Из пепла ввысь взлетит ослепший ворон

Саске бы остановился в самой близкой к ним деревне, в которой так любили Итачи, но не мог, так как он много кому там нагрубил, и уже его не жаловали жители. Так что они отправились дальше, ночуя в лесах. Итачи не говорил ни слова, просто следовал за братом, как тень, ни на что не жалуясь и никогда не останавливаясь раньше Саске. В моменты отдыха отступник менял повязки на ноге, капал в глаза какую-то жидкость, но неудавшийся мститель не стал интересоваться, что это. После капель из глаз Итачи уходил туман, и он мог видеть четче, но ненадолго. Он не тешил себя надеждами, максимум, у него была неделя, потом зрение окончательно упадет, и мужчина перестанет видеть. Он до сих пор не мог понять, почему его отото вдруг изменился. Еще в тот вечер в пещере, когда Итачи только пригласил своего брата в старое убежище Учих, в нем кипела и бурлила ненависть, желание отомстить, сейчас же они сидели рядом и, хотя не говорили друг с другом, но словно медленно осознавали произошедшее. Учиха-старший также не мог понять, как он относится к этому. Весь его план, который по пунктам исполнялся вот уже несколько лет, неожиданно застопорился на едва ли не последней строчке. А сейчас он был в таком состоянии, что не мог ничего придумать. Не мог планировать и диагностировать, не мог предугадать, что будет дальше, кроме, разве что, момента, когда он ослепнет. Саске же, наоборот, мыслил ясно и конкретно. Сейчас перед ним стояла одна-единственная задача – довести брата до Страны Огня. А там уже он просто заставит Цунаде его вылечить, он знал, что она – самый великий медик. Он добывал еду, если они останавливались в лесу и внимательно следил, чтобы молчаливый брат нигде не свалился в обморок. Он до сих пор не мог спать рядом с ним, не обмотанный парочкой змей, которые чувствовали любое изменение чакры Итачи. Иногда же куда-то в лес уходил Итачи. Это случалось обычно во время передыха, потому что они держали довольно быстрый темп, теперь на Итачи начали охоту и Акацуки, теперь он предатель для всех. Мужчина уходил довольно далеко, чтобы пережить очередной приступ, но не на глазах у Саске. Обычно он пытался найти какой-нибудь ручей или речку, чтобы потом смыть кровь, но следы крови иногда оставались у него на губах, так что очень скоро отото понял, зачем уходит его аники. В конце концов, их первый разговор произошел перед входом в небольшой городок. Саске остановился, раздумывая, могут ли они остановиться здесь на вечер и ночь, или им стоит до темноты продолжать путь. Тогда-то Итачи произнес первые слова за последние дни: - Они отстали вчера, так что у нас есть время. Саске удивился, как может меняться голос. Казалось, сила голоса угасала вместе с жизнью в Итачи. Он все еще был глубоким и бархатистым, но уж больно тихим, словно осипшим. Да и сам Итачи выглядел не очень хорошо. - Ладно, тогда остановимся на ночь в гостинице. Итачи кивнул и, сощурившись, попытался осмотреть местность. Его не особо волновало то, что скоро он станет едва ли не беспомощным, так как к слепоте тоже надо привыкнуть, это новые ощущения, это интуитивные движения. Он не собирался метаться и плакать, тем более, что он уже давно принял свою судьбу, хотя, конечно, подобных поворотов даже Итачи не смог предвидеть. Саске отвел взгляд от брата и начал спускаться с холма к городку. Он наблюдал за тем, как его брат постепенно увядает. С каждым днем Итачи было все сложнее проснуться, иногда Саске приходилось его будить, а когда он касался тела брата, понимал, что он то очень горячий, то холодный. И это было довольно страшно, ведь он понимал, что сам ничего не может сделать с этим, даже если сильно постарается. Итачи же никогда ни на что не жаловался, ни во время безумно длинных и быстрых переходов, ни ночью, ни во время кратких передышек, когда Саске решал, куда дальше направиться. Он терпел и, Учиха-младший точно знал, все же хранил сильнодействующие таблетки в кармане штанов. Это может, как облегчить его страдания, так и дать несколько лишних часов, которые могут ему понадобиться. Саске мог бы выкинуть это лекарство, потому что Итачи спал крепко, он невероятно уставал за день, тем