Мастер: Корпорация Шекай

       На следующий день началось изучение меня любимого. Мы временно переехали из лаборатории нулевого уровня на первый. На то было две причины. Первая заключалась в том, что я стал омегой большинства видов нежити, и это не могло не привлечь внимание альф, посему, чтобы избавить меня от неприятных недоразумений, было решено, что лучше я пока не стану посещать места большого скопления нежити. В основном здании корпорации, конечно, нежити тоже было предостаточно, но там, по крайней мере, были более жесткие правила поведения, и откровенно ко мне приставать никто бы не посмел. Не говоря уже о том, что это создаст меньше проблем со скрытием того, что я стал одним из них. Хотя, я уже не был так уж уверен, что это хорошая идея. В мое сознание несколько раз пробиралась мысль, а не плюнуть ли на все и не попросить ли Фауста провести мне заочную мертвефикацию по бумажкам.        Вторая же - то, что в лаборатории первого уровня секретности находился единственный в мире прибор, называемый Нежитископ. Основная его функция состояла на полном био-молекулярном сканировании мертвой расы. Если быть совсем точным, то этот прибор мог узнать о любом представители нежити все что угодно, проводя полное внешнее и внутреннее сканирование. На нем даже можно было определить когда существо в последний раз ело человеческую плоть.        Для чего он изначально был нужен? Лично я так и не понял, но сейчас он был весьма кстати, потому что нам нужно было изучить меня, как новый вид, со всей доскональностью, чтобы понять, как я стал тем, чем стал. Фауст был уверен, что дело не только в Улучшителе, но и во мне самом. Как он там сказал – хорошая предрасположенность. Ага, у меня прям на роду написано, что быть мне нежитью.        - Эл, не спи, мне нужны твои образцы, все, - Колош явно был в восторге от того, что со мной приключилось, и ему не терпелось поработать с моим ДНК.       - Все – это совсем все? – я вымученно застонал. Ладно еще кровь, слюна и волосы, я даже не против дать ему на изучения свои естественные… выделения, но он ведь еще и особые жидкости потребует.        - Давай, давай. Я должен проверить все, и, кстати, не забудь взять немного бартолинового секрета, - от гаденькой ухмылки на лице водяного меня аж передернуло. Впрочем, его слова ввели меня в некоторый ступор.        - Ты ничего не перепутал? Я, вообще-то, мужчина, - я нахмурился: что-то подсказывало мне, что ответ не будет приятным.        - Ты, вообще-то, омега, а у нас эта замечательная железа тоже имеется, только она внутри сам знаешь чего, чуть пониже предстательной железы, так что будь добр, возьми мазок оттуда. Не забудь вначале помассировать, чтобы секрет выделился, - Колош с трудом мог удерживать невозмутимое выражение на лице. Его явно разбирал смех. А вот я, наверное, покраснел до кончиков ушей. Обычно я как-то не испытывал стыда от подобных вещей, но, когда это предстояло проделать на себе, мне хотелось буквально провалиться под землю. Впрочем, я и так на восьмом подземном этаже, так что, формально уже под землей.        Проклиная Высшие силы, сделавшие меня именно омегой, я взял несколько колбочек и отправился в туалет. Стянув с себя штаны и сев на закрытый унитаз, я хмуро уставился вниз. Наверное, стоило сначала добыть сперму. Если удастся себя простимулировать, возможно, мне не придется пальцы в зад засовывать, и смазка сама выделится. Сказать-то легко, а вот сделать… От всей этой ситуации я чувствовал только унижение, но никак не возбуждение. Я закрыл глаза, пытаясь представить себе что-то эротическое. Но мысли довольно быстро перетекли от привлекательной обнаженной брюнетки к обдумыванию плана, как восстановить причиненный моему дому ущерб. Я был безнадежен, меня вообще не волновало чужое обнаженное тело, разве что, с точки зрения того, что у него внутри.        Понимая, что эдак я в туалете останусь до конца рабочего дня или до того, как Колош потеряет терпение, я все же опустил руку, предварительно на нее поплевав, на свое апатичное достоинство и принялся неспешно поглаживать. Честно, так глупо я давно себя не чувствовал. К счастью, импотенцией я все же не страдал и после непродолжительных манипуляций мне удалось добиться некоторого эффекта. Вот только того, что у меня начнет так зудеть в одном довольно интересном месте, я никак не ожидал. Смазка не просто выделилась, но еще и стала причинять жуткий дискомфорт. Между ягодицами стало так скользко, что сидеть дальше было невозможно, и я встал, упираясь в дверцу кабинки.        