Тень короля

      Дверь со стуком распахнулась.       Казалось, сердца не выдержат перенапряжения. За эти секунды они успели разувериться во всех богах и снова поверить в них. Последний луч вспыхнул и исчез, забрав с собой минувшие страхи.       Теперь впереди их ждёт другой страх.       — Слухи не лгали, — одними губами прошептала Дарма, когда законный Король-под-Горой вошёл под холодную тень.       И они все двинулись за ним.       Добрались. После стольких месяцев дальней дороге конец.       Гномка угрюмо сдвинула брови, ещё не отошедшая от недавнего страха, что дверь в гору не откроется. Лицо её, слегка осунувшееся после последних дней, побледнело и в узких морщинках спрятались тени. Она нерасторопно следовала за Торином, пальцами ведя по шершавой пыльной стене. Для неё эта гора не значила почти что ничего. Она только слышала о ней от отца, от своих горячо любимых братьев и не более. Но и в её каменной груди сердце совершало торжественный ритм. Или же просто она ловила настроение гномов. Возможно, в эти мгновения их сердца звучали как никогда едино и эта мелодия оказывалась сильнее любого страха, даже того самого гнетущего, что сидел глубоко в душах и умах.       — Мы добрались, — шепнул Торин в темноту и пустоту. Слышала его только гномка. Предводитель развернулся к ней, когда его никто не видел. Поглядел пристально исподлобья. Гномка ответила тем же взглядом. — Кто я теперь для тебя, Нэва? Вот ты видишь, что мы в горе. Мы в Эреборе. Ты не верила мне в походе, говорила, что я не тот, кто достоин войти сюда и взойти на трон. А что ты скажешь теперь?       — Надо убить Азога.       Торин выдержал тишину.       Безумная! Безумная, дикая женщина! Вот же он, как есть перед ней! Почти король! Почти царь!       — Ты мне скажи, что обо мне думаешь, — зло и на выдохе приказал он, блестя глазами.       Произошло какое-то смещение — гномы засуетились, начали поочерёдно выбегать на улицу и заносить в проход оставленные на выступе вещи.       — Что там дальше? — негромко, но так, что обратили внимание все, спросил Бильбо. Торину пришлось оставить гномку в покое. — Там, в том тоннеле.       — Спуск к нижним залам, — ответил Балин, странно на полурослика поглядев. — Боишься?       — Боюсь? — Бильбо усмехнулся. А потом увидел глаза гномов и побледнел. — Так что же… Что же… Это… Уже?       — Как есть, Бильбо, — огорчённо хмыкнул Бофур. — Пора, стало быть.       — Пора? — неожиданно встряла гномка, насупившись. Глоин и Двалин по сторонам привычно напряглись. — Куда пора? Что пора?       — Часть моей работы, — озадаченно пробормотал хоббит, зачем-то поправляя свою одежду и, видимо, не зная, куда засунуть мешающиеся руки. — Ну, тогда лучше сразу. Лучше сейчас. Я пойду… Да, я пойду… Кхм.       — Уверен? — покосился на него Балин.       Отряд не шевелился. Гномы замерли в своих позах.       — Может, переждёшь?       — Чего пережидать-то? Когда новый день настанет и дракон сможет сам, того, этого? — неудачно отшутился Бильбо и уже угрюмо добавил: — Нет. Я лучше сейчас пойду. Сам пойду. Да, пойду.       И юркнул мимо Торина к тоннелю. Гномка шмыгнула за ним, но задержалась по причине кулака Торина. Он цепко держал её за рукав.       — Тебе нечего там делать.       — Что-о-о?! — шипение вперемешку с тихим хрипением вырвалось из её груди. Но она не дёргалась, ответно вцепившись в одежду предводителя. — Что-о?!       — Отпустил бы ты лучше её, — заметил Бофур, как и все, наблюдая за странной и нелепой сценой. — А то чего доброго покусает. Вон, какие глазищи.       — Пусти, гном, — яростно поддакнула гномка. — Покусаю.       — Куда я тебя пущу? — серьёзней обычного спросил Торин. — Ты ему там без надобности! Нашумишь — дракона разбудишь.       — Тьфу на твою ящерицу, гном, — зашипела гномка и дёрнулась только сейчас.       — Торин, — мягко позвал Балин. — Прения с нашей подругой точно поднимут его…       — Смауг знает запах гномов! — рявкнул Торин. Гномка сощурила ястребиный глаз и так скривила лицо, что действительно вот-вот намеревалась броситься на предводителя с кулаками. — Тебя он мигом почует! Сиди здесь и не двигайся!       Ещё до того, как он сам отпустил её, девушка вырвалась и, гневно зыркая на гномов глазом, вышла вон.

