Отцы и Дети. Истории...

Молодая женщина, лет двадцати пяти, смело шла по тёмным коридорам одного из самых страшных мест Магического Мира - тюрьме Азкабан. Ее длинное роскошное платье, которое чуть касалось пыльного пола, было ей ненавистно, как и все, во что она была вовлечена за последние десять лет. Эта жизнь была для нее своеобразной клеткой, в которую она сама шагнула, заперла дверь и отдала ключ хозяину. В ее жизни больше не было честности и справедливости. Лишь в некоторые мгновения она видела лучики света в толпе серой массы людей, которые уже потеряли надежду, перестали бороться, прекратили быть народам, став марионетками, подчиняющимися Трем Министрам Магии. Их прозвали «Великое Трио», потому что они, спустя два года после непринятия «Закона о защите Чистокровных Наследников», стали самыми молодыми Министрами Магии, продвинув свою программу, которую поддержали все Чистокровные и предоставили им места Министров. До них в Магической Британии за всю историю не было трех равноправных Лидеров. Они получили дикую популярность, женились, вели светскую жизнь под прицелом репортеров, их жизнь обсуждали все в Магическом Мире. Они стали самыми популярными и богатыми Магами последнего столетия. Они молоды и красивы, завоевали доверие других стран, их семьи считались идеальными: им подражали мужчины, женщины завидовали их женам. Все в их жизни было идеальным, но это только на первый взгляд… - О, Миссис… - маленький старичок заметил женщину, - Я рад вас здесь видеть… - Альфред, - она чуть улыбнулась, - Я тоже рада тебя видеть… Сегодня на странность тихо. - Дежурит строгий отряд дементоров, - пояснил Альфред, - Вы в камеру №665? - Этот вопрос ты мне задаешь на протяжении восьми лет, - усмехнулась гостья. - Все должно быть по протоколу, - с наигранной строгостью сказал старичок. - Да, я пришла к заключенному в камере №665, - ответила женщина и в который раз увидела, как Альфред ставит отметку в своем журнале и достает из заколдованного шкафа с помощью волшебной палочки громадную связку ключей, которая весит не меньше четырех фунтов, - Пройдемте, Миссис… Альфред был маленького роста с козлиной бородкой, он был так стар, что его зрачки почти потеряли цвет, а руки были очень сухими. Дементоры его не замечали, потому что ключник не страшился уже ничего в силу своего пожилого возраста. Именно таких людей и брали на работу в Азкабан. - Сколько осталось? - спросил Альфред, прихрамывая по коридору. - Три дня, - ответила женщина, считая шаги до камеры: осталось триста. - Мне будет вас не хватать, - выдохнул старик и залился кашлем, - В этом месте не так то и много посетителей, которые будут разговаривать с тюремщиками, а отсюда я почти не выхожу, лишь в обед подхожу к окну и дышу свежим морским воздухом. Женщина молчала: осталось сто. - Сколько вам лет, Альфред? - спросила неожиданно она. - Хм, - усмехнулся старик, поворачивая направо: осталось пятьдесят шагов, - Около ста пяти… - И вы все еще работаете? - удивилась женщина. - Я начал здесь работать, когда мне стукнуло шестьдесят, - прокряхтел старик, - Теперь мне некуда идти, - он остановился у камеры №665 и открыл ее ключом, а затем заклинанием, - Прошу, Леди… - Спасибо, Альфред, - женщина улыбнулась и вошла в камеру. Там было немного темновато, только в углах горел свет, исходивший с потолка. Дверь за женщиной захлопнулась. В левом углу камеры стояла кровать, хотя, какая это была кровать - доски и матрац. Посередине комнаты стоял стол и стул. На столе стояли почти догоревшая свеча, жестяная кружка, такая же тарелка, в тарелке - ложка. В правом углу был умывальник, а рядом на еще одном стуле сидел человек - заключенный, к которому пришла женщина. - Добрый день, - начала она, кладя на стол свое пальто, не брезгуя тюремной обстановкой. Рядом она положила сверток, в котором было мыло, сладкие леденцы и Ее фотографию. Заключенный встал со стула и вышел в свет свечи. Спутанные бронзовые волосы, бледность кожи, темные круги под глазами, вялость в движениях - все говорило о долгом пребывании в темноте, одиночестве и минимальной подвижности. Его голубые глаза больше не светились радостью, лишь при одном имени он оживал, словно феникс возрождался из пепла. - Ты плохо выглядишь… - констатировала факт женщина. - Да, - подняв брови и моргнув, сказал мужчина. Новая тюремная форма отличала его от других заключенных: ее часто меняли. Из этого женщина сделала вывод, что за ее другом ухаживают так, как она просила, - Ожидание сказывается… - Осталось три дня, - приободрила заключенного его гостья. - Только здесь, теперь я это понимаю: время последних часов тянется, будто день за десять лет, - выдохнул мужчина, - Какое сейчас время суток? Я, вроде, слышал, что уже больше полудня… Ты рановато. - Сегодня последний день месяца, забыл? - усмехнулась женщина и села на стул, положив руки на стол. - Да, прости, - кивнул заключенный, - Что нового? - Все по старому… - Как Она? - спросил мужчина, и женщина увидела в его глазах здоровый блеск. - Все в порядке, - успокоила она друга, - Ждет тебя, готовится к твоему выходу. - Родители ее не достают? - беспокойным голосом заговорил пленник Азкабана. - Я выбила для нее путевку в магловский мир, - ответила гостья. - Как? Путевки туда стоят бешеных денег, да, и вряд ли ее бы туда пустили: она ведь чистокровная. - Не это главное, - поспешила ответить женщина, - Главное, что я смогу переправить туда и тебя. А, там вас ждет дом у озера, в отдаленной местности, где вас не смогут найти… - Это не далось тебе просто так, - понял мужчина, - Зачем ты это делаешь? - Вы - луч света в кромешной тьме суровой реальности настоящего, - четко сказала женщина и резко встала со стула, - Пусть тебе и Ей пришлось не сладко, но вы выдержали это. Как и в школе, вы были чем-то вроде ярких точек среди серой массы учеников. Если я вам помогу, то докажу, пусть даже и сама себе, что счастье есть. Что мир еще не потерян до конца… Что есть на свете справедливость… - Но… - Никаких «но», - строго сказала женщина и направилась в сторону двери, подхватив со стола пальто, - Ты выберешься отсюда, я отправлю вас в Магловский Мир, и вы там заживете так, что все Чистокровные умрут от зависти, - она постучала кулаком в дверь. - Спасибо, - тихо отозвался мужчина. Открылась дверь, за которой стоял тюремщик Альфред. Женщина вышла из камеры, но остановилась на полпути и развернулась: - Фред, - мужчина поднял голову на звук, - Скоро все будет хорошо… Мужчина улыбнулся, вспомнив своего лучшего друга: - Спасибо тебе за все, Анна. В тихом спокойном районе Лондона, вдали от городской суеты и назойливых глаз, в маленьком домике на холме Фламеля, жила, с виду, счастливая молодая леди, которая была рада гостям, ухаживала за цветами в саду и собирала лечебные травы недалеко в лесу. В ее доме было все по-домашнему: подушки на диване, вышитые крестиком, полосатые ковры на полу, свежие цветы в самодельных вазах, занавески, сшитые из хлопчатобумажной ткани, запах выпечки на кухне и стулья, накрытые вязаными чехлами. Ее жизнь была просто великолепна, но это лишь со стороны. На втором этаже, в самой северной части дома, была комната, куда никто не имел права заходить. Там была ее настоящая жизнь, состоящая из газетных вырезок, журнальных статей, школьных фотографий и подарков от того, кто никогда не станет Ее полностью. Он был знаменит, популярен. Любая девушка была готова на все лишь бы провести с ним столько времени, сколько проводила Она. Но, ей не нужны были эти жалкие минуты или часы, ей нужен был он весь, без остатка, все время. Он аппортировал раз в неделю, вечером, говоря жене, что отправляется на совещание. Каждый из них, говорил своим женам, что они на Министерском совещании, но каждый из них имел свою любовницу. Роза была одной из них. Кто-то из жен знал, что, у ее мужа есть любовница, кто-то - нет. Но все «Великое Трио» скрывало это от общественности. Скорпиус Малфой, будучи женатым на Шарлоте Дюваль, любил Розу, купив ей дом и обеспечив будущее. Логан Флюенс, женатый на Кейт Атлесс, имел свою фаворитку - Тиару Прим, а Роберт Пьюси, получив в свои жены Анну Финниган, ходил налево к Кассандре Беддин. Каждый из них вел двойную игру, двойную жизнь: одна - для общественности, другая - для себя. Роза согласилась бросить все: семью, друзей, приличную работу, которую могла получить в Министерстве, лишь для того чтобы быть ближе к Нему, чтобы не провоцировать внимание репортеров на личной жизни Скорпиуса. Она знала - он любит ее, знала, что он готов на все ради нее. И, она была готова на все ради него, поэтому и переехала из шумного Лондона на холм Фламеля, где на одну милю насчитывалось два человека. То, что «Закон о защите Чистокровных Наследников» не приняли, обрушилось на всех, словно снег на голову. Никто не ожидал такого, никто и не предполагал того, что через пару месяцев Чистокровные Волшебники заявят права, позабыв о том, что когда-то прислуживали Лорду Волан-Де-Морту. А, Министр Магии будет вынужден принять все меры, чтобы успокоить взбунтовавшиеся магов. Летом, после выпускного, Скорпиусу пришлось жениться на Шарлоте Дюваль, которая прямо светилась от счастья, но это продолжалось не долго. Малфой-младший был также по отношению к ней, и вскоре Слизеринка пожалела, что стала женой Скорпиуса Малфоя. Он с головой ушел в работу. Роберт Пьюси так и не женился на Джене Эббот, обрекая бедняжку на позор. Но, когда она сказала родителям, что уже замужем за Фредом Уизли, Маркус Флинт был в бешенстве: он пришел в Министерство и потребовал, чтобы Фреда арестовали и бросили в Азкабан за прелюбодеяние. Кингсли Шеклболту ничего не оставалось, как подвергнуть Джонсона суду. Как бы ни старался Джордж Уизли, сколько бы денег ни отдал адвокатам и министрам, какие бы связи не использовал, его сына приговорили к девяти годам лишения свободы в Азкабане. Сначала, это было три года, но Маркус Флинт постарался, и Фреду накинули еще шесть лет. Затем последовало полное осознание своей безнаказанности и власти Чистокровных, которые потребовали, чтобы проход между миром Магов и Маголов закрыли, а волшебники выбирали, где им оставаться: в мире магическом или же в магловском. К тому времени Малфой, Пьюси и Флюенс уже были Министрами Магии, предъявив Магической Британии свою программу о «Защите прав и свобод Всех Магических жителей Британии». Им поверили все: от эльфов, до сквибов. А, через месяц после принятия «Закона о запрете перехода из мира Магов в мир Маглов» все газеты пестрили о свадьбе Роберта Пьюси и Анны Финниган. И Скорпиус, и Логан знали, что Роберт все еще не забыл о гордой Гриффиндорке, и были рады услышать об их объединении. Вот только никто не мог понять, почему Роберт, столь долго любивший, ждавший и, наконец, получивший свою