Земля мёртвых, земля живых

      Прошли ещё одни сутки с тех пор, как «Энтерпрайз» покинул систему полугуманоидов-полуинсектоидов. Джим, как и Хан, полностью восстановился после болезни физически. Кирк, видимо, чувствуя перед аугментом какую-то вину за то, что скрыл от него некоторые вещи, старался загладить это вниманием и заботой, которые он выдавал, правда, тоже дозированно, с деланно шутливым или, напротив, хмурым видом. Хана это искренне забавляло; по правде говоря, он уже давно не нуждался в сиделке, но ему было приятно, что Кирк так крутился вокруг него. Ещё два месяца назад невозможно было и представить себе, что такое возможно.       Впрочем, было что-то, что продолжало беспокоить их обоих и от чего, как сказал Спок, избавиться можно было лишь с течением времени — кошмары. Джеймсу просто из раза в раз снились одни и те же ужасные сны, так что капитан выскакивал из постели среди ночи и, обливаясь холодным потом, прекращал кричать только тогда, когда Хан будил его.       На этот раз Хан даже не пытался заснуть. Он долго сидел на своей половине кровати, читая уже седьмую книгу за эту неделю, пока не почувствовал, что Джим, наконец, задремал. Разумеется, предварительно он долго ворчал по поводу того, что он не заслуживает, чтобы с ним так возились… Конечно, для Хана эти ворчания ничего не значили. Сегодняшняя ночь должна была быть такой же, как и предыдущие. Это пугало.       Какой-то звук, раздавшийся из гостиной, привлёк внимание аугмента. Что бы это могло быть? Опасность? Или… Хан тихо подкрался к двери, выглянул в другую комнату и… тут же застыл как вкопанный.       Диван, где ещё вчера они с Кирком сидели и смотрели кино, по-хозяйски был оккупирован Кью. Развалившись, тот сидел и смотрел какую-то слезливую мелодраму. Руки Хана мгновенно сжались в кулаки. Он нажал на кнопку закрытия дверей в спальню и сделал шаг вперёд.       — Какого чёрта ты тут делаешь?       — Привет, малыш, — пришелец встал и лениво потянулся, — а почему это мы не в постели? Ах, да, вижу… С нашим капитаном поигрались в своё время и перегнули палку.       — Можно подумать, ты не знал об этом с самого начала, — огрызнулся Хан.       — Знал — не знал, какая разница? — пожал плечами тот. — Всё это теперь не важно.       — Не важно?!       — Ты когда с ним разговариваешь, тоже цепляешься к каждому слову? — Кью кивнул в сторону двери. — Неудивительно, что вы уже полгода топчетесь на одном месте. Поцеловались бы хоть раз.       — Ты теперь мне советы решил давать? Как мило с твоей стороны, — закатил глаза Хан. — Ты за этим пришёл сюда?       — Я давно тут не появлялся. Что, уже и проведать вас нельзя? — Кью насупился, ставя фильм на паузу.       — Каждый раз, когда ты тут оказываешься, что-то случается.       — Правда? Ну, не преувеличивай. Я пришёл лишь затем, чтобы подтолкнуть вас с капитаном в правильном направлении, — радостно потёр руки пришелец. — Не могу смотреть на то, как два таких сладких голубка всё никак не…       — Что? Что мы никак не сделаем, Кью?       Хан обернулся. В дверях спальни стоял Джеймс. Его волосы были взъерошены, а одежда — помята после сна, и всё же во всём его облике не было ни грамма утренней дезориентации и медлительности, которые так нравились аугменту. Кирк сурово свёл брови на переносице и сложил руки на груди в защитном жесте, всем своим видом показывая, что лучше бы его воспринимали серьёзно. Хан не мог не улыбнуться.       — Ничего, — невинно приподнял брови Кью. — В паре световых лет от вас есть одна любопытная планета — Лета — которую я настоятельно рекомендую посетить вам. О, не волнуйтесь: местные жители крайне приветливы и дружелюбны, так что вам нечего опасаться. Просто… Постарайтесь не пропустить праздник Солнца. Я уверен, он вам понравится.       — Я так понимаю, мы никак не можем отказаться от этой экспедиции, — саркастично осведомился капитан.       — Вы всё правильно понимаете, — расплылся в улыбке Кью. — И поспешите. Празднество начнётся совсем скоро. Я, может, зайду к вам после него. А сейчас я, пожалуй, пойду. Жан-Люк меня уже заждался.       Пришелец исчез в яркой вспышке света, и Хан машинально зажмурился. Когда он наконец открыл глаза, то увидел, что лицо Кирка приняло крайне странное выражение. То ли он собирался расхохотаться, то ли садануть кулаком в стену. Вместо этого капитан выругался настолько грязно и витиевато, что аугменту понадобилась вся его выдержка, чтобы сохранить лицо.       — Собирайся, — бросил Кирк уже из своей комнаты. — Встретимся на мостике через пять минут.       Им не пришлось напрашиваться на празднество: как только они приблизились к планете, их тут же перехватил эскорт мелких судов, капитаны которых наперебой старались угодить чужакам. Во всяком случае, так казалось всем на «Энтерпрайзе». Проблема заключалась в том, что никто толком не мог разобрать, что говорили все эти люди. Универсальный переводчик, который был у каждого члена экипажа, кажется, просто не справлялся с витиеватой образностью речи местных жителей. Хан понимал одно слово из двадцати, и сложить их в единую картину в большинстве случаев просто не представлялось возможным. Впрочем, доброжелательность, о которой говорил Кью, всё компенсировала. Открытый взгляд, слова, идущие от сердца, и искренние улыбки не нуждались в переводе. Или это была своего рода телепатия?..       Как только «Энтерпрайз» пришвартовался у одной из лун Леты, Хан, Кирк и Ухура спустились на поверхность планеты в один из городов, куда их так настойчиво приглашали.       Перед ними открылся потрясающий пейзаж. Город располагался в самом сердце узкой долины, у подножья сопок. Крошечные домики вокруг напоминали глазированные имбирные пряники, а мощёные улочки вызывали далёкие образы из прошлого, которые Хан уже и не надеялся воскресить в памяти.       Они пошли вниз по выложенной камнем дорожке по направлению к центру поселения вслед за своим местным провожатым. Низкорослые жители долины — а самые высокие из них едва доставали им до груди — были похожи на гномов, дополняя картину. Необычным Хану казалось и то, что он никак не мог идентифицировать, к какому полу относился каждый из лилипутов. Их лица имели черты более нежные, чем обычно бывают у мужчин, но фигуры не были столь изящными, как у женщин.       — Чувствую себя в сказке братьев Гримм, — отвлёк его Джим, и аугмент улыбнулся тому, насколько похоже они мыслили. Провожатый, который всё это время шёл впереди них, видимо, услышал и даже частично понял эту реплику, потому что тут же заулыбался и оживлённо что-то загулил на своём птичьем языке. Хан с Кирком переглянулись: никто из них не понял ни слова.       — Чёрт возьми, со мной такое впервые, — в голосе Ухуры сквозила досада. — Чувствую себя слепым котёнком. Даже с горнами было проще общаться.       — Ты общалась с горнами?!       — Может быть, универсальному переводчику просто нужно чуть больше времени, чем обычно, чтобы подстроиться под их грамматику, — пожал плечами Хан. — Смотрите, а это что такое?       В нескольких десятках футов от них шла длинная процессия из карликов, несущих цветы и оживлённо переговаривающихся друг с другом. Лилипут, шедший впереди троицы, заулыбался и снова что-то заговорил. Хан нахмурился, посмотрев на Ухуру.       — Bruilof? Что это за слово, которое они без конца повторяют? Я один никак не могу его понять?       — Нет, не один, — вздохнула Нийота. — Но кроме этого слова больше разобрать совершенно ничего невозможно. Хотя… Погодите… Они что-то говорят по гостей… Ритуал… Нужно попробовать спросить. Я быстро!       