Тень короля

      Их вернули в темницу. И впервые здесь воздух показался другим, живым, свободным. Подальше от мерзкой твари, которая во что бы то ни стало поплатится за содеянное, подальше от унизительной боли. И Торин шибанул кулаком в стену, тотчас разбив костяшки в кровь. Он видел, как вздрогнула совсем рядом раздетая девушка, которая в каждый бой кидалась с яростью необузданного зверя. И этого зверя уничтожила первая же пытка. И сколько таких моментов выпадет на их отнюдь нерадостную долю? Сколько потребуется времени, чтобы эта женщина сломалась окончательно? Гном поднял окровавленную ладонь, прижал с силой её к разбитой губе. Собственная боль пробуждала в нём что-то дикое, лютое и беспощадное. Мучительные картины пытки Двалина и гномки Азог выжег в его сознании так, что он глаз сомкнуть не сможет. И не станет. Не сделает этого, пока они не выберутся отсюда. Пока он сам не выведет их из ловушки, в которую сам и привёл.       Девушка рядом была тихая и серая, как стены кругом, как мёртвые завывания безутешного холодного вихря, пробивающегося к ним через решётку. Она не спеша сползла по стене на усыпанной камешками пол и сжалась. Ей этого дня не забыть. Никогда. Одно из страшнейших испытаний, которое произошло с ней так внезапно и с такой неизбежностью. Гномка никогда не думала, что испытает на себе всё то, что видела со стороны. Пытали её братьев, её отца. Но чтобы она вот так на их месте — никогда.       Больше Торин раздумывать не стал. Стянул через голову рубашку, терпя собственные увечья. Двинулся к гномке. Она ощетинилась быстрее, чем когда-либо, подняла злой, засыпанный серой болью глаз. Эмоции были чересчур вспенены, чтобы дожидаться, когда она возьмёт. Гном без слов приблизился, расправил рубашку, намереваясь сразу накинуть её на девушку, которая вскочила на ноги. Она предприняла попытку толкнуться.       — Хватит! — прогремел сквозь зубы Торин, оттолкнув её к стенке и прижав собой.       Сразу набросил на девушку рубашку, помогая просунуть руки, за что гномка воззрилась на него с невероятной ненавистью, на которую просто не способно живое существо. Она стояла обнажённая, униженная своим положением, своей немощностью.       — Не время для гордости, Нэва, — тихо сказал Торин, задерживая её руки, понимая, что мучает её. — Он поплатится за совершённое.       Тело девушки было жутко напряжено, его атаковала мелкая дрожь. Впервые гномка столь отчаянно отказывалась поднимать глаза. Спина гудела глухой болью, ещё помня о неласковых прикосновениях ножа.       Её унизили. Унизили так, как она сама не посмела бы унизить своего злейшего врага. Унизили на глазах у окров, на глаза у гномьего короля! Лучше самая страшная смерть, чем такое!       Она неуверенно двинулась по стене в сторону, говоря, чтобы он отошёл. И гном понял, с каким трудом выполнил этот молчаливый приказ. Именно приказ. Он больше не держал её, и она снова съехала на пол.       Несколько часов им суждено было провести в угнетающем молчании.       Стараясь не пропустить ни одного звука или шороха, Торин стоял около решетчатый двери. В разброде мыслей вертелись две самые надоедливые: если придут орки, надо будет действовать; что стало с Двалином? При повторном прокручивании второй сердце изнывало от глухой боли. Дубощит представлял, что на месте старого воина мог оказаться кто угодно, но невозможность этой идеи сразу отметалась и на её пустынном месте снова возникала картина жестокой пытки. Так он не мог представить на месте товарища никого. Просто не смог бы вынести пытку кого-то другого. Торин, зажмурившись, прислонился взмокшим лбом к холодным прутьям. Двалин сильный, его не сломать. Он справится. Если нет — его друг тут. Он вытащит их. Этот факт был неоспорим. Он стал клятвой, которая связала короля с ним же самим.       — Темнеет, — от удушливого молчания мог спасти только разговор, но, как оказалось, его не жаждала ни гномка, ни он сам. — Как твоё имя?       Он не повернулся, так и не отнял пылающего лба от решётки. Взгляд её сумасшедшего глаза сделался почти что болевым. Думает, недоумевает, как в такой ситуации он может мыслить в таком русле? А он мыслит. Ему просто нужно это делать, иначе тишина сведёт с ума.       — Ты не можешь не доверять мне после всего.       Какие ещё доводы ей нужны? Что такого мог сказать маг, чтобы она сказала ему своё настоящее имя? Что мог сделать маг, чтобы она ему, наконец, поверила?       Надежды услышать ответ не было. Его и не последовало. Никакого шума — она никак не изменила своего положения и все так же упорно обнимала обнажённые ноги.       Торин досадно ухмыльнулся. Кровь в висках бушевала, разрывала череп. Додумались орки посадить их в одну клетку. Будто бы прознали о тайном желании гномки убить его. Но тогда почему же он был абсолютно уверен, что она не нападёт? Почему именно сегодня он не побоялся бы закрыть глаза, зная, что никто не вознесёт над ним кинжала? Слепое доверие было не от того, что гномка была безоружна. Она бы кинулась на него и с пустыми руками. Но тогда почему?       — Ты видела Одинокую гору? — он снова не отнял лба, но сумел посмотреть на неё и не стал дожидаться ответа. — Я до сих пор помню свой последний день в нём. И помню ночь вне его стен. Где ты жила?       — Синие горы, — сказала гномка.       А потом отняла руки от колен и выпрямилась.       — Я не видела Одинокую гору. Отец… уезжал туда.       — Ты видела его после нападения дракона? Он вернулся живым?       Гномка кивнула.       — Твоего отца убили орки? Азог?       — Он убил всех, — она отвела взгляд и сильно нахмурилась. — И отца, и братьев. Меня… не тронул.       — Не тронул, но оставил тебе на память подарок.       Он указал на её шею глазами. Развернулся, скрестив руки на груди. Ему стало легче, разговором можно было отвлечь себя. Ещё больше нужно было думать, как выбираться, но представившаяся возможность расспросить гномку, пока она морально не сопротивляется, тянула сильнее.       — Почему он не убил тебя?       — Какая разница? — беззлобно и потерянно отозвалась девушка. — Просто не убил. Думал, что убил. Но не убил.       — И с того момента ты начала искать меня?       — Я искала его, — она вскинула голову и на секунду будто приоткрылась, отчаянная и ослабевшая. И тут же вернулась прежняя. — И узнала, что он ищет тебя.       — Увидела плакат, — додумал Торин и снова приложил пальцы к рассечённой губе — рана кровоточила. — И решила сделать, использовав меня, как наживу.       — У меня не было выбора, — резче ответила гномка и сделала движение, словно хотела подняться.       — Был лишь выбор напасть на меня, на гнома, на короля. И ты напала. В ночи, будто ты враг. А ты и не враг вовсе.       Вдруг усмехнувшись, Торин круто развернулся к решётке и уже действительно сделал своей целью продумывание плана побега. Услышал шорох позади и, развернувшись, схватил гномку за обе руки.       — Ты никогда не оставишь меня в покое! — он резко дёрнул её за руки вниз, зажимая. Гномка зло сморщилась. — Безумная женщина, я твой повелитель!       — Ты мне никто!       — Как твоё имя?! — с удвоенной силой потребовал Торин. — Скажи, ты говорила о нём магу?!       — Нет, — пропыхтела гномка, вырываясь из мужских тисков.       — Я знал, — Торин враз отпустил её, ощутив подступивший странный жар. Гномка в этот миг поправила задравшуюся рубашку, которая была её единственной одеждой на этот миг. И сам гном поймал себя на том, что смотрит совсем не в её раскрытые злые глаза. — Ты не доверяешь мне? — он поспешно протянул руку, словно желая вернуть момент, когда девушка стояла близко. Гномка сделала решительный шаг назад. — Почему ты до сих пор не веришь мне?       Она молчала, выжидающе наблюдая, что он будет делать. Выдержав накалённое молчание, Торин выдохнул.       — Ложись спать. И думать забудь о своём не исполненном желании. Не стоит искать во мне врага.