***

      А потом их поднял сильный толчок.       До него, яростного и быстрого, поднимался ветер, кружа в холодном водовороте собравшиеся тучи. И не сразу поняли гномы, что произошло, пока коротко и с чувством не произнёс Балин:       — Дракон.       Гномка вытаращилась сначала на пустошь, раскинутую у подножия, затем оглядела саму гору. Глазом впилась в эльфийку, одиноко стоявшую у края. Дарма во время толчка успела отскочить ближе к стенам. Сейчас она с диким ужасом на побледневшем холодном лице так же глядела на гномку.       Эребор содрогнулся повторно.       — Надо спускаться, — дрогнул голосом Балин, убирая от лица волны своей бороды, которую ветер вздымал с ужасной яростью. — Бильбо…       — Нет! Смауг учует нас!       — Торин, хоббит может погибнуть!       — Погибнуть… — повторила глухо гномка, а потом как рванула мимо Торина и Двалина, мимо Бофура и Оина к открытой двери и скрылась в темноте.       В спину ей полетел вопль предводителя, полный бессильной ярости.       Она не знала, куда неслась. Просто неслась, ополоумев, потерявшись в самой себе. И знала, что не боялась дракона, что видела его нарисованный образ в своей голове. Она хорошо, очень хорошо помнила, как говорил о нём отец. Как он дымил длинной трубкой, пускал клубы дыма, завлекая её внимание и внимание её братьев. Её отец видел его. Видел его огонь, видел ужас и кровь, пролитую в тот день. В тот роковой день для гномов Эребора.       А потом она увидела Его. Исполинский. Покрытый богатой, красной чешуёй, прожигающий золотыми, крупными, раскрытыми глазами, в которых затаилось страшное нечто.       Гномка оцепенела, вылетев в зал. Оцепенела, затерявшись в колоннах, подпирающих потолок, оцепенела, когда змей остановился наполовину обернув к ней рогатую, широкую и чуть кругловатую морду и пробуя раздвоенным языком воздух; оцепенела и ужас исказил её грубое обветренное ветрами лицо.       — Нэва! — закричал Бильбо, надорвав голос. — Нэва, БЕГИ!       Пол затрясся. Большая голова взметнулась вверх. Гномка рванула в сторону.       Она не видела ничего, не видела монет, рассыпающихся под её ногами, не видела столбы и колонны, низкие и высокие, тонкие и толстые, налетала на них. Всесжигающий жар понёсся за ней следом, сопровождённый диким рыком. Гномка метнулась за колону, расшибив в кровь коленку, съехав на пол. Она не могла дышать, просто не могла протолкнуть в лёгкие воздух. Сердце колотилось так, что у девушки слезились глаза от боли.       Она не помнила, как поднялась. И снова, снова, снова сыпались монеты. Кажется, там, впереди был новый зал. Девушка вылетела на какой-то мост. Он тянулся над миллионом другим, но гномка не боялась высоты. Никогда не боялась. И казалось ей, что хочется прыгнуть вниз, лучше вниз, как она думала, чем бежать дальше. Страж горы догнал бы её.       Догонял.       Снова и снова пробовал на вкус воздух драконий язык. Смауг вцепился в колонны, расставив лапы. Затаился, виляя слегка острым хвостом. Втянул шею и ещё более, казалось, сплющил морду. Глаза его, золотые и округлые, как блюдца, словно незряче впились в гномку. Девушка стояла, онемевшая, проглотившая язык, не способная кричать. Долго они играли с драконом в гляделки. Смауг, как муха на стене, держался за колонны головой вниз. И смотрел, ждал, пытал.       — Маленькая… Гномья женщина… — прошептал негромко змей. Этот звук гулом отозвался в Эреборе. — Маленькая… Испуганная… Зачем? Зачем ты пришла?       Гномка молчала, вытаращив глаза. Не находила в себе никаких сил бежать. А если бы нашла и побежала — струя лютого огня настигла бы её раньше, чем она встала бы к дракону спиной.       — Ну? — протянул странно дракон и полез по-паучьи вниз. — Что ты тут делаешь? И где этот… Маленький? Куда он ис-с-счез? М?..       — Я тут!       Гномка вздрогнула, а дракон мотнул головой.       — Ну, видишь меня, глупая ящерка?       