не менее, мужчина всегда засыпал, прижимаясь спиной к стволу дерева и просто опустив голову – странная поза. И так он спал действительно каждую ночь, словно чувствуя себя в таком состоянии защищеннее. Надо сказать, что к моменту остановки в гостинице они оба выглядели не очень красиво. Саске с покрасневшими глазами, мозолистыми руками от бесконечного хватания за ветки, потрескавшимися губами и синяками не производил прошлого эффекта, но дело было лишь в том, что времени на мытье в реке или же стирку одежды у них не было. Итачи же тоже больше не мог так хорошо ухаживать за волосами, те постоянно были слегка растрепаны. Сам он выглядел довольно болезненно: такие же покрасневшие глаза, тонкая, просвечивающая кожа, худоба, так как он стал совсем мало есть, что естественно при болезнях, лак на руках облупился и остался только в некоторых местах страшными черными пятнами. Тем не менее, комнату им дали, а когда Саске полез за деньгами, Итачи остановил его жестом руки: - Все в порядке. И заплатил сам. У него оставалось достаточно денег, он надеялся передать их на нужды Конохи, но, впрочем, это же были его деньги, и он мог ими распоряжаться. Итачи хотел хотя бы так помочь Саске, хотя и знал, что выглядело это довольно жалко. Чуть позже мужчина, нахмурившись, смотрел на лестницу. Эти мелкие ступеньки выводили его из душевного равновесия, но потом он все же медленно поднялся, радуясь в глубине души, что не упал. Комнатка, которую они сняли на ночь, была небольшой. В ней помешались два татами и небольшой шкаф. Вид из окна был не особо красивым, но можно было удобно сесть на низком подоконнике. А также в гостинице была баня для тех, кто там остановился. Саске уже складывал плащ, убирая его в шкаф, и достал оттуда пару белых юкат и простых, широких полотенец. - Нам нужно помыться, потом я схожу, куплю новую одежду, на стирку нет времени. Саске говорил довольно строго и резко, но его это не волновало, в конце концов, как оказалось, никто из находящихся в комнате от гордыни особо не страдал, да и Итачи вряд ли сейчас сильно заботил тон младшего брата - он еле держался на ногах. Но надо было все же вымыться и сменить одежду. Итачи прислонился к стене, успокаивая дыхание. Все же это очень неудобно – умирать медленно. Чувствовать, как отмирает по частям твое тело. И почему-то первыми всегда отмирают ноги, самое нужное. А из-за глаз его мучила нескончаемая головная боль. Он также все же привык к своим таблеткам, хотя и нельзя его было назвать полноценным наркоманом, он вполне удачно сопротивлялся желанию уйти от боли. Саске поджал губы, но все же повторил: - Итачи. Идем. Учиха-старший проморгался и кивнул, все же он и вправду выбрал для битвы тот момент, когда еще мог сражаться и мог победить, если бы захотел. Сейчас такой возможности у него не было, хотя он смог бы еще сражаться на высоком уровне, но только в случае крайней необходимости. Они спустились вниз, где их проводили в бани. Естественно, они были там не одни, на что Саске скривился, но делать все равно было нечего. Саске быстро скинул с себя одежду и прошел в угол бани, чтобы на скорую руку помыться и пойти за новой одеждой. Но до этого надо было убедиться, что Итачи будет в комнате, и желательно было уложить его спать, а вокруг поставить барьер. В бане было не очень светло и стоял пар от бочек с горячей водой. Ему этот пар нравился и не нравился одновременно, вроде как на тебя никто не обращался внимания, потому что действительно не видел тебя за пеленой, но и Саске не видел Итачи до того момента, как он сел рядом. В таком душном помещении ему могло стать плохо, так что Учиха-младший, не желая тащить голого брата к выходу, еще больше ускорил процесс собственного мытья. Благо на тело всегда уходило мало времени, а волосы у него были короткие. К тому времени, как Саске закончил уже всю процедуру полностью, Итачи смывал с тела мыло. Юный Учиха не мог не заметить, как похудел его брат, благо телосложение спасало, из-за него Итачи не выглядел совсем больным, под одеждой вообще казалось, что он такой же, как и всегда, только впалые щеки выдавали худобу. Он думал, что у Итачи не должно быть шрамов на теле, потому