Куда приводят карточные долги

      Актовый зал безбожно гудел от множества голосов и торопливых шагов, снующих повсюду людей. С костюмами наперевес, расшитыми во все цвета радуги, большинство женской части преподавательского коллектива торопливо несли куда-то все эти перья; бесчисленные набитые пакеты; хрустящие от груза вешалки, ничего не видя перед собой и громогласно прося уступить дорогу. На их лицах светились попеременно щенячий восторг и глубокая озадаченность. Они с необъяснимым энтузиазмом командовали обречёнными по виду трудовиком, развешивающим украшения по залу, что стоял на шаткой стремянке, беззвучно ругаясь в свои пышные усы и не забывали кидать умилительные взгляды на сцену, где малышня пытались изображать божьих коровок.       Карцев всё никак не мог достать руки из карманов брюк. Ну и угораздило же его попасть в это пекло.       Ещё шаг, и он уже награждён целой сворой ткани, что запыхавшаяся учительница изобразительно искусства водрузила на него, принимаясь поправлять свой перекошенный на голове седой пучок волос.       — Фух… как хорошо, что вы здесь, — выдохнула она облегчённо. — Лишние руки нам не помешают. Вы настоящий джентльмен.       При этих словах на стремянке вздрогнул трудовик, послав ему сокрушительный взгляд. Карцев же, не успев ничего произнести в своё оправдание, был направлен щебечущей учительницей в боковую дверь, выходящую в узкий коридор.       Он пришёл сюда проводить первоклашек вместе со своей школьной пассией на репетиции и скоротать свободное время освобождённых уроков, а через пол часа проклинал каждую улыбающуюся женщину, которая давала ему очередное задание.       Стряхивая пыль с рукавов пиджака и проверив всевозможные провода на чердаке, Олег возвращался в актовый зал далеко не в самом благодушном состоянии. Как назло, в это же время аппаратура у сцены начала барахлить, и он не заметил, как уже сидел за компьютером, рыская в поисках проблемы. Рядом стоял мужчина в годах, отвечающий за музыку; бессильно чесал затылок, попивая кофе, подозрительно отдающий коньяком. Татьяна Арнольдовна в сдержанной манере успокаивала хватающуюся за сердце директрису.       — Олег, скажи, что ты всё починишь, — молила та, обмахиваясь стопкой бумаг.       — Все заработает, Ирина Владимировна. Дайте мне двадцать минут.       Заскучавшая на сцене детвора начинала баловаться, выдёргивая друг другу торчащие усики. Учительница танцев взмахом руки дала знак уводить их на уроки.       У входной двери послышалась новая порция шума. На репетицию прибывали старшеклассники, гурьбой направляясь к передним рядам и сваливая свои сумки у стены.       — Ребята, тише! — просила их классный руководитель.       Не особо прислушиваясь к ней, Морозова, Ким и Антипов улыбались идущему перед ними спиной вперёд Марату.       — Можешь засунуть своё видео куда подальше, я станцую как Бог, — самодовольно говорил он.       Васька, скептически переглянувшись с Кристиной, обратился к ней голосом уважаемого профессора-интеллектуала.       — Как думаете, коллега, стоит ли доверять столь высокой самооценке?       — По моему мнению, — пародируя его тон, отозвалась Морозова, — его уверенность поддаётся сомнению, коллега.       Антипов перевёл взгляд на друга.       — Моя лицензионная ГТАшка взамен твоей «Инквизиции» на то, что ты споткнёшься на первой минуте.       — Можешь начинать прощаться с диском, братишка, — удовлетворенно заверил Марат.       Ким, шедшая рядом, покачала головой.       — Да что ж вы за друзья-то такие.       — Самые верные, — вскинулась Кристина.       — И слегка продуманные, — добавил Васька, растягивая губы в ангельской улыбочке.       Но не успели они присоединиться к остальным, занявшим свои места одноклассникам, как Морозова чуть не задохнулась, заметив знакомую фигуру, сидящую за аппаратурой.       Карцев, откинувшись на спинку, орудовал «мышкой» и через секунду из колонок раздалась резкая музыка, взметнув со своего места Ирину Владимировну с возгласом:       — Какое счастье!       Кристина с заколотившемся сердцем наблюдала за дальнейшими его манипуляциями, за Татьяной Арнольдовной, что начинала давать распоряжения под снижающуюся громкость.       — Кристина, начнем с вас.       Под боком разочарованно застонал Толик, но послушно встал и, взяв свою застывшую партнершу за руку, поплёлся в коморку.