девушку, имеет любовницу и еще кучу женщин разного типа. За окном уже темнело, луна только-только вновь начала нарастать. Тишина угнетала, и лишь шелест листьев помогал женщине справиться с тяжкой судьбой. На улице раздался хлопок, оповещающий Розу о том, что аппортировал Скорпиус. Он отряхнулся и, не постучав в дверь, вошел. На пороге мужчину уже встречала его любимая женщина, для которой он жил, ради которой дышал. Он без раздумываний кинулся к ней, обнимая ее за шею и вдыхая запах ее волос. Она была для него чем-то вроде света, чем-то вроде радости. Он мог быть с ней самим собой, мог забыть обо всем и обо всех. Он был готов бросить все, лишь бы быть с ней, но не мог, потому что теперь он - это не просто Слизеринец, готовый во всеуслышание заявить в Большом Зале Хогвартса о том, что его девушка - это Гриффиндорка - Роза Уизли, теперь он - Министр Магии, один из «Великого Трио». Он не мог подставить друзей, хотя понимал, что все, что они делают - это сумбур и грязь. - Как ты? - спросил он, заглядывая в голубые глаза женщины. - Все в порядке, - улыбнулась Роза, - Пойдем на кухню, я приготовила пирог. - С удовольствием отведаю, - улыбнулся Малфой и коснулся губами губ женщины, - Я готов есть все, что ты приготовишь… Лишь бы ты была рядом. - Даже если там будет яд? - усмехнулась Роза. - Даже если яд, - кивнул Скорпиус и, подхватив женщину на руки, понес в сторону кухни. - Как прошел день? - улыбаясь, спросила Роза, отрезая кусок пирога. - Договоры, сделки, заседания - в общем, все по-старому, - отмахнулся Министр Магии. - Неужели у такого Великого человека был такой скудный день? - артистично вздохнула Уизли, наливая чай в кружку, - Не верю. Рассказывай все, а то я сижу здесь в глуши и ничего толком не знаю… - Ну, что ж, - вздохнул Скорпиус и отправил в рот кусок апельсинового пирога, - Приходили гоблины: спрашивали насчет расширения банка; был представитель от кентавров: задавал вопросы относительно установления точной границы между территорией кентавров и территорией Грифонов… - Когда они успели сойтись на одной территории? - удивленно спросила Роза, отпивая из кружки чай, - Грифоны располагаются на другом конце Света. - Со стечением времени Грифоны начали мигрировать, и выбрали самую «подходящую» территорию для «перезимовки». Кентавры об этом узнали и решили, что сами справятся, но в итоге погибло три десятка Грифонов и полсотни Кентавров. - Да, уж, - выдохнула Роза. - А, еще, Фреда Джонсона отпускают через тдвое суток, - сказал Малфой тихим голосом. - Прошло уже столько лет, неужели? - удивленно спросила Роза, - И ты молчал? - Я знал, что ты ринешься к Азкабану, чтобы встреть его… - А, это плохо? - воскликнула Роза. - Мы же договорились… - попытался напомнить женщине Скорпиус. - Малфой, - она ткнула пальцем в воздух рядом с Министром Магии, - Я ради тебя бросила всех и переехала в это захолустье… Мой друг был в беде, а я не смогла ему помочь. Я должна быть там, и я буду, хочешь ты этого или - нет, - она отвернулась и облокотилась о подоконник окна, смотря на звездное небо, - Он там незаслуженно… Роза почувствовала, как Скорпиус подошел к ней сзади и положил руки ей на плечи: - Я знаю… - прошептал он. - Он совсем один в Азкабане, - тут женщина повернулась, - Ты не понимаешь, - она схватила мужчину за плечи, - Он один в самой страшной Британской Тюрьме ни за что. - Я понимаю, - Скорпиус погладил Розу по волосам, - Я организую тебе приезд туда… - Нет, - резко сказала Роза, - Я сама аппортирую туда, чтобы не вызывать подозрений. - Ты уверена? - спросил Малфой. - Я уверена. Если бы кто-то хотел мне навредить, то у него была возможность это сделать, пока я была одна, то есть все то время, что нет тебя… - Не говори так, - покачал головой Скорпиус и прижался губами к щеке Розы, - Если с тобой что-то случиться, я… - он крепко обнял женщину и зарылся носом в ее густые волосы, а затем прижался губами к губам Уизли, раскрывая их и проникая внутрь языком, исследуя каждый миллиметр ее рта, словно впервые. Его руки опустились на бедра Розы, и он чуть приподнял ее, усаживая на стол. Женщина улыбнулась и, ответив на поцелуй с большей страстью, начала стягивать со Скорпиуса пиджак, затем начала расстегивать пуговицы на его рубашке. Он не мог насытиться губами женщины, в то время как его напряженные руки прошлись вверх и вниз по ее телу. Роза коснулась затылка мужчины кончиками пальцев так, что тот задрожал от удовольствия. Она чуть раздвинула ноги, позволяя ему приблизиться к себе максимально. Когда его грудь оказалась прижата к ее, то женщина услышала учащенное сердцебиение. Скорпиус пытался справиться с замком от платья на спине Розы на размыкая своих губ с ее, но ему это давалось с трудом, поэтому он перешел сначала на шею женщины, а затем на плечо. Расстегнув «молнию», Скорпиус вновь вернулся к губам любимой, запустив пальцы в ее волосы. Роза что-то простонала и спрыгнула со стола, толкая Малфоя к стене. Он чуть ударился затылком, но улыбнулся, когда понял, что Уизли хочет перехватить инициативу. Она резко сдернула с мужчины рубашку, обнажая его торс. Проведя по нему рукой, женщина притянула Его за шею к себе и впилась в его губы страстным поцелуем, проведя языком по небу. Скорпиус подхватил Ее за бедра, заставив обхватить его талию ногами. Они целовались, словно это была их последняя встреча. Проведя по позвоночнику Розы подушечками пальцев, Скорпиус услышал приглушенный стон и понял, что больше терпеть не может. За девять лет изменилось многое: отношение к маглам, устои в обществе, будущие решения и, вообще, жизнь. Если бы ей сказали лет десять назад, что все обернется так, то, наверное, она бы рассмеялась собеседнику в лицо и сказала, что такого никогда не будет, что она будет счастлива, выйдет замуж за того, кого любит, или не выйдет замуж вообще. Все пошло не так с одной точки: когда отказались принять «Закон о защите Чистокровных Наследников». Все были ошарашены, потеряны, ведь на этот закон так надеялись, так его ждали. А, когда объявили окончательный вердикт, люди словно потеряли будущее, замкнулись в себе, обдумывая, что делать дальше. Неделю все ходили, словно оглушенные: ни с кем не разговаривали, были невнимательны, грубы друг с другом. Постепенно они начали мириться с этой ситуацией. С каждым днем людей с глазами покорности становилось все больше и больше: никто не хотел идти против чистокровных, даже их дети, которые могли, Она была уверена, могли подать прошение о пересмотре этого закона, но нет… Даже Скорпиус Малфой - ярый сторонник свободы - принял решение остаться в стороне и пустить дело на самотек. Женщина, сидевшая на веранде своего дома, вспоминала, что случилось, и почему теперь все идет не так. Луна уже была высоко в небе, давая сон и покой, забвение, которое так необходимо всем жителям Магической Британии. Тея была на четвертом месяце беременности, но при этом старалась не лежать на диванчике в темноте, а чаще дышать на воздухе. Она занималась садом, который был на ее заднем дворе, качалась на кресле-качалке, вязала пинетки, готовила единственное блюдо, которое умеет - курицу по-французски с яблоками и подливом. От былой Теи Лагуд остались лишь воспоминания. Ее муж старался дать своей жене все самое лучшее: он возил ее на природу, дарил маленькие приятные сюрпризы, часто ходил с ней гулять в парк неподалеку, старался не задерживаться на работе, разговаривал с малышом. Он был почти идеальным отцом и мужем, только это был не Джеймс. Через год после случившегося посадили Фреда и Джеймс отвлекся от Розы, пытаясь ему помочь: ничего не вышло. Тея активно поддерживала, и они с Поттером сблизились. Когда Джеймс и Тея почти поправили свои отношения, даже захотели жить под одной крышей, то узнали, что Роза уехала на холм Фламеля. Джеймс поехал за ней, в надежде уговорить ее вернуться, потому что знал, она поехала туда из-за Малфоя. Тея осталась одна, понимая, что его чувства к бывшей кузине не угасли. Полгода от него ничего не было слышно, а потом пришло два письма: одно от Розы, другое - от Джеймса. В своем письме Роза объяснила, почему решила уехать. Ее письмо было длиннее письма Джеймса, в котором он просил прощения за свой быстрый отъезд. Тея могла даже представить выражение лица любимого мужчины, когда он строчил все это. Последние строчки не удивили ее, хотя и вызвали слезы: он говорил, что не вернется к ней, что понял - все это время он любил Розу, что они могут остаться друзьями. Ни на одно письмо Тея не ответила. Еще через год девушка стала встречаться с Троем Хоупом. Затем Хоуп предложил ей руку и сердце, она согласилась. Свадьба была тихая: максимум десять человек, ничего особенного. Все это время они с Троем жили без детей: купили дом, основали свое дело. И, вот, четыре месяца назад Тея узнала, что беременна. Ее муж был рад, родители тоже. Но, когда сегодня она посмотрела на календарь, то поняла, что прошло девять лет. Прошло целых девять лет, а, значит Фреда выпускают через три дня. - Последнее время ты часто не спишь ночью, - констатировал факт Трой, зевая. Он вышел на веранду, зная, что когда его жена не спит ночью, она приходит сюда. - Это гормональное, - ответила Тея, чувствуя, как рука мужа легла на ее плечо. - Тебе сделать чай? - спросил Хойп. - Нет, - прошептала женщина, - Я просто здесь еще немного посижу… - Что-то случилось? - спросил Трой, садясь на колени перед женой. - Моего друга выпускают из Азкабана через два дня, - ответила Тея. У ее мужа был удивительный дар: он будто читал все мысли своей жены. - С тобой пойти? - спросил он, понимая, что она пойдет туда, даже если начнется шторм. - Нет, - улыбнулась Тея и провела по щеке мужа рукой, - Трейси обещала меня сопровождать… - Только будь осторожна, - напомнил ей Хоуп, протянув руку и положив ее на живот женщины. - Как всегда, - она накрыла его руку своей. - Я люблю тебя, - прошептал Трой и, встав на ноги, поцеловал Тею в лоб. Она улыбнулась и закрыла глаза, вдыхая ночной воздух. - Я знаю... С самого утра день оказался сложным. Сначала, куча документов, которые необходимо подписать, затем встреча с магами из больницы Святого Мунго, интервью для «Ежедневного Пророка». Все это утомляло, не давало спокойно вздохнуть. Да, еще и Кассандра прислала письмо с возмущением, что он не был у нее вчера ночью. Он ждал свою жену, надеялся, что на этот раз она вернется вечером, а не утром, как гласил их договор. - Ты чего такой хмурый? - спросил Логан Флюенс, перебирая папки с документами. - Она все еще не вернулась, - ответил Роберт. - Ты же знаешь, что Анна бывает у отца раз в месяц и остается там на сутки, - покачал головой друг. - Я ее вчера ждал, - ответил Пьюси, подписывая очередной договор. - Кассандра поэтому прислала кричалку? - усмехнулся Флюенс. - Мне все