Земля мёртвых, земля живых

      — Я, конечно, ожидал, что будет нечто подобное, но… Но не настолько же, — потрясённо прошептал Кирк, глядя на роскошно обставленную комнату с гигантской кроватью. — На этой постели поместилось бы…       — Человек пять, — ухмыльнулся Хан. — Думаю, на то и был расчёт.       Нет, они не собирались останавливаться в подобных апартаментах. Аугмент решил, что Джеймс всё ещё не был готов к такому. Но когда Хан попытался объяснить это хозяйке гостиницы — после того, как она почувствовала их связь — то натолкнулся на тотальное непонимание с её стороны. Женщина даже в некоторой степени оскорбилась, услышав столь странную просьбу. Как это — раздельно? Пара, и раздельно? Нет, такого у нас нет и быть не может.       Основная комната была совсем маленькой и больше походила на гостиную в средневековом стиле. Спальня же была в два раза больше, ну, а уж кровать имела и вовсе неприличные размеры.       Тем не менее, здесь было очень уютно, несмотря на низкие потолки и стены, облицованные грубым камнем. Будто бы они вдвоём находились в каком-то замке. Ниши в стенах были красиво подсвечены изнутри, полы — устланы вручную вытканными ковриками. Резная мебель дополняла общую атмосферу.       Они медленно прошли внутрь комнаты.       — Да тут и жить неплохо можно… Да, определённо.       На столике стояла бутылка с каким-то местным напитком, бокалы и огромная тарелка с фруктами. Хан откупорил бутыль и понюхал содержимое.       — Мечтаешь напоить меня, да? — с игривой ноткой в голосе спросил Кирк. — Ничего у тебя не выйдет.       — Признаться, у меня была такая мысль, но… — аугмент наколол на палочку кусочек мясистого фрукта голубого цвета, — у меня есть идея получше. Накормить тебя, пока ты не перестанешь шевелиться и кричать всем подряд, что я собираюсь сделать с тобой нечто ужасное.       Он сделал шаг вперёд и оказался буквально в нескольких дюймах от Джима. Поднеся к его губам кусочек фрукта, Хан театрально грозным голосом приказал:       — Ешь.       Кирк едва удержался от того, чтобы не рассмеяться. Осторожно, так, чтобы не коснуться аугмента, Джим аккуратно ухватил губами голубой кусочек и начал медленно жевать.       — Ты правда собираешься убить меня едой? — пошутил он, глядя, как Хан потянулся ещё за одним фруктом. — Я ожидал, что уж ты-то со своими мозгами будешь мыслить как-то масштабнее.       — Ну, ты же явно не хочешь предаваться всем остальным видам деятельности, которая подходит нам в данной ситуации и которую можно считать развратной. Ни вино, ни кровать, ни телепатическое общение тебя не прельщают, так что остаётся только еда, — промурлыкал аугмент, оказавшись к Кирку уже настолько близко, насколько это было возможно, при этом совершенно не касаясь его.       Джим закатил глаза.       — Ну… Ладно. Это не совсем так. Я хотел бы ещё раз услышать, что ты думаешь. Это было так… Так… Я просто не хотел, чтобы пока что это знал кто-то, кроме нас двоих. Всё это так странно и…       — Капитан, — Хан почти заурчал от удовольствия, услышав эти слова. Про себя же он не мог не отметить розовый кончик языка Кирка, мелькнувшего между губ. — Вы уверены?       — М-м-м, — кивнул тот в ответ, сделав ещё один шажок вперёд. Они замерли друг напротив друга в каких-то десятых дюйма, наслаждаясь долгожданной близостью. Тёмные ресницы Кирка трепетали, слово крылья бабочки, и аугмент поймал себя на желании поцеловать каждое веко. Впрочем, больше всего на свете он хотел почувствовать мысли Кирка на его губах. Хан приблизился, едва ощутимо касаясь своими губами губ Джима, наслаждаясь отголосками тех мыслей, которые послышались при этом из-за их связи.       «Я сейчас упаду в обморок. Боже, ну разве можно быть таким…»       Хан вздохнул, прикасаясь к Джеймсу уже по-настоящему.       — Каким?       Губы Кирка чуть приоткрылись, и аугмент почти задрожал от нетерпения и возбуждения, когда почувствовал на вкус тот огонь, которым Джим буквально горел изнутри.       — Мне давно было интересно… Твои генные улучшения распространяются на… на способности абсолютно во всём?       