что он всегда был идеальным, а значит, не мог никому проиграть и получить ранение. Но его нога все еще была перевязана, и шрам на месте раны, скорее всего, все же останется. Хорошо, что она затянулась, и кровь больше не шла, хотя лучше ему было не мочить бинты. Итачи вновь сел на маленькую табуреточку, которую можно было взять у входа в помещение, если, например, вам сложно стоять, и принялся со спокойствием удава пытаться разобраться со своими волосами. Саске какое-то время следил за этим, но потом вздохнул и убрал руки брата от его волос, помогая. Все же для него все это было очень странно. Мог ли он представить, что когда-нибудь еще будет помогать брату мыть волосы? Что он будет волноваться о состоянии его здоровья и о том, сможет ли он заснуть. На самом деле, это сильно выматывало Саске. Он не мог до конца довериться Итачи, но пытался быть более внимательным. Ненависть все еще была в его сердце, а положение весов сомнения все еще было актуальным вопросом. Но, как ни странно, юный Учиха чувствовал себя лучше, чем раньше. Словно ушла какая-то тяжесть, что мешала дышать. Когда его непривыкшие к нежному обращению пальцы, дергали за пряди, Итачи не издавал ни звука. Он также молчал, пока Саске не очень аккуратно пытался разобраться с колтунами у него в волосах. Словно бы извиняясь, когда парень стал непосредственно намыливать волосы, он слегка наклонил голову брата назад, чтобы мыло стекало ему по спине и не попадало в глаза. На секунду Учихе-младшему показалось, что брат заснул, такое спокойное и безмятежное у него было лицо. В общем-то, такие длинные волосы надо было помыть два раза, но Саске подумал, что лучше не заставлять Итачи так долго быть в такой духоте. Даже у самого Саске начала немного кружиться голова, он боялся представить, как себя чувствует Итачи. - Итачи, я закончил. Молодой мужчина медленно открыл глаза, словно выплывая из сна и встал, забирая со специального крючка полотенце и обматываясь им. В раздевалке они надели белые, хлопковые юкаты, и на обоих они смотрелись до безумия странно. У них была бледная кожа, и если ее ничем не оттенять, то она буквально сливалась с одеждой. Но опять же у них не было особого выбора. Теперь Итачи накинул полотенце на плечи, чтобы вода с волос стекала не на одежду. Они вернулись в комнату, и Саске, со вздохом взглянув в зеркало, достал свой кошелек. Все же он привык видеть себя фактически идеальным, а сейчас он был тенью себя прежнего. Но по сравнению с братом, он еще держался молодцом. Итачи присел на подоконник, не открывая ставни, так как у него и так о здоровье речь не шла, а если он посидит на прохладном воздухе какое-то время, то точно уже не сможет двигаться. Он решил, что ляжет, когда досушит волосы. Итачи совершенно ничего не боялся в этом путешествии, потому что все, что он мог потерять, давно в прошлом. А единственный, кого он еще не хотел терять, рядом и в любом случае избежит гибели. Даже если Саске вдруг вернется в то состояние, в котором был, отступник не боялся умереть. В конце концов, он очень устал, ему просто хотелось отдохнуть, но у Саске было желание привести его к Цунаде, а Итачи очень хотел исполнить его, не для себя, но для брата. - Я скоро вернусь. Саске чуть было не сказал «Пожалуйста, постарайся поспать», но одернул себя, слишком уж заботливо это прозвучало бы. А Саске не собирался лгать, он все же не дошел до той стадии принятия ситуации, когда всеми силами будет заботиться о брате. Пусть пока он и сам о себе заботится. Итачи просто кивнул ему на эти слова, хотя парень и без этого уже почти вышел из комнаты. Был ранний вечер, солнце еще висело на несколько ладоней выше горизонта, и некоторые частные лавки еще не закрылись. Что можно было легко добыть, так это кимоно, но в них по деревьям особо не поскачешь, так что Саске проходил мимо подобных лавок. Его поиски были довольно долгими, все же найти портного вечером задача не из легких, но Учиха не был бы Учихой, если бы не справился с этим. Он нашел небольшую лавчонку, в которой продавалась не очень красочная, но вроде бы довольно качественная одежда. Саске подобрал себе такого же кроя, как и прошлые, но только серого цвета штаны