равно, - отбросил в сторону бумаги Роберт. - Меня все мучает вопрос, - осторожно начал Логан, - Почему, женившись на Финниган, ты спишь с Беддлин? - Не хочу отставать от друзей, - отмахнулся Пьюси. На самом деле причина, по которой Роберт Пьюси имеет любовницу, была. Когда Чистокроные Волшебники решили придумать этот глупый «Закон о запрете перехода из мира Магов в мир Маглов», Анна была простой студенткой Магической Академии. И ей пришлось выбирать: остаться в Магической Лондоне и продолжить учебу, но забыть про встречи с отцом, или же вернуться в мир маглов, но больше никогда не видеть магии. Этот выбор был сложным и очень трудным для нее, ведь Анна одна из немногих, кто учились бесплатно в одной из престижнейших Академий Британии. Она достигла небывалых успехов, а отец не захотел переезжать в Магический Мир, зная его обстановку. Роберт же все это время тоже работал не покладая рук: он вместе с Флюенсом и Малфоем выставили свои кандидатуры на пост Министров Магии и выиграли выборы. Союзники Роберта были уже женаты, когда сам он следил за успехами Гриффиндорки. Перед самым принятием «Закона о запрете перехода из мира Магов в мир Маглов» он нашел Анну и предложил ей сделку: он, как Министр Магии позволит ей раз в месяц навещать отца в мире Маглов, а она выйдет за него замуж. Первая их встреча на эту тему закончилась смачной пощечиной от девушки. Дальше, она поостыла, успокоилась, взвесила все «за» и «против», и через месяц вышла замуж за Роберта. Девушка не была рада тому, что стала женой Роберта Пьюси, хотя и находила в браке по расчету плюсы. Первые годы он пытался завоевать ее сердце, но Анна была, словно непреступная крепость. На публике, с репортерами, при его друзьях она была любящей женой, радушной хозяйкой поместья Пьюси, покорной женщиной своего мужа, но, как только двери перед общественностью закрывались, ее улыбка тускнела, взгляд ожесточался, сердце каменело. Пьюси даже завел себе любовницу - Кассандру Беддлин - чтобы заставить Анну ревновать, но она лишь не обращала внимания, выполняя свою часть сделки. Спустя еще некоторое время она попросила, чтобы Пьюси достал для нее разрешение навещать Фреда Джонсона в Азкабане. Это было что-то новое, но он позволил это, надеясь, что его жена смягчится, чего не произошло. Анна занималась благотворительностью направо и налево, что поддерживало репутацию их идеальной семьи, поэтому многое Роберт ей прощал. Он хотел быть ее мужем всецело, но женщина не позволяла этого: она не была рада, когда речь заходила о ее отце, он не был рад, когда она не хотела спать с ним. Бывали моменты романтики, когда Пьюси был готов поверить, что она искренне его любит, но она лишь играла свою роль, что очень бесило мужчину. Долго она от него бегает, словно от прокаженного. Долго он терпит ее игру. Хватит. - О чем задумался? - спросил Скорпиус, зайдя в кабинет. - Пусть лучше она плачет от того, что я ее муж, чем мне умереть от того, что она не моя жена, - ответил тихо Роберт, встал и подхватил рукой пальто. - Что? - удивленно спросил его бывший сокурсник, наблюдая, как его друг скрывается за дверью. С высоты птичьего полета все проблемы кажутся незначительными, мелкими, далекими. Наверное, поэтому Джеймс выбрал квиддич, а не работу в магазине «Вредилок». Когда ты в воздухе, на высоте птичьего полета, забывается все, что притягивает тебя к земле, все балласты словно развязываются, позволяя вздохнуть полной грудью. Спорт заставил Джеймса забыть обо всем, что его беспокоило последние девять лет. Он стал одним из самых востребованных ловцов, играл во множествах сборных, переезжал с места на место, работал не покладая рук. После того как он уехал за Розой, Джеймс был убежден, что она - единственная, кто ему нужен, единственная, кого он хочет видеть рядом с собой. Его не беспокоил даже тот факт, что перед отъездом, он пообещал Тее вернуться, сказал, что любит ее, вселил в нее надежду. Он был полностью поглощен Розой. Приехав на холм Фламеля, он полгода пытался уговорить Розу вернуться, но препятствием постоянно служил Малфой, аппортирующий раз в неделю и мешающий все всякий раз, как только Джеймсу удавалось посеять в девушке семя сомнения. Он даже написал письмо Тее, в котором описал всю ситуацию, предложил остаться друзьями, хотя понимал, что это будет почти невозможно. Тея не ответила. После очередной такой встречи с Малфоем, Скорпиус и Джеймс подрались, чего Роза, естественно не знала. Но, тогда Джеймс понял всю искренность чувств Скорпиуса, хотя и решил сначала, что сильно ударился головой о дерево, когда получил мощный удар левой. После этого Поттер решил, что мешать им было бы глупо и не правильно: если Роза счастлива со Скорпиусом, если он дает ей все, чего она хочет, значит это - любовь. Затем наступило одиночество, которое помогло Джеймсу понять, что Тея - это та самая: она была рядом в трудную минуту, она поддерживала его и Фреда, хранила его секрет. Она была истиной любовью… Как часто, подчинившись голосу страсти на один час, мы платим за него долгими днями скорби. Джеймс заплатил за свое сомнение. Он больше не пытался писать Тее, зная, что она захлопнет дверь перед его носом, стоит ему появиться на пороге ее дома - настолько оскорбительным считал Джеймс свое письмо. Поэтому он решил податься в спорт, надеясь забыться в работе. Были девушки, были романы, но семьей Джеймс так и не обзавелся, храня в своем нагрудном кармане колдографию Теи с выпускного вечера. Это был его своеобразный талисман. У него с Теей не ничего особенного, лишь поцелуи и объятия, но именно она заполнила все его сердце, заставив позабыть всех и вся. Сейчас он едет в Лондон, зная, что через два дня выпускают из Азкабана его друга. Фред просил всех не приходить к нему, не писать. Когда после суда у него оставалось пять минут, чтобы со всеми проститься, он попросил лишь об одном, чтобы все друзья пришли его встречать, потому что он хочет посмотреть на своих сокурсников через девять лет. Это прозвучало на тот момент глупо и смешно, и грустно, но спустя эти самые девять лет, Джеймс был уверен, придут все, возможно, весь Гриффиндор. Ведь все знали, за что и кто посадил Фреда, он не виноват в том, что все сложилось так. Поттер время от времени просматривал альбом с их колдографиями: смеялся, вспоминал былые времена, когда все было просто, когда ты - это был ты, и ничего не нужно было из себя строить, когда у тебя было право на второй шанс. Поэтому Джеймс направляется в Лондон, чтобы увидеть всех… и Ее. Войдя в поместье, Роберт почувствовал, что Она здесь. Ему даже не нужно было спрашивать домовых эльфов, чтобы понять, что она дома. Это чуточку раззадорило мужчину, поэтому он направился в свой кабинет, чтобы доделать некоторые важные министерские дела и подождать Анну. Это стало своеобразной традицией: она возвращается от отца и дожидается прихода мужа, чтобы доложить ему о том, как и с кем она провела этот день. Чаще всего их разговор заканчивался ссорой, которая сопровождалась порчей какой-нибудь части интерьера кабинета, поэтому Роберт наложил на эту комнату заклинание «Репаро» с применением некой черной магии, которая позволяла в течение получала восстановить любую поломку в кабинете. Мистер Пьюси чуть присел на стол, дожидаясь свою жену, которая вот-вот должна появиться из-за двери. Он стал перечитывать бумаги, чтобы скоротать время. Дверь распахнулась, Роберт чуть улыбнулся. Анна быстро вошла в кабинет и плотно закрыла дверь, подлетела к мужу и вырвала из его рук бумаги. Пьюси уже захотел было возмутиться, но Анна резко впилась в его губы поцелуем, придерживая мужа за затылок рукой в перчатке. Сначала, Роберт опешил: он ожидал другой реакции от жены, например холодного равнодушия. В голове мужчины даже промелькнула мысль, что ей что-то нужно. Но, когда Анна прошлась по его шее губами, все мысли мужчины вылетели из головы. Он резко подхватил жену за талию и, развернувшись, усадил на стол. Его губы уже проделывали дорожку влажных поцелуев от ее губ до правого ушка. Платье Анны имело слишком много юбок, что сильно раздражало мужчину. Пьюси за эту секунду проклял тех, кто вновь ввел длинные платья в моду. Но Анна не дала ему добраться руками до нежной кожи, она легко спрыгнула со стола и, схватив Роберта за волосы, прижалась к его губам и заставила ответить на ее жадный поцелуй. Он прошелся руками по груди жены, наслаждаясь ее формами, его язык прорвался сквозь губы жены, исследуя и восхищаясь Ее вкусом. Женщина как будто чего-то ждала: не позволяла Роберту распускать шнуровку на корсете, держала его руки на виду, целовала лишь губы и шею мужа. Это стояло на втором плане в мыслях Роберта, потому что первый план занимала одна мысль: Она сейчас с Ним. Дверь раскрылась, в кабинет вошла репортер и раскрыла от удивления рот. Вспышка камеры, и Анна отпрянула от Роберта, он понял - это был лишь спектакль. Его жена знала о приходе репортера и решила устроить ей маленькое шоу, чтобы раззадорить читателей завтрашней статьей. Это просто вывело Роберта из себя: он сильно прижал к себе Анну, давая ей понять, что разгадал ее секрет. - Извините, если отвлекаю, - чуть улыбнувшись, сказала репортер - Диана Рисс, - Но, мы бы хотели взять у вас интервью… - Да, да, - улыбнулась Анна и потянула мужа к софе, расположенной напротив трех кресел, - Мы гостям всегда рады, - она чуть сжала руку Пьюси. - Вы простите за наше столь некорректное поведение, - Роберт посмотрел на жену так, что только она сумела увидеть в его глазах ярость. - Ничего, - спохватилась Рисс, - Вы молоды, красивы… И, это не запрещено. - Что ж, - выдохнула Анна, - Чай, кофе? - Нет, нет, - сразу сказала репортер, - Давайте, лучше, начнем… - Это не вежливо с нашей стороны, - покачала головой Анна, - Какая же я хозяйка тогда… - Ну, - вдохнула Диана Рисс, - Тогда, конечно, я не откажусь от чая… - Вот и отлично, - лучезарно улыбнулась миссис Пьюси и хлопнула в ладоши, с трудом освободившись из цепких рук мужа, - Финник вам принесет чай, - появился эльф с подносом в ручках и, поставив его на журнальный столик, испарился. - Начнем, - отпивая из чашки горячий чай, сказала репортер, - Тема нашей статьи: «Планы Великого Трио»… Чего вы достигли, чего планируете достичь… Итак, Роберт, как вам удалось достичь столь высокой планки? - Моя работа сложна и, в какой-то степени, опасна, - начал Пьюси, - Я долго шел к вершине: с того момента, как я покинул пределы Хогвартса навсегда, я знал, чего я хочу, к чему мне нужно стремиться. На пути к вершине мне помогли мои друзья: Скорпиус, Логан, мои отец и мать, моя жена, - он нежно взглянул на Анну, но получил в ответ лишь холод в зелено-голубых глазах, которые смог различить лишь он, - Лишь благодаря ей я смог удержаться на плаву в те времена, когда было