***

      — Ты случаем не заболела? — озабоченно интересуется Толик, выходя из-за кулис. Кристина лишь отрицательно покачала головой.       Ей не нужны никакие доказательства, чтобы знать: она белая, как простыня. За всё это время она морально готовилась к тому, что скоро ей придётся танцевать перед битком набитым залом, и что там, среди гостей, будет красоваться ехидная улыбочка информатика. Скоро. Но не сейчас!       Она уже представляла, как он стоит в нескольких метрах от неё, рядом с хореографом, сложив руки на груди, с удовольствием ожидая зрелища, иронично изогнув бровь. И от этого её костюм моментально показался слишком коротким. Весь состоящий из красной бахромы, он открывал спину и имел достаточно острое декольте, расшитое по краю бисером. Подол был разной длинны: чуть длиннее спереди и сзади, но короче на бедрах.       Пытаясь сконцентрировать своё внимание на движениях, она вложила вспотевшую ладошку в руку Толика, одетого в тёмные брюки и светло-серую рубашку и неотрывно принялась рассматривать складки на его красной бабочке.       — Готова? — шепнул он.       — Нет.       Заиграла обработанная версия песни «Wings» группы Little Mix, и они тут же закружились, в скоростном темпе отрабатывая выученные движения.       Выпад. Спина идеально прямая. Ножка чуть отставлена, и партнер проводит по ней пальцами верх, а следом движение бедром, имитирующее отбивание от его руки. Поворот.       — Стоп, стоп стоп, — командует Татьяна Арнольдовна. — Ребята, я вас не узнаю. Что случилось? Где мимика, где улыбка?!       Ей, по-видимому, не нравится, и пара становится в исходное положение на сцене.       Карцев только сглатывает. Он в грёбаном шоке!       В его понимании любое школьный концерт — это сборище учеников-самоучек. Поверхностное пение, невпопад галдящих девчонок. Незаурядные танцы, с постоянным посматриванием друг на друга в стремлении сохранить синхронность простых движений. Вспоминая себя и свои школьные годы, он даже с самой изощрённой фантазией не мог представить, что кто-то из парней, которых уговаривали поучаствовать, мог бы так двигаться и вести свою партнершу, как это делали на этой сцене. И что Морозова… вечная трясущаяся девчонка, танцует столь профессионально.       Эти долбанные костюмы. Эти долбанные туфли. Плавные и резкие движения.       Он откровенно глотал собственные слюни от вида её широкой и какой-то счастливой улыбки, от этих мечущихся бёдер, движения которых еле уловимы для его глаз. Твою мать! Что вот сейчас было? Заигрывающий взгляд?       Карцев не успел уловить момент, когда стал мысленно раздевать и иметь это подтянутое тело где-нибудь между широких штор.       Вдохновлённая результатом, Татьяна Арнольдовна обернулась к нему, светящаяся восторгом.       — Ну, как вам мои ученики?       Её ноги раздвинуты, голова откинута, губы запечатывают эстетический стон.       — Они… само воплощение красоты и изящества, — хрипит Карцев.       Впервые ему стало жаль упущенной возможности обладать своей ученицей в тот злополучный вечер фотосессии. Если б только он знал, на что способно её фигурка, он бы наплевал на все свои чёртовы предрассудки.       Карцев заставлял себя быть отстранённым всю оставшуюся репетицию, не двигаться с места и смотреть невидящим взглядом на сцену. Не поворачивать головы к парочке за спиной, устроившейся отдыхать, переводя дыхание. И только, когда все уже выходили из зала, он, не удержавшись, неспешно подошел к Морозовой сзади и шепнул:       — Меня интересует только одна вещь: ты умеешь садиться на шпагат?       Узнав его голос, она напряглась. Высокий хвост волос чуть подпрыгнул от резкого движения головы.       — Вы об этом никогда не узнаете, — тихо ответила она, чуть повернув голову. Так не поняв окончательно, послышалось ли ей или он действительно сказал:       «Посмотрим».