Мастер: Корпорация Шекай

       Горбатого могила исправит. Вот, и кто обещал себе лечь спать пораньше? Я хмуро посмотрел на часы, которые подчинялись каким-то неизвестным мне законам вселенной и шли быстрее, чем я ощущал. Большая стрелка издевательски указывала на два часа ночи, хотя я был уверен, что не могло пройти столько времени. Я снова засиделся в своей лаборатории, проводя разные тесты с «Гибрид один». В итоге, я получил нечто названное мною «Гибрид два». В голубой раствор я добавил свой Улучшитесь, и теперь это вообще было непонятно что.        Под действием моего первого изобретения клетки второго начали активно двигаться. Честно говоря, я не знал, что это значит. Подобная активность могла быть как положительной, так и отрицательной, все будет зависеть от того, как поведет себя новая субстанция в живом или неживом теле. Ну, крысы продолжали дохнуть, хотя и куда более жутким способом, не просто лысея, но и разлагаясь на глазах. По крайней мере, если не выйдет удачной гибридной сыворотки, я смогу запатентовать отличный мгновенный яд, сразу уничтожающий тело. Думаю, военные таким заинтересуются. Тем более что запаха он не имел, да и вкус не должен быть противным.       Кое-как заставив себя оторваться от исследований, я, наконец, уполз до кровати и почти мгновенно провалился в сон. В такие минуты перспектива стать нежитью казалась весьма заманчивой, ведь им для сна достаточно двух-трех часов. Похоже, завтра мне будет еще хуже, чем сегодня. Говорят, когда бессонница накапливается месяцами, в один прекрасный момент она перерастает в сны наяву. Мозг перестает понимать, где реальность, а где сон, и человек попросту гибнет в каком-нибудь несчастном случае. Не думаю, что я уже дошел до этой стадии, но мои сны в последнее время определенно ведут себя странно. А некоторые так и вовсе на сны не похожи.        Утро было тяжелым, я бы даже сказал – адским. Будильнику удалось до меня доораться только на пару с лапланом и его тушкой, спикировавшей на меня со шкафа. Я встал, кажется, все еще пребывая в мире снов, и пошатался в душ, надеясь, что хоть он приведет меня в чувства. Помогло, хотя и не слишком. Две кружки тройного кофе привели к тому, что я с расширенными зрачками, бешено бьющимся сердцем, взъерошенным видом и девственно чистым спящим мозгом вышел из дома, смутно представляя, а куда собственно мне нужно идти.        Я и не помнил, когда в последний раз доводил свое тело до такого истощения. Наверное, после смерти деда, когда я с головой ушел в исследования. Что угодно, лишь бы не думать. Сегодня мне даже не принципиально было, что за мной следят. Одари высшая сила того, кто придумал выходные. Седьмой день седмицы официально был нерабочим у большинства граждан, так что в электричке было как-то непривычно пусто. Я с огромным удовольствием опустился на свободное сидение, откинувшись назад и прикрыв глаза, чтобы они не слипались.        Когда я их открыл, то понял сразу две вещи. Первая – я проспал, и электричка пришла на конечную станцию, о чем бодрым голосом сообщил селектор. Вторая – я умудрился сесть в поезд на другой стороне перрона, что означало, что нахожусь я сейчас в максимально удаленной от работы точке. Я вышел на станции, которая называлась Малый Квадек, и начал озираться по сторонам в поисках расписания. И угораздило же меня так попасть. Теперь придется извиняться перед Фаустом за опоздание, да еще и начальник охраны меня живьем сожрет.        К моему большому сожалению, следующий поезд отсюда был только через три часа, а значит, на работу я смогу попасть в лучшем случае после обеда. Пришлось связаться с начальником лабораторного сектора и в красках описать ему мои злоключения, не упоминая, во сколько я лег спать, а сославшись на повышенное давление, жуткую головную боль и приступы тошноты. Лич, к счастью, вошел в мое положение или сделал вид, что вошел, и разрешил мне сегодня вообще не приезжать на работу, дав официальный отгул. Мне, правда, было очень стыдно за то, что пришлось соврать, но не мог же я сказать, что полночи изучал новый образец. Он потребует отчета о работе, а я пока не готов его дать.        Я решил воспользоваться тем, что застрял не пойми где, и осмотреть местные достопримечательности, при условии, что они тут были. По сути, это было село городского типа. Слишком маленькое, чтобы зваться городком, но слишком большое для простой деревни. Станция была, наверное, единственным технически оснащенным местом. Хотя по выходу на центральную улицу я заметил неподалеку здание школы, значит, все же не так все запущено.        