Она подбежала к их провожатому и попыталась произнести несколько слов на его языке. Хан попробовал прислушаться к тому, что она говорила, но людской поток настиг их и мягко отделил от Ухуры и их проводника. Шанс потеряться отсутствовал, так как толпа всё равно двигалась в нужном им направлении, да и Ухура отчётливо выделялась из толпы благодаря своему росту.       — Bruilof! Bruilof! — раздавалось со всех сторон, а аугменту начало казаться, что он не услышал бы и сам себя в шумной возне и веселье. Кирк ухватился за его локоть, чтобы не потеряться в людском водовороте.       — Я всё пытаюсь понять, с чего это Кью приспичило сюда нас заслать, — Джеймс огляделся по сторонам. — Я не понимаю, что происходит.       Хан предпочёл промолчать. Кирку давно уже стоило привыкнуть ко всем выкрутасам этого ненормального, поэтому, что бы тот ни задумал в отношении их обоих, аугмент уже не удивился бы ничему.       Поток, нёсший их, остановился. Кирк вытянул шею, пытаясь разглядеть, что же происходило в центре площади, к которой подобралось столько народу. Хан почувствовал, как кто-то потянул его сзади за край униформы, и обернулся. Маленькая девочка в белых с золотом одеждах протягивала два пёстрых венка из цветов, похожих на гиацинты. Аугмент с улыбкой взял их, а она тут же захихикала и, что-то проворковав, стала протискиваться дальше между плотно сомкнутыми рядами людей.       — Что это? — Кирк в непонимании уставился на венок, отчего Хан чуть не рассмеялся в голос.       — Цветы, капитан, — шутливо ответил он, водрузив Джеймсу на голову тот из них, в котором было больше жёлтого.       — Но зачем…       — Разве гости не должны подчиняться местным обычаям? — игриво спросил аугмент. — К тому же они подходят под вашу униформу.       Кирк закатил глаза.       — Ладно, это можно стерпеть. Тут хотя бы не пытаются опоить нас какой-нибудь дрянью и пойти на войну, прихватив с собой «Энтерпрайз».       Перед ними снова появилась та самая девочка. Она уже успела избавиться ото всех венков и теперь, взяв Кирка за руку, потащила их вперёд сквозь толпу. И вновь, единственные два слова, которые можно было разобрать, был этот загадочный «bruilof» и «гости».       — Гости на какой-то непонятной церемонии, — послышался голос Джима. — Наверное, это имя собственное.       Хан решил никак это не комментировать. Он заметил, что собравшиеся местные жители расступались перед ними, глазея с каким-то благоговением и всё время стремились прикоснуться к ним.       — Эй, — со смехом в голосе позвал капитан девочку. — Куда ты нас тащишь? Зачем мы тебе нужны?       Нужны? Действительно.       Хан потянул Кирка к себе, пытаясь остановить их обоих.       — Я не думаю, что это хорошая идея, капитан. Если это действительно церемония, то нам лучше не принимать участия ни в чём подобном. Никто не знает, к чему это может привести.       Кирк хмыкнул.       — Церемония, ну и что? Неужели тебе неинтересно узнать? Где твой дух авантюризма, Хан?       — Меня больше беспокоит, почему универсальный переводчик продолжает барахлить. Я не хочу участвовать в каком-нибудь ритуале, не понимая, о чём он и как это отразится на нас морально и физически.       Кирк непроизвольно начал сильнее прижиматься к аугменту; они оба чувствовали, как лилипуты со всех сторон протягивали к ним руки, стараясь прикоснуться там, где кожу не скрывала ткань униформы. Хан же отметил про себя, что это не было неприятно, скорее, просто странно. Инстинкты подсказывали, что опасаться сейчас было нечего, поэтому он совершенно не сопротивлялся происходящему. Однако что-то всё равно было не так.       Где-то он уже всё это видел. Давно, на старой Земле.       — Джеймс, я правда не думаю, что мы должны принимать участие в этом… что бы это ни было…       Они остановились в конце длинной вереницы людей, стоящих в длинной очереди. Каждый из них был одет в белые, расшитые золотом туники, которые искрились в лучах солнца. Аугмент заметил, что люди перед ними стояли небольшими группками, чаще всего по четверо, хотя иногда встречалось и пятеро, ещё реже — трое. Они с Джеймсом сильно выделялись на общем фоне не только своим внешним видом чужаков, но и настроем. Все стоящие впереди них компании искрились возбуждением и радостью, в то время как Хан продолжал в напряжении озираться по сторонам, и Джим, хоть и был полон энтузиазма, всё же не казался расслабленным.       Хан попытался проследить за взглядом капитана и увидел, как Ухура помахала им издалека и проговорила в коммуникатор, что из-за столпившихся перед ней карликов она никак не может подобраться к ним.       — Тебе удалось понять, что происходит? — спросил он её, едва перекрикивая галдёж вокруг.       — Нет! Хотя это очень похоже… Подожди-ка… Я читала где-то о подобном…       Он знал. Он должен был вспомнить.       Очередь медленно двинулась вперёд, и Хан с Кирком вместе с ней. Где-то перед ними показался одетый во всё жёлтое человечек, который на несколько секунд прикасался ко лбу каждого, кто подходил к нему, бормотал и рисовал пальцами какой-то странный узор в воздухе.       Религиозная церемония, религиозная церемония… Праздник солнца…       — Джим, я не думаю, что ты потом скажешь мне спасибо за то, что я вовремя не вытащил нас отсюда, — проговорил Хан, сжимая капитана за локоть.       Праздник солнца и конец лета. Что все народы мира празднуют в этот период?       — О чём ты? — Джим нахмурился. — Мы же просто посмотрим поближе и всё. Я так понимаю, это что-то вроде благословения на будущий год? По-моему, очень хорошая традиция. И нам не помешает чья-то позитивная энергия, ты так не думаешь?       Ты не понимаешь, Джим, хотел сказать Хан, но не успел.       Когда очередь дошла до них, благоговейный шёпот вокруг, казалось, полностью стих. Аугмент почувствовал, как напрягся Кирк, когда коротышка-вождь жестом попросил их нагнуться и прикоснулся ладонью к их головам.       В первую долю секунды аугмент ничего не почувствовал, только удивление оттого, что в голове вдруг стало слишком много мыслей — как упорядоченно-структурированных, так и творчески-хаотичных. Это было очень странное ощущение, потому что, кажется, что только первые принадлежали Хану. Какая-то чертовщина, с досадой наморщил лоб аугмент. До этого ему никогда не приходилось отделять свои мысли от мыслей… Джеймса?!       Хан втянул в себя воздух и резко замотал головой. Рядом с ним Кирк смотрел на него с не менее ошалевшим видом.       — Чт… что это?! Какого… — услышал Хан немой крик Джеймса в своей голове. Аугмент был удивлён не меньше Кирка, и всё же… Хоть он и был не готов к этому, теперь всё в его мыслях встало на свои места. Мгновенное осознание того, почему на этой планете всё устроено так, а не иначе, пришло тут же.       Хан непроизвольно улыбнулся. Что ж, наверное, поговорка о том, что всё, что не делается, то к лучшему, имела свою ценность. Перспектива исследовать, наконец, разум и чувства капитана, понять его, казалась просто ошеломительной…       — Даже не думай, — прозвучал немой ответ на промелькнувшую у аугмента мысль, и тот сразу же с некоторой степенью радостного ехидства отметил, что Кирку, несмотря на всю свою ярость и смущение, тоже было очень любопытно залезть в голову к Хану. Он почувствовал, что Джим хотел ответить что-то невразумительное в своё оправдание, но тут их мысли были прерваны geestelike, священнослужителем, который соединил их разумы воедино.       — Я так рад, что вы, наконец, познаете друг друга полностью, как и положено двум любящим сердцам, решившим соединиться в брачном союзе. Успейте насладиться этим, потому что уже завтра на рассвете ваша связь прервётся.