Черная Кошка

Едкий запах хлорки неприятно щекотал ноздри, но детдомовская уборная оказалась единственным подходящим местом для осуществления задуманного, так что приходилось терпеть. Прошмыгнуть сюда после отбоя не составило труда - дежурный по коридору лишь сонно кивнул, увидев Софью, покосившись на свернутое полотенце в руках девушки. - С чего это тебе еще и мыться среди ночи вздумалось? - ворчливо спросил мужчина, явно недовольный тем, что его разбудили. - У меня... это... ну... - принялась мямлить Софья, старательно изображая смущение. - А... красные дни календаря? - спросил дежурный, слегка смягчившись. Для него данный аспект женской физиологии всегда был чем-то непонятным, однако, раз уж Матушка Природа так распорядилась, стоит относиться с уважением к этому явлению. Софья смущенно улыбнулась и быстро прошла мимо, почти бегом направившись в уборную. На самом деле, никаких "красных дней календаря" у нее не было, но дежурному вовсе не обязательно об этом знать. Более того, он бы очень сильно удивился, если бы увидел, что в действительности было завернуто в полотенце. Времени оставалось немного - всего полчаса до окончания дьявольского часа, нужно успеть расставить свечи. Плотно прикрыв и заклинив шваброй дверь, Софья вытряхнула из полотенца на подоконник ровно двенадцать свечей. Жалкие огарки, разной длины и цвета, но ничего другого ей не удалось достать. Вытащив из-за пазухи скомканный лист бумаги, девушка еще раз внимательно перечитала ход проведения ритуала. В общем, ничего сложного, нужно было просто встать в круг из двенадцати свечей в дьявольский час в полнолуние, посмотреть в зеркало и позвать демона. Да, и полная тьма, освещаемая лишь свечами, обязательное условие. Ну, вроде бы все. Быстро расставив свечи, девушка по очереди зажгла их, шагнула в круг и взглянула на свое отражение в зеркале на стене. Да уж, пожалуй, сейчас она и сама сошла бы за демона, ну, или, по меньшей мере, за ведьму. Бледная, осунувшаяся, под глазами синяки, неудачно подстриженные темные волосы торчат в разные стороны... А ведь еще недавно она гордилась своей косой, черной, словно вороново крыло... Но то была другая жизнь и другая Софья, у которой еще были родители. Тяжело вздохнув, отгоняя болезненные воспоминания, девушка решительно уставилась в зеркало. - Явись ко мне, посланник Тьмы, Явись на зов потерянной души. Дай мне то, что я хочу, Я за это душу отдаю. Явись! Явись! Явись! Ничего не происходило, Софья по-прежнему видела в зеркале только собственное отражение с лихорадочно блестящими глазами. Что-то пошло не так... Может, уже поздно? Нет, пятнадцать минут еще оставалось. Девушка еще раз повторила заклинание, но вокруг продолжало царить спокойствие и мертвая тишина. Отчаяние подкатывало болезненным комом к горлу - она теряла последнюю возможность вернуть свою прежнюю жизнь. Впрочем, чего она ожидала от ритуала, найденного в библиотеке интерната? Скорее всего, это липа, страшилка для детей... На глаза наворачивались слезы, она повелась, как последняя дура. Чертовы демоны! Неужели им больше не нужны человеческие души? Первый удар часов заставил Софью вздрогнуть, он раздался, словно раскат грома, возвещая об окончании дьявольского часа. Странно... В комнате отдыха стояли старинные часы, но они никогда не били ночью... Да и вряд ли в другом конце корпуса их можно услышать, тем более так громко... Второй удар оказался еще более громогласным, чего никак не могло быть на самом деле. Значит ли это, что ее призыв услышали? Исполнившись надежды, Софья снова повторила заклинание: - Явись ко мне, посланник Тьмы, Явись на зов потерянной души. Дай мне то, что я хочу, Я за это душу отдаю. Явись! Явись! Явись! Последнее "явись" она выкрикнула во весь голос, уже не опасаясь, что кто-то услышит. С третьим ударом часов пламя свечей разом вспыхнуло, превратившись в сплошную стену. Зеркало помутнело, теперь девушка едва могла разобрать в нем очертания силуэта, причем непонятно, собственного, или уже чужого. - Зачем звала? - голос, оказавшийся на удивление приятным и мелодичным, казалось, раздавался сразу отовсюду. - Хочу заключить сделку, - дрожащим голосом ответила Софья. По уборной прокатился смешок. Похоже, его