Руки Джима обвились вокруг талии аугмента. Хан позволил себе внутренне усмехнуться, что заставило Кирка прикусить в отместку его губу.       — Насколько давно?       Вопрос явно смутил Джеймса. Разговоры о чувствах, да и сами мысли о них, были для него чем-то, что давалось… тяжело. Хан постарался отвлечься от этой темы, чтобы не ввергать Кирка в ещё большее замешательство. Вместо этого Хан решил сосредоточиться исключительно на том, что происходило между ними в данный момент. То, что явно приносило удовольствие им обоим. Он сразу же почувствовал, как Джим расслабился.       Хан напряг свои улучшенные органы чувств, пытаясь разложить на составляющие едва слышимые запахи, присущие Джеймсу, запахи, которые всё это время буквально сводили с ума. Наверное, аугмент нашёл бы Кирка даже с завязанными глазами — настолько он привык ощущать его след. И теперь, когда Хан осторожно прикоснулся языком к губам капитана, что-то внутри будто взорвалось. Настолько близко к Джеймсу он не был ещё ни разу, и это было всеослепляющим чувством, которое выключало остатки разума, оставляя место лишь инстинктам. Почти как когда ты долго-долго смотришь на своё любимое мороженое, мечтая съесть его…       — Ты посмел сравнить меня с едой?!       Джим улыбнулся сквозь поцелуй.       — Только потому что на вкус нет ничего лучше тебя.       В происходящее было практически невозможно поверить. Как не веришь в мечту, которая внезапно сбылась, и не знаешь, что с ней делать… Как сам Джим. Удивительно, но он оказался именно таким, каким аугмент всё это время его представлял себе. Мягкий, податливый, но вместе с тем эмоциональный, с таким количеством бешеной энергии и страсти, что просто не верилось, как же он справлялся с ними. Поток мыслей Кирка бушевал по открывшемуся между ними ментальному каналу, и аугмент, не отдавая себе в том отчёта, понял, чего именно ждал от него Джеймс. Хан обхватил капитана одной рукой и прижал к себе, в то время как пальцы другой начали гладить его по лицу. В ответ Кирк вздрогнул, но тут же совладал с собой. Медленно, будто бы невзначай, он кончиками пальцев провёл по его спине и положил обе ладони на ягодицы Хана.       Аугмент почти зарычал в ответ:       — Не делай того, о чём потом будешь жалеть, Джеймс.       Хан никак не ожидал, что это предупреждение реально заставит Кирка остановиться. Джим замер, перестав даже дышать, и в следующую секунду отстранился, медленно хлопая ресницами. Его глаза приобрели какой-то совсем невероятный оттенок и теперь блестели так, будто Кирк выпил пару стопок чего-то очень крепкого.       — Я… Нет, просто мне, наверное, нужна передышка.       Хан кивнул, делая шаг в сторону. Наверное, вино было сейчас единственным подходящим средством для Джима.       — Ну и кто из нас думает об алкоголе? — поддел его Кирк, и аугмент удивлённо хмыкнул. Коротко, почти игриво, он поцеловал Джеймса в ответ, не сводя взгляда с его припухших губ. Не удержавшись, аугмент прикоснулся к ним кончиками пальцев.       — Ну конечно, — Джим даже закатил глаза, — ты только об этом и думаешь.       — Можно подумать, ты не думаешь об этом.       Кирк отвёл взгляд, чуть улыбнувшись. Его возбуждение чувствовалось не только на ментальном уровне.       — Ты же знаешь, я не причиню тебе вреда. Если бы я врал, ты бы почувствовал это.       Кирк по-прежнему не глядел на него, и тёмные ресницы коснулись щёк. Его мысли роились, как пчёлы в улье, и аугмент никак не мог зацепиться и прочесть ни одной из них.       — Я бы никогда не сделал этого без твоего согласия, — повторил он, снова проводя пальцами по нижней губе Джима.       Хан снова приблизил своё лицо к лицу Джима, так что их лбы теперь соприкасались. Аугмент почти физически ощущал борьбу внутри Кирка, которую разум вёл с инстинктами. Интересно, тот бы согласился, если бы Хан предоставил ему сегодня — пусть пока что это будет только сегодня — ведущую роль?.. Как бы капитан отреагировал на такое предложение?.. Аугмент размышлял об этом какое-то время назад и пришёл к выводу, что теперь он был готов с Джимом действительно на всё, в том числе и на то, в чём он сам был абсолютным неофитом.       — Просто… Не спеши, ладно? — Кирк, кажется, слишком волновался, чтобы обращать внимание на внутренний монолог Хана. — И… Пожалуй, это была неплохая идея — насчёт того, чтобы чего-нибудь выпить. Хан улыбнулся. Что ж, если это снимет напряжение, тогда он только за. Хотя в таких ситуациях аугмент предпочитал действовать на трезвую голову.       — Я не собираюсь напиваться, — тут же послышалась укоризненная мысль Кирка, и Хан сделал шаг в сторону и взял в руки бутылку с голубоватой жидкостью. — Я видел, что Кинсер пробовал эту штуку. Как видишь, он остался жив после этого.       — Я видел, как Кинсер не без успеха ради любопытства лизнул смазку на катушках искривления в инженерном и чувствовал себя после этого прекрасно, — улыбнулся Хан, откупоривая бутылку. — Думаю, лучше сначала мне это опробовать. Сразу станет понятно, можно тебе это или нет.       Джим пожал плечами.       — Пахнет очень даже ничего. Похоже на маракуйю.       Хан разлил жидкость по бокалам и сделал глоток из своего.       — Почти как земное вино, только чуть крепче. В самый раз для тебя.       Кирк закатил глаза.       — Я тебя умоляю. Я не настолько сумасшедший неврастеник, что меня нужно поить до беспамятства, чтобы…       Что именно они собирались делать?       — Чтобы что? — Хан подал Джеймсу бокал, прикоснувшись пальцем к тыльной стороне его ладони, желая почувствовать, на что был сегодня готов капитан.       — Ничего, — невинно приподнял брови Кирк, так что аугмент коротко рассмеялся, глядя на то, какой забавный вид принял Джим. — Но что бы ты ни задумал, помни: я всё про тебя сейчас знаю.       Хан снова рассмеялся, на этот раз ещё более открыто, и провёл пальцами по тыльной стороне ладони Джеймса. Тот уже поднёс стакан ко рту, но аугмент остановил его.       — Ты же видел мои мысли. Ты знаешь, что это всё очень важно для меня. Поэтому я хочу, чтобы ты запомнил этот вечер.       Кирк промолчал. Аугмент воспользовался моментом и слегка звякнул своим бокалом о бокал Джима.       — Я хочу, чтобы ты всегда шёл вперёд и не оглядывался. Ты слышишь меня?       Джеймс кивнул после непродолжительной паузы и повторил:       — Тогда пусть всё лучшее наше прошлое будет худшим нашим будущим.       Они одновременно сделали по глотку.       — Ты это сам только что придумал? — удивлённо спросил Хан, чувствуя, как пламенный напиток проникает куда-то вглубь.       — Слышал в одном фильме, — подмигнул Джим, делая ещё один глоток. — Какая вкусная штука!       — Кто-то обещал не напиваться, — промурлыкал аугмент, беря стакан из рук Кирка и отставляя его в сторону.       — Нет-нет-нет, — запротестовал тот, — как же мне без него расслабиться?       — Ты и не должен, — Хан впился поцелуем в его губы, не дав договорить.       Кирк, кажется, хотел ещё что-то сказать, но быстро оставил попытки. Он тихо застонал, запуская пальцы в чёрные волосы аугмента. В голове капитана тут же начали проноситься откровенные картины, одна неприличней другой, и Хан не успевал удивиться изощрённости одного образа, когда его сменял следующий. Это было очень забавно и возбуждающе одновременно.       — Ох, капитан… Нужно отдать вам должное. Ваша фантазия не знает границ.       — Заткнись.       Хан улыбнулся сквозь поцелуй и прижал Джима к себе ещё плотней. Не отрываясь от процесса, они практически вслепую добрались до кровати и рухнули на неё, одновременно с этим пытаясь избавиться от обуви. Хан улёгся на Кирка сверху, но тот сразу же запротестовал, больно укусив аугмента в ответ. В шутливой борьбе они покатились по гигантской кровати, и каждый не желал уступать первенство другому. Наконец, аугмент позволил Кирку одержать победу, усаживая его на себя сверху, мысленно предупреждая его о том, что он находится там только потому, что Хан ему это позволяет. В ответ Джим потёрся о него всем телом, и аугмент закусил губу, чтобы не закричать от того, как болезненно запульсировал при этом его возбуждённый член.       Кирк задрожал, ощутив реакцию, и немедленно потянулся к застёжке на брюках Хана. Аугмент, несколько раз моргнув, будто снова пришёл в себя и, потянув за край водолазки, стянул её. Пальцы Джима дрожали, и он долго ковырялся с застёжкой, пока Хан, усмехнувшись, не помог ему снять ремень полностью. Кирк тут же заторопился снять с него оставшиеся вещи, прежде чем завозился со своими.       