Из пепла ввысь взлетит ослепший ворон

Эта деревня вообще ни о чем не говорила Саске. Маленькое поселение, где все друг друга знают, встретило Учиху довольно приветливо, хотя, возможно, дело было в каком-то местном празднике, к которому во всю шли приготовления. Парень не планировал долго оставаться здесь, но ему нужно было пообедать, и лучше, пока есть возможность, сделать это здесь. Саске шел мимо цветных фонариков и веселых детей с совершенно непроницаемым лицом, которое должно было бы испугать прохожих, но те лишь мимолетно улыбались ему и шли дальше. Видимо, здесь никто не знал его в лицо и не собирался устраивать охоту. Что ж, тем лучше для Учихи-млашего. Он зашел в небольшой и, видимо, единственный ресторанчик в этой деревушке. Местечко оказалось очень даже уютным, хотя Саске ни за что бы не признался, что немного соскучился по прелестям гражданской жизни. Ему принесли заказанное блюдо, а также, в честь праздника предложили саке, не подумав даже, что он может быть несовершеннолетним. Саске же только гордился этим «достижением», словно подобные ошибки и вправду делали его взрослым. Из-за того, что рестораны были действительно редким явлением в деревнях, наподобие этой, сейчас все столы кроме того, за которым сидел Саске, были заняты. Так что Учиха не удивился, когда над ухом прозвучало: - Простите, можно присесть рядом? Саске поднял глаза от тарелки: перед ним стояла пожилая женщина, по-видимому, с внучкой. Девочка смотрела на него так открыто и так широко улыбалась, что невольно напомнила ему того, кого он не хотел бы вспоминать, особенно когда его цель уже так близко. Учиха коротко кивнул, и жительницы деревни сели напротив. Какое-то время за их столиком царила тишина, но потом женщина удивленно ахнула: - Как вы на него похожи! Учиха быстро схватился за катану и вскинул взгляд на говорившую, но вместо страха или какой-либо иной негативной эмоции, увидел только недоверие и какую-то радость. - На кого? – все же спросил Саске, несколько расслабляясь и убирая руку от оружия. - На мужчину, который спас нашу жрицу! Это неспокойные места, в лесах много разбойников, но Рин-сама все равно решилась пройти очищение в Озере Света, где на нее и напали эти гадкие животные, - женщина рассказывала так эмоционально, словно это ее спасли, а не некую жрицу. – Мы, старейшины деревни, тоже должны были присутствовать, и когда уже Рин-сама вошла в воду, началось это зверское нападение. Думаю, они охотились за дарами нашему Богу Света, который жрица должна были принести после очищения… И мы все были бы мертвы, если бы не пришел тот человек, на которого вы очень похожи. Он убил разбойников, а также очистил оскверненное озеро. Он и вправду был святым, раз смог уничтожить черный след на глади озера. Саске слушал, не перебивая. Человек, похожий на него… - А как он выглядел? – не то чтобы Учихе и вправду было интересно слушать это, но он все равно должен был доесть порцию, так почему бы не поучаствовать в разговоре, или хотя бы сделать вид. Не сидеть же в тишине. - Хм, - женщина задумалась, вспоминая незнакомца. - У него были такие же черные глаза, как у вас, и черные длинные волосы. И еще тонкие морщинки, которые шли от переносицы и к щекам, я это очень хорошо запомнила. Он был очень красивый, но нездорово бледный, еще… Остальные слова Саске словно не слышал. Этого же не может быть! Его брат не мог кому-то помочь, он умел только разрушать и убивать, он член Акацуки, которые запросто могли уничтожить пару деревень. Нельзя сказать, что Учиха сильно волновался о судьбе обездоленных, но он просто не мог поверить, что его заклятый враг умел проявлять милосердие, даже не просто милосердие… что он по собственному желанию станет кому-то помогать! - Это неслыханная чушь! – неожиданно даже для себя вслух произнес Саске. – Имя! Он называл вам свое имя? Женщина напугано отстранилась, прижимая к боку внучку. Слишком уже яростным был сейчас Саске, и она отчаянно не понимала, что такого сказала. - Н-нет… он попросил не спрашивать его… - Где он? – как ни странно, в его темную ауру на данным момент не примешивалось безумное желание убивать, это была чистая ярость, как у раненного животного. Только что всего несколькими словами эта женщина заставила его разрушить один из стереотипов, которые Саске построил за годы ненависти: Итачи – ублюдок без совести и чести, готовый убивать за деньги и ради получения силы и удовольствия. А сейчас оказалось, что он спасает невинных агнцев. Как ни странно, на свой вопрос он не получил ответа. Женщина замотала головой и отказалась отвечать. Саске словно кипятком обожгли: кто-то защищал Итачи! И это не такие же нукенины из Акацуки, как и он сам, а простая женщина, просто незнакомка. Пока этот конфликт не перешел грань, Саске поспешил уйти, не забыв оставить плату за обед. Он в совершенно смешанных чувствах проходил мимо цветастых домиков, не