совсем тяжко… - Тяжело? Вам? - удивилась Диана Рисс. - Когда ты баллотируешься в Министры Магии это всегда давление, пресс, тяжелые решения, - выдохнул Роберт, вспоминая с какой легкостью он взобрался на пьедестал славы, - Мне, как и любому человеку было тяжело, страшно и сложно, но в особо тяжелые минуты на помощь ко мне приходила моя Анна… - Насколько я помню, Анна стала вашей женой после того как вы уже были в кресле Министра, - уточнила Рисс. Это был прокол Роберта. - Да, - вступила в разговор Анна, - Я вышла замуж за Роберта после того как он уже стал Министром Магии Британии… До этого мы встречались, но не хотели афишировать наши отношения, которые могли бы помешать выборам, моей личной жизни и репутации молодого богатого жениха, - усмехнулась женщина, - Я была его опорой в сложные минуты… - Как вам удалось за столь длительный срок сохранить столь пылкие отношения? - спросила репортер, пока ее скоро пишущее перо чиркало в блокноте, - Судя по той картине, что я наблюдала, когда вошла - ваша личная жизнь в полном порядке… - Оу, - губа Роберта чуть дрогнула в усмешке, - Мы верны друг другу, это самый правильный способ сохранить отношения. - Мы доверяем друг другу, - теперь уже очередь Анны подавить усмешку, - Любим эксперименты… - В смысле? - спросила Рисс. - Скажу вам по секрету, - чуть наклонившись к женщине, прошептал Роберт, - Она просто ненасытная и совершенная женщина… - Хватит, - улыбнулась Анна и чуть ударила мужа по плечу ладошкой, - Вы меня смущаете… - Роберт вновь откинулся на спинку софы и посмотрел на свою жену глазами истинного влюбленного. - Я всегда это говорил, говорю и буду говорить, - он притянул к себе Анну и прошелся по ее губам легким поцелуем, с каждой секундой все углубляя его. Но Анна вовремя успела сжать руку мужа. -Хорошо, - Диана Рисс чувствовала себя третьей лишней, - Вы молоды, красивы, богаты, здоровы… Когда же нас ждать наследника рода Пьюси? - на этот вопрос Анна предпочла бы никогда не отвечать. Пьюси как-то сильно сжал руку жены и посмотрел на нее, словно вопрос был адресован лишь ей. - Как вы сказали: мы молоды, здоровы и красивы. У нас еще есть время впереди… Время еще есть… - отстраненно ответила Анна. - Но, вы не волнуйтесь, - поспешил заметить ее муж, - Мы над этим работаем. - Вы уж постарайтесь, - усмехнулась Рисс, - Вы - одна из самых знаменитых и красивых пар мира… Мы ждем от вас прелестного младенца или мледенцев. - Мы тоже, - улыбнулся Роберт и крепко-крепко, так, что пальцы Анны побелели, сжал ее кисть. Вопросы дальше шли о будущем, о прошлом, о том, что сейчас намечается… В общем все вопросы, что задавала Диана Рисс были не интересны Анне. Она молчала и думала о том, что будет после того как уйдет репортер. Ведь Роберт не просто хочет, он жаждет иметь сына или дочь. Он хочет не просто иметь детей, он хочет иметь детей именно от Анны, чтобы она была матерью его детей. Но, Анна понимала, что дети - это все равно, что собственноручно надеть на себя цепь и приковать к мраморному изваянию под названием «Роберт Пьюси». Во все времена женщин приковывали к мужчинам посредством детей: мать, зная, что у нее есть ребенок, никогда не причинит ему вреда, никогда не уйдет от мужа, никогда не оставит свое дитя, а уж муж сделает все, лишь бы удержать возле себя свою жену. А, это значит остаться с Ним на всю жизнь. Нет, нет, Она хотела детей, очень хотела. Но, когда Роберт стал ее мужем она отказалась даже от мысли о мысли о ребенке, потому что дитя должно родиться и жить в гармонии и любви, а какая любовь между людьми, которые заключили фиктивный брак? Пусть Роберт и говорит, что его любви хватит на них обоих… Это бред сивой кобылы: Анна никогда не сможет жить с ним как жена. Поэтому она старается всячески ограничить их контакты, поэтому она позволила Роберту завести любовницу, поэтому она скупает все зелья, чтобы не забеременеть. Дверь захлопнулась совершенно неожиданно, Анна даже вздрогнула. - Ну, - Роберт повернулся к жене и сел возле ее ног на колени, - Что скажете, миссис Пьюси? - Даже не думай, - покачала головой Анна, зная, что замышляет ее муж. - Я хочу ребенка, - четко сказал Пьюси и стал руками собирать юбки жены, чтобы добраться до бархатистой кожи ног. - У тебя для разрядки есть Кассандра, - сказала Анна, попытавшись встать, но руки мужа ее крепко держали, - Я не собираюсь… - она не успела договорить, потому что пальцы мужа уже касались внутренней стороны ее бедра. - Я хочу, чтобы ты была матерью моих детей, - прошептал ей это в губы Роберт, чуть приподнявшись. - Увы, - выдохнула женщина, когда он притянул ее к себе, заставляя почувствовать все его желание, - Я никогда не позволю себе иметь от тебя ребенка, - прикрыв глаза, сказала Анна: тело начало ее постепенно предавать. За долгие годы, проведенные с Робертом, Анна приняла тот факт, что он - искусный любовник, способный действительно доставить огромное наслаждение. - Ты ведь этого хочешь, - он был словно змей-искуситель, - Не сопротивляйся… - Никогда, - она почувствовала его губы на своей шее, а его руки - на своей спине, когда они развязывали шнуровку корсета, - Нет! - она резко оттолкнула его от себя. Мужчина непонимающе взглянул на жену. - Пусть ты и можешь доставить женщине удовольствие, - выкрикнула Анна, - Но, я знаю… Когда ты ко мне прикасаешься, я знаю, кто ко мне прикасается; когда ты меня целуешь, я знаю, кто меня целует… - И, кто? - спросил Роберт вызывающим тоном. - Человек, который предпочел купить любовь, вместо того, чтобы ее добиваться, - выплюнув это, встала Анна, смотря на мужа сверху вниз: он все еще был на коленях. - А, ты мне позволила добиться? - спросил Роберт, резко встав и вновь оказавшись выше женщины. - Если, тогда я еще видела в тебе что-то живое, - сказала Анна, ткнув пальцем в грудь Роба, - Тогда ты боролся, по крайней мере пытался… Тогда ты был человеком, но сейчас передо мной монстр. Чудовище, которое уподобилось собственному отцу, - в ее глазах горел огонь, который невозможно было потушить никому, - Ты стал как твой отец… которого ты ненавидишь… - И, что дальше? - спросил Пьюси. - Я не могу и не хочу иметь детей от монстра, - спокойно сказала она, хотя ее взгляд об этом кричал. - Я добросовестно выполняю свою часть договора, - напомнил он своей жене, - Не спрашиваю тебя, где была, с кем проводила время… Может, вместо похода к отцу или Джонсону ты бегала к Пену? - Что ты несешь? - удивилась Анна, - Я не видела Калеба уже очень давно… Не думаешь же ты, что я стану подвергать опасности жизнь Фреда и возможность видеться с отцом? Ты - параноик! - Возможно, - кивнул Роб, - Тогда, почему твой дружок в Лондоне? Анна совсем забыла про просьбу Фреда. - Фред попросил приехать всех Гриффиндорцев и его друзей, когда выйдет… - пояснила Анна, замечая, как по скулам мужа заходили желавки. - Значит, я собираюсь прийти на это маленькое торжество, - улыбнулся, хотя, нет, оскалился Пьюси. - Ты не его друг, скорее тот, кто заварил всю эту кашу, посодействовав тому, чтобы Фред оказался в Азкабане, - воскликнула Финиган. - Ты боишься, что я увижу твоего, чего видеть не должен? - спросил Роберт с нежностью, заправляя прядь волос за ухо жене. - Ты еще ревнуешь меня к Калебу? - также, с нежностью, проговорила женщина, склонив голову на бок. - Я иду с тобой туда, - четко сказал Пьюси. - В качестве кого? - В качеству твоего мужа и Министра Магии… Хочу принести свои извинения за предоставленные неудобства. - Ты называешь девять лет в Азкабане неудобством? - округлив глаза спросила Анна, - Слушай… ладно, - она вскинула руки, - Ты можешь пойти туда… - Еще бы, я спрашивал твоего разрешения, - возмущенно заявил член Великого Трио. - Но, знай, общественности там не будет, - продолжила она, - Не все будут тебе рады, особенно Гриффиндорцы. Поэтому будь готов… - К чему? - спросил Роб вслед Анне, когда та выходила из кабинета. - Ко мне настоящей! - крикнула Анна и поняла всю абсурдность этой ситуации: она сама дала Роберту повод для привлечения прессы. Его покажет как гуманного, правильного министра, а ей придется играть свою «роль». Но, вряд ли Анна знала, что Роберт решил поступить иначе: он давно, почти восемь лет, не видел настоящую Анну Финниган. Гуляя по парку вместе со своей подругой, Трейси отвлекалась от насущных проблем, которыми была окутана: постоянные советы адвокатов, светские беседы о том, когда же юная молодая леди выйдет замуж, притворное хорошее настроение всегда и везде, дело отца, которое было на волоске, потому что все потенциальные партнеры отказывались вести дело с женщиной. Все это росло как снежный ком, иногда хотелось просто подойти к окну, разбить стулом стекло и закричать что есть мочи в пустую раму, да так, что бы голос сел. Только с Теей Трейси могла вести себя естественно и спокойно: улыбаться по-настоящему, смеяться во весь голос и говорить о том, о чем думала. - Ты уже решила, что будешь делать? Ведь еще чуть-чуть, и компанию твоего отца разберут по частям, - лизнув мороженое, спросила миссис Хоуп. - Осталось полгода до совершеннолетия Пьера, - ответила Трейси, - Я уже дни считаю... - Что так? - удивилась Тея такому энтузиазму подруги. - Я настояла на том, чтобы мой брат был в курсе всех дел, - начала мисс Паркинсон, - Чтоб он был готов к своему совершеннолетию принять бразды правления в свои руки. Поэтому я и противлюсь выходить замуж, потому что знаю: компания не доживет до того момента, как Пьер вырастет. - На тебя сильно давят? - спросила Тея сочувственно. - Иногда думаю, что это не я - глава компании, а те, кто пытается меня склонить к чему-либо, - выдохнула Трейси, - Я с опаской жду каждой следующей встречи со всеми ними, потому что боюсь услышать плохие новости. Компания отца трещит по швам, и с каждым месяцем один из швов рвется, только и успевай их считать… - Чем я могу тебе помочь? - спросила женщина, держащая в руках мороженое. - Будь рядом, - улыбнулась бывшая Слизеринка, - И говори правду. - Тогда слушай: ты справишься, ты сильная и смелая, - начала Тея, - Тебе осталось потерпеть всего пол года, и ты сможешь передать правление Пьеру. Он умный, сильный и знающий свое дело парень. Он полон сил, идей и энтузиазма. Он сможет вытащить компанию твоего отца с низов: с ним будут хотеть иметь дело, потому что он - мужчина, и ваше положение восстановится. А, главное, если он станет главным, то ваша компания останется Вашей, вы не потеряете ее, - женщина сжала руку подруги. - Я боюсь не выдержать, - прошептала Трейси, и в ее глазах блеснули слезы, - В прошлый раз это закончилось печально… - О чем ты? - непонимающе взглянула на бывшую Слизеринку бывшая Гриффиндорка. - Я не говорила тебе, - начала Трейси, - Хотя, я об этом думаю уже девять лет. До выборов, тех, о принятии «Закона о защите