Но Бильбо не было видно. Гномка опустила глаза вниз: мелкий мусор на мосту слегка дрожал, хоббит бегал где-то очень близко.       Но где?       Смауг зарычал, озлобленный. Глаза его сузились. Гномка словно очнулась от долгого беспробудного сна. Она подорвалась, услышав рычание уже в свой адрес. Всё в ней тряслось, дух так и стремился покинуть её тело. Она всё ожидала, когда струя огня догонит её, когда изжарит… Но этого не случилось. Дракон исчез.       Он пополз куда-то ниже, куда-то под мост. И рычал, рычал, кажется, Эребор трясся вместе с ним. В зеленоватом мерцании камня кругом гномка разглядела, как вспыхнул алым огненный хвост дракона и как шнуром упал вниз. Змей спустился на нижние этажи.       — Сюда, сюда, Нэва! Сюда!       Гномка замотала головой по сторонам. Бильбо, мелко перебирая ногами, бежал к ней. Он был взлохмачен, каштановые кудри на его макушке сбились в один непроглядный колтун. Гномка не сказала ничего. Ей чудилось, что больше она не сможет говорить.       Хоббит потянул её за руку уверенно, будто знал, куда идти, где прятаться и куда сворачивать, чтобы не натолкнуться на дракона.       — Я его отвлёк, отвлёк, какой ужас! — тараторил безумно хоббит, то сбиваясь на шёпоток, то повышая звенящий голос. — Какой ужас! Ты видела его? Видела? Ой, зря, зря, зря я, глупый, взял чашу! Зря!       Он действительно что-то зажимал между складками своей одежды. Выданного в Эсгароте плаща на нём не было. Где-то он его скинул и потерял. Гномка еле двигала задеревеневшими ногами. Разбитое колено задевала штанина, ёрзала по ране, раздирала её пуще прежнего. Но никакая боль не могла быть больше и сильнее для гномки, чем один вид объятого пламенем дракона.       — Нам нужно укрыться от него, укрыться, — завёлся Бильбо.       Мост исчез, они спустились по крутой лестнице ниже. На миг в голове гномки мелькнула ужасная мысль: ведь и дракон внизу! Но Бильбо вдруг затащил её за стену, остановившись на лестнице. Ему нужно перевести дух. Ещё ни разу гномка не могла видеть такой бледности на его лице. Впервые он так цепко держался за неё своей маленькой пухлой ладошкой. Словно неосознанно искал защиты у того, кто знает, как обращаться с оружием. Мысли путались в голове Бильбо. Он не сразу понял, что, будь у гномки хоть сотня мечей, нанести дракону в одиночку серьёзной раны она не смогла бы.       Они бежали дальше, путая коридоры. А потом снова замерли за колонной, спустившись низко, опасно низко. Дракон рычал где-то поблизости. Он о чём-то говорил, но они не могли его слышать.       Гномке казалось, что стукни ещё раз сердце, и её грудь лопнет. Колени подгибались. Она и не заметила, как осела на пол, безумно глядя перед собой, холодная и омертвелая лицом.       — Н-нэва, Нэва, вставай, вставай! Он близко, Нэва!       Столп огня взвился ввысь. На них пыхнуло таким жаром, который, казалось, сжёг кислород. И гномка, и Бильбо упали, покатившись по полу, задыхаясь и кашляя. Змей по-паучьи забрался вверх и замер, опять втянув шею, сплющим морду и притаившись.       — В-вориш-шка, — зашептал Смауг, шевеля раздвоенным языком. — В-вор!       И враз голова дракона отвернулась. Кто-то отвлёк его. Отняв опалённое и болящее лицо от ладоней, гномка увидела вдалеке, в самом начале, на мосту Торина. И не только его. Отряд высыпался перед драконом целым составом.       — Ну, ящерка!       — Давай сюда, к нам!       — А, нет, сюда!       — Или сюда!       — Как хочешь, короче!       — Только выбирай скорее!       — Ибо нас мало!       — На всё про всё не хватит!       Смауг взревел. Мухой пополз за гномами, взбешённый, злой, как чёрт, как сам бог, вылезший из подземного мира.       Гномка видела, как разбежались гномы. Бильбо ловко вцепился в неё, потащил за собой. С пути он сбивался каждую секунду, не зная, куда бежать. Он не ведал о тайных ходах в Эреборе, как гномы. Отряд лихо разделился. Гномы разбились на пары и вскоре в глазах у Смауга плясали не тринадцать коротышак, а все тридцать три.       — Бильбо, сюда!       Торин стоял, скрытый тенью и холодом, который на нижних этажах считал себя царём большим, нежели на верхних. Торин схватил и гномку, и Бильбо, увлекая их за стену.       Дракон рвал и метал. Он перестал ползать и перебирать лапами колонны. Теперь Смауг распахивал крылья-парашюты, вздымая и огонь, и ветер, и пыль. Оставалось гадать, как стены и потолок Эребора не пошли трещинами под напором его гула, его пламени и силы. Он шлёпал алыми крыльями, долбился хвостом и задевал арочный потолок рогатой головой, сыпались камни, и горы стонала, гудела, затихала и вспыхивала грохотом вновь…       — Сюда его, к выходу! — кричал и махал над головой руками Двалин.       Вояка словно прочитал тот план, по которому хотел начать действовать Торин. Предводитель бежал по мосту вверху, оглядывая происходящее внизу. Гномы столпились вокруг дракона с разных сторон, они кричали и шумели неистово, выводя змея из себя, но, когда дракон извергал лавы уничтожающего огня, разбегались в стороны. Так уже продолжалось минуты две-три и за это время — великой удачей! — никто не пострадал.       Потом что-то загремело, что-то сотрясло гору. Пол вышибли из-под ног, гномка полетела на мост, ударившись локтями и подбородком. Бильбо с охом плюхнулся рядом. Торин удержался на ногах, но в последний миг чуть не слетел с моста.       Гномка раскрыла глаз — нечто чёрное и громадное пролетело мимо, вниз.       Громыхнули цепи. Рухнула необычного размера и формы люстра. Свечей на ней давно не было, среди железных украшенных камнями перекладин платками свисала паутина. Бандура рухнула дракону на изогнутую дугой спину. Придавила его, выбив из могучей пылающей груди рык и будто бы человеческий стон. Цепи окутали его, безвольно сковав толстые когтистые лапы.       — Отомщу! Отомщу! Отомщу! — ревел ящер. — Кто вам помог пробраться сюда?! Кто-о?! Кто открыл двери в мою гору?!       — Твою гору?! — в безумстве рявкнул с моста Торин, пока гномы разбегались, ибо коварный змей начал подниматься, разрывая толстые цепи. — Она никогда твоей не была и не будет!       — А-а-а-а! — рычал Смауг, полностью поднявшись и расправив крылья. Змей был обижен, злобен и распалён. Из его ноздрей вырывались струи горячего воздуха и всё с той же презрительной колкостью глядели сощуренные золотые глаза. — А-а-а-а! Люди Эсгарота!       — На что они тебе сдались?! — продолжал Торин, не прячась и будто готовясь рухнуть на дракона, чтобы сразу, на месте, покончить с ним. — Вот, я здесь, глупый ящер! Прямой наследник на трон! Со мной и расправляйся!       — Защищаешь! Защищаешь! — Смауг поднял рогатую голову. Торин не шелохнулся при виде его раскрытых глаз. — Защищаешь мерз-зких людишек! А-а-а-а! Ну тогда смотри, Дубощит! Сотри-и-и же, как они потонут в клубах огня!       И он загремел лапами по полу. Расплющил железную, покорёженную люстру. И враз мотнул головой, пробивая стену. Камни посыпались на него, но ни один не нанёс рану, не пробил волшебной чешуи.       Торин исчез. Гномка потеряла его из виду, но, когда, наконец, поднялась, побежала куда-то, влекомая прозорливым хоббитом.       Гномы собирались на верхнем балконе. Туда вела неприметная узкая лесенка, которую каким-то чудным образом дракон не разрушил. И, собравшись на тёмной, холодной улице, застыв с бледными, потемневшими и постаревшими на сотню лет лицами, гномы смотрели на Долгое озеро, на одинокий Эсгарот.       Он вспыхнул, как свечка. Вспыхнул мигом, как малюсенький огонёк, который зажигался на Предупредительных башнях. Вспыхнул, как стог с соломой. И озеро вокруг него окрасилось в розовый.       Дракон кружил и кружил, как большая чёрная туча, пока не рухнул вниз, потонув в собственных всполохах огненной воронки. И крик ошеломлённого, физически ослабшего Бильбо прорезал ночь:       — Дракон! Дракон упал!