обращая больше никакого внимания на прохожих и окружающую обстановку. У него просто в голове не укладывалось, что его брат мог кому-то помогать, для него это было невозможно представить. Если в нем оставалась подобная способность, то почему вместо того, чтобы помогать своей семье, он уничтожил ее? Если его ненависть была настолько сильной, что он убил всех своих близких…. Саске знал, что такую глобальную ненависть нельзя просто заставить испариться, а это значит, что либо та женщина ошиблась (хотя Учиха больше не встречал людей с таким лицом, как у его брата), либо же этой ненависти никогда не было… - Чушь! – прорычал Саске. Он мог бы реагировать спокойнее, но так как совсем скоро его месть свершится, из-за волнения он плохо себя контролировал. Тем не менее, семечко сомнения было посажено, пусть и в не самую плодородную почву. *** Когда Саске уже собирался уходить из деревеньки, он остановился в небольшой лавке, чтобы купить продуктов. Он просто не хотел тратить время в пути на охоту, потому что всем сердцем желал скорее добраться до старого убежища своего клана. Так что парень справедливо рассудил, что лучше он потратит пару минут в деревне, нежели несколько часов в лесу. И вот, заплатив за покупки, Учиха вышел из лавки и опешил на пару секунд. - И… «Итачи!» - не ненависть, а шок заполнил его сознание, когда он заметил фигуру брата, выходящую из соседней лавки и быстро скрывающуюся за воротами деревни. Как оказалось, и как Саске не хотел признавать, он не был готов к тому, что встретит Итачи прямо сейчас. Его сознание уже морально подготовилось к тому, что битва произойдет на следующий день, и несколько секунд Учиха не мог сдвинуться с места. Но когда он отмер и рванулся было вперед, он понял что это уже не имело смысла. Саске нахмурился, а потом обратил свое внимание на место, покинутое братом. Он зашел в лавку и понял, что она принадлежит лекарю. - Здравствуйте, чем я могу вам помочь? – спросил взрослый, сухопарый мужчина, в очках, чем-то напомнивший Саске старого знакомого - Кабуто. - Только что от вас ушел человек. Что он купил? Яд? - Яд?! О Ками-сама, с чего вы взяли? – мужчина добродушно усмехнулся. – Простите, но я не могу ответить, это врачебная тай… - Мне плевать, - Саске вмиг оказался прямо перед лекарем и прижал того к стене. – Ты расскажешь мне все, что знаешь. Мужчина испуганно смотрел на молодого человека, который явно был не в себе. Конечно, лекарь не был шиноби или воином, но мог обезопасить себя от набегов разбойников, и хотя его оружие осталось за прилавком, он смог дотянуться до шприца с успокоительным. Но выходка не прошла, и Саске выбил шприц из рук лекаря. - Что у тебя покупал этот человек?! – Саске вообще не мог понять, что творится с этой деревней, почему они все пытаются покрывать Итачи? Этого международного преступника, нукенина, убийцу собственных родителей и друзей. И почему-то Учихе-младшему казалось, что даже если он расскажет им правду, никто из жителей не поверит ему. Тогда он решил не тратить больше свое время и просто активировал шаринган. Это произвело долгожданный эффект – лекарь испугался. - Я не люблю повторяться и не люблю ждать, - надавил на мужчину Саске, и тот сдался. - Наркотики. Он купил наркотики. Второй раз за день душевное равновесие юного мстителя было нарушено. - Ч-что? Лекарь не стал повторять. Он опустил глаза, расстроенный тем, что не сдержал лечебную тайну в секрете. «Неужели, Итачи… Нет», - как бы Саске не ненавидел брата, он все равно в глубине души считал его едва ли не идеальным, хотя эти его чувства никогда не касались его мыслей. И все равно интуитивно он чувствовал, что Итачи не опустился бы до обычной наркомании, тогда почему?… Какое-то время Учиха стоял пораженный, так и не отпустив лекаря. Впрочем, он вновь дернул того, заставляя смотреть в свои красные, ужасающие глаза: - Зачем он их купил? Теперь уже лекарь разозлился - он знал, что этот странный парень не отстанет от него и, скорее всего, просто изувечит его в случае отказа говорить. Учитывая то, что ушедший не был так груб, лекарь просто понадеялся, что он не придет мстить или расспрашивать его. - А как ты думаешь, чудак, зачем в лекарской лавке покупают наркотики? Саске какое-то время не отпускал мужчину, сверля его взглядом, но потом убрал руку, и его ноша свалилась на пол. Значит ли это, что Итачи серьезно болен? Он знал еще со времен академии, что некоторые ниндзя используют наркотики на миссиях, чтобы не чувствовать боли от ранений, но значит ли это, что Итачи ранен? - Эй, ты, - Саске пнул сидящего на полу мужчину. – Он был ранен или болен? Лекарь сильно нахмурился и исподлобья посмотрел на Учиху. - Он словно дерево, изъеденное изнутри, - вот и все, что ответил лекарь, прежде чем рвануться в сторону и исчезнуть из лавки через задний вход. Осознание факта, что Итачи был серьезно болен и решил с ним сразиться, заставило