Дома в Квадеке были в основном деревянные, и пока я шел по улице, которая, видимо, считалась главной, мне попалось несколько маленьких магазинчиков и пост полиции. Как и в том районе, где я жил, здесь не было большого технического засилья, и местные жители никуда не спешили. Единственное, что слегка настораживало, так это отсутствие нежити, вообще. Сложно было сказать, с чем именно это связано, но, возможно, этот город был исключительно для людей, хотя я и не видел предупреждающего знака. Да и таких городов по стране всего раз-два и обчелся. В большинстве своем, маленькие поселения хорошо относились к нежити, потому что те приносили с собой благоденствие и прогресс.        А еще, я почему-то не наблюдал своих преследователей. Или они уже сняли слежку, или же мне, не желая того, удалось от них оторваться. Насчет второго я как-то ну совсем не уверен, так что, остановлюсь на варианте, что меня просто оставили в покое. Прикупив в одном из магазинчиков немного поесть, я выведал у местной жительницы, что за городком к югу есть небольшое озеро, где обитают лебеди. До поезда у меня было еще два с половиной часа, так что я решил воспользоваться шансом, немного отдохнуть и полюбоваться природой. Последний раз подобным я занимался только в детстве, когда дедушка любил меня водить по разным диким местам. Вообще, для человека, люто ненавидящего нежить, он был большим охотником до прогулок в местах ее обитания.        Лебедей на озере, и правда, было много. Несмотря на то, что сегодня был первый день Близнецов, и весна еще только набирала силу, эти прекрасные птицы уже были здесь, явно намереваясь гнездиться в ближайших зарослях камыша. И все же я был ученым до мозга костей, потому что, поболтавшись немного по берегу, я принялся искать следы проживания в озере водяного или топленца. Конечно, большая часть нежити перебралась в города и осела там, но ведь были и такие, кто предпочел лоно природы, несмотря на все блага, даруемые цивилизацией. Среди людей таких тоже много.        Вообще, задумываясь об этом, я вдруг осознал, что сейчас уровень нежити невероятно возрос по сравнению с тем, что было до того, как они вышли из тени. Живут эти умертвия от трехсот до пятисот лет, при этом репродуктивный возраст у них начинается с четырнадцати–пятнадцати лет и заканчивается только со смертью омеги. Вопрос – почему их было так мало вначале? Течки у омег происходили каждый год, но вот к зачатию это приводило не всегда, я бы даже сказал - редко. С чем это связано, я не знал. Опять-таки причина в нехватке территорий быть не может. Да, они жили в тени, но ведь океаны, озера, леса, недра земли и прочие места их обитания обширны, даже более, чем площади, на которых селились люди. В нехватке пищи проблема тоже быть не могла. Простите, но закуска ходит буквально на каждом шагу, а еще, пятьдесят лет назад можно было сожрать человека, и его мало бы кто хватился. Определенно, этот вопрос стоил изучения. Возможно, Фауст смог бы мне на него ответить. Он говорил, что омеги производят за жизнь всего несколько детенышей, но почему никогда не рассказывал.        И если это так, то как они смогли сейчас увеличить свою численность почти вдвое и продолжают набирать темп? Да еще этот проект гибридизации. Я, конечно, не наивный и понимал, что нежить преследовала совсем не мирные цели, но все же это ведь их собственный закон запрещал создание межвидовых отпрысков, кроме тех, что «дарует божество». Ах да, и все это крутилось вокруг корпорации Шекай, АНКа и этого Мастера. У меня все больше складывалось ощущение, что я угодил в чью-то мастерски расставленную ловушку, что все это не случайно и мне уготована роль в страшном и грандиозном по масштабам спектакле.        За своими мыслями и поисками нежити в деревенском озере я едва не пропустил обратный поезд. На перрон я буквально влетел и чуть не столкнулся с уже знакомым мне типом. Как оказалось, мой «хвост» никуда не делся, а до этого просто неплохо маскировался. Он, конечно, сделал вид, что меня совершенно не знает и вообще шел в другой вагон. Я не стал пытаться качать права, толку от этого не было, только бы нарвался на очередные проблемы. Дорога назад заняла не так уж и много времени, к тому же я полностью проснулся. И раз уж у меня сегодня был выходной, я решил не спешить сразу домой, а заскочить в магазин за продуктами. Благо Ракарис оставил мне денег в уплату аренды, и я мог не переживать, что без него совсем загнусь с голоду. Впрочем, через три дня я должен получить зарплату, так что буду с деньгами.        