ситуация даже забавляла. - И чего же ты хочешь, дитя? Теперь силуэт в зеркале превратился в темную тень с пульсирующими красноватым светом глазами. - Воскреси моих родителей, я хочу, чтобы они ко мне вернулись. - Как банально... - скучающе возразил демон. - Смею разочаровать - воскрешение мертвых не в моих силах. Это только Всевышний может, но, насколько я знаю, сделок со смертными он не заключает. Софья растерялась - выходит, все было напрасно? Наблюдая за растерянностью стоящей перед ним девушки, демон подавил очередной смешок. Наивное дитя! Еще не оперившийся птенец, вывалившийся из гнезда, оказавшийся лицом к лицу с враждебным миром... Даже жаль ее... Но он ничем не мог помочь, даже если бы хотел. Девушка молчала, опустив глаза, обняв себя руками, словно пытаясь защититься от чего-то. Демон ощущал, что она не знала, чего еще просить, потому что ничего не хотела так сильно, как вернуть свою семью. Однако, душа у нее ценная, еще совсем неиспорченная, в Преисподней непременно оценят эту добычу... Но что это? Приглядевшись, демон заметил темное облако, словно ореол, венчавшее голову Софьи. Печать Тьмы... Значит, родных девушка потеряла не без помощи его коллег, более того, скоро тот, кто отнял у нее семью, придет и за ней. Правда, скорой смерти демон не видел, а это значило, что бедное дитя ожидает участь куда хуже... Жаль. Подступающая Тьма наверняка испортит эту чистую душу. - Я могу идти? - спросил демон, раздраженный тем, что поддается сочувствию больше, чем позволяет его работа. - Нет! - встрепенувшись, ответила Софья. - Останься... Мне так нужен друг... "Цербер меня разорви! Просить дружбы у демона..." - И это тоже не в моих силах. - Да что ты вообще можешь? - даже возмущение у этой девчонки выглядело забавно. - Почти все. Я даже могу воскресить тела твоих родителей, правда, это будут просто зомби. Ты этого хочешь? А играть чужими чувствами - вообще работа неблагодарная. Настоящих чувств мы навязывать не можем, можем внушить, но это заведомо будет обманом. Если ты согласна на иллюзию, так и скажи. - Тогда сам стань моим другом... - И я опять тебя обману, на настоящие чувства мы не способны. - Совсем? Святая наивность! А этот взгляд, словно у потерявшегося котенка, цепляющегося за одежду прохожих в надежде, что кто-то заберет его домой. Вот и Софья цеплялась... Черт! Кажется, он со временем тоже начинал питать слабость к кошкам. - Ну, не совсем, но, если я по-настоящему стану твоим другом, то как потом смогу забрать твою душу в Ад? За это, знаешь ли, хвалить не станут. Взгляд девушки потух, потеряв последнюю надежду. Она опустилась на колени, снова обхватив себя руками, сдерживая подступающие слезы. Демону опять пришлось бороться с состраданием, пора уходить, пока его не дернуло заключить заведомо неудачную сделку. - Выходит, я зря тебя позвала, - еле слышно произнесла Софья. - Ты свободен... - Если придумаешь что-то менее невыполнимое, просто подумай обо мне или позови по имени. Он посмотрел на темный ореол над ее головой и подумал, что может ей еще понадобиться, когда Тьма совсем сгустится. Возможно, тогда он и заполучит столь исключительно светлую душу. А пока ему здесь делать нечего... - Я не знаю твоего имени... - Сиэль.

***

- Ну, как она, уже оправилась? - вопрос был задан веселым небрежным тоном, однако голубые глаза спрашивавшего выдавали его истинную натуру, хищника. - Нет, сэр, - спокойно ответил его собеседник, разливая по бокалам виски - хозяин ждал гостей. - Пыталась вызвать демона. - Что?! - рявкнул голубоглазый хищник, даже вскочив с кресла. - И ты, придурок, это позволил?! - Не беспокойтесь, - слуга даже бровью не повел. - Он ничем не смог ей помочь. - Хорошо... Наличие рядом с ней демона меня совсем не устраивает. Рано ей отдавать душу, пусть сначала пройдет все круги Ада здесь, а уж потом... На красивом лице мужчины заиграла злобная улыбка, больше напоминавшая звериный оскал. - Планы меняются. Начинаем действовать немедленно, пока она все же не обзавелась личным демоном, - скомандовал он, взяв бокал с виски и вернувшись в кресло. Он был доволен - месть начиналась. - Слушаюсь, господин, - ответил слуга, в его глазах мелькнул красноватый отблеск.