семя сомнений прорасти и показаться над слоем почвы. *** Саске покинул деревню после этого инцидента, впрочем, он и собирался это сделать. Учиха пробирался сквозь густой лес, проклиная оставшуюся позади деревню, она заставила его волноваться и сомневаться. Она разбила его устоявшееся мнение, заставило задуматься о том, что все не так просто. Что в истории с Итачи есть много пробелов и белых пятен, которые Саске не хотел замечать по сей день. Он и сейчас не горел желанием, но сознание бурлило от мыслей. Парень хотел наткнуться сейчас на вышеупомянутых разбойников, если Итачи не убил их всех. Стараясь разжечь в себе ненависть, Саске даже подумал, что эта ситуация похожа на ситуацию с кланом Учиха, а так как один представитель клана все же остался, но возможно по лесу еще бегает какой-нибудь разбойник. Но попытка не удалась. Бывший шиноби Конохи не останавливался даже на ужин. Он прекратил движение лишь поздней ночью, измотанный сомнениями и мыслями, парень быстро уснул, поставив вокруг ловушки и спрятав себя от посторонних глаз. Но если бы Саске знал, кто решит навестить его во сне, отказался бы от затеи выспаться перед боем. Сначала, как и всегда, в его сне была только пустота и тьма. И это нравилось парню, он чувствовал себя совершенно спокойно, плавая в темном океане, беззвучно и плавно. Но потом часть пространства начала светлеть, словно где-то за этим бесконечным океаном вставало солнце, и Саске забеспокоился. Он приподнял голову, но никого не увидел, а когда вновь ее опустил, она оказалась на чьих-то коленях. Не успел парень испугаться, как теплые, тонкие и такие знакомые ладони осторожно коснулись его щек: - Саске, ты так подрос, сынок, - Микото склонилась над сыном и мягко улыбалась, но в глазах у нее была только боль, которую не могли скрыть стайки длинных ресниц. - Мама?.. – Саске уставился на мать во все глаза, даже пытался просканировать ее шаринганом, но ничего странного не заметил. – Сколько потрясений за день я должен пережить? – пробормотал он сам себе. Во сне он никогда не пытался держать маску отстраненности и полной незаинтересованности в жизни вокруг себя. В конце концов, он же просто спит, а внутри себя необязательно кого-то строить и заниматься самообманом. - Ах, дорогой, как же ты изменился, - улыбка пропала с лица женщина, и она покачала головой. – Скажи, почему ты пытаешься убить своего брата? Он же единственный близкий человек, который остался у тебя на земле… Саске широко распахнул глаза и вскочил, едва ли не зашипев от накатившего раздражения. - А кто виноват в том, что больше у меня никого нет?! Мама, разве не он убил тебя и папу?! Разве не он убил наших соседей и друзей? Ты всего лишь призрак, ты ничего не понимаешь! Микото опустила глаза, но потом неуверенно посмотрела на сына: - У Итачи наверняка были причины, Саске. Пойми, он любил тебя, всегда баловал тебя, даже когда мы пытались его отучить от этого. - Любил?! Он лгал мне все эти годы! Играл роль идеального старшего брата! – Саске повторял те слова, что когда-то ему сказал сам Итачи. – Он…он… оценивал мой потенциал! Итачи обычный психопат с манией силы! - Не надо так, Саске, - сказала Микото. – Нельзя играть двадцать четыре часа в сутки! Ты помнишь, как он сидел с тобой по ночам, когда ты болел? Как выполнял свое домашнее задание до поздней ночи, потому что перед этим возился с тобой? Неужели все это ты уже похоронил в глубине своей души?! Женщина почти плакала, но сдерживалась. - Да! Я похоронил эти воспоминания, потому что… – Саске тяжело дышал. Во сне все было по-другому. Он не просто вспоминал все, сказанное матерью, но и все его мысли словно транслировались в пространство перед ним. Он вспоминал размытое лицо брата, когда тот менял ему платки на горячем лбу и держал его потную ладошку в своей всю ночь, не смыкая глаз. Он вспоминал, как приходил к брату ночью, чтобы лечь к нему под бок, но заставал его за столом, с усталыми, покрасневшими глазами. – Это все… давно… в прошлом! – парень катаной разрубал изображения с Итачи, который устало улыбался ему. - Саске… - голос Микото преобразился, стал более крикливым и мужским. Учиха обернулся туда, где сидела его мать буквально секунду назад, но вместо нее, уперев руки в бока, стоял Наруто. Его золотые волосы сверкали, так как позади вставало солнце, словно это и вправду был черный океан его ненависти, а приходящие сомнения хотели рассеять его тьму. - Наруто, - удивленно выдохнул Саске, а потом ухмыльнулся и поудобнее перехватил катану. - Эй-эй-эй! – светловолосый шиноби затряс руками. – Я вообще-то здесь не для того, чтобы драться! Саске, ничего не ответив, атаковал. Его сознание играло с ним, а Учиха не любил, когда им пытались помыкать, даже если это его собственные мысли. - Техника теневого клонирования! – прокричал Наруто и какое-то время мог не беспокоится о сопернике и поговорить. – Эй, Саске, тебе не