Чистокровных Наследников», адвокат Остин Рейнольдс очень давил на меня… - Зачем? - спросила Тея. - Чтобы я проголосовала «против», а не «за», иначе, по его мнению, я потеряю всех партнеров и не смогу продержаться даже месяца… - Он угрожал? - возмутилась Тея. - Нет, конечно, - покачала головой Паркинсон, - Когда его действий ему показалось недостаточными, Рейнольдс подключил еще человек пять, чтобы меня «вразумить»… Я долго держалась, но под конец, перед выборами, сломалась… - Как это? - спросила тихо Тея. - Я первая вышла из толпы «Наследников» и вошла в кабинку, - прошептала Трейси, по ее щеке скатилась слеза, - И поколебавшись минуту, вспомнила слова адвоката: «Если ты поступишь не верно, Пьеру останутся одни долги и убытки, он не получит ни сикля, его жизнь превратится в ад». Через секунду я вышла из кабинки, а через две на магическом табло высветился мой голос «Против». - И, что? - не понимала Хоуп, - Я там была и помню... - Мой голос повлиял на мнение и решения всех «Наследников», - всхлипнула Паркинсон, - Даже те ярые сторонники, готовые пойти на все, ради свободы, проголосовали «против»… Я виновата в том, что происходит сейчас, - кивнула она. - Ты не виновата, - быстро обняла подругу беременная женщина, - У каждого из них была своя голова на плечах, каждый из них сам мог для себя решить… - С того момента я каждый день проклинаю себя за то, что тогда, после разговора с Рейнольдсом, не решилась поговорить с Блезом Забини… - Почему? - Я чувствую, если бы я это сделала, все пошло бы не так, все было бы по-другому… - Как так? - Сама подумай, не было бы «Великого Трио», ты бы не вышла замуж за Троя, я бы не боялась нового дня, Роза не уехала бы вслед за Малфоем, а Джонсон бы не сидел в тюрьме за то, что осмелился полюбить дочь Маркуса Флинта. - Это не так, - прошептала Тея, обнимая подругу и поглаживая ее темные волосы, смотря по сторонам, будто пытаясь найти решение между кустами и скамейками в парке, - Ты не виновата, ты не должна винить себя, ты не должна так думать… - Я где-то читала, что один человек может изменить ход истории, - отстранившись от подруги, сказала бывшая Слизеринка, - Так вот, я изменила… Я чувствую, все должно быть по-другому, не так… - Ты бредишь, - потрогав кистью лоб подруги, сказала Хоуп, - Это не так… - Так, - возмущенно ответила Паркинсон, - Я боюсь сломаться вновь… Потому что знаю: после второго раза я уже не смогу сопротивляться и тогда… - Конец, - закончила за подругу Тея, - Ты потеряешь все... Джеймс бродил по тем местам, где они с Теей были счастливы: по парку в конце Косого переулка. Он вернулся в Магический Лондон пару часов назад и не знал, что делать, поэтому решил пройтись по тем местам, где он был счастлив. В парке было многолюдно и весело, солнечно и ясно. Он шел и на каждом шагу будто погружался в те дни, когда Она была рядом. Вот там, за величавым дубом, Джеймс подарил Тее маленький кулончик, в виде буквы «Т». Она была так счастлива и рада, что не смогла сдержать улыбки, а на маленькой поляне через пол мили, застланной тогда белыми фиалками, они целовались пол дня, заставляя всех прохожих оборачиваться и удивляться. В северной стороне парка был пруд, в который Тея любила бросать крошки хлеба, чтобы утки приплывали. Пара-тройка фанатов подбежала к Джеймсу Поттеру и попросила у него автограф. Он не посмел им в этом отказать, оглядываясь по сторонам, ища в толпе людей ту самую, но не надеясь увидеть. Неожиданно промелькнула копна темных волос - Трейси Паркинсон. Он знал ее, потому что Тея ее знала. Они были вроде как лучшими подругами. «Интересно, она ее видела?» - первое, что промелькнуло в голове Джеймса. Он быстро отделался от поклонников и направился за ней. - Эй, Паркинсон, - воскликнул Джеймс, нагоняя бывшую Слизеринку. Та остановилась и обернулась. - Поттер? - удивленно спросила она, словно увидела что-то странное, - Ты что здесь делаешь? - Я.. - он не знал, как начать разговор. - Знаю, - кивнула Трейси, - Завтра выходит Джонсон… - Да, - чуть улыбнулся Джеймс, благодарный ей за начало разговора, - Там будут все, как я помню… Все… - Гриффиндорцы придут встречать своего сокурсника, - пояснила девушка. - Откуда ты ..? - спросил Поттер. - Эм, - бывшая Слизеринка быстро бросила взгляд через плечо парня. - Что там? - удивился Поттер, тоже оборачиваясь. - Ничего, - поспешила уверить бывшего Гриффиндорца Трейси, - Просто… Так, ты теперь знаменитость... - Что? А, да, - ответил Джеймс, - Работа… Первые пять лет я трудился для имени и работы, теперь всю оставшуюся жизнь они будут работать на меня. - Да, - отстраненно сказала Паркинсон, смотря на тропинку позади Поттера: с минуту на минуту оттуда должна выйти Тея. Она всегда ходит именно этой дорогой, - Я пойду… - поспешила девушка. - Нет, стой, - воскликнул Джеймс, - Ты Ее видишь? - спросил он, зная, что больше не может ходить вокруг да около. - Кого? - спросила Трейси, прекрасно зная о ком говорит бывший Гриффиндорец. - Того, от кого ты узнала о Фреде, - стараясь не сорваться, сказал Джеймс. - Слушай, - сдалась Паркинсон, - Она счастлива, здорова, справляется без тебя… - Значит, ты ее видишь? - спросил Джеймс, пропуская мимо ушей то, что сказала девушка, - Как она? - После того как ты ее бросил? - спросила Трейси, в ее глазах был гнев, - Великолепно! Она замужем… - Замужем? - спросил Джеймс удивленно. - Тебя это смущает? - уперев руки в боки, спросила Паркинсон, - Думал, что она останется одна, будет тебя дожидаться? Ее муж просто великолепный: Трой заметил того, чего не смог заметить ты… Ты опоздал немного, лет на десять… Слова «Она замужем» не выходили из головы Джеймса. Какой он идиот, решив, что она все еще свободна. Она красивая и не останется одна, даже если захочет. - Она счастлива? - спросил Джеймс, смотря куда-то вдаль, а то самое озеро, где, кажется совсем недавно, Тея сидела и смеялась, держа его за руку. - Да, - воскликнула Трейси, - Она счастлива и… - ей так и хотелось сказать этому треклятому Гриффиндорцу, что она счастлива, - Беременна. - Что? - зрение лучшего ловца современности сфокусировалось на бывшей Слизеринке. - Она беременна, - повторила Трейси, - От своего мужа, - она резко развернулась и направилась в сторону выхода из парка, но неожиданно обернулась, - Не пытайся ее вернуть… Не делай ей больно… Гуляя по саду, Джена хотела побыть одна, надеялась, что хотя бы здесь ее не станет преследовать злой и укоризненный взгляд отца, насмешливые улыбки невест своих братьев и сочувствующих прикосновений матери. Ее жизнь стала адом в один миг: приговор суда не был обжалован, отец постарался. Теперь, она была как будто взаперти собственных страхов: стала обузой для родителей и братьев, нагнала на семью позор, который сложно было опровергнуть, позволила отцу вдоволь поиздеваться над матерью, не физически, конечно, морально, заставила любимого человека страдать. - Мам, - выдохнула Джена, заметив минуту назад движение за деревом, - Я хочу побыть одна… - Я принесла тебе поесть, - оправданно пробурчала Ханна и, на скамью возле шиповника, протянула дочери булочку с маком. Джена вздохнула и села рядом с матерью, - Отец беспокоится… - О чем? - спросила бывшая Слизеринка, стараясь не смотреть на мать. - Ты знаешь, о чем, - выдохнула Ханна, пытаясь поймать взгляд дочери. - Ты знаешь, что я сделаю, - отстраненно ответила Эббот-младшая, отламывая от булочки кусок. - Ты должна подумать о семье, - настойчиво посоветовала мать. - Этот бред тебе в голову отец вложил? - не смотря на мать, спросила Джена. - Подумай, дочка, - попыталась начать разговор мать, - То, что отец для тебя делает, все идет на твою же пользу… - Ты сама то веришь в то, что говоришь? - удивилась бывшая Слизеринка, - Я потеряла девять лет жизни из-за традиций, которыми так дорожит отец, я жду собственного мужа из Азкабана, в который его упек мой отец, я разочаровалась в семье, мам, - выдохнула Джена и сама того не контролируя, взглянула матери в глаза, лучше бы она этого не делала: в голубых глазах Ханны стояли слезы. Это не были слезы боли или печали, отчаяния или вины, это были слезы сожаления, слезы сочувствия. Именно поэтому в последнее время Эббот не смотрела в глаза матери: боялась увидеть в них то, что увидела сейчас. - Он будет искать тебя, - прикрыв глаза, прошептала мать, - Он сделает все, чтобы не запятнать свое имя. - Оглянись вокруг, мама, - выкрикнула Джена, - Оно уже запятнано по моей инициативе. Он будет лишь рад, если я сбегу. Отец это переживет: пройдет год, и он уже будет смеяться над тем, что его непутевая дочь, наконец таки, сбежала из дома с бывшим заключенным. А, вот, я не выдержу еще года с Ним в одном Мире. - Что ты удумала? - удивилась Ханна. - Я дала Непреложный обет, - отстраненно ответила дочь, - Я не могу… Я итак уже много рассказала… Праздник, который устроила Шарлота Малфой был просто великолепен: живая музыка, дорого украшенный зал, тьма гостей из высшего общества, много еды и шампанского, светские беседы ни о чем и множество различных способов повеселиться, ведь вокруг столько интриг и сплетен, столько путанных историй и внебрачных связей. Именно этим в последнее время и занималась Шарлота Малфой - устраивала спектакль одного зрителя. Все эти балы лишь для вида, для поддержания статуса, главная же суть состояла в том, что у каждой семьи есть свой секрет, который известен всем, но никто о нем не говорит, и на каждом таком вечере, который устраивает Шарлота Малфой, одна из этих тайн раскрывается, но не для всех, а лишь для хозяйки вечера и ее подруг - таких же одиноких дам, брошенных мужьями. Это все, что осталось Шарлоте - ведь Скорпиус уже давно не уделяет своей жене должного внимания, лишь на людях он с ней нежен и улыбчив, но наедине он строг, холоден и непреступен. Конечно, Шарлота знала о том, что Роза Уизли находится на холме Фламеля, что он бывает с ней чаще, чем со своей женой, но сделать ничего не могла, потому что теперь она связана и должна подчиняться воле мужа. А, эти балы - малая долька свободы, капля радости в море печали и одиночества. - Сегодня будет феерическое шоу, - усмехнувшись, сказала Шарлота своим подругам - Линде, Грэйс и Табите, - Я пригласила Кассандру Беддлин… - Это же… - начала Линда. - Да, - посмотрев на женщину, сказала миссис Малфой, - И, я хочу посмотреть на то, как две женщины Пьюси столкнуться в одной комнате, когда одна из них будет ублажать его… - Скорпиус об этом узнает, - покачала головой Табита, - И, тебе не поздоровится… Он закрывал глаза на других, но это касается уже Министра Магии… - Значит, будет двойное шоу, - уже серьезно сказала Шалота, - Я желаю видеть своего мужа в возбужденном состоянии в моей комнате, пусть даже это будет из-за маленькой шалости… - Ты - сумасшедшая, - выдохнула Грэйс, - Он будет в