Глава 12 или главный враг на двоих.
23 июня 2016 г., 10:11
Азог нахмурился, прищурился, пожевал бескровными губами. От него ждали решения, приказания или гнева. Хоть чего-нибудь. Орки кругом трепетали в дрожащем ожидании. Орк поднялся рывком, звякнув о каменный трон крюком.
Грудь Торина вздымалась невероятно ровно, словно не было в нём никакого страха, будто он не испытывал ничего, что могло причинить ему боль. Но Азог сам опутал цепями его тело, сам скрутил замки. Сам нанёс на его лицо побои, но даже они не исказили благородные черты короля, более светлые и тонкие, нежели у его отца, который когда-то, коленопреклонённый, вот так же стоял перед ним.
Азог помнил глаза Траина. Синие, бездонные, переполненные животной яростью и упорством. В глазах Дубощит он нашёл всё то же самое, только ярость перекрывало что-то иное, что-то сильное.
Он не боялся его, Азога. Не боялся столь дерзко и открыто, что пробуждал в Осквернителе жгучую ненависть. Ненависть настолько чёрную и сметающую, что обычное существо просто не было способным носить её в себе.
— Ты скажешь мне? — Азог задушил гнев, вопросил почти спокойно, раскрыв блекло-серые глаза. — Нет? Не скажешь. Где ваш колдун? М? А коротышка тот где?
Торин с омерзением отодвинул лицо. Так близко к своему ненавистнику он ещё не был. И никто не видел, как до боли в пальцах король стискивал кулаки. Только цепи, только они мешали ему.
Он был раздет до простых штанов и рубашки, обезоружен. И до сих пор клял себя за то, что пошёл Лихолесьем. Теперь он не знал, где его отряд. Не знал, куда делся и Бильбо. Но он точно не у орков, раз они беснуют от того, что не всех поймали.
Пусть лучше у хоббита достанет ума бежать как можно дальше отсюда.
— Не скажешь мне, — протянуто заключил Азог. Резко взметнулась его рука, схватив гнома за волосы, заставляя его запрокинуть голову. Торин сжал челюсть, дёрнувшись. — Тогда ты будешь видеть, как страдают твои друзья, — прошептал только ему ужасный план Осквернитель.
***
Загремели цепи, нарушая свист просачивающегося ветра и стук капающей воды. Фили и Кили одновременно подскочили, принимая оборонительные стойки. Они пробыли в темнице всего лишь пару часов, но настолько отвыкли от света, что, когда тот пробился к ним, зажмурили от режущей боли глаза. В проеме вырос громадный орк, тот, что привёл их сюда. Они узнали его по дрожащей гнилой улыбке и по врезанным в тело медным пластинам. Он был не один, за ним возвышался другой, бывший на две головы выше. Когда они вошли в камеру, второму пришлось согнуть мощную широченную шею. По другую сторону, за решётчатой стеной, чьи прутья не сломать даже гномьей силой, подорвался с пола Двалин. Он налетел на решётку, впился в неё побелевшими ладонями и яростно кинул угрозу: — Только приблизься к парням — голову снесу!.. На желчную и молчаливую улыбку орк оказался не скуп. Кили прожигал его темнотой карих глаз, бросая взгляды на брата рядом. Если их пришли пытать, придётся постараться совладать с ними! — Ну, чего же ты ждёшь? — невероятно спокойным голосом спросил Фили, разминая кулаки. Он делал маленький шаг то вперёд, то назад, и явно собирался кинуться вперёд. — Нам нужен один! — только и пробасил орк гулко. — Ну так вот! — закричал Двалин ещё отчаянней. — Вот, я здесь! Ты, жалкая тварь! Первый орк остался стоять в стороне, второй ухмыльнулся. С щелчком помял пальцы. Кили шарахнулся в сторону в тот же миг, хватаясь за протянутую ему руку. Гном оказался меньше и проворнее для орочьего здоровяка. Он ловко пнул его чуть выше колена, извернулся, минуя предназначенный в живот удар. — Ты, тварь! — возопил Двалин сбоку. И вдруг с его же стороны, в полёте задев решётку, с грохотом прилетел камень. Маленький снаряд угодил в висок первому орку и стёр оскал с его лица. Он развернулся к гному. Двалин рванул от прутьев, но кулачищи вцепились в края его рубашки. — Да что б тебе пусто было! — пропыхтел он, когда злобная орочья морда оказалась слишком близко. Орк по ту сторону буквально по прутьям поднял его вверх. Не с первой попытки гном просунул ногу, чтобы со всей отчаянностью шибануть ею. Фили кинулся на здоровяка со спины, намереваясь задушить его. Вздулись синие жилы на шее орка, он напрягся, как буйвол, но не собирался отпускать кареглазого гнома. — Кили! Кили дёрнулся из последних сил, затылком треснув орку по подбородку. Тот зарычал, выпустил его, скинул со спины Фили. И медленно провёл рукой, вытирая с губ брызнувшую кровь. Орк собирался продолжить натиск, но товарищ чуть не сшиб его с ног. С такой силищей оттолкнул его с той стороны Двалин. Вояка с безумной окровавленной улыбкой просунул руки через прутья, усмехаясь, наблюдая, как поднимается противник. — Я ж сказал: и пальцем парней не тронь! — гном сплюнул и алый комок плюхнулся на пол рядом с орком. Кровью налились его глаза, он подскочил, кинулся к прутьям. Фили бросился в ту же сторону, закричав: — Кили! Уходи! Кили прошмыгнул под вскинутыми руками, готовыми его схватить. Дверь позади орков была открыта нараспашку, но не к ней он устремился. Вымученный стон брата только поддал ему сил. Кили без разбору схватил