***

      Бильбо юркнул за стену. Орки прошествовали мимо, оставив после в воздухе едкую вонь. У хоббита чуть сердце не остановилось. Он посчитал про себя и рискнул отправиться дальше. Кольцо давило на палец и он был невидимым, но казалось, выдать его может любой звук.       Он видел, куда увели Двалина после пытки, Торина и гномку. Побывал в минуты и самой пытки, но не вынес, убежал. Тогда подумалось, что всё, что гномы сломлены. Особенно Торин, которому ни в коем случае нельзя было отчаиваться. Гонимый страхами и сомнениями, толкаемый безрассудством, хоббит сбивчиво нёсся вперёд. Глухой болью отзывались ступни, когда он наступал на камни от разрушенной стены.       И как орки исхитрились поймать их?! Ведь они были в Лихолесье, на эльфийской территории! Где были эльфы?!       Сетуя на убогий юмор судьбы, Бильбо снова прижался к стене. Орки были не одни, они кого-то с собой тащили. Боясь нашуметь, Бильбо втянул в грудь воздуха. И выглянул.       Он уже видел этих орков. Именно эти двое вели к Азогу Двалина. Но сейчас в их ручищах был не Двалин. И никто из гномов. И не Нэва.       Это была другая девушка. Очень, очень красивая, насколько смог судить Бильбо по мимолётному видению.       Ошеломлённый, он сильнее прижался к стене, провожая окров и их пленницу взглядом.       Так значит, у них есть ещё пленные?!       Ключи от темниц были у Бильбо в руках, но он не хотел идти за гномами сейчас. С одной стороны пытки могли настигнуть всех из отряда. Но что за девушка? И как он может уйти с гномами, если здесь есть пленные, которым, возможно, нужна помощь?       Бильбо поджал губы и замычал от бессилия. Он будет плохим Беггинсом, если всё не выяснит!