кажется, что драться с человеком, который болен, это низко? Неужели ты хочешь опуститься еще ниже, чем ты есть? - Он, возможно, даже не болен! Это стоит доказать! – отвечал ему Саске, прорубаясь сквозь плотные ряды клонов Наруто. - И все равно! Саске! Подумай, зачем Итачи вызывать тебя на бой, если он не может полностью контролировать свое тело во время битвы?! Не считаешь, что он таким образом заранее передает победу в твои руки? – настоящий Наруто уже нанес пару ударов и удалился обратно. - Или же он считает себя настолько сильным, что ни во что меня не ставит! Может, ему просто надоела его игра! – продолжил разговор Учиха и разрубил очередного Наруто на две половины. Ему не нужно было использовать ниндзюцу, чтобы победить клонов бывшего друга. - А спасение деревенских перед боем – это у него разминка такая?! - А может он решил потешить свое самолюбие?! На каждый аргумент Наруто у Саске находился контраргумент. - Тогда подумай, зачем он оставил тебя в живых? – клоны начали таять, а голос Наруто сменился… голосом самого Саске, только маленького. Когда последний Наруто исчез, Учиха ясно увидел себя ребенком, в больших темных глазах еще можно было увидеть тень восхищения братом. – Ты правда думаешь, что можешь превзойти его? Нии-сан идеальный. Нии-сан самый сильный. Нии-сан самый умный, он - гений! Ты ведь знаешь это! Так зачем братик придумал эту отмазку про потенциал, про месть… Зачем, Саске?! Глядя на свою маленькую копию, Саске и сам словно возвращался в те времена, когда был беспомощным ребенком и во всем зависел от Итачи. Он гнался за ним, пытался догнать в навыках и способностях. И хотя он завидовал брату, но также до безумия уважал его и любил. Поэтому Саске хотел проводить с ним больше времени, и обижался, когда брат щелкал его по лбу и уходил. Но последний раз – щелчок выдался слишком оглушающим и масштабным. Учиха не мог отойти от него вот уже несколько лет. - Замолчи, я стал сильным, я смогу победить его! Маленький Саске снисходительно вздохнул: - Нии-сан сильнее всех. И ты знаешь это. Он всегда защищал тебя. И защищает по сей день. Прежде чем Учиха успел что-либо ответить, он резко распахнул глаза и проснулся. Вокруг было тихо и свежо. Наступало утро. С Саске градом лился пот, он дышал, словно загнанная лошадь и сжимал рукоять катаны. Росток быстро превратился в настоящее дерево сомнений, из-за которого сердце у Саске разрывалось на части. *** Мститель успел успокоиться по пути к убежищу, так что Итачи видел все ту же маску безразличия и холодной отстраненности. Саске не позволил себе выплеснуть ярость и негодование, он вновь старался подражать своему брату. - Что ты видишь сквозь свой шаринган? – спросил Итачи, совершенно спокойно, словно не минута осталась до финального аккорда, а они вновь сидят за столом в их старом доме и едят сделанные мамой онигири. Саске сжал зубы, но не отвел взгляда, да, дерево сомнения принесло плоды, но он еще не забыл, зачем пришел сюда: - Что я вижу? – в голосе слышалась дрожь и насмешка, но первое можно было оправдать волнением перед долгожданной битвой. – Я стал сильнее и теперь вижу только одно. Итачи, - имя почему-то сильно резануло по ушам, после детского и наивного «Нии-сан» из сна, - я вижу твою смерть. На самом же деле, Саске уже сомневался, что же на самом деле он видит. Человек, что сидел напротив и холодно уставился на него, был ли он его братом? Или просто пустой оболочкой? А может, все это мастерски созданная иллюзия злого и кровожадного Итачи, в которую тот поместил Саске еще несколько лет назад. Итачи прикрыл глаза и едва ли не вздохнул: - Видишь мою смерть? И вновь Саске показалось, или в голосе Итачи и вправду была горечь? Но почему? Из-за того ли, что его младший брат сказал такую предсказуемую вещь? Или же из-за того, что сегодня он действительно будет драться насмерть со своим маленьким отото? Саске незаметно стиснул зубы и сжал кулаки под плащом. - Что ж, - Саске вскинул глаза на вновь заговорившего брата, но его уже не было на троне, он был совсем рядом и от его тела шел нестерпимый жар. Лихорадка?! – проверим твое зрение. Больше мужчина не дал своему брату время на сомнения, он атаковал, и Саске приходилось сконцентрироваться на отражении ударов. И все равно сильный удар по лицу ногой он пропустил, из-за чего Итачи смог, как котенка, взять его за шкирку и отбросить в сторону, а его катана теперь застряла в потолке. Наконец, ярость вновь начала волнами затапливать сердце мстителя. Пальцы быстро складывали печати, и уже через секунду по залу прокатился рокот от его «Чидори». Итачи же продолжал стоять на месте без особых изменений в лице. Но это было не злорадное спокойствие, а просто… отсутствие каких-либо эмоций. «Что ж, тогда я заставлю тебя показать их!» - в уме пообещал себе Саске, пуская молнию в пол и быстро перемещаясь на потолок. О, ради этого шока в большим глазах Итачи