Я уже и забыл, когда в последний раз днем выходил в магазин, как-то раньше все после работы. Оказывается, в нашем районе не так уж и мало народу проживало, да и нежить попадалась. Я купил немного еды для Рико, на этот раз взяв пару банок кошачьего корма. Не уверен, что нежить будет такое есть, но попробовать стоило. Себе я прикупил готовый обед, который как раз только завезли, так что мой нос сам подвел меня к прилавку. Взяв еще кое-чего по мелочи, я вышел из магазина и направился домой.        - Мистер Арет, - я вздрогнул, потому что окликнувший меня голос был мне знаком не с лучшей стороны. Раавелле стоял сбоку от магазина, оперевшись на стенку. Вид у него был обыденный, даже немного скучающий, но я тут же напрягся. Его присутствие здесь не сулило ничего хорошего, тем более что ждал он совершенно точно меня.       - Офицер, - я слегка склонил голову в знак приветствия и давая понять, что узнал его. Еще бы, прошло всего ничего с инцидента похищения.        - Не думал, что мы встретимся вновь так быстро, но, полагаю, это судьба, - мужчина приблизился, доставая из плаща конверт, но пока не спеша ни вскрывать, ни передавать его мне.        - Чем обязан? Мы ведь уже все выяснили по поводу Шустрика и того типа, которого вы разыскиваете, - я старался не подавать виду, что меня волнует его присутствие рядом, но думаю, он все равно заметил.        - Да, вы правы. Но, видите ли, помимо дела Мастера мой отдел занимается и еще одним – контролем за соблюдением Единословного закона двенадцать, - Раавелле мягко улыбнулся, но для меня это была словно ухмылка удава, развернувшего свои кольца перед кроликом.        Единословные – это законы, принятые после выхода нежити на свет, и они устанавливались обеими сторонами, чтобы регулировать жизнь между видами. Конечно, кроме них была еще куча прочих законов и правил, но эти были основой основ, и за их нарушение карали очень строго. Всего их было двадцать три, а конкретно двенадцатый гласил следующее: «Гибридизация и смешивание крови незаконны. Представителям обоих рас запрещается иметь отношения, влекущие за собой появление новых скрещенных видов и нарушение моральных устоев. Смешивания видов внутри темной расы так же запрещено». Исходя из этого закона, то, чем я занимался, каралось очень сурово, впрочем, я знал об этом ранее. Именно из-за этого закона я был очень удивлен, когда обнаружил детеныша гибрида. Видимо, в трактовке нежити к этому закону есть поправка о детенышах «подаренных божеством», но людям о ней ничего неизвестно.       - Закон двенадцать? А причем тут я? Если вы из-за моего соседа, то я вам уже говорил, что мне просто нужны были деньги. Вы ведь за мной следили, неужели не поняли, что мы с Ракарисом просто знакомые, а не любовники? Это ведь смешно. Даже если бы я оказался больным на голову и решился на что-то подобное, у нежити это табу, и он никогда бы мне этого не позволил, - я возмутился до глубины души. Неужели они и правда могли подумать, что шабнак мне близок НАСТОЛЬКО?       - Нас засекли, ай-яй-яй, как непрофессионально. Кажется, кто-то останется без премии. В любом случае, то, почему я здесь, не имеет отношения к вашему соседу, хотя и он темная лошадка, но сейчас меня больше интересует то, над чем вы работаете для Шекай, - сотрудник АНКа впился в меня сканирующим взглядом, а у меня словно ком в горле встал.       - Я лаборант, помните? Об этом я вам тоже говорил. И ничего особо значимого мы не разрабатываем – кремы, одежду и прочее для нежити. Если вы и это считаете преступлением, то можете сразу всех сотрудников арестовывать, - я очень надеялся, что мой голос звучал гневно, словно я невинный агнец, которого обвиняют в том, что он волк в овечьей шкуре.       - По моим сведениям вы являетесь младшим сотрудником лаборатории первого уровня секретности. Так гласят официальные бумаги. Вот только странно все это. Столь быстрое и стремительное повышение. Вас из холла забирает и приводит начальник охраны. Вас видели в компании главы лабораторного сектора, и плюс ко всему, согласно сканоотпечатку вашего дома, у вас на чердаке миниатюрная лаборатория с радиоактивным обарудованием. И все это на фоне пока не подтвержденных данных о том, что нежить разрабатывает оружие против нас. Знаете, лично меня это наталкивает на мысль, что вы предатель, и решили помочь своим новым дружкам искоренить расу человеческую. Помогите же мне рассеять эти ужасные мысли, - мужчина спокойно развернул конверт, который до этого держал в руках, и протянул его мне. – У меня тут ордер на обыск вас и вашего дома. Надеюсь, вы окажете нам радушный прием. А еще я готов закрыть глаза на все это, если вы согласитесь надеть переносную камеру завтра на работу и разуверите меня, что нежить не замышляет ничего странного и противозаконного.        