бешенстве… - Я не поняла, - удивилась Шарлота, - Вы не хотите поставить на место Финниган? Я могу все отменить, стоит щелкнуть… - Нет, нет… - Конечно, хотим… - Еще бы… - Вот и отлично, - коварно улыбнулась хозяйка вечера и протянула Табите ключ, - Под любым предлогом отдай Кассандре ключ и проследи, чтобы она оказалась в комнате… - Отлично, - кивнула женщина и схватив ключ, направилась к Беддлин. - Через пять минут, - Шарлота заметила, как чета Пьюси появилась в зале, - Отведи Роба к Кассандре, - сказала она Грэйс, которая тут же удалилась вглубь зала. - А, у нас самая сложная роль, - продолжила бывшая Слизеринка, посмотрев на Линду, - Мы должны привести нашу стальную леди к той самой двери… - Это будет просто шикарно, - хлопнула в ладоши Линда. Они направились к входу, в который уже зашли Роберт и Анна. - Рада видеть Вас здесь, - притворно улыбнулась Шарлота. - Праздник великолепен, - Пьюси коснулся губами кисти миссис Малфой. - Ты еще не дождался самого пика празднования, - усмехнулась женщина, мельком взглянув на свою подругу. - В честь чего на этот раз? - сухо спросила Анна, чувствуя приподнятое настроение бывшей Слизеринки: это не к добру. - Все вырученные деньги пойдут на помощь сиротам Магической Британии, - также улыбаясь ответила Шарлота, но с предостережением во взгляде. - Отличная идея, - скривив губы в улыбке, сказала миссис Пьюси, - Я пойду… - она отстранилась от мужа, но ее рука все еще была в ладонях мужа. Он притянул ее к себе и поцеловал, проводя по верхней губе языком. - Только не на долго, - он говорил это с такой нежностью, что, Шарлота была уверена, Линда вздохнула от зависти. - Конечно, - также сухо ответила жена Пьюси, что миссис Малфой захотелось ее сильно ударить: ей такое внимание от мужа, а она нос воротит. - Веселись, - улыбнулась Шарлота Роберту и направилась вслед за женой Министра Магии, кивнув Линде, чтобы та была поблизости, - Анна, - нагнала она женщину у противоположной стороны зала, - Подожди… - Дюваль, - начала бывшая Гриффиндорка, - Можешь больше не притворяться, общественности здесь меньше, чем в центре зала, так что можешь от меня отойти. - Я - Малфой, - напомнила ей Шарлота, улыбнувшись. - Ага, - отворачиваясь от хозяйки вечера, кивнула женщина. - Что ты имеешь в виду? - воскликнула Шарлота, резко дернув миссис Пьюси в свою сторону. - Ты правда хочешь это услышать? - еще попыталась предостеречь женщину от правды, спросила Анна. - Будь уж так любезна, - съязвила миссис Малфой. - Ладно, - покачала головой жена Роберта, - Для меня ты - не Малфой, потому что ты не его женщина… - Я - его жена, - словно капризный ребенок, возразила Шарлота. - Но не женщина, - подняла вверх палец Анна, - Его настоящая жена сейчас не здесь… Она на холме Фламля сидит и ждет твоего мужа… - Ах, ты… - воскликнула Шарлота, - Да, как ты… смеешь… - Теперь, я надеюсь, ты отойдешь от меня хотя бы на три метра, а то все эти светские люди уже начинают толпиться возле нас,а я предпочитаю одиночество. Миссис Малфой увидела, как Грэйс лукаво улыбнулась своей подруге с другого конца зала. Это заставило хозяйку вечера также лукаво улыбнуться: - Прежде чем говорить о моем муже и о его любовнице, - она наклонилась к Анне, - Последи за своим мужем, который явно не в зале… - Если учесть то, как твои три подружки перемигиваются друг с другом и то, как Кассандра радостно помчалась вверх по лестнице, - Анна стала говорить тише, - То можно предположить, что сегодня ты решила устроить шоу с моим участием… - Ты полностью права… - Ты не получишь криков, визгов и скандалов… Не надейся. - Проверим? - Шарлота протянула Анне ключ-близнец от тайной комнаты. - Хочешь представление? Ладно… Только моя игра будет очень-очень плохой… - Ничего, - оскалилась в злой улыбке миссис Малфой, нежно коснувшись плеча Леди Пьюси, - Весь спектакль вытянут на себе Роберт и Кассандра… - Сильнее, - прошептала Кассандра, касаясь разгоряченной кожи своего любовника, - Еще… - Замолчи, - прорычал Пьюси, затыкая рот девушки поцелуем. Это была любимая поза Кассандры: оседлать его и взять инициативу в свои руки. Она была здесь, когда Роберт пришел в комнату. Это вызвало подозрения у мужчины, но они испарились, когда Беддлин закрыла дверь на ключ. - Нас никто не увидит, - прошептала она, касаясь губами шеи Пьюси, - Это не займет много времени… - она медленно провела рукой по его груди и опустила ее к брюкам, - Тебе ведь это нужно… - ее шепот так напоминал шепот другой, которая никогда так томно не шептала мужу на ухо ничего подобного. - Только ненадолго, - те же слова он сказал Анне, перед тем, как подняться сюда. И вот теперь Кассандра, убыстряя темп движений, скакала на мужчине. Она стонала в голос, касаясь шеи любовника пальцами. Разрядка была уже близка: Роберт знал это, но лишь лицо Анны, раскрасневшееся от возбуждения и страсти, могло заставить его кончить. Но перед ним было другое, красивое, но не то лицо. И нужно было приложить много усилий, чтобы воскресить в памяти лицо жены: так долго он не был с ней. Но, вот он вспомнил их первый раз, ее лицо и стоны… Хлопнула дверь. Роберт неожиданно подскочил, позабыв о Кассандре, которая еще не достигла финиша: она была на грани и то, что ей не дали получить удовольствие сводило ее с ума. Но девушка могла кончить лишь с Робертом - это она поняла уже давно. - Не мог потерпеть до конца бала? - голос такой равнодушный, - Тебе всегда не хватало терпения… - жена Пьюси покачала головой. - Однако когда дело касается тебя, мне терпения хоть отбавляй… - все еще с затуманенным взглядом, ответил Роберт и, не стесняясь своей наготы, подошел к Анне, но та подхватила с кресла брюки мужа, кинула их ему. - Одевайся, - сказала она спокойно, - Не прилично быть жене без мужа на балу, если туда они пришли вдвоем. - Роберт, - Кассандра все еще была не удовлетворена. Она подошла к мужчине на ватных ногах, принципиально не смотря на соперницу, - Мы все еще не закончили… - Тебе, наверное, стоит закончить начатое, - сказала Анна, смотря прямо в глаза любовницы своего мужа, - Видно же, что она жаждет продолжения… - Я предпочту закончить начатое с супругой, - сказал Роберт, смотря в глаза жене, но отвечая Кассандре. - Но.. - начала было Беддлин. - Уходи, - сказал он любовнице. Та поджала губы и, подхватив платье и туфли, трансгрессировала. - Зачем же, - покачала головой Анна саркастически ухмыляясь, - Я могла бы подождать… - А, я бы хотел, чтобы ты присоединилась к нам, - также продолжил Пьюси. - Не впутывай меня в ваши игры, - прошипела Анна. Секунда, и одежда уже была на Роберте при помощи простого заклинания. - Пошли, - сказала Анна, но рука мужа уже держала ее за локоть нежно и требовательно одновременно. - Я хочу тебя, сейчас, здесь, - прорычал он, когда его ладонь медленно двинулась от локтя к плечам жены. - Тогда, может, стоит вернуть Кассандру? - невозмутимо спросила Анна, совершенно не обращая внимание на пытливый взгляд мужа и его смелые прикосновения. - Всего один поцелуй, - притягивая миссис Пьюси к себе, сказал Роберт, - Это все о чем я прошу… - Разве тебе можно доверять? - просила Анна, пытаясь отстраниться, но губы мужа уже находились в паре сантиметров от ее лица. Роберт лишь чуть кивнул, находясь слишком близко к ее губам, когда его жена, медленно не доверяя закрыла глаза, молчаливо разрешая ему все и ничего одновременно. Лишь движения ее ресниц прекратилось, как губы мужа молниеносно обрушились на рот женщины, терзая его и пробуя на вкус, словно он впервые в жизни касается чьих-то губ. Его движения были прерывистыми и точными: руки уже бродили по телу, а губы касались всего лица. Анна не отвечала на его поцелуи, лишь смиренно ждала, когда все это кончится. Она бы и хотела ответить, но не этому монстру, который сейчас держит ее в руках, а тому Слизеринскому парню, который все еще, она надеялась, прячется внутри ее мужа. Роберту не нужно было прикосновений, чтобы захотеть свою жену, не нужно было поцелуев, чтобы желать ее. Лишь один взгляд на нее заставлял его задыхаться от желания. Он притянул ее к себе так, что кости затрещали, и сделал шаг от двери к кровати. - Нас ждут, - Анна заметила его движения, - Ты обещал… - она стала яро вырываться из рук мужа, - Не надо… - Я все сделал, чтобы ты была моей, а ты… - он схватил жену за запястья, - Ты моя. - Я твоя, успокойся, - выкрикнула Анна, пытаясь вырваться из лап мужа, - Я твоя! Чего ты еще хочешь? - Пересмотреть наш договор, - прорычал Роберт, прижимая к себе бывшую Гриффиндорку, - Так как Джонсон выходит из Азкабана завтра, я хочу, чтобы условия нашего договора были изменены… - И что же ты хочешь изменить? - процедила жена. - Ты будешь встречаться с отцом, - начал муж, - Если только согласишься делить со мной постель… - Это все? - спросила Анна, напрасно надеясь. - Дети, - продолжил Роберт. - Нет! - крикнула женщина, старательно выкручивая свои руки, - Никогда! - Иначе - прощай отец! - усмехнулся Пьюси. - Тогда - прощай брак! - скопировав речь мужа, ответила Анна. - Ты знаешь, что это невозможно, - радостно улыбнулся Пьюси, - И прощай свобода для Джонсона: он никогда не покинет пределы Азкабана… - Ты не посмеешь, - прошипела женщина, не узнавая своего мужа: настолько изменилось его лицо, - Он выходит уже завтра… - Значит, он никогда не увидит свою жену, которая никогда не уйдет от отца: я тактично предупрежу Флинта о побеге его малышки… Миссис Пьюси медленно и глубоко вздохнула. - Ты поломаешь целых две жизни, - подметил Роберт, касаясь подбородка жены пальцами. Она отвернулась и сжала зубы, стараясь не влепить мужу пощечину. Анне хотелось рвать и метать, бить и крушить, но все что она могла сделать - это повернуться вновь лицом к мужу. Казалось, что все это просто дурной сон, длящийся уже очень-очень давно, и она проснется в теплой постели у себя дома. - Ты согласна? - спросил Роберт шепотом, касаясь мочки уха женщины. - Они уйдут спокойно, и их никто не будет искать, - напряженно поставила условия Анна, - Я буду также посещать отца раз в месяц… - Да, - ответил Пьюси, сжимая плечи жены и вдыхая запах жимолости - ее запах. - Ты понимаешь, что я буду ненавидеть тебя всю нашу совместную жизнь? - задала вопрос женщина, смотря в глаза мужа. - Ключевая фраза здесь «всю нашу совместную жизнь», - прошептал Пьюси, сжимая плечи жены так сильно, чтобы она почувствовала всю его злость. - Ты точно уверен, то хочешь именно этого? - спросила Анна. - Я хочу видеть перед собой свою жену, которой ты согласилась быть, но последние годы упорно отказывалась от своей роли… - Вот именно: роли… - Я дам тебе время подумать… - Пять минут или десять? - … до завтрашнего вечера. - Сколько лет прошло, а ты так и не изменился, - смотря на бывшего кузена, сказала Роза, сидя в парке на скамейке у небольшого