юный мститель и тренировался до истощения. И ради крови, фонтаном брызнувшей из раны на его теле. Саске прибил тело брата к полу, на секунду задержав внимание на лице Учихи-старшего: тонкая кожа, которая была когда-то молочно-белой, сейчас открывала взору каждую прожилку на лицу Итачи, глаза заволокло туманом, хотя он еще не должен был потерять ясность мыслей, Саске постарался ударить в не смертельное до поры до времени место. Черный плащ Акацуки пытался скрыть то, как тяжело нукенин дышал. - Ты стал… сильным, - неожиданно говорит Итачи, и эти слова заставили дрогнуть яростное сердце. Зачем? Зачем он это сказал? Была ли это издевка или наоборот – настоящие чувства старшего брата. - Все конечно, Итачи. Но сперва ответь мне на пару вопросов, - Саске уже думать забыл, что хотел спросить о третьем обладателе Мангёке Шарингана, сейчас его интересовало совсем другое. А если это «другое» окажется правдой… что ж, у него будет время задать еще вопросы. Итачи потянулся к нему рукой, словно… словно хотел вновь ударить его по лбу, как когда-то в детстве. Но сейчас дотянуться было не так просто, и его пальцы указали куда-то в сторону. Саске инстинктивно повернулся и удивленно уставился на другого Итачи, который все также, не двигаясь, сидел на каменной троне. Впрочем, этого и следовало ожидать. Иллюзия под мстителем начала распадаться на воронов, хотя смотреть в черные дыры, вместо глаз, было довольно странно и… страшно. Но парень поднялся, крепко сжимая в руке катану. «Точно такой же трюк он использовал в той пещере», - подумал Саске и слегка ухмыльнулся, в нем все также было полно сомнений, но он старался заглушить их, вновь стать тем самоуверенным мстителем, который шел напролом к своей цели. - Как и прошлый раз ты создал ворон своим гендзюцу. И повторил ту же фразу. - Так, - Саске на секунду испугался, что Итачи спросит «так почему ты так на нее отреагировал», но продолжение фразы было другим, - что за вопросы? До конца еще далеко, но я тебя слушаю. - Ты что, оглох? – только то, что всю глубину ненависти Саске нельзя было очистить за ночь, даже усилиями матери, лучшего друга и самого себя, спасало мстителя от тотального провала. Отголоски этой ненависти и ярость управляли им, когда он вновь напал. Катана снова, как голодный зверь, вгрызлась в плоть Итачи со спины. Саске, стоявший перед троном, начал распадаться на крупных и более мелких змей. - Гендзюцу? «Какое искреннее удивление в его голосе!» - шипела изнутри словно бы злая часть Саске. Добрая пока отмалчивалась, видимо, дожидаясь своего часа. - Я же сказал, это конец, ублюдок! Но сначала ты ответишь, - злая часть напомнила Саске, какой именно вопрос интересовал его ранее, хотя другие волновали его не меньше. Но он решил, что задаст их, если получит доказательства, - на мой вопрос, - катана вгрызлась глубже. – Боль в груди не пройдет, пока ты не скажешь правильный ответ. - В тот раз ты сказал, - Саске слишком хорошо помнил каждое слово, сказанное братом в ту злополучную ночь, ему даже не приходилось вспоминать что-то, - «если тебе хватит духу взглянуть в глаза истине, то, включая меня, станет три человека, обладающий Мангёке Шаринганом». Кто этот третий Учиха? Кто он? Итачи все еще был спокоен. С проткнутой грудью он продолжал сидеть в неизменной позе: - Зачем тебе знать о нем? - Когда я закончу с тобой, он – следующий, - ответил Саске, до боли сжимая рукоять. Странное чувство поселилось где-то в глазах. - Убьешь его? - Той ночью, когда ты уничтожил наш клан, ты сказал мне, что есть третий человек. А если остался еще один Учиха, которого ты не убил, значит, он был с тобой в сговоре. Даже тебе не удалось бы вырезать всю полицию в одиночку. И все равно, что-то внутри говорило Саске – «это неправда, не верь своим глазам, не верь своим ушам, отбрось все вещественное, и останется истина». Но как он мог отбросить тот факт, что вся его семья мертва, убита его собственным братом? Как он мог забыть все те жестокие слова, которые каленым железом выжглись в памяти? Если бы все было так просто… - Значит, ты догадался. Саске не видел, но чувствовал, что Итачи улыбался. Как он мог улыбаться в подобной ситуации. - Кто он? – ярость вновь вскипала в жилах, лезвие прошло еще глубже и слегка поднялось вверх, но отступник даже не вздрогнул. Молчание длилось несколько секунд. - Учиха… Мадара. Саске не знал, кто это, но интуитивно ужаснулся. Он просто чувствовал, что этот человек опаснее многих шиноби. - Учиха Мадара? - Он один из основателей Конохи. И первый человек, пробудивший Мангёке шаринган. - Основатель? Но тогда он давно должен был умереть! Как Итачи мог снести такую чушь? Он либо поглупел, что было действительно из области фантастики, либо говорил правду, в которую почти невозможно поверить, либо… - Ты смеешься надо мной?! - Мадара жив, и не важно, веришь ты в это или нет. - Довольно вранья! – сознание Саске