и темно-синюю кофту. Это было легко. Теперь начинались сложности, так как он давно не знал, какие размеры у Итачи. Парень мог лишь примерно прикинуть его фигуру, но на всякий пожарный к черным обычным штанам, таким, какие обычно носят в Конохе, он купил простой ремень, а еще такую же черную кофту, закрывающую горло и запястья. Неся все это обратно, Саске надеялся, что смог на глаз более-менее удачно определиться с размерами, потому что возвращать все это он не пойдет, переход был длинный, баня разморила его, хотя он все делал быстро, и ему хотелось спать. Сегодня он еще и попробует спать без змеи, это будет в четыре раза удобнее и теплее, так как змеи, и всем это известно, существа хладнокровные и забирают тепло из окружающей среды, а в случае с Саске забирают тепло у него. Когда он вернулся, Итачи уже спал, но вместо того, чтобы лечь на футон и нормально укрыться одеялом, мужчина вновь заснул, прислонившись спиной к стене. Но на этот раз он сел в углу, так что в итоге прижался к стене еще и боком. В общем-то, эта поза выглядела немного удобнее, нежели та, в которой он спал постоянно, но Саске все не мог понять, почему он не лег нормально. Саске сложил купленную одежду в шкаф, слегка приоткрыл окно на некоторое время, чтобы проветрить комнату, убрал полотенце, лежавшее рядом с братом, и повесил его сушиться. Потом он расправил свой футон и залез в него, какое-то время просто наблюдая за спящим братом. И все же… наверное, Саске никогда не привыкнет к этому. Он не сможет привыкнуть к этому властному лицу, со странными морщинками по обе стороны носа, к его невидящим глазам, которые останутся такими же темными, как и раньше, но будут смотреть мимо тебя… не будут видеть тебя. Больше никогда. Он не сможет привыкнуть к его новым привычкам, к его молчаливости, хотя сам Саске тот еще молчун, его очень сложно разговорить. Парень вздохнул, в очередной раз погружаясь в себя и пытаясь понять, верно ли он вообще поступил. Что-то внутри все еще хотело убить Итачи, но это желание было не таким сильным, как когда-то. Но было и еще одно странное чувство. Он больше не был одинок. Это не похоже на ощущение от Карин, Суйгецу и Джуго, это что-то совершенно другое. Это вечная связь, она не обрывается, даже если любовь превращается в ненависть, и, теперь Саске почему-то был уверен в этом, она не исчезнет даже после смерти Итачи. Они братья, они Учихи, они разделили столько счастья и горя между собой, что связь, которая их соединяла, просто не могла порваться. Даже Боги были не в силах это сделать. - Спокойной ночи, Итачи, - парень шептал на грани слышимости, но его брат уже спал и в любом случае не мог услышать того, что говорил Саске. Но тому стало так спокойно на душе, что он быстро заснул, даже забыв поставить вокруг барьер. Впрочем, это позже сделал Итачи. Он проснулся посреди ночи, потому что в груди сдавило и дышать стало нечем. Из-за того, что в комнате было совсем темно, Итачи так же мало видел. Но кое-какие очертания он еще мог угадать, все же его глаза отдохнули, пока он спал. Мужчина обвел взглядом комнату, никаких защитных барьеров, ничего. Но также он не чувствовал и врагов. Все было спокойно. Саске впервые спал тоже без какой-либо защиты, либо он слишком устал, либо решил рискнуть. Впрочем, у Итачи не было никакого желания причинять вред брату. Он выпил настой из трав, который хранился в маленькой фляжке у него в старой одежде. И ему немного полегчало, по крайней мере, он мог дышать. АНБУ дало ему множество полезных навыков, но самое главное умение – бесшумная ходьба. Даже в таком истощенном состоянии Итачи не издавал ни звука, пока ходил по комнате, так что каким бы чутким ни был сон Саске, он бы все равно не проснулся. Мужчина опустился на свой футон, сев на колени. Он наблюдал за сном Саске, словно это было таинство природы. Как давно в последний раз его глупый отото, испугавшись чего-нибудь, прибегал к нему? Казалось, прошла вечность с того момента. Его младший брат стал совсем взрослым, хотя ему еще надо бы побыть ребенком, но он шиноби, а шиноби всегда быстро вырастают. И все равно это немного печалило Итачи. Он провел по волосам брата, едва касаясь