в кулак небольшой брошенный в углу камень. Он развернулся, как если ему нужно было стрелять в быстро летевшего вдалеке оленя, и смазал камнем по грубой физиономии. Рассёк орку щеку и нос, задел бровь. — Уходи! — закричал Фили. Брата ему было не увидеть. Кили дико закричал, пустив в ход кулаки и ноги. Вышиб локтем воздух из орочьих лёгких и опустил на лысую голову кулак, в котором всё ещё сжимал камень. Тварь не рухнула без чувств, но на пару минут оказалась выведенной из строя. Кили, ослеплённый ненавистью, как его брат ранее, сжал пальцы на вздутой шее орка. Верзила не намеревался отпускать гнома и сдавливал его, словно по крупице выдавливал жизнь. Оглушал звук борьбы Двалина с решёткой, которая не пускала его друзьям на подмогу. Вояка не оставлял попыток вышибить её ногой, бил кулаками и хрипел на кхуздуле страшные ругательства. — Один нужен?! — кипел он, совсем обезумев. Не выпуская Фили, не чувствуя удушья на шее со стороны Кили, орк повернул голову. Животный оскал отобразился на его жёстких губах. Он вдруг оттолкнул Фили, а после скинул со спины и второго гнома. Кили бросился к брату, тормоша его, приводя в чувства. — Вот, я здесь, — Двалин отошёл от решётки, погнутой, сплюснутой, но крепкой. С хлопком он растёр ладони. — Иди сюда, сволочь. Сейчас посмотрим, кто как играет! Не отрывая кровавых глаз от бросившего вызов гнома, верзила склонился за своим товарищем. Оба орка двинулись к выходу. — Двалин! — Фили не до конца пришёл в себя, он покачнулся, привалившись к решётке. — Двалин! Кили вцепился в него, горя решительной неудержимой яростью. Теперь отворилась дверь в камеру Двалина. Но он не ринулся на них, лишь подозвал к себе пальцем. Орки разделились, пошли с двух сторон. Не выжидая времени, Двалин кинулся к двери между ними. Четыре здоровенных руки вскинулись над ним, гном присел, минуя неизбежное. С силищей ему на голову опустился кулак. Взметнулись круги перед глазами. За одним ударом последовал ещё один. Светлый проём двери закружился в цветастом водовороте и полный ужаса крик Фили пробился сквозь вату в ушах. Зрение вернулось к нему, когда орки шли через полуразрушенный коридор. Потребовалось неимоверное усилие, чтобы исчезли пятна перед глазами, да просто повернуть шею оказалось делом болевым. Но, когда он это сделал, злость и ужас отразились на лице гнома: впереди, поддерживаемая двумя орками, стояла гномка. Руки её были заломлены и связаны, а сама она выглядела разбитой и изувеченной. — Сволочи, — только и прошипел он, не отрывая глаз от девушки, которая явно была в полуобморочном состоянии, затем ему на голову накинули мешок. Гном брыкнулся, но лишь зря истратил силы.***
Торин вскинул голову в миг, когда загремели цепи. В нетерпеливом ожидании поднялся и Азог, блестя серыми глазами. Сердце пропустило удар, когда Дубощит разглядел, кого втащили в круглую залу. Холодный свет пары факелов упал на жёсткую ткань мешка. Его тут же сдёрнули, показалось окровавленное лицо Двалина, который в этот миг выглядел страшнее, чем когда-либо. Казалось бы, ослабь орки хватку, и этого гнома будет не остановить. Они встретились с Торином глазами, но в этот раз в этих взглядах не было безмолвной поддержки, их не связывал никакой общий план. Однако друзья дёрнулись навстречу друг другу, но обоих держала в кандалах обречённость. Не отправившись от первого удачного удивления, Торин побледнел сильнее, когда вслед за Двалином в залу выволокли гномку. Она лишилась последней поддержки и сразу упала на колени. — Вот, — проскрипел сбоку голос Азога. Торин воззрился на него с кипучим чувством ненависти и отвращения. Орк указал крюком на выведенных пленников. — Вот, что вас ждёт. — Ничтожной твари голос не давали, — плюнул Двалин, сверкая потемневшими глазами исподлобья. Тихий, урчащий смешок издал Азог и в последний раз махнул рукой. Обзор Торину загородила массивная туша, то же самое случилось и с Двалином. — Давай, — выдавил сквозь зубы Дубощит. Орк ухмыльнулся, доставая кинжал с тонким лезвием. В этот же миг завизжала гномка. Торин поднялся с колен, всё ещё надеясь совладать с цепями, удерживающими его кисти. Женский крик умолк и возобновился, отчаянный и хриплый. Он не мог видеть, как девушка брыкалась, выбивалась из сил, чтобы скинуть с себя орка, который уже разорвал на ней рубашку и пару раз задел обнажённый живот ножом. Она кусалась, царапалась, дико вопила. Её противник и думать не смел, что встретит такое сопротивление. Орк поднажал, зажал в грубой ладони маленькую кисть, пинком перевернул гномку на спину. Кричать стало труднее, она уронила измученное лицо, тихо заскулила, когда кончик стали поехал по спине вниз. — Оставь девчонку! — взревел Двалин, сам оказавшийся под неумолимым натиском. — Это ждёт вас, — говорил Азог, вернувшись к своему трону. Белый варг улёгся рядом, обгладывая кость. Сквозь заплывший глаз, чувствуя, как тонкие струйки крови ползут по лицу, Торин косо взглянул на Осквернителя. Синие и серые глаза встретились. Гном в ярости зарычал, когда орк схватил его за волосы, задирая голову. — Ты будешь страдать, — услышал Торин голос Азога. — Ты умрёшь.
