости принесли нам на борт какую-то заразу.       — Мистер Спок, — Леонард вызвал вулканца по внутренней связи. — Как глава медицинской службы, я объявляю карантин на судне.       — Могу я взглянуть на образцы крови, которые вы взяли у неземлян, доктор? — Хан подсел поближе к Маккою и попытался сосредоточиться на том, что делал Леонард. — Вы испытываете те же симптомы, что и все остальные. Вам нужен отдых.       — Мне кажется, я отправил тебя в каюту вместе с Джимом, — проворчал Маккой. Выглядел он неважно, да и усталость действительно давала о себе знать.       За последние двое суток через медотсек прошёл весь экипаж: оказалось, что вирус — или что бы это ни было — распространился по кораблю моментально. Все люди испытывали одни и те же симптомы — кто-то в большей, кто-то — в меньшей степени. Судя по показаниям приборов, это действительно был штамм гриппа, хотя и такой, который ни Хан, ни доктор не видели ни разу.       Маккой посчитал нужным связаться с их новыми знакомыми пришельцами и объяснил сложившуюся ситуацию, но те сказали, что даже если вирус был занесён на борт вместе с ними, то это не входило в их намерения и что они действительно не желали причинять никакого вреда команде «Энтерпрайза». Насколько это было правдой, сказать было сложно, да и сам Хан чувствовал, что сейчас не в состоянии проанализировать сложившуюся ситуацию достаточно адекватно.       Доктор в итоге настоял на том, чтобы аугмент покинул медотсек и побыл с Джимом в каюте. Они все были теперь примерно в одинаковых условиях, так что смысла находиться в палате и дальше не было никакого.       Когда Хан вошёл в спальню, то обнаружил Джима на кровати завернутым в одеяло и представляющим собой самое домашнее зрелище из всех, которые Хану когда-либо доводилось видеть. Аугмент сел рядом, тем самым переключая всё внимание капитана на себя.       — Удалось как-то продвинуться в поиске лекарства? — спросил Кирк, откладывая в сторону планшет.       — Не особенно. Не стану скрывать: мне бы хотелось, чтобы это произошло как можно скорее.       — Вот чёрт, — Джеймс потёр глаза. — Я надеюсь, что через несколько часов мне станет лучше. Я непременно должен заменить Спока на мостике хоть на какое-то время: ему там совсем несладко приходится. Ты когда-нибудь видел вулканца с гриппом? Бедный, он совсем зелёный…       Хан несколько раз моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд на капитане. Свой собственный недуг в кои-то веки отвлёк его от постоянного навязчивого стремления заботиться о Джеймсе, хотя тот и не выходил из его головы полностью. Теперь эти мысли были чем-то вроде приятного, прохладного источника в жаркий день. Губы аугмента едва заметно дёрнулись в невесёлой усмешке. До чего он дошёл?..       — Что-то ты совсем нос повесил, — заключил Кирк, прикасаясь тыльной стороной ладони к его лбу. — Хотя, наверное, я тоже был бы таким же угрюмым, если бы заболел впервые в жизни.       — Это достаточно часто случалось с вами, капитан? — аугмент попытался поддеть Кирка, но со стороны это выглядело, наверное, скорее жалостливо, чем игриво.       — Боунс с завидной регулярностью отчего-нибудь, да лечит меня, — пожал плечами Джим. — Я думаю, всё будет нормально. В конце концов, это ведь грипп, правда? Пусть и инопланетный. Переживём как-нибудь.       Хану было просто удивительно, как Кирк продолжал сохранять своё присутствие духа в такой ситуации. Ему самому так плохо, а он говорит, что он это «как-нибудь переживёт». Всё-таки удивительный человек — капитан.       — О господи, ну что ты как ребёнок, честное слово, — услышал он от Джима. — Ну хорошо, ложись рядом. Не драматизируй только так! А то взгляд прямо как у Спока, когда ему говоришь, что нужно уже идти в отпуск.       Хан поддался мягким прикосновениям и лёг совсем рядом с Джимом: скорее всего, эта мысль привела бы его в невероятное физическое и эмоциональное возбуждение, будь он здоров. Сейчас же он чувствовал, будто Кирк делает ему в некотором смысле одолжение, поэтому буркнул:       — Не надо меня жалеть.       — Жалеть? — Джеймс снова чихнул. — Да кто тебя тут жалеет? Добро пожаловать в реальный мир, Хан, в котором до сих пор люди болеют гриппом, простудой, волчанкой и даже триппером. Воды хочешь?       Только теперь, после вопроса Кирка, он осознал степень своей жажды. Слабо кивнув, аугмент запоздало сообразил, что Джеймс куда-то ушёл и через полминуты вернулся со стаканом воды.       — На вот, держи. Не делай только такое страдальческое лицо, это приказ. Я ведь тоже болею, но так себя не веду.       Хан осушил весь стакан одним глотком и снова откинулся на подушку, закрыв глаза. Действительно. И Джим… заботится? О нём?       — Спасибо, — пробормотал аугмент одними губами. Он нащупал руку Джеймса и только после этого отключился полностью.       — Мне совсем не нравится это, Джим. Нужно переместить его в медотсек, — откуда-то слева послышались шаги и ещё какие-то звуки, которые он никак не мог идентифицировать. — За прошедшие сутки наша микстура подействовала на всех, кроме него, и у меня есть основания полагать, что ждать дальше не следует.       — Ну… Получается, что так. Я никогда его таким не видел. Боунс, это разве нормально? Он не должен был заболеть в принципе, не то, что настолько…       — Да знаю я, — в голосе говорящего послышалось раздражение. — Я провёл серию тестов и пришёл к выводу, что… Давай всё-таки выйдем, я не уверен, что он не слышит нас прямо сейчас.       — Если бы у меня была такая температура, я бы вообще вряд ли воспринимал происходящее, но ладно. Пойдём.       — Только дам ему ещё жаропонижающего. Не то, чтобы оно сильно поможет… Его иммунная система борется с лекарствами, а не с болезнью.       Шаги стали удаляться. Он услышал, как дверь за обоими закрылась, и попытался пошевелиться. Он очень хотел сказать Джиму, что не нужно так беспокоиться и это лишь временный анабиоз, а его иммунитет рано или поздно переварит любую заразу, но сил на это уже не осталось.