Из пепла ввысь взлетит ослепший ворон

И небо превратит его в орла.

После очередного задания Итачи Саске остался у него дома, стараясь сгладить впечатление от миссии. Они сидели в комнате Учихи-старшего и играли в карты. - Давай сыграем на желание? - предложил парень в очередной раз, он всегда пытался подбить брата на такие условия игры, но он никогда не соглашался. - Саске, как думаешь, я не понимаю, для чего ты хочешь сыграть именно на желание? Какой вопрос хочешь задать мне? - вздохнул Итачи и раздал карты. - Нет. - Ну и черт с тобой, я сам все узнаю, тем более, что завтра я иду к Цунаде-саме, - парень ухмыльнулся самодовольно, взглянув на свои карты. Сегодня он был в ударе. И он окончательно решил, что узнает правду, чего бы это ни стоило. - Она тебе ничего не скажет, - покачал головой Итачи, врать не имело смысла, потому что Саске и вправду начал видеть ложь в его словах. - Я знаю. Но она может рассказать мне о тех людях, которые тоже знают правду о тебе, - парень улыбнулся, точнее сказать, оскалился. У него уже был план, ведь завтра, после его встречи с Хокаге, к ней придут старейшины и Данзо. Саске уже подозревал, что они что-то знают, но ему нужны были доказательства. Итачи просто покачал головой, он ни за что не заставит их что-то рассказать. На старейшинах была печать молчания, а Данзо... этого старика придется убить, чтобы узнать правду. А для этого у парня просто не хватит сил. Так думал Учиха-старший. Как же он ошибался. *** Проследить за Данзо, учитывая новые способности глаз Саске, оказалось не так уж и сложно. Цунаде в порыве гнева во время их разговора сказала, что этот "ублюдок Данзо" даже ей ничего не рассказал, так что нет смысла к нему ходить. А всю эту бурю эмоций вызвало совершенно неуважительное и нахальное поведение парня. В общих чертах... Троица из верхушки управления Конохой пришла в почти полностью разгромленный кабинет. Саске понял, что его заметили, когда все представители Корня исчезли, а Данзо продолжил путь дальше в лес. Он вышел за пределы деревни и отошел примерно на километр, где остановился. Парень присмотрелся и с удивлением понял, что от этого старика чувствуется чакра Учих... - Итачи кое-что рассказал мне, Данзо, - Саске понял из игры в карты, что иногда блеф отличное оружие, - и я хотел бы проверить сказанное. Старик развернулся и посмотрел на Учиху-младшего, который пока еще стоял в тени и не спешил выйти на небольшую поляну. - И что же именно рассказал этот предатель? - Ты так его называешь? А ведь по словам Цунаде-самы именно ты порекомендовал моего брата в АНБУ. Снова, - на лице Саске не было видно ни одной настоящей эмоции. Маска усмешки. Данзо молча стоял в свободной позе, казалось, он статуя. И тогда парень решился на самый большой блеф в его жизни: он долго думал о том, почему Итачи так поступил, он анализировал все его поступки и потом сделал то, чего бы никогда не сделал в прошлом - обратился к Шикамару Наре. Тот отправил его к отцу, так как Шикаку по праву считался самым талантливым стратегом. Это была неловкая ситуация, но Саске слишком хотел знать правду. И тогда мужчина выдвинул одну теорию, которая бы объяснила все события логически, но он сам слабо верил в подобную версию, хотя не отрицал возможности ее истинности. - Это ведь Коноха приказала моему брату вырезать клан? Его глаза ловили малейшую реакцию на лице Данзо, и он поймал... отвращение: - Значит... этот слабак все же проговорился. Я знал, что когда-нибудь ты станешь проблемой. Он так любил своего брата, что унижался и вставал на колени, умоляя оставить тебя в живых, - старик покачал головой. Несмотря ни на что, Саске не смог удержаться от шока. - Так это правда, - прошептал он сухими губами. - Только что... ты подтвердил, что заставил моего брата страдать так долго! Что по вашему приказу он убил всех, кого любил, с кем дружил, с кем учился! По вашему приказу он был готов умереть от моей руки! По вашему приказу... Давно очищенный океан