Я почувствовал, как у меня потемнело в глазах. Я даже не мог ни слова разобрать из того, что было написано в ордере, да и зачем, и так все ясно. Я попал, причем по-крупному. Как только они окажутся у меня дома и обыщут все, то, вероятно, найдут и мой тайник, и, самое главное, гибридную сыворотку, сейчас преспокойно лежащую у меня в кармане. Мой мозг, обычно мыслящий очень адекватно и четко, сейчас пребывал в панике и потому выдал мне всего одну логичную идею, правда, сулящую мне огромными неприятностями, но не такими большими, как если у меня найдут запрещенный препарат.        Я с размаху и совершенно неожиданно как для Раавелле, так и для себя самого, заехал ему ногой по колену. Не знаю, откуда у меня взялось столько сил, может, от страха, но глава второго отдела АНК с криком упал на асфальт, а я, бросив пакет с продуктами, дал деру прочь. Сейчас главное было добраться до своего дома до того, как они меня схватят. Благо бегом и переулками до него всего десять минут. А я, получивший лошадиную дозу адреналина, выброшенного в кровь, буквально долетел за семь. В конце улицы показывается знакомая черная машина, когда я с разбегу врезался в калитку.        Я судорожно нащупал ключи и открыл дверь, запирая ее за собой. Конечно, их это не остановит, но даст мне хотя бы пару минут форы. Лаплан выскочил из кухни, радостно мурлыча. Я уже знал, как мне поступить, поэтому не церемонясь схватил котяру за шкирку и выбросил в окно в сад. Там он будет в безопасности. Затем я взбежал на чердак, запирая люк. Быстро выудив «Гибрид два» из кармана, я перелил его в шприц. Я не могу позволить, чтобы состав достался АНК, но и вылить его было бы невероятным кощунством. Посему я решил ввести его крысе, чтобы потом получить культуру из ее тела. Она, конечно, наверняка сдохнет, но если удастся добраться до лаборатории в течение двадцати четырех часов, клетки должны быть еще активны.        Я услышал, как внизу раздался грохот, и подошел к клетке с крысами. Но тут меня ждало разочарование. Я почти не помнил, как вчера ушел спать и что делал последние часы, но сейчас стало вполне очевидно, что на это что-то я извел всех своих зверят. Конечно, можно было бы выбросить шприц в вентиляцию, чтобы он упал в кусты во дворе, но сдавалось мне, что из-за моего побега АНК тут все перекопает, включая и двор. Внизу послышался топот ботинок. У меня оставалось всего пара минут. Так нескончаемо долго и невероятно мало на то, чтобы принять судьбоносное решение.        Внутренний ученый уже вовсю вопил ответ на болезненный вопрос, но человек во мне все еще сопротивлялся. Теперь я отчетливо понимал всех тех ученых, которые пробовали на себе свои изобретения. Все во имя науки. И свободу, и злата, и жизнь. Я закусил губу и зажмурился, а затем быстро, чтобы не передумать, всадил шприц в собственную руку, вводя себе жидкость. Я очень надеялся, что окажусь живучее крыс и хотя бы успею рассказать кому-нибудь о своем изобретении, но для этого нужно было выбраться отсюда.        Я отбросил опустевший шприц. До того как клетки начнут меняться, у меня было несколько минут и столько же до того, как АНК высадят люк, в который только что послышался глухой удар. Я схватил молоток и саданул по клапану газового баллона, который держал для работы газовых горелок, необходимых, чтобы подогревать растворы. Баллон зашипел, наполняя помещение прозрачным газом. Я быстро перевернул стол и сел в угол, приставляя его перед собой. Стол был обшит металлом, на случай пролива на него реактивов, и я надеялся, что он сможет хотя бы смягчить удар пламени. Умирать не хотелось, но сейчас мне становилось уже все равно. «Гибрид два» начинала действовать, и у меня перед глазами все плыло. Пульс участился, а рот наполнился противным сладковатым привкусом. Я с трудом высунул зажигалку за пределы стола и в тот момент, когда АНК таки вышибли люк, нажал на кремень. Убивать их мне не хотелось, и я надеялся, что никто не успел подняться наверх.        Оглушающий взрыв и пламя, лизнувшее стол с краев, я еще помнил. Мое тело все больше немело, и на нем сам собой проступил пот. Меня кидало то в жар, то в холод, причем эти состояния менялись почти мгновенно. Кажется, я все же не облезу, но вот выживу вряд ли.        «Прости меня, дед. Кажется, я угробил твой дом. И себя сберечь не смог. Но, наверное, это хорошо. Я смогу увидеть тебя и родителей. Там, куда бы мы ни попали после смерти».       Последней связной мыслью было то, что Ракарису снова придется искать себе жилье, а затем наступила тьма.