их, словно ветерок. Итачи улыбался, но сторонний наблюдатель наверняка захотел бы плакать, глядя на эту картину. Казалось, что это бесплотный дух пришел навестить близкого ему человека. Бледная кожа Итачи светилась в лунном свете, а глаза были темные-темные. Он сидел так несколько минут, пока Саске не заволновался от такого пристального внимания и не начал ерзать во сне, окончательно сбивая с себя сползшее одеяло. Мужчина улыбнулся шире и поправил на брате одеяло, аккуратно укрыв его. Ночи были холодные, и Саске мог легко простудиться, если будет спать не укрывшись. Перед тем, как вновь заснуть, Итачи позаботился о барьере, хотя его чакра была нестабильна и могла дать скачок в любой момент, тогда без шума бы не обошлось, но все было в порядке. Теперь комната изолировала их чакру, так что извне никто не смог бы их засечь. Итачи вымотала эта техника, но он смог расстелить свой футон и лечь нормально, чтобы не усугубить свое положение, впереди еще долгий путь. *** Когда Саске проснулся, то не сразу понял, что это за странное ощущение у него внутри. Потом осознал, что вокруг выставлен барьер, но он его не ставил, а значит… Парень обвел взглядом комнату и заметил, что Итачи перебрался ночью на футон и до сих пор спал. Его темные волосы рассыпались по подушке черным шелком, веки были плотно сомкнуты, он не двигался и, казалось, даже не дышал. Последнее обстоятельство очень обеспокоило Саске, и он внимательно прислушался. Нет, циркуляция чакры происходила, хоть и медленно. Все было в относительном порядке. Саске потянулся и зевнул. В комнате было довольно душно, так что парень встал и открыл окно, впуская в комнату свежий воздух. Он не стал сразу будить брата, слишком большое расстояние им придется преодолеть сегодня. Парень сменил одежду, обулся, привел в порядок непослушные волосы и только потом посмотрелся в зеркало. Ситуация стала намного лучше. Он больше не выглядел лишь бледной тенью, на лицо вернулись краски, глаза блестели, и синяки стали меньше заметны. Наконец, пришло время разбудить Итачи, что оказалось не так-то просто. Теперь было недостаточно просто тронуть его за плечо и что-то неразборчиво пробурчать. Надо либо толкать сильнее, либо говорить громче. В итоге воспитание не позволило Саске ударить больного человека, и он решил идти более цивилизованными путями: - Итачи, вставай, - ноль реакции. – Итачи, я кому сказал подниматься! Давай! Из-за резкого перепада в громкости произношения, мужчина вместо того, чтобы медленно проснуться, широко распахнул глаза, активировав шаринган, и моментально принял боевую стойку. Он не особо соображал, что происходит, пока не разглядел сквозь туман слепоты лицо Саске. Итачи молчал, хотя ему и хотелось извиниться, но, по, сути виноват был Саске. Мужчина распрямился, его слегка качнуло в сторону, но он удержался на месте. Извинений, естественно, не прозвучало, парень только указал на шкаф и сказал: - Новая одежда. Если размер не подойдет, то это не моя вина. Просто кое-кто решил уничтожить клан и бегать от меня столько лет. Итачи одарил брата долгим взглядом, но потом молча взял одежду и переоделся, хотя сначала он надел кофту задом наперед. Свою прошлую одежду он решил выкинуть, потому что на ней запеклась кровь, а она не отстирывается. - Нам еще три дня идти до Конохи. Самым коротким путем, - оповестил Саске Итачи. – Сейчас купим продукты и уйдем из городка. Парень все это рассказывал, просто пытаясь как-то поговорить с братом. Если он будет молчать, то Саске ничего не узнает. Но Итачи снова просто кивнул и первым покинул комнату. Лестницы в таком состоянии были для него настоящим испытанием, которое он успешно преодолел. Хозяин гостиницы попрощался с ними, подсказав, где есть недорогой магазинчик с продуктами. Они покинули городок, когда все люди только собирались выходить из домов, работали только некоторые лавки, одной из которых оказался посоветованный магазин. Итачи вновь замкнулся в себе, молча следуя за Саске, а тот тоже не спешил начать разговор. Он просто не знал, что ему надо говорить. Где-то на середине пути Итачи резко остановился, хватая брата за шкирку. - Здесь проходят патрули АНБУ, следуй за мной, - и теперь уже Итачи стал ведущим. Он обходил посты АНБУ так, что их сенсоры могли лишь мельком засечь чужую чакру. Приходилось много петлять, но это принесло свои плоды, они никому не попались. - Почему здесь АНБУ? Мы еще не добрались до границы Конохи, - решился спросить Саске, впрочем, не особо надеясь на ответ, но Итачи ответил: - Акацуки. Они двигались у нас на хвосте, и их заметили. Отряды отправили как для охраны, так и для шпионажа и разведки. Саске кивнул, это было логично. Но ему хотелось продолжить разговор, хотя бы еще немного, в конце концов, чтобы изменить положение весов еще больше, ему нужна информация. - Итачи… Так парень проверял, настроен брат на разговор или нет. Он показал, что хочет задать вопрос и желает услышать на него ответ, а своим ответом Итачи должен был показать свою готовность. - Да, Саске? - Когда ты служил в АНБУ… это изменило тебя? – сейчас Учиха-младший мог понять, что хоть Итачи и пытался оставаться прежним, даже в семье начался разлад. Он неумолимо менялся под действием Конохи и Данзо, но маленький Саске этого не замечал, потому что был абсолютно слеп и по-детски наивен. Итачи какое-то время молчал, задумавшись, но потом заговорил: - АНБУ это не простые шиноби. Они, можно сказать, олицетворяют все лучшие качества шиноби. Они действуют из тени, никогда не ищут славы, выполняют грязную работу. Их лица скрыты масками, они теряют собственную личность, превращаясь в настоящий инструмент без эмоций и жалости. Будет твоей целью ребенок или женщина, ты обязан устранить их. Вот кто такие АНБУ. Я – был лучшим среди них. Последним предложением он и ответил на вопрос, хотя и косвенно. Тем не менее, Саске понял, что хотел сказать брат. - Тогда… тебе нравились или не нравились эти изменения? - Я не знаю. Итачи правда не мог ответить на этот вопрос. Он не мог даже сказать, рад он был, что вступил в ряды АНБУ или нет. С одной стороны, он никогда бы не погрузился так глубоко во тьму и не уничтожил бы своих друзей, девушку, родителей. С другой стороны, он стал бы косвенным виновником гражданской, а позже и Четвертой мировой войны шиноби. Это был обоюдоострый меч, в любом случае, Итачи бы страдал. Такова судьба клана Учиха. - Но… ты чувствовал гордость, когда стал самым молодым в АНБУ? Мужчина попытался вспомнить, что почувствовал тогда. Наверное, это был… - Мне было интересно. Все вокруг странно смотрели на меня, они не доверяли моим способностям. Но первым, кто признал меня, был твой учитель – Какаши. Мы стали командой. Но… не думаю, что я когда-либо по-настоящему гордился назначением в АНБУ. Шиноби в масках иногда приходилось совершать такие поступки, которые не позволил бы себе даже Дейдара или же Кисаме. Итачи было не очень приятно вспоминать все это. И товарищей, что он оставил позади тоже. Они так и не стали ему друзьями, но возможно, это он виноват, ведь именно Итачи не шел на сближение. - Кстати, - Саске поравнялся с братом, он решил ловить момент, пока аники разговорился, - а что ты думаешь об Акацуки? Ты ведь не просто так к ним присоединился? В данном вопросе мужчина не мог сильно распространяться, но кое-что рассказать имел возможность: - Акацуки не так плохи, как кажется на первый взгляд. Они не обычные разбойники с большой дороги, у них есть ясная цель и, поверь, она довольно высокая. В Акацуки есть действительно достойные шиноби, есть интересные, а есть и те, которым больше подошла бы шайка разбойников. Саске задумался, кого к кому Итачи бы отнес. Они так долго молчали, что ему хотелось вновь и вновь задавать вопросы, ведь через речь брата он мог бы понять ход его мыслей, особенно, пока он перестал говорить загадками. Итачи же просто почувствовал интерес отото и продолжил: - Самая выдающаяся фигура – Пейн. У него есть своя идеология, свои цели. Именно он создал Акацуки. И он же был над всеми нами. И, пожалуй, можно отметить его подопечную – Конан. Девушка разделяла его взгляды, но была слишком скрытной, так что про нее мне немного известно. Интересным был Сасори. Человек-марионетка. Итачи, когда узнал тайну Сасори, на секунду подумал, что это даже хорошо, быть куклой, ты не чувствуешь боли, тебя не терзают воспоминания, но