ненависти вновь забурлил и начал стремительно чернеть. Парень широко распахнул глаза: - Ты больше не отступник, Учиха, и сейчас своими действиями ставишь под угрозу свою жизнь и жизнь своего брата. Несмотря на то, что он проявил слабину и все тебе рассказал, тем самым предав секреты Конохи, он остается лучшим шиноби деревни. Он образец для остальных - человек, который защищал из тени, не требуя славы. Он согласился стать нукенином, согласился на всеобщую ненависть, но выполнил свой долг. Ты же сейчас уничтожишь все, во что он верил и что любил. - Нет, - Саске широко распахнул глаза, томоэ быстро завращались вокруг зрачка, образуя звезды. - Это вы уничтожили все, что он любил, и во что верил! Он любил свою семью, - парень сделал шаг из тени, на его руке заиграли молнии, - он любил своих друзей, любил жизнь. Умел видеть красоту этого мира. Но вы, - Учиха сорвался на бег, - уничтожили в нем все это! Когда Саске начинал бой, он не ожидал, что старик покажет такие впечатляющие техники и способности. Благо, он все продумал заранее и поставил сильный барьер вокруг места схватки, чтобы никто не пришел на помощь Данзо. И все равно... сражаться с ним было очень сложно. Парень был готов вытерпеть глаз Шисуи в Данзо, но когда он открыл руку, в которой было еще десять Шаринганов, Саске уже не только мстил за испорченную жизнь брата, но и за тех, чьи глаза теперь служили этому старому ублюдку. На самом деле, когда потом парень будет вспоминать этот бой, он почти ничего не будет помнить. Техники создающие вакуумные снаряды, бесполезный фарс и пафос сражения... Но этот бой помог Саске раскрыть и собственные способности. Сусано. Аматерасу. Даже его собственный барьер не мог сдержать всей мощи. Саске чувствовал себя непобедимым, как в битве с Пейном, но казалось, что это лишь иллюзия, потому что сколько бы Учиха не поражал своими атаками Данзо, он все время оставался нетронутым. Словно призрак. Гораздо позже он узнает, что это Изанаги. Украденная Данзо секретная техника Учих. Все эти дни и недели, проведенные за анализом поведения и поступков Итачи, научили Саске замечать мелкие детали. Еще лучше, чем тогда, в битве с братом. Он заметил, что после каждого смертельного удара, закрывался один из глаз на руке старика. Оставалось всего три... Но парень был почти без сил, но все же это единственный выход. Саске потратил колоссальное количество энергии, чтобы наслать на Данзо простенькую иллюзию - что один из закрытых уже глаз до сих пор открыт. Это сыграло решающую роль в битве. Но когда они проткнули друг друга обычными клинками (кто бы мог подумать, что именно так закончиться битва шиноби, чье главное оружие - техники!), барьер рухнул, и остаточная чакра Саске стала заметна в радиусе пары километров. Парень пнул тело уже мертвого Данзо и сам упал на колени. В нем уже не осталось сил, а рана, нанесенная клинком, ужасно болела, хоть и не была смертельной... Надо было добраться до больницы... Но когда он хотел встать, кто-то появился перед ним. Форма АНБУ и маска птицы... - Нии-сан? Нии-сан, я отомстил за тебя! Я отомстил... Шиноби подошел к парню и схватил того за голову. Саске моментально почувствовал, как чакра вливается в него и рана затягивается. - Глупый маленький брат... Что же ты натворил? Мужчина поменял местами ножны, забирая себе окровавленную катану Учихи-младшего. Последнюю чакру, что у него осталась, он потратил на технику мгновенного перемещения, так что Саске теперь был в своей квартире. Он должен был догадаться сменить одежду и убрать любые улики с тела. На тот момент, как к месту прибыли шиноби Корня, там оставался только Итачи, на его форме и маске были подтеки крови, он еле стоял на ногах. Идеальная иллюзия того, что именно он сражался здесь, учитывая, что он собрал всю остаточную чакру брата в себя, где она моментально потеряла признаки принадлежности Саске. Этого бы не вышло, если бы они не были близкими родственниками. - Учиха Итачи, ты арестован, если же ты