С горем пополам и почти час спустя я вышел, шатаясь, из туалета, сумев-таки добыть нужные образцы. Никогда в жизни этого больше делать не стану – и пусть Колош только посмеет не оценить моих адских трудов! Вот только водяного в лаборатории не оказалось. Фауст услал его куда-то по делам, а сам сидел за микроскопом, что-то невнятно бормоча себе под нос.        - Добрый день, Эл. Образцы принес? – лич на мгновение оторвался от своего увлекательного занятия, переводя на меня взгляд.        Я замотал головой, хотя колбы были у меня в руках. Другому омеге я бы, может, их и отдал, но почему-то мне была невыносима мысль о том, чтобы позволить боссу рассматривать их под микроскопом. Мне казалось, что это все равно, что продефилировать перед ним голым. Мозг-то понимал, что все это ерунда полная, и еще пару седмиц назад я мог бы извлечь образец прямо в лаборатории, повернувшись спиной и никого не стесняясь, но сейчас со мной явно происходило что-то странное. Меня словно переклинило, и на какое-то мгновение тело реагировало само по себе.        - Эл, не дури. Ты сам мне говорил, что ты в первую очередь ученый. Вспомни об этом. Тут нет ничего страшного. Ты ведь мне доверяешь, правда? – Фауст поднялся со стула и приблизился ко мне, протягивая руку.        - Да, - я и правда доверился ему уж слишком сильно, но босс вызывал у меня сильное чувство уважения, и на него я всегда ровнялся. Вероятно, это и было причиной того, что я не хотел, чтобы он видел мои «выделения». Да еще эти омежьи гены с их чувствительностью, будь они неладны. Найдя в себе достаточно сил, я все же протянул личу колбочки, и он тут же отошел.        - Отлично. Я пока поработаю с этим, а твоя задача – воссоздать свой Улучшитель. Ты сказал, что получил его случайно, значит, тебе просто нужно перебрать все возможные комбинации и получить его снова. Не скупись на ингредиенты, мы их достанем в любом количестве, - Фауст указал мне на палладиевый реактор.        - Понял, - я уныло уселся за стол, открывая свою тетрадь с записями тех комбинаций, что я рассчитал, еще когда вплотную занимался изучением Улучшителя. Как я был рад, что АНК не обнаружили мой тайник. Ну, по сути, вариантов было не так уж и много, всего шестьдесят три, но если участь, что большая их часть могла привести к неминуемому взрыву, поработать предстояло не мало. – Могу я использовать Шахту?        - У тебя там что, взрывоопасные реагенты? Хорошо, я сейчас выпишу доступ, только будь осторожен, - Фауст набрал что-то на своем наручнике, и на ближайшем принтере тут же выехала бумага с доступом.        Шахтой называлась широкая камера из стекла, которое, по уверениям его создателей, невозможно было разбить. В общем-то, пока оно себя вполне оправдывало, потому что внутри шахты уже много чего взрывалось, а стекло даже не поцарапалось. Использовали шахту для разных целей. Как я – для работы с взрывными реагентами, или для опробования новых токсичных веществ. В общем, это было универсальное оборудование, но доступ к нему могли дать только глава лабораторного сектора или кто-то из президентов компании. В который раз я был рад, что так близко работаю с личом, и мне не придется пройти целую кучу бумажной волокиты, чтобы добраться до шахты.        Погрузив все необходимое на антиграв-тележку, парящую в полуметре над полом за счет специальных антигравитационных пластин снизу, я потащил ее к лифту. Шахта находилась на одиннадцатом подземном этаже. На обычной колесной тележке я бы всю эту тяжесть не утащил, так что, усовершенствование нежити было мне по вкусу. Если бы они еще это к машинам могли приделать, вообще было бы замечательно. Но, к сожалению, пока полметра – это максимальная высота, на какую поднималась тележка, а с грузом и вовсе сантиметров на десять. Так что о летающих машинах пока приходилось забыть. Впрочем, я точно знал, что нежить все еще билась над этой проблемой в техническом отделе. Так что, возможно, день, когда на дорогах не будет пробок, не за горами.        Я спустился на нужный этаж и вручил бумагу сидящему на пульте охраннику. Тот пропустил меня внутрь и устремил свой взор на голоэкран, где шла какая-то передача. Я его прекрасно понимал. На этом этаже воровать нечего, так что работенка тут была довольно скучная.        