Освободившись от оков брюк, аугмент испытал некоторое облегчение, и всё же, этого было недостаточно. Быстро расправившись с одеждой Кирка, Хан шумно выдохнул, когда их обнажённые тела соприкоснулись.       Они замерли, оба не в силах поверить в то, что это, наконец, происходило между ними. Аугмент исподтишка разглядывал Кирка, чьё прекрасное, гармонично сложенное тело не могло не вызвать восхищения.       Хан почувствовал, что Джеймсу стало совершенно неуютно от волны обожания, исходившей от аугмента. Кирк заёрзал, что тут же отвлекло аугмента от созерцания плавных линий тела Джеймса. Мягко, но решительно сместив его так, что они оба теперь лежали на боку, Хан обхватил орган Джима пальцами и задвигал рукой вверх и вниз. Всё это время аугмент внимательно вглядывался в любимое лицо, изо всех сил прислушиваясь к ощущениям Кирка, пытаясь определить, всё ли он делал так, как тому нравится.       Вначале Джим неподвижно лежал, просто осознавая то, что сейчас с ним происходит. Но постепенно шок от того, что его ласкает мужчина, начал сменяться удовольствием, которое возрастало с каждым разом, когда Хан слегка сжимал его, проводя пальцами по влажной головке, или, наоборот, опускался ниже. Через минуту Джим сам потянулся к аугменту и нерешительно прикоснулся к нему сам, отчего брюнет едва не застонал в голос. Кирк взял его член в руку и несколько неумело сомкнул пальцы вокруг, пытаясь заставить свою кисть повиноваться. Он плохо соображал: осознание того, что он впервые после своего кризиса прикоснулся к такому же, как у него самого, телу, мешало ему сосредоточиться. Но простая мысль Хана о том, какое наслаждение Кирк доставил одним своим прикосновением, тут же отрезвила его. Джим начал неторопливо ласкать аугмента, так же прислушиваясь к его ощущениям через их ментальную связь, как это делал Хан.       Они вошли в единый ритм, больше не боясь сделать что-то неправильно и доставить друг другу дискомфорт. Кирк каждый раз со стоном выгибался вперёд, когда аугмент особенно медленно проводил пальцами по влажной головке, и пытался сделать для Хана то же самое. Аугмент почувствовал, как начал напрягаться Джим: его разрядка была близка, и Хан задвигал рукой ещё быстрее, уже не осознавая, где кончалось его собственное удовольствие и начиналось удовольствие Кирка.       Они почувствовали это вместе: Джим выгнулся и замер, отдаваясь оргазму, и Хан, чувствуя взрыв внутри Джеймса практически так же отчётливо, как если бы он случился у него самого, достиг своего пика считанные секунды позже.       Они прижались друг к другу, не обращая внимания на липкую жидкость между ними. Кирк всё ещё тяжело дышал, упрямо пытаясь проанализировать то, что только что произошло. Хан нехотя встал и отправился в ванную, где не глядя схватил первое попавшееся полотенце. Вытерев себя и Джима, аугмент снова обернулся вокруг него, прислушиваясь к чувствам и мыслям капитана.       Нам нужно в душ… Боже, это было невероятно. Он такой красивый, когда кончает… Все совершенно точно обсуждают сейчас, что мы делаем. Строят догадки и отпускают пошлые шуточки, чёрт возьми. Наверное, мне должно быть не всё равно. Почему мне, в таком случае, всё равно? Чёрт… Наверное, ради этого стоило… как это теперь называется? — вступить в брак — хотя бы и неофициально? Боже, это смешно, и всё же… Наверное, всё именно так и должно было произойти. Таких, как я, нужно расписывать в пьяном виде и не по-настоящему. Я слишком труслив, чтобы сказать «да» официально. Интересно, а когда будет следующий раз? Я хочу ещё.       Хан усмехнулся, целуя Джима в ответ на последнюю мысль.       — Капитан, — прошептал он, с удовлетворением чувствуя, как по коже Кирка побежали мурашки от его голоса, — как вы желаете продолжить?       Впрочем, ничего объяснять аугменту и не потребовалось. Кирк загадочно улыбнулся, бросив многозначительный взгляд на ванную.       — Если ты был удивлён размером кровати, то заверю тебя: это далеко не то, чем здесь нужно восхищаться, — широко улыбнулся аугмент.