окажешь сопротивление, то мы будем вынуждены убить тебя до суда. Итачи одним движением убрал кровь с катаны и вернул ее в ножны. Несмотря ни на что, в глубине души, он был рад смерти этого человека. Его любовь к деревне всегда имела низкое происхождение. *** - Я! Это был я! Итачи ни в чем не вин... - Саске! - Цунаде, к которой привели закованного Итачи, яростно распахнула глаза и со всей силы ударила по столу, разломав его. - Ты защищаешь своего брата, это понятно, но сейчас не время для этого. Наказание за убийство Данзо - смерть. Парень сжал зубы, в глазах начал проявляться сначала обычный Шаринган, а после и Мангёке, он готовился что-то прокричать, но тут Итачи оказался прямо перед ним, несмотря на печати и цепи. Мужчина прикрыл глаза брата ладонью, а второй сложил пару фигур и прошептал что-то. - Прости, Саске, - сказал он уже громче, а потом обратился к уже готовым к бою Хокаге и шиноби Корня, - я наложил печать на его глаза, до моей смерти он не сможет использовать Шаринган. - Итачи, зачем ты это делаешь? - парень схватил аники за рукав, заглядывая тому в пустые глаза. - Это же я виноват... - Саске... Ты еще такой глупый, - лицо Итачи исказилось от злой усмешки. - Никто в этой комнате не поверит в подобную чушь. Ты не мог убить Данзо, у тебя просто не хватило бы сил. И опыта. А теперь тебе лучше уйти и больше не мешаться под ногами. - Тебя собираются казнить, тупой аники! - парень даже не мог нормально разозлиться, потому что понимал, наказания не избежать. И его все равно вышвырнут отсюда. - Саске! - Цунаде взмахнула рукой, и двое из Корня схватили Саске и увели. - И вы тоже все прочь! - Но Цунаде-сама... - Я сказала прочь! - проорала женщина и едва ли не запустила в шиноби доской от стола. Прошла секунда, и в кабинете осталась только Хокаге и Учиха Итачи. - Ками-сама... Что же делается... Это ведь был Саске, не так ли? Итачи слегка улыбнулся: - Нет, это был я. У меня были свои причины на это убийство. - Ох, Учихи... И что мне с вами делать? - Вы знаете. Вы знаете, что должны сделать со мной. Но у меня есть просьба. Третий хорошо выполнял свое обещание, я хочу попросить вас о том же. - А ты быстро свыкся с мыслью о казни, - Хокаге вздохнула и опустилась в кресло. Ворона у Итачи тоже забрали, так что мужчина не мог нормально ориентироваться в кабинете. Его незрячие глаза перебегали от одной стены к другой, он явно видел сейчас совершенно другой интерьер. - И чего ты хочешь? Мужчина сориентировался на голос и стал серьезным: - Позаботьтесь о Саске. Не дайте ненависти снова поглотить его. На нем наше проклятье должно прерваться, Цунаде-сама. - Я не могу об... - глаза женщины широко распахнулись, так как Итачи медленно опустился на колени и склонился к полу. Он был преступником, он не имел права что-либо просить, но он не смог бы простить себе, если Саске вновь будет окутан ненавистью. В прошлый раз он совершил ошибку. - Итачи, поднимись. Все в порядке, я прослежу за ним. Да и Наруто не даст ему вновь уйти с правильного пути. Учиха встал и впервые широко и расслабленно улыбнулся. Он словно сделал то, что хотел всю жизнь. Он оставил Саске в надежные руки. Не только Хокаге будет защищать его, но и его друзья. - Спасибо. И... Цунаде-сама, у меня есть еще одна просьба. Точнее, пожелание. *** Саске сидел в своей квартире, прогнав всех, кто приходил к нему: друзей, АНБУ, Наруто. Всех. Он сидел, пустым взглядом уставившись в стенку. Завтра. Завтра. Завтра. Набатом в его голове стучали эти слова. Ему не дают времени принять решение, что-то придумать, опомнится наконец. Если раньше в нем была злость, ненависть и желание хоть что-то предпринять, но как только пустой голос прямо из-за двери после крика Саске легко произнес желание Итачи... Тогда наступило абсолютное затишье на всех духовных фронтах. Парень мог лишь сидеть и пытаться собрать разбегающиеся мысли в кучу. Его брат. Завтра. Умрет. Саске зажмурился и сжал виски пальцами. "Ками-сама, подай мне