Шахта была действительно внушительной. Воочию я видел ее впервые, раньше - только просматривая тесты и эксперименты на записи. По сути, это была стеклянная труба диаметром около пяти метров, внутри которой находились металлические электронно-управляемые руки, сделанные из сверхпрочного сплава. Впрочем, в отличие от стекла, они были не такие устойчивые и периодически менялись. Я выгрузил свои ящики с реагентами на пол, а палладиевый реактор засунул в специальный отсек, а затем при помощи рук перенес его на середину шахты. К счастью, управление было довольно простым, и я быстро разобрался, хотя меня удивило, почему лич даже не поинтересовался, знаю ли я, как работать с шахтой.        Далее пошел скучный процесс соединения по списку вариантов компонентов с последующим взрывом при попытке их облучить. После третьего бабаха я понял, что одного палладиевого реактора мне такими темпами будет мало. Я попытался определить, какие компоненты могут гасить друг друга, чтобы не создавать бурной реакции, но не смог. По идее они вообще не могли этого делать, и то, что мне удалось каким-то чудом смешать именно нужное количество этих реагентов, было невероятно.        Спустя два часа я вернулся обратно в лабораторию первого уровня с полностью раздолбанным реактором и двадцатью проверенными безрезультатно комбинациями. Лич только посмотрел на все это безобразие и покачал головой, улыбнувшись каким-то своим мыслям. К счастью, вычитать из моей зарплаты стоимость реактора никто не стал: в конце концов, Фауст сам велел мне найти компоненты Улучшителя. Так что, к вечеру я угробил еще один реактор, но на завтра мне осталось всего пять комбинаций. Что-то подсказывало, что даже проверив их, я не найду того, что ищу. Как бы странно это ни звучало, но думаю, я добавил при первом эксперименте что-то еще, что подавило взрывную реакцию, при этом разложившись, не оставив и следа. Небольшой шанс этого существовал, но я не стал пока делиться своими соображениями с боссом, понимая, что тому это не понравится. В принципе, гибридную сыворотку можно сделать и без Улучшителя, лишь на основе моей крови, но нам придется постараться, чтобы привить ее нежити, ведь я все же был человеком, когда ее вколол, и есть вероятность, что, пройдя мутацию в моем теле, она уже никогда не станет прежней.

***

       Следующий день оказался не более плодотворным, чем предыдущий. Мне пришлось все же сообщить Фаусту, что я, похоже, не могу повторить свой «гениальный» эксперимент и придется нам довольствоваться только мной, как генетическим материалом. В итоге, я превратился в подопытную крысу. Одно радовало – нежить, в отличие от людей, имела уважение к собственным, даже неразумным, собратьям, над которыми ставила опыты. Так что меня не заперли в клетке и не делали ничего способного навредить мне серьезно. Мелкие порезы и анализы не в счет. Ах да, и, конечно, меня по нескольку раз запусками в нежитескоп для снятия показаний после каждого серьезного опыта.        Зато я смог убедиться, что регенерирую так же быстро, как и остальные представители темной расы, хотя это было ясно и после операции. Мне были не опасны прямые ультрафиолетовые лучи, как некоторым видам. Соль на меня так же не действовала, хотя я начинал от нее чихать, как от перца, но кожу она мне не разъедала. Так что – УРА!!! – я все еще мог есть не слишком соленую пищу. Что касалось деланного мяса или вообще жажды поесть человеченку, то у меня она ощущалась как-то вяло. То есть я чувствовал голод, несмотря на то, что совсем недавно ел, но он меня не сильно беспокоил. Возможно, просто еще мало времени прошло, или же я и тут отличался выносливостью. Фауст попросил меня не есть заменитель, пока не почувствую, что от голода меня тошнит. Он хотел проверить, как долго я смогу протянуть. А я очень надеялся, что это не произойдет внезапно и я не наброшусь на какого-нибудь случайного прохожего. От одной мысли, чтобы откусить кусок от живого человека, мне становилось дурно.        Фауст начал преподавать мне некоторые основы жизни нежити, от чего я пришел в неописуемый восторг. Но ровно до того момента, как понял, что внутри сообщества темной расы существует некоторое неравноправие. У омег было гораздо меньше прав, чем у альф, хотя в вопросах продолжения рода они имели прерогативу. Но что касалось всего остального, то в большинстве своем альфы определяли жизнь своих партнеров и детей омег. Не говоря уже о том, что высокие посты омега не мог занять по определению, впрочем, я туда и не стремился.        Все эти тесты и занятия меня порядком выматывали, и уже второй день я возвращался домой выжатый как лимон. Зато это на время позволяло забыть о хандре по поводу моего положения. И я со спокойной душой мог исполнять данное личу слово – не работать дома. У меня банально на это не оставалось сил.