металось из стороны в сторону. Он просто хотел услышать правду. Абсолютную правду обо всем. Он устал от вечного вранья Итачи, что в детстве, что сейчас он словно насмехается над ним. - Жизнь человека определяется тем, что он считает истинным и правильным. Это и формирует нашу реальность. Вот только… что такое истина? Всего лишь понятие. И реальность может оказаться лишь миражом. А быть может, люди живут в мире собственных иллюзий, как ты считаешь? Саске нахмурился. Для него слова Итачи могли многое значить. Например, он вскользь, намеком сказал ему, что все не так просто, что ему надо посмотреть глубже, понять, почему Итачи так поступил, почему уничтожил клан, почему оставил Саске в живых, почему заставил гоняться за собой столько лет и набираться сил. Или же его речи имели совершенно другой подтекст. Но доброй части Саске больше нравилась первая версия. И все же… - К чему все это? - Сейчас ты уверен, что Мадара мертв, а когда-то считал меня добрым, заботливым старшим братом. Саске сжал зубы. Так вот что это было. Воспоминания пронеслись в голове, как ветер, унося решимость и ярость, хотя раньше они только вызывал ненависть. - Когда все это произошло, я был совсем ребенком и убеждал себя, что все это простой ночной кошмар. Я хотел верить, что все это просто чудовищное гендзюцу, - руки у Саске задрожали, но не выпустили рукоять, словно она была спасительной соломинкой. Ощущение в глазах достигло пика. – Но все это было! Та ночь была реальностью! Заряд молнии ударил совсем рядом с лицом Итачи. Он строил мираж за миражом. Саске не знал, то ли это его рука дрогнула, то ли Итачи так быстро уклонился от атаки. - Но теперь мои глаза не те, что раньше. Мой шаринган способен видеть сквозь твои гендзюцу! «В самом деле? – вопрошал его внутренний голос. – Тогда скажи, что есть правда! Что есть Итачи? Кто он – заботливый брат, у которого были свои причины на все. Или же злобный ублюдок?». Саске сощурился и чуть мотнул головой, чтобы убрать из разума лишние голоса. - Ты снова злишься и кричишь на меня. Впрочем, твои угрозы теперь не так пусты, как раньше. И Саске должен был бы почувствовать себя сильным, ведь отчасти Итачи признал его способности, но отчего-то он только сильнее разозлился. На себя ли? На Итачи? Он убрал молнию и опустил катану, так как мираж позади исчез. - Значит теперь мы будем драться всерьез? - Ты стал сильнее, но у тебя по-прежнему нет таких глаз, как у меня, Саске, - произнес Итачи, и Саске вновь вспомнил сцену из прошлого. Почему Итачи хотел, чтобы у него был Мангёке Шаринган? И почему у каждого его действия есть две стороны? Почему любой его шаг можно рассмотреть как защиту Саске и как издевку над ним? - Неужели ты так и не смог убить лучшего друга? И несмотря на это, пришел сюда. - Ну так используй свой Шаринган и попробуй убить меня. Или я уже слишком силен для «проверки твоих способностей»? – Саске проверял брата. Он искал любое подтверждение или же опровержение его сомнениям, потому что дальше так продолжаться не могло. Ему необходим был перевес в какую-то сторону. Итачи с вздохом поднялся. Он впервые сдвинулся с места: - Ты все также самоуверен, как и всегда. Издевка? Или он правда не заметил метаний Саске? И снова вопросы… Они пожирали мстителя изнутри. - У Мангёке Шарингана есть одна особенность, - неожиданно начал Итачи. – С момента его пробуждения глаза начинают медленно погружаться во тьму. И чем чаще его использовать, тем быстрее это происходит. - В смысле? – Неужели, Итачи… - Со временем владелец Мангёке лишится возможности видеть свет, - мужчина озвучивал свой приговор все тем же ровным голосом. - Слепота? – все же уточнил Саске. Значит, Итачи уже почти не видит, если же он серьезно болен, то зачем вообще он решил провести эту битву сейчас? Он прятался от брата столько лет, а показаться решил в такой момент. – Так вот какова плата за способность управлять Кьюби. Итачи усмехнулся: - Ты все-таки послушал меня и прочитал свитки в месте тайных встреч клана. - Так кто такой Мадара? - Человек, чьи глаза подчинили Девятихвостого. Непобедимый и бессмертный, мой сообщник и учитель, - Саске ощерился на этих словах. Еще кто-то приложил руку к убийству всего его клана. – Единственный, кому удалось узнать последнюю тайну Мангёке Шарингана. Вот кто такой Учиха Мадара. - Что это за последняя тайна? Значит, контроль над Лисом это еще не все? - Да… Саске не мог понять, почему Итачи отвечает на все его вопросы. Если он собирался победить, то должен был просто сражаться, но он рассказывает, он отвечает, он наделяет Саске знаниями, которые он больше нигде не сможет получить. Разве что у этого призрачного Мадары. - Есть еще последняя, самая главная тайна. - Какая тайна? Итачи прищурился, словно хотел разглядеть что-то, и слишком чувствительный сейчас к деталям Саске заметил это. - Что это? Говори! - Эта история уходит далеко в