потом он отказался от этих мыслей. Ведь по сути он утратил бы остатки себя, которого и так уже почти не понимал и забыл, столько масок он сменил за свою жизнь. - Также Зецу. Наполовину человек, наполовину растение. И Тоби. Тот, кто присоединился после смерти Сасори. Очень странный человек. Он строил из себя простака и глупца, но на самом деле умел перемещаться в пространстве, прыгая через измерения. Я не до конца разгадал его силу. Конечно, Итачи отмечал лишь поверхностные черты бывших товарищей, Саске вовсе не обязательно знать все. - И наконец, - мужчина вздохнул, - те, кто мне не нравились, - Итачи слегка скосил глаза, но в них потемнело еще больше, так что он ничего не увидел. И все равно он чувствовал заинтересованность Саске и его нетерпение. – Какудзу – человек с несколькими сердцами, он был никем, не знал, кто он есть. Хидан – фанатик с манией крови и резни. Дейдара… он был не так ограничен, как другие, но слишком нетерпеливый, слишком подвижный. Ему надо было стать актером, а не шиноби. - А твой напарник? Кисаме, - спросил Саске. Это правда интересовало его, ведь именно с этим человеком-рыбой Итачи ходил на задании и был наиболее близок. - Он… потерян. Не знает, кто он, пытается подменять свое лицо чужими, пытается походить на акулу… Он как ребенок, я не могу сказать плохой он или хороший. Потому что он и сам этого не знает. - Ясно. А ты... грустишь оттого, что пришлось их покинуть? – Только когда Саске задал этот вопрос, понял, что сказал глупость. - Грустить? Нет, по ним и не надо грустить. Мы были товарищами, но никто не доверял друг другу до конца. Я не планировал предавать и эту организацию, но раз уж так случилось, - Итачи слегка улыбнулся, но это была далекая от радости улыбка. - Ты просто планировал умереть, естественно, что в итоге ты никого не успел бы предать, - усмехнулся Саске, а Итачи лишь пожал плечами. - Раз уж я ответил на твои вопросы, не хочешь ли ты ответить на мои? - Только на те, что мне понравятся, - самоуверенно ответил Учиха-младший, словно бы у него была привилегия в данном вопросе. - Почему часть твоей ненависти ушла? Саске молчал. По сути, он и не знал ответа, но мог бы попытаться что-то рассказать брату, тем не менее, не стал. Итачи прикрыл глаза. - Ты еще не отступник, Саске. Ты можешь вернуться в деревню на законных основаниях, вновь стать шиноби Конохи. Твои друзья давно ищут тебя. Саске до сих пор ничего не отвечал, ожидая, что Итачи раскроет цель сказанного. - У тебя есть будущее в деревне. Которого может не быть у меня, - наконец договорил мужчина и теперь уже замолк, казалось, на весь оставшийся день оставив Саске раздумывать над его фразой. Саске и вправду серьезно задумался. Итачи ведь может умереть в пути, Цунаде может быть бессильна что-то сделать или просто откажет ему, Итачи могут казнить, как преступника, что они и должны сделать. И Саске с удивлением осознал, что его брат идет за ним, точно зная, что девяносто процентов всех возможных исходов это его смерть. Чтобы все было по-другому, нужно множество факторов, которые сработают одновременно: Цунаде смилостивится и не только вылечит Итачи, но и разрешит ему остаться, хотя бы тайно, шиноби, что так долго его искали, обрадуются настолько, что все забудут и много-много других обстоятельств вплоть до отсутствия охраны у ворот деревни или их крепкий сон. Саске все же предпринял попытку спросить кое-что у брата: - Последний вопрос… на сегодня. Зная, что ты, скорее всего, все же умрешь, что ты чувствуешь? Итачи давно бежал с закрытыми глазами, они сильно болели и почти не видели, так что мужчина не видел повода лишний раз мучиться. Вопрос Саске удивил его, и он долго думал, стоит ему отвечать или нет. В итоге уже через пять минут после того, как парень задал вопрос, Итачи произнес тихо, но четко: - Для шиноби есть две правильные смерти. В бою и на своей родине. И Саске вновь понял, что имел в виду его брат. Он был рад умереть в Конохе, если ему все же суждено расстаться с жизнью. И видимо, для Итачи было три правильных смерти: В бою. На родине. От руки своего брата. Но судьба приготовила ему другой путь. И другую смерть. Его испытания еще не закончились.