знак, скажи, что это правильно, что нии-сан лишь найдет свой покой в этой смерти", - думал парень, сворачиваясь в клубок на кровати. Он хотел бы заплакать, но не мог. Тем не менее, неприятный комок застрял в горле. В итоге, Учиха-младший решительно встал и выбежал из дома. Он стрелой летел по крышам, так что приставленные к нему АНБУ попросту не успевали. Саске затерялся в лесу, он, измотанный и опустошенный, упал где-то в темной чаще на колени, пытаясь отдышаться, но комок в горле никуда не делся. И в итоге, чтобы избавиться от него, парень запрокинул голову вверх и закричал. Закричал, что есть мочи, до рези в горле, до боли в сердце. Он кричал так, словно его раздирали на клочки. Он не смог уйти от Конохи достаточно далеко, так что из тюрьмы, где держали Итачи до утра следующего дня этот крик было прекрасно слышно. Но мужчина ничего не мог больше сделать, лишь пережить момент, когда боль пройдет волной от сердца до кончиков пальцев и вернется обратно. Он. Завтра. Освободится. *** (Можно включить вот это: Mike Oldfield – Nuclear) Утро было прохладным и тихим. Саске разрешили навестить брата, дав ему всего десять минут и проверив обстоятельно, что принес с собой парень. Учиха послал их в ад и, наконец, добрался до камеры, в которую посадили его брата. - Итачи, меня пустили к тебе на десять минут. Я принес кое-что... Мужчина лишь слегка повернул голову на голос, он был спокоен, но Саске ясно видел, что ночь у обоих Учих была бессонной. Парень прошел внутрь помещения, доставая из пакета гребень, чтобы привести в порядок прическу брата. Итачи не сопротивлялся. Он позволил отото расчесать и уложить красиво волосы, не в хвост, как обычно. Саске взял две тонкие пряди у висков и закрепил их позади, но остальная копна волос была зафиксирована вот таким нехитрым способом. Итачи не видел, но Саске оделся в траур. Все его тело, кроме лица было закрыто черной тканью, даже на руках были тонкие перчатки. С вчерашним криком из парня, казалось, ушли все эмоции и даже его душа. Он хотел, чтобы его брат во время казни был красивым и гордым. Он таким выглядел всегда, но сейчас нужно было подчеркнуть это, возвести Итачи в ранг Бога. Вместо серой тюремной одежды, в которую переодели мужчину, Саске принес торжественный наряд Учих. Он вспомнил его из детства и давно заказал у портнихи два варианта: на себя и на брата. Что ж, Саске он понадобится намного позже. Торжественный наряд представлял собой черную рубаху, расшитую серебром, темно-синий жилет со знаками Учих, и черные, также расшитые штаны, сужающиеся от колена. На самом деле все грандиозность придавала броня, но ее, во-первых, Саске не смог бы восстановить в памяти, а во-вторых, даже если бы он восстановил, то не смог бы пронести ее сюда. Все это он делал молча, хотя должен был бы потратить время на прощание с братом. Последним штрихом парень сделал незаметными синяки под глазами Итачи. Оглядев его, Саске остался доволен. - Нии-сан... Ты поставил меня выше клана. Ты всегда защищал меня. Я... ненавижу тебя, - голос предательски дрогнул, а рядом послышались нарочито громкие шаги. - Я... - Саске, - Итачи встал, медленно и плавно, и слегка улыбнулся, поманив брата к себе. Когда парень подошел к нему, мужчина отыскал лицо отото и прикоснулся к его лбу губами: - это в последний раз. В помещение зашли АНБУ, молчаливые стражи. Но они пока никого не забирали, лишь принесли большую камеру, которую Саске попросил у Хокаге. Мужчина непонимающе вслушивался в звуки, словно что-то ставили на пол, что-то на ножках. А потом парень подошел к нему и встал рядом: - Итачи, улыбнись, пожалуйста. На память. "Фотография", - пронзила разум мужчины догадка, и он едва не рассмеялся, а пока на его лице появилась веселая улыбка, и даже пустые глаза стали выглядеть живыми, шиноби быстро заснял этот момент. Вышедшую фотографию отдали Саске, и он поместил ее в нагрудный карман. Потом АНБУ заставили выйти Саске, чтобы тот приготовился, а затем повели наружу Итачи. Его ворона держали в клетке, которую принесли с собой на казнь. Птица металась, бросалась на прутья, но сквозь это мельтешение мужчина мог увидеть, что на месте казни только шиноби Корня и АНБУ, Хокаге-сама и Саске. Не публичная казнь. Хорошо. Его вели сквозь строй шиноби, с него еще вчера сняли протектор и не отдали обратно, словно... словно он перестал быть шиноби Конохи. Мужчина гордо расправил спину и вздернул подбородок, лицо Итачи было спокойно и холодно. Неожиданно глаз ворона выловил из толпы шиноби со знакомой чакрой, да и такой огромный клинок было сложно не узнать. "Кисаме... И зачем он пришел?" - мужчина усмехнулся. Возможно, у него и были друзья... Нет, скорее товарищи. А возможно, он пришел поглумиться. Что ж, это будет самая величественная казнь во все времена. Итачи неожиданно улыбнулся, причем открыто, ему стало, если не весело, то действительно спокойно. Это уже была не маска, а его настоящие чувства. Но, кажется, его улыбка испугала некоторых шиноби. Итачи прошел на эшафот и встал на колени, но он все также задирал голову и не склонялся ни перед кем. Мужчина внимательно вслушивался в слова приговора: предыдущие преступления тоже оглашались. Но это было не важно. Пока Цунаде зачитывала обвинение, палач слегка коснулся плеча приговоренного: - Нии-сан... - шепот на грани слышимости, потому что прерывать речь нельзя, - ты будешь рад, если я не заплачу? Итачи склонил голову так, чтобы коснуться щекой дрожащей руки: - Я буду счастлив. Саске, ты должен помнить - ты не убиваешь меня, ты разрубаешь цепи. Ты ломаешь клетку. Ты даришь мне свободу. Парень сжал зубы до скрипа и запрокинул голову, чтобы иссушилась влага, подступившая к глазам. Ему было так больно, так тоскливо, но свою роль он отыграет до конца. Речь Цунаде подошла к концу: - Приговор приводит в исполнение Учиха Саске. Женщина отошла и опустила глаза. Она знала всю правду, и от этого ей было неловко. Все же Итачи и вправду до конца был верным своей деревне и своему брату. Парень стер с лица последние эмоции и обнажил катану. Черное лезвие тускло блеснуло на утреннем солнце. Напряженная рука Саске слегка отодвинула ткань рубахи, чтобы обнажилось плечо. Итачи прикрыл глаза и сам не заметил, как из-под ресниц вытекла скупая слеза. - Нии-сан, - катана кончиком встала на обнаженный участок плеча, готовая пронзить сердце, по черному лезвию бегали разряды электричества, чтобы моментально прижечь рану, - я люблю тебя. Итачи улыбнулся сквозь слезы, и лезвие одним быстрым и плавным движением прекратило его жизнь. Разрубило цепи. Ворон, ударившись о прутья клетки в последний раз, смог выбраться и взлететь к небу. Пока Саске убирал катану и брал тело брата на руки, остальные наблюдали за удивительной метаморфозой: ворон буквально распадался на перья, и из его широко раскрытого клюва выбралась совсем иная птица. Пепельный орел. *** Всю свою жизнь у него было одно желание. Он хотел быть свободным. Он хотел родиться птицей и летать высоко в небе, не боясь одиночества, никого не любя, без страха бросаясь к самой земле. Он был любящим братом, верным шиноби, сильным человеком. Он был тем, кто умел умирать и возрождаться из пепла. Он был гением, который так и не смог стать тем, кем хотел, при жизни. Не смог стать свободным. Смерть разбила его оковы, ворон стал орлом. И на последней фотографии он улыбался и... по-настоящему жил. Мирное время стало его наследием, которое шиноби деревни Скрытой в Листе собирались оберегать всеми силами. И Саске, надев на себя зеленый жилет джоунина, пришел на старое кладбище Учих, где остановился у небольшого надгробного камня из белого мрамора. На нем, по его просьбе, кроме символа клана вырубили и символ Конохи. Потому что Итачи всегда ставил деревню выше клана, а брата, выше деревни. Юноша принес на могилу цветы. Черным по белому на камне были высечены слова:

"Часть души его - в каждом из нас. Он бессмертен. Он небо над нашими головами. Навсегда вне времени".