прошлое. История клана Учиха. Когда-то у Мадары тоже был брат… младший брат. Итачи рассказал Саске историю Мадары, рассказал, как можно получить Вечный Мангёке Шаринган и вернуть глазам свет. «Так вот для чего я ему нужен?» - шокировано подумал парень, и, казалось бы, весы сомнений должны были резко накрениться в сторону трагического исхода событий, но потом пришла другая мысль. – «Но за чем ему эта сила, если он болен? Если скоро умрет?... Если конечно, история о болезни правда». - Сейчас же Мадара лишь жалкая тень себя прежнего. Он недостоин называться сильнейшим в клане Учиха. И единственный человек, который способен превзойти его, это я! Саске нахмурился, так как видел, что начиналась великая игра. Театр одного актера, но какого гениального. Если бы мститель, как и раньше, не обращал внимания на детали, а как осел смотрел лишь на внешнюю картинку, то никогда не понял бы, что Итачи просто играл. - А теперь пришло время получить силу, превосходящую мощь Мадары. Саске, - голос Итачи впервые стал истеричным, впервые в жизни Саске слышал подобный голос у своего всегда спокойного брата. – Твои глаза принадлежат мне! За спиной Итачи появилось странное существо, с темными ямками пустым глазниц и ниже открытыми Шаринганами. Оно тянуло к Саске свои лапы, больше похожие на хвосты. А отступник продолжал вещать: - Мы, Учихи, всегда убивали друзей, чтобы обрести Мангёке Шаринган, и убивали братьев, чтобы сохранить эту мощь навсегда, - широкая улыбка на лице Итачи пугала Саске больше, чем хвосты, которые обвились вокруг него. – Наш клан навечно проклят этой гордыней и жаждой силы! Саске с удивлением понял, что глаза на фоне сумасшедшего выражения лица были совсем другими. Они говорил о другом, нежели тонкие, растянутые в улыбку губы. Они говорили: «Мы проклятье вашего клана. Нас нужно было уничтожить». - В тот день, когда ты родился в этой семье, твоя судьба окрасилась кровью! Сразись со мной, отото! Убив тебя, я преображусь, избавлюсь от рока, нависшего над этим проклятым кланом! Когтистая лапа, вылезшая из одного из хвостов, остановилась перед глазом Саске. Это заставило его немного успокоиться, хотя открытие мольбы в глазах Итачи ошарашило его. - Для меня больше не будет существовать законов и границ! «Я твой брат, Саске. И я всегда буду рядом, даже когда стану препятствием, которое тебе нужно будет преодолеть». Саске зажмурился на секунду, он не хотел вспоминать об этом сейчас, ведь его слова обретали совсем другой смысл. - Наши глаза заменяют друг друга! Реальность вокруг начала раздваиваться и расстраиваться, иллюзия рушилась. - Такова связь между всеми братьями Учиха! Мир наполнился светом, и иллюзия разрушилась окончательно, но Саске не открывал глаз. Он медленно стягивал бинты с головы, а потом с рук. Стянул с себя плащ. - Теперь ты увидел, какой я на самом деле, - проговорил Итачи, слегка нахмурившись. - Так все это было ради этого? – Саске старался стать абсолютно спокойным. - Сейчас… все решится. - Ты сказал, что видишь мою смерть, - неожиданно проговорил Итачи, неспешно продевая руку в рукав, чтобы сражаться было удобнее. – Но ты не сможешь победить мой Мангёке Шаринган. И твоя цель останется недостигнутой, потому что ты не смог пробудить свой Мангёке. Саске опустил взгляд. Это было очень странное ощущение. Сейчас его весы сомнений в равновесии. Ему нужен один, последний камень, даже самый легкий. И все решится. Он устал от сомнений. - Уже неважно, какую иллюзию ты создашь своими глазами. Я научился видеть сквозь них. Я смогу увидеть реальность, Итачи, - в его голосе было столько же ненависти, сколько и спокойной рассудительности. После этого начался настоящий бой. Саске вызывал сюрикены из печатей на руках, но Итачи умудрялся доставать их с такой же скоростью и отбил все атаки. Оружие летело в разные стороны, стены испещрили трещины, на полу между ними не осталось от сюрикенов свободного места. И при этой бешеной скорости ни Итачи, ни Саске не разорвали зрительный контакт. Наконец, они одновременно бросились вперед и схватились в рукопашной. Саске удерживал руку Итачи с кунаем, а Итачи – его руку с катаной. Так братья и замерли на несколько секунд, напряженные, почти одинаковые по физической силе. Но тут из-за спины Итачи выскочил его клон. Саске растерянно проследил за клоном, удивляясь, что при таких скоростных атаках Итачи успел использовать технику Теневого Клонирования. Клон бросил в него кунаи, но все было не так-то просто. Из проклятой метки на плече вылезла змея и приняла на себя весь удар, а также атаковала настоящего Итачи, так что ему пришлось отпрыгнуть. В то время как змея обвилась вокруг Саске, создавая временную защиту, парень приготовил новый удар. Змея исчезла, а в руке у мстителя появился теневой сюрикен. Также Саске прицепил к нему нити чакры. Это была отличная ловушка. Он бросил сюрикен, не особо надеясь, что он сразу попадет