Куда приводят карточные долги

      — Итак. Ты с ней не переспал?       — Нет, — угрюмо буркнул он.       — То есть, ты хотел секса, хотел привести её домой, сделал это и… не переспал.       — Именно.       — То есть, ты соблазнил её, был готов уже снять штаны и остановился, сказав, что не спишь с девственницами? — в ответ только кивок.       — Это страх такой? Тебя в детстве переехал автобус с целками?       Олег поднял хмурый взгляд.       — Очень смешно.       — Тогда, может, объяснишь, в чём, собственно, проблема? Потому что, уж извини, я не хочу смотреть весь вечер на твоё кислое лицо.       Карцев тяжело выдохнул. Он сидел в летнем кафе, на своём излюбленном месте у окна и изливал душу своей самой близкой подруге за последние пять лет. Продавщице секс-шопа. Представительнице нетрадиционной сексуальной ориентации, той, которая выручала его задницу с изрядной регулярностью, той, которая имела непревзойдённую способность вставлять его мозги на прежнее место всего парой метко выстреленных слов. И той, которая сейчас сидела напротив, с кружкой горячего дымящегося кофе, не понимая, почему её товарищ ведёт себя как осёл. Лиза и Олег — яркий пример исключения из общепринятого правила «дружбы между мужчиной и женщиной не бывает». Оказывается, бывает. Если твоя подруга лесбиянка со стажем, конечно.       — Слушай, тебе знакомо состояние, именуемое в народе «Облом»? Вот это был он.       — Мне кажется, ты сам себе его сделал, — она зябко спрятала пальцы в натянутом на них свитере.       — Меня стопырнули, понятно? Я ожидал секса, жаркого, со стонами и криками. Грезил о нём, как о сраной идее фикс. И когда всё мое нутро уже было готово сделать своё дело, присунуть как можно резче, получился небольшой казус, в виде необработанной малолетки, с девственной плеврой, которую нужно обхаживать пол часа, стараясь сделать проникновение как можно нежнее, безболезненнее, и тихо шептать на ушко успокаивающую хрень, чтобы дрожащее существо под тобой не разревелось от боли рвущихся внутри неё мягких тканей. Прости, но это было как ушат воды на голову.       — Значит… — Лиза поджала губы — … ммм… тебе не нравятся девственницы, потому что не хочешь причинять им боль?       — Потому что… — Олег подался вперёд, распластав локти по столу. — Они. Не. Умеют. Трахаться.       — Эй! — возмутилась подруга. — Это не честно, все когда-то не умели трахаться, и ты тоже, золотой мальчик. С этим навыком не рождаются.       — Я знаю, — уже тише проговорил Карцев, откидывая на спинку и поднося бокал пиво к губа. — Я просто ожидал другого. Действительно другого.       Чёртова привычка переть на пролом. Будто нет времени остановиться и подумать. Или просто, мать вашу, спросить: а ты случаем не девственница?       Олег глотает нефильтрованную горькоту, ставит бокал обратно на стол. Напротив, зудит своей настойчивостью немигающий взгляд. Долбит. Сверлит пустую, углубляющуюся дыру прямиком между бровей.       Парень поджимает губы.       — Ну что?       Лиза сильнее окутывает пальцы вязаными узлами свитера и прячет гаденькую улыбочку за белоснежной чашкой.       Ухмыляется.       Бабы — они и есть бабы. Хоть любящие друг друга в темноте под одеялом, они все равно будут посылать эти мерзопакостные искривления лица, типа догадывайся сам, что я хочу сказать. Выжидают, пока зашифрованный смысл, наконец, не дойдет до мужского сознания. Выбешивают этим, и порождают желание проехаться по лицу.       — Не смей при мне демонстрировать свои женские штучки.       — Да я вообще молчу, — подруга жмёт плечами, зацементированной улыбкой игнорируя по-доброму высказанную угрозу.       — Вот именно. Хватит стрелять глазками, говори, что хотела.       Молодая официанточка проходит мимо их столика, дальше по проходу, к двухстворчатым дверцам с круглыми окошками в верхней части. Олег привычным делом провожает взглядом исчезнувший шлейф колыхающейся юбки, а тут:       — Эта ученица нравится тебе.       Он оборачивается обратно. Даже слегка разочарованно кривит уголок рта. Господи, и зачем нужна была эта немая сцена.       — Естественно. Я же хотел её трахнуть.       Лиза театрально закатывает глаза.       — Нравится чуть больше, чем тебе обычно нужно для стояка, — говорит, довольно лопая пирожное.       А ему не до фактов.       — Так, давай опустим твою романтическую лабуду, и решим, что мне сделать, чтобы остаток практики прошёл гладко.       — Элементарно, Карцев. Просто извинись. Уж что-что, а единственное, что я знаю о женщинах, так это их любовь к извинениям. А потом, просто забудь и шагай дальше.