озера, - Лишь черты лица чуть заострились. - Это от ветра, скорее, чем от возраста, - усмехнулся Поттер. - Где ты был все это время: о тебе можно было услышать только по радио и прочитать в газетах, - покачала головой мисс Уизли, - Не приезжал, не писал, не звонил… - Где я только ни был, - вздохнул бывший Гриффиндорец, оглядывая парк: дети кормят уток и играют в квиддич на старом поле, мороженщик раздает холодные сладости, солнце светит так высоко, что его почти не видно, - Тренировался, ездил на соревнования, выигрывал, проигрывал, думал… - О будущем? - спросила женщина, - Кстати о нем… - она выжидающе посмотрела на мужчину. - Нет, - усмехнулся он, - Ни семьи, ни детей… - А, я думала, хоть ты порадуешь меня племянником, - надула губки бывшая Гриффиндорка, - А, то Хьюго занят квиддичем, а Альбус - каким то новым открытием… Про Лилли вообще нечего говорить: меняет парней, как перчатки. - Уж прости, сестренка, - лучезарно улыбнулся Джеймс, - Если встретишь такую, чтобы ждала меня и терпела: крикни, я прилечу в тот же миг. - Сейчас, только свистни, - толкнув в плечо мужчину, сказала Роза, - Все завидные невесты будут у твоих ног… Сколько раз тебе приписывали романы со знаменитыми дамами… Что, ни одна не понравилась? - Все они заносчивые и вредные, - сморщив нос, ответил Джеймс, - Им нужно только одно: статус, деньги… В общем, голубая кровь, что сказать… - А, тебе нужна простая, - начала шутливо причитать Уизли, - Чтоб ждала, терпела, любила и не ревновала: такая как… - и тут де осеклась, понимая, что сейчас чуть не сказала: «такая как Тея», - Прости, - улыбка слетела с ее лица, когда она увидела, как рука ее бывшего кузена машинально потянулась к нагрудному карману. Она опередила мужчину и вытащила оттуда маленькую колдографию юной мисс Лавгуд, ныне миссис Хоуп. На фотографии девушка улыбалась в объектив камеры, кружилась вокруг себя и смеялась так, словно кто-то рассказал ей самую забавную шутку на свете. Джеймсу ничего не оставалось, он лишь вздохнул и откинулся на спинку скамейки. - Эм… - Роза выдохнула, помня, как Поттер поступил с их милой, доброй, родной Теей. Слова так и застряли в горле, - Ты ее видел? - Только Паркинсон, - покачал головой звезда квиддича, - Она сказала, что Тея замужем, счастлива и беременна… Ты с ней общаешься? Роза покачала головой. - Она осталась одна, - начал тихо Джеймс, - Я ее бросил… Ты, как переехала стала совсем как отшельник… И она решила, а пусть пойдет все к чертям… и поплыла по течению, - он зажмурился и сжал переносицу указательным и большим пальцами, - Не удивительно, что она уже замужем и беременна… - А, она что, должна была ждать тебя? - смотря на детей у озера, спросила Уизли, - Все эти годы? - Вы мистер Поттер? - к паре подбежал мальчик, лет шести, - Мистер Джеймс Сириус Поттер-младший? - он так улыбался, что были видны его выпавшие задние молочные зубы, - Я рад вас видеть… Можно автограф? Он протянул мужчине маленький листочек и ручку, ожидая. Мужчина не мог отказать мальчику: - Как тебя зовут? - Томас, - гордо ответил мальчишка, - Томас Эвердин… - Хорошо, Томас, - Джеймс уже писал на бумаге, - От Джеймса Поттера-младшего. Вот, держи, - он улыбнулся маленькому мистеру Эвердину и протянул ему бумагу. - Спасибо, - крикнул мальчик, - Побегу расскажу тете… - и умчался. - Ты популярен, - попыталась перевести тему Роза. - Только толку от этого никакого, - улыбка спала с лица мужчины, он встал со скамьи и направился в сторону выхода. - Все вышло, - крикнула ему в след Роза, - Не как мы хотели. Мужчина быстро обернулся и, подойдя к бывшей кузине, сказал: - Никто этого не хотел… Вот только все случилось именно так. Я не счастлив, Фред несчастен, Джена несчастна, Тея несчастна… Даже ты чувствуешь себя несчастной. - Это не так, - возразила ему Уизли. - Тебе досталась участь любовницы, - сузив глаза и сжав зубы, сказал Поттер-младший, - Тебе это по душе? - задал вопрос он и сам же на него ответил, - Я так не думаю… - Но все уже случилось, - прошептала женщина. - Да, и мы сами в этом виноваты, - крикнул Джеймс удаляясь, не обращая внимания на прохожих, - И, знаешь: я ненавижу себя за это. - Тея, Тея, ты себе не представляешь, что сейчас было, - улыбаясь широко, воскликнул мальчик, - Я… - Нам пора домой, мама тебя уже заждалась, мистер, - Тея специально называла своего племянника мистером, это его дисциплинировало. - Ну, Тея, посмотри, пожалуйста, мне обзавидуются все мальчишки в Хогвартсе, - лучезарно протягивал он листок бумаги своей тете. - Ладно, что там такое? - миссис Хоуп развернула листок и застыла на месте. В мгновение воздух перестал поступать в легкие. - Это автограф самого Джеймса Сириуса Поттера-младшего, - он был так рад, что совсем не обращал внимание на то, как Тея побледнела. - Да, - кивнула через силу женщина, - Тебе повезло встретить его прямо здесь, - она оглянулась по сторонам, - Но нам нужно идти домой… Только не показывай это своему дяде. - Почему? - удивился Томас. - Ты забыл, что Трой такой же поклонник квиддича, как и ты? В карете ехали двое мужчин. Несмотря на их различия в интересах, предпочтениях и взглядах они оживленно вели беседу о самых разных вещах. Если бы кто-то девять лет сказал Скорпиусу Малфою, что он будет непринужденно болтать с Гриффиндорцем о квиддиче и Школе, то получил бы в ответ громкий злобный смех и взгляд «а-ля, привет, умалишённый». Теперь же все изменилось: и нет больше Гриффиндорцев и Слизеринцев, есть лишь Чистокровные и нет. А, его собеседник был Чистокроным, хоть не обращал внимания на это. - Ты себе не представляешь, как я рад, что ты появился в Магическом Лондоне, - улыбнулся искренне Скорпиус. - Дела, дела… Куда ж от них деться, - пожал плечами мистер-Бывший-Гриффиндорец. - Я читал о тебе в газетах: ты важная персона в Америке, - откинулся на спинку сидения Малфой, - С тобой считается даже Министр Магии… - Что есть, то есть, - ухмыльнулся мужчина, - Долгие годы обучения, тяжкие месяцы работы, нудные недели без личной жизни, мучительные дни без сна и отдыха, и ты – тот, у кого спрашивает совет даже сам господин Министр, - вздохнул джентльмен из Америки. - Какие же дела тебя привели вновь в старую добрую Британию? – спросил Министр Магии, - И как тебя отпустил Министр Кемпл? - Кемпл получил список того, что ему нужно сделать за то время, пока меня не будет. Тем более я тут только на один день, не больше… - Жена и дети? – все не унимался Малфой. - Работа и дела, - усмехнулся грустно мужчина, - Вот моя семья. - Что так? – отпивая из хрустального стакана глоток дорогого алкоголя. - Есть время только на работу, - ответил Американец. - Просто не нашел еще той, ради которой пошлешь всю работу к чертям, - усмехнулся Малфой, вспоминая о Розе на горе Фламеля. Затянулась неловкая пауза. Через минуту Малфой вдруг будто вспомнил, - Сегодня моя жена устраивает званый благотворительный ужин… Приглашаю. - Это неудобно: я не при параде, да и приглашения я не получал. - Америка дает о себе знать, - улыбнулся Малфой, - Я тебя приглашаю сейчас, если надо могу быстро начеркать официальное приглашение на салфетке… - Все равно неудобно, тем более я устал с дороги, да еще эти глупые переговоры в деловой обстановке… - Вот и расслабишься: я думаю, моим коллегам будет интересно узнать о заключенном договоре с Америкой по поставке сырья для волшебных палочек… - Не думаю, что мое присутствие на вечере будет приятно некоторым личностям. - Брось, - отмахнулся Скорпиус, - Роберт уже забыл про ваши перепалки в Школе… - Не думаю… - покачал головой Калеб, выпив залпом содержимое своего стакана. Роза медленно шла по дороге: ее мучили слова Джеймса, сказанные днем. До сегодняшнего дня она не думала о себе как о любовнице Скорпиуса Малфоя, скорее, как о любящей женщине, которая не может быть с любимым мужчиной из-за неких сложных обстоятельств. Женщина усмехнулась: брак – некие сложные обстоятельства. Теперь это звучало глупо и смешно, вот только смеяться теперь ей совсем не хотелось. Словно ниоткуда вырос ее дом. Она медленно зашла в него и, сняв плащ, зашагала по лестнице. Ни одной фотографии, и одного упоминания о Нем, лишь скудные колдографии их ее прошлой, далекой жизни. Ноги ступили по ковру в коридоре и сами понесли ее в ту самую комнату. Открыв скрипучую дверь, женщина увидела все то, что так хотела бы разложить по дому: фото, вырезки из журналов и газет, их переписка, его подарки. Всему этому не суждено никогда выйти за пределы этой комнаты, никогда не суждено быть увиденными кем-то кроме нее. Он никогда не спрашивает, где те подарки, которые он дарит, никогда не просит вывесить их совместные фотографии. Лишь хмуро кивает или поджимает губы, понимая, что она все делает правильно. Он. Он. Он. Вся ее жизнь пропитана Скорпиусом: она живет от его ухода до его прихода, готовит вкусности только раз в неделю, день Его появления, рукодельничает, чтобы Ему было удобно и уютно, ухаживает за садом, чтобы Ему было приятно приходит в Ее дом, никуда не выезжает, чтобы не беспокоить его, не заставлять нервничать… Перебирая фотографии и вырезки, Роза улыбается, но внутри что-то щелкает, заставляя мысли в ее голове вертеться со скоростью звука. Неожиданно, даже для самой себя, Роза понимает, что рвет все то, что собирала на протяжении стольких лет, превращает все это в ненужный хлам, портит то, что так давно хранила. Вдруг, в ее руках появляется палочка, и вот уже она стоит посреди заднего дворика, а все то, что было в ее секретной комнате горит посреди газона. Из глаз Розы текут слезы, из рук падает палочка. Ноги уже не держат, и она опускается на колени. Горит огонь, горит сердце, горит ее прошлое. А, в голове уже прокручиваются все варианты ее тяжелого и одинокого будущего. - Позвольте представить вам, мои дорогие гости, этого прекрасного человека, аппортировавшегося сегодня прямиком из Америки, чтобы заключить с Нами крупную сделку, - говорил Скорпиус, указывая на мужчину. Все без исключения наблюдали это и уже приглядывались к Американцу, оценивая его состояние и достаток, - Итак, прошу любить и жаловать, Калеб Кристофер Пен. Анна резко повернула голову в сторону голова Лорда Малфоя. В ее голове вновь и вновь прокручивались два слова: Калеб и Пен. Секунда, и рядом с женщиной уже стоял ее муж, бережно и требовательно ведя ее к новому гостю. На лице Роберта играла злобная улыбка, которая выражала все: триумф, радость, злость, ненависть, превосходство… Шарлота уже делала реверанс перед мужчиной, томно глядя в его глаза. Калеб чуть поморщился, оценивая степень опьянения жены Скорпиуса, а в это время Кейт и ее муж – Логан поприветствовали Калеба и удалились вглубь зала, чтобы танцевать минует. - Пен, - вальяжно подойдя к мужчине, начал Пьюси и протянул руку для приветствия, - Рад тебя