в цель. Так и случилось, Итачи остановил его кунаем. Тогда Саске ко всему прочему добавил еще и Чидори, так что в итоге кунай сломался, и Итачи отрезало руку, но его тело сразу же рассыпалось воронами, которые также атаковали Саске, только безуспешно. Сюрикен улетел назад, и Итачи перестал обращать на него внимание, в этом была его ошибка. Саске натянул нити чакры и заставил оружие лететь назад. Нукенин почувствовал траекторию полета и нагнулся, но не тут то было. Сюрикен разделился, и теперь Итачи вновь был в опасности. Приступ случился в самый неподходящий момент, но мужчина нашел в себе силы подпрыгнуть и вытянуться, чтобы быть между сюрикенами. Боль сдавила грудь и легкие, но когда он было подумал, что опасность миновала, сюрикены разделились на более мелкие части. Все ему отбить не удалось, в ногу впился крупный осколок, и кровь, накопившаяся в легких все же поднялась к горлу, и Итачи закашлялся, упав на пол. «Значит все-таки…», - Саске опустил руки, наблюдая, как его брат щурится и кашляет кровью, хотя у него не было внутренних повреждений, а рана на ноге не могла послужить этому причиной. - Так ты... и вправду болен..? Мужчина вскинул на него глаза, в которых полопались крупные сосуды, и теперь не только его радужка была красной, но и белок. С его губ капала темная, густая кровь. Видимо, спала часть гендзюцу или что-то вроде этого, так как Итачи стал выглядеть по-другому. Измотанным, с синяками под глазами, с бледной, прозрачной кожей и слегка впалыми щеками, из-за чего его и так острые скулы выпирали еще больше. Итачи молча поднялся, вытащив осколок из ноги. Все пошло не так, как он представлял. Весь план рушился, он больше не видел в Саске такой ненависти, что была раньше. - Почему? Почему ты решил драться со мной сейчас, когда едва можешь стоять на ногах?! Когда ты почти ослеп и умираешь от болезни?! Почему?! – Саске кричал, разведя руки в сторону. Он искренне недоумевал. – Отвечай! Итачи продолжал молчать, соображая, как же вернуть все в прошлую колею… но главное, хотел ли он, чтобы все вернулось. Его брат вроде как… одумался. Избавился от части ненависти. Это не было плохим знаком. Итачи был даже рад. - Я всегда думал, что ты преступник, но почему ты помогаешь людям? Почему люди защищают тебя?! Ты член Акацуки, но мне отказывались выдавать информацию о тебе! Итачи! - Саске… - Я уже не понимаю, что происходит. Иногда ты говорил… но врал. Я видел точно, что ты лжешь, но не мог понять, что тогда правда. Я научился видеть сквозь твою ложь, но не могу понять увиденное. - Саске… - Просто… просто отвечай на мои вопросы, - Учиха-младший постарался успокоиться. Итачи прикрыл глаза в знак того, что он слушает. Саске решил начать с наименее шокирующего и сложного: - Ты серьезно болен, так? - … Да. - Ты не преступник в обычном смысле этого слова? - Есть множе… - Стой. Я задам вопрос по-другому. Ты не убивал невинных людей просто по прихоти? - … Нет. - Ты дрался сегодня… чтобы умереть? – Саске посмотрел брату в глаза, они словно были накрыты поволокой, но Итачи мыслил ясно, это было также видно. Нукенин на этот раз молчал долго, решая ответить ли честно, возможно, забрав часть ненависти из души уже сильного Саске, или же солгать, не зная точно, чем это обернется. - Это было не единственной моей целью, - наконец произнес Итачи и сглотнул вязкую, соленую от крови слюну. - Какие еще были? - Еще не время, чтобы это открылось. - Если ты скоро умрешь, я этого никогда так и не узнаю! – возмутился Саске, на что Итачи печально улыбнулся, словно этого он и хотел. - Отлично, - нахмурился Учиха-младший. – Тогда последний вопрос. Он самый важный, и, помни, я умею видеть твою ложь. Итачи кивнул, он примерно представлял, про что спросит его отото. - Уничтожение клана… Для него же была причина? Не проверка силы, не твоя несуществующая ненависть к родным и друзьям, а какая-то существенная причина? Саске с полными надеждой глазами посмотрел на брата. Ребенок внутри него жаждал только одного ответа, словно другого быть не могло. - …Да. Но, Саске, ты ее не узнаешь никогда, - Итачи этими простыми словами буквально поставил вето на подобные вопросы и попытки узнать что-либо. Учиха-младший задумался на какое-то время. А потом, решив, что Итачи ему еще пригодиться в любом случае, подобрал с пола бинты и принялся заматывать обратно руки. - Идем. Я отведу тебя к Цунаде. Она вылечит тебя, и наркотики больше не понадобятся. Итачи удивленно смотрел на своего брата. Он видел, что Саске далек от того, чтобы доверять ему, но все же… пропала эта жажда крови. Видимо, его глаза и вправду смогли увидеть сквозь ложь. Мужчина подошел к брату, а тот, нахмурившись, сказал: - И выброси этот плащ. Теперь для Акацуки ты мертв. В убежище, на которое позже прибыл Мадара и Зецу, а еще позже Наруто с командой осталось поле сюрикенов, капли крови и плащ Итачи, брошенный прямо у входа.