Куда приводят карточные долги

      Когда Кристина в следующий раз встречает Карцева, тот и бровью не ведёт.       Девушка спешит в школьный кафетерий и чуть ли не таранит носом широкий разворот его ключиц, в тот момент, как Олег открывает дверь и выходит из столовой. Она поспешно отступает и внутренне сжимается, а он проходит дальше, не кинув на неё ни один из своих фирменных взглядов.       Когда на одной из перемен Кристина пьёт чай, то отворачивается всем корпусом от учительского стола, чувствует себя забитой в углу мышью и выводит неровные круги в чашке пластиковой ложкой.       Вскидывает голову вверх, пока Юлька с подносом присаживается напротив, стрельнув глазами в сторону Карцева:       — Давно бы так, — злобно фыркает она, потянувшись за перечницей. — Наконец-то наш информатик ведёт себя как профессионал. Ну, просто одно-сплошное-загляденье.       Ким с недавних пор учителя не жалует, да и он, наверное, её тоже.       Он и Кристину не жалует. И всех учеников одиннадцатого класса. Преподавательский состав, техничек, сторожей, да и весь мир впридачу. Для него единственным светлым пятном остаётся учительница начальных классов, что стала неотъемлемым продолжением его правой руки на всех линейках и субботниках, случившихся за последние полмесяца.       — Хватит уже, — устало отвечает Морозова. — Мы закрыли эту тему.       — Что, прости? Ты сказала, хватит? Слушай, подруга, а не помнишь, кто подписал меня под нелюбовь к нему, когда уничтожал новогодний запас салфеток на моей кухне? Ты ревела по его вине, я теперь обязана точить на него зуб, — Ким резковато вонзает вилку в картофель. — И знаешь, что ещё. Скорее, это он закрыл тему, а ты так и продолжаешь об этом думать, чем изводишь всех вокруг. Так что мой тебе совет — забей, Морозова. Поверь, это недалёким школьницам свойственно вздыхать над ситуациями, как у тебя, а взрослые относятся к этому проще. Покажи себя умной и взрослой, наконец.       Подруга принимается за обед, а Кристина прячет глаза за ободком чайной кружки. Понимает для себя, что выбранное поведение неправильно, но ничего не может с собой поделать.       Она теперь заходит в класс информатики последней, а уходит первой. Теперь она боится заходить в школу, когда все ученики гребут пожухлую листву на школьном дворе. Теперь у неё почему-то нет настроения, когда она поглядывает на Карцева, который стоит чуть поодаль от, толкающего речь, директора, предоставив свой локоть тонкой женской руке с идеальным маникюром.       Теперь её никто не оставляет поговорить после урока. И её это почему-то злит.       — Я просто… — Кристина задумчиво поглаживает изогнутую ручку своей чашки. — Я иногда думаю… ладно, проехали.       Ким откладывает вилку на поднос, сцепив руки перед собой.       — Что?       — Ничего, это мелочи.       Юлька прищуривает глаза.       — Я тебя сейчас пну.       Морозова поднимает взгляд на подругу, тяжело вздохнув.       — Это, наверное, глупо, и лишено смысла. Просто меня посещают мысли… Я иногда думаю, как это странно, что когда-то была ситуация, при которой происходили очень интимные вещи… — Ким недоумённо приподнимает бровь, вынуждая говорить прямолинейно. — Я иногда смотрю на Карцева и думаю, вот он делал мне… ну… — к щекам моментально приливает кровь. — Ну, ты знаешь, что он делал…       — … прощай, дорогой мой аппетит…       — … а теперь он выглядит так, будто этого и не было вовсе. И представить нельзя, что такое вообще могло произойти. Он такой отстранённый, недосягаемый, незнакомый. И этот контраст в моей голове ставит меня в тупик, Юль. Я понимаю, что пора бы и забыть всё. Но мысли…       — Знаешь, в чем твоя проблема, Морозова? Тебе не хватает адреналина.       — Я больше ни за что не пойду с тобой в клуб… — предостерегает девушка.       — Сейчас не об этом, — отмахивается Ким, — А о том, что ты в последнее время постоянно убегала от внимания. А убегать — тот ещё азарт, поверь. Посмотри на меня и Марата. Думаешь, я не кайфую от того, что обрубаю все его попытки? А тебя этого лишили. Теперь наш гонщик решил сойти с дистанции и прокатиться на другом шоссе. Вот ты и бесишься.       — Я не бешусь, — возмущённо вставляет Кристина.       — Ага, — кивает подруга в ответ. — Тогда почему всю перемену у тебя лицо, будто тебе недосыпали сахара в чай?       Ким редко бывает рассудительной.       Но если это случается, то она принимается отшлифовывать ситуации со всех сторон, основательно макая собеседника в самую суть проблемы с решительностью и без лишних оговорок.       Их беседу прерывает ввалившейся в столовую Марат, раскрывающий наотмашь дверь и громогласно интересующийся, где сидит его возлюбленная. Получая укоризненный взгляд от учительницы истории, извиняясь перед ней движением застегивающейся молнии на губах и взваливая увесистую руку на плечи идущего позади Васи.       Когда в следующий раз Кристина встречает Карцева, он идёт по опустевшему коридору школы, ей навстречу. Она слушает эхо его решительных шагов и скользит взглядом вдоль всей фигуры. Он не обращает на неё внимание. Листает документы, что держит в руках, с глубоким интересом вчитываясь в каждый пункт.       Всё происходит точно так же, как происходило все две недели. Отстранённо и профессионально. Будто вот этот молодой учитель, с небрежно уложенными волосами, в идеально-белоснежной рубашке, всё никак не может запомнить имени своей ученицы. Не может запомнить её лица и сделать вид, что знаком.       Он проходит, не поворачивая головы, не смотря в её сторону. Целенаправленно вышагивая в другой конец коридора.       А Кристину опять пробирает злость.       Этот учитель выглядит так, будто никогда не запускал руку в её волосы и не впечатывался своими губами в её рот. Как будто не привязывал незнакомую ему ученицу к своей постели красной атласной лентой. И не фотографировал её в нижнем белье, себе на потеху.       Он даже выглядит так, будто не трахал учительницу в женском туалете.       — … извращенец… — злобно бубнит Морозова себе под нос.       Через секунду с ужасом понимая, что резко прекратилось эхо от звука его начищенных ботинок. Медленно оборачиваясь и видя застывшую в напряжении спину, поднятую от конспектов голову, смотрящую сейчас чётко вперед. Кристина обмирает у стенки, желая разлиться мокрой лужицей и просочиться сквозь мелкие щели в полу.       Серые глаза впиваются в побелевшее от страха лицо.       — А ну-ка повтори.