видеть, - солгал он, Анна и Калеб в секунду ухмыльнулись, - Вижу, ты приехал не напрасно: делаешь успехи в карьере? - Да, есть немного, - поклонился он Анне, ответив Роберту. - Решил убить двух зайцев одним выстрелом? – спросил Пьюси. - Разве это плохо? – усмехнулся Пен, - Встретить друга из тюрьмы и заключить выгодную сделку – не дурно для Гриффиндорца, верно? - Смело, - кивнул Пьюси и сжал руку жены, - Анну, я думаю, представлять не нужно… Вы знакомы и так… ты что-нибудь хочешь сказать своему старому другу, дорогая? – он склонился к жене и коснулся ее щеки губами. - Рада видеть, - улыбнулась Анна сдержанно, - От вас не было вестей, но вести о вас можно было прочесть в международных газетах… Роберт скрипнул зубами: она следила за своим другом. Пусть эта фраза была сказана из вежливости, ему это все равно не нравилось. - Отлично, - непринужденно ответил Пен и повернулся к Скорпиусу, - Где, ты говорил, у тебя самые лучшие закуски? Скорпиус засмеялся: - Пойдем, покажу… - Ты не станешь с ним разговаривать, - прошипел Роберт, ведя жену в центр зала для начала какого-то старинного танца, - Ты меня поняла? - Что, боишься, я прямо здесь брошусь к нему на шею? – спросила Анна, кладя руку на плечо мужа, - Или ты настолько не уверен в себе и в нашем договоре? - Я уверен в себе, - прорычал Пьюси, - И уверен в нашем договоре. Я не доверяю ему… - он прижал женщину к себе и начал движение в ритм музыке. - Чего ты боишься? – усмехнулась жена, - Того, что он перекинет меня через плечо и исчезнет? - Это смешно, - оскалился Пьюси. - Нет, - покачала головой Анна, - Это ты смешен, - она отстранилась от мужа и, сделав реверанс, пошла прочь от мужа в угол зала. - Не хочешь пригласить на танец хозяйку Дома? – неожиданно рядом оказалась Шарлота. - Да, конечно, - подал руку Пьюси. Минуту они танцевали, Роберт все следил за Анной. - Не будь тираном, - пропела Шарлота, - Дай жене чуточку свободы… - О чем ты? – спросил Пьюси, словно не понимая, о чем говорит Леди Малфой. - Ведь ничего дурного не случится, если Анна поговорит со своим старым другой, - словно не услышав вопрос мужчины, продолжала щебетать женщина, медленно кружась в танце. - С чего ты вообще решила, что я ей что-то запрещаю? – возмущенно спросил Пьюси. - Я ничего не решила, просто даю совет… Расслабься, успокойся, насладись балом… Я прошу тебя, как хозяйка вечера… Заметив, что Робертом занялась Шарлота, которая явно хочет, чтобы Анна поговорила с Калебом, женщина направилась прямиком к тому столу, где находился ее друг. - Привет, - улыбнулась Анна Калебу, когда тот повернулся к ней. - Добрый вечер, миссис Пьюси… - Оу… - Анна была ошарашена тем, с какой холодностью и безразличием Пен ей ответил, но решила, что так будет лучше для всех, - Добрый, мистер Пен. - Как ваш муж? – спросил он. - Жив, здоров, самонадеян… - Как вы? – прервал ее мужчина. - Хорошо, - улыбнулась Анна, - А, как ваши дела в Америке? - Превосходно, - ответила Пен. - Вы многого добились. - Не чем было знаться, вот и решил податься в политику. - Семья, дети? - Нет… На этом их беседа закончилась: официальные темы закончились. Ей еще столько хотелось узнать о нем: почему, как, зачем, где, сколько..? Столько вопросов, которые невозможно было спросить, не нарушив официальные рамки. - Я тогда пойду, - выдохнула Анна. - Наверное, - медленно повернулся к женщине Пен и легко поклонился. Анна усмехнулась: официоз. Она тоже сделала реверанс и уже собралась уходить, как мужчина поймал ее кисть и прижал к своим губам. Официоз. Анна чуть поморщилась и отдернула руку, но вдруг почувствовала что-то. А, когда захотела спросить, что это, ее собеседник удалился. Она быстро убрала записку в перчатку, а в следующую секунду к ней подлетел Роберт и впился в ее губы требовательным, страстным, обжигающим поцелуем, зная, что его соперник, который и не соперник вовсе, видит все. Он быстро обхватил талию жены и, придерживая ее за затылок, углубил поцелуй, требуя от нее ответа. Анна знала, что он не отвяжется, пока не получит свое. Женщина подняла руку и прижала ее к щеке мужа, медленно пробегаясь по его языку своим. Секунда ожидания, и Роберт отстранился от жены, а Анна, мельком взглянув на Пена, увидела, что он, как и, почти все, присутствующие в зале наблюдал эту сцену. В его глазах читалось безразличие, смешанное с ненавистью и печалью. - Так непривычно, - начал Фред, одевая парадную мантию, - Мантия, словно соткана из крылышек фей, такая мягкая и нежная, - поглаживая дорогой материал, продолжил он. - Обычная мантия, - усмехнулась Анна, наблюдая за тем, с какой осторожностью ее друг прикасается к обыденным для нее вещам, - После тюремной формы, я думаю, для тебя и рабочая одежда будет чем-то заоблачно-приятным… - Не скажи, - улыбнулся Фред и повернулся к подруге, - Как я тебе… - Ты отлично выглядишь, - ответила Анна, подойдя, - Ей понравится, - сказала она и начала завязывать галстук мужчине. Завязав, она молча положила руку на плечо Джонсона и вздохнула. - Что? – спросил Фред, оглядывая себя, - Что-то не так с костюмом или прической? – он стал лихорадочно поправлять волосы руками. - Нет, все замечательно, - поспешила уверить его Анна, - Только… - Что? – удивился друг. Анна села на стул, совершенно не беспокоясь о своем белом платье и о том, что стул может оказаться грязным: - Ты столько раз просил принести тебе Ежедневный Пророк, но я не приносила… - Да, я это помню, каждый раз. - Это вовсе не от того, что я такая забывчивая … - она набрала в легкие воздух, - Просто я не хотела тебе рассказывать некоторые нюансы «нового» мира… - она склонила голову, - Прости… - Какие нюансы? – Фред тоже сел на стул. - Мир уже не тот, каким ты его помнишь, - начала Анна. - Что же изменилось? - Ну, во-первых, - Анна достала из кармана мантии кольцо и надела на нужный палец, - Я замужем. - За Пеном? – обрадовался Джонсон, - Что ж ты раньше не говорила, он отлич… - За Пьюси, - прервала его женщина, не смотря на друга, - За Робертом Пьюси, Министром Магии, членом «Великого Трио»… - Как..? – только и смог вымолвить Фред. А, Анна решила не отвечать на его вопрос, а говорить дальше, все также смотря в стену напротив себя: - Джеймс не женился на Тее, а Роза не вышла замуж за Скорпиуса… Пен уехал за границу, в Америку… - Стой, стой, - прервал ее Фред, - Как так вышло, что Джеймс не с Теей? А с кем тогда? С Розой? А, Тея тогда как? - Тея на четвертом месяце беременности от своего мужа, Троя Хоупа… - прервала бесконечный поток вопросов Анна, - Роза теперь любовница Малфоя, потому что тот женат на Шарлоте Дюваль… А, Джеймс один, - из глаз Анны потекли слезы, - Прости, я не хотела тебе говорить… - Да, стоило хотя бы словом обмолвится, - подтвердил Джонсон. - Я такая эгоистка… - прошептала миссис Пьюси, - Хотела сохранить для себя хоть каплю того мира, что уже рухнул… А, ты единственный, кто был изолирован от этого прогнившего общества… - Ты так говоришь, словно не жена Министра Магии, - слабо удивился Фред. Анна усмехнулась: - Наш брак фиктивный, но знают об этом только я и Пьюси… - Как ты согласилась? - Мой отец… - Как Она? Надеюсь, про нее ты ничего не утаила? - Нет, нет, - поспешила успокоить друга Леди Пьюси, утирая слезы с лица, - Единственное, что я могла утаить от тебя про Джену, так это ее новый цвет волос… Черный. Здесь собрались все Гриффиндорцы, которые знали Фреда Джонсона, которые помнили его таким, каким он был. Всех, кто здесь собрался, жизнь изрядно потрепала, заставляя идти сквозь страх, боль, риск, отчаяние и ненависть. Каждый понял, что Хогвартс – это была их персональная сказка, которая закончилась много лет назад для каждого плохим концом. Кафе на пересечении Магического проспекта и улицы Мерлина было набито полностью, и как это было в старые добрые времена, жужжало как улей, хоть и странно грустный улей. Тея медленно шла меж столов и стоек, глядя на приветливые, заботливые и удивленные лица бывших Гриффиндорцев, при виде ее животика чуть видневшегося из под платья. - Ты великолепно выглядишь, - улыбнулась Трейси, предлагая подруге Тыквенный сок, - Все в восторге от твоего животика… - она отхлебнула из стакана глоток, - Ммм, как в Школе, попробуй… - Верю на слово, - поспешила отставить от себя стакан Тея, - Здесь душно или мне кажется? - Это от того, что здесь, где-то рядом, есть Поттер… - Не говори ерунды… - возмутилась миссис Хоуп. - Тогда, может, уйдем? - Я должна увидеть Фреда. Я обещала быть сегодня здесь, с ним… - Тогда не оборачивайся, - вдруг лицо подруги посерьезнело, - К тебе прямым ходом направляется мистер Чемпион-Квиддича… Тея, забыв про все, схватила стакан и осушила его. - Хочешь, я его отошлю куда-нибудь? – спросила Трейси, глядя на состояние подруги. - Нет, не стоит… Я шла сюда и знала, что он здесь будет: рано или поздно этот разговор должен был состояться… - Я буду рядом, - сжав плечо подруги, кивнула Трейси и удалилась. Когда же Тея развернулась, то столкнулась с двумя зелеными омутами, глазами Джеймса Поттера-младшего. - Привет, - прошептал он. - Добрый день, - ответила Тея будничным тоном, хотя внутри нее пылал огонь, а сердце колотилось, как бешеное. - Добрый… - повторил Джеймс, смотря в столько родное и любимое лицо, - Как ты? - Отлично, - ответила женщина, инстинктивно кладя руку на живот. Джеймс закрыл глаза, стараясь собраться с мыслями: - Я хотел попросить… - Я тебя уже давно простила, Поттер, - предугадывая мысли мужчины, ответила Тея, - Было сложно, а потом просто… - она коснулась рукой головы. - Извини, я был кретином, просто настоящий мерзавецем: бросил тебя, а потом… - Остановись! – громко сказала Тея, стараясь дышать спокойно, но голова начала болеть, - Достаточно! Что сделано, то сделано: обратно ничего не вернуть… - она медленно закрыла глаза на мгновение и стала двигаться в направлении выхода: дышать стало невозможно. Открыв дверь кафе, женщина села скамейку, надеясь, что хоть теперь ей станет лучше. Рядом присел Джеймс: - Все в порядке? Что-то с ребенком? Тебе нехорошо? Тея засмеялась печально. - Поттер, ты действительно идиот, - начала она, вновь кладя руку на живот. - Сколько ночей и дней я ждала, что ты постучишься в мою дверь и попросишь прощения… Сколько лет я тебя ждала, надеялась… - она взглянула на мужчину, - Но ты не пришел… А, я решила жить дальше. - Тея, Тея, - быстро заговорил Джеймс и стал покрывать лицо подруги поцелуями, стараясь показать ту любовь, что испытывает, - Прости, я виноват, очень виноват. Но все можно изменить, все можно исправить… - он обхватил ее лицо ладонями и взглянул в ее голубые глаза. В них застыли слезы. - Нет, - прошептала Тея, - Раньше я бы бросила все ради тебя… Все, понимаешь? - она встала, - Но, не теперь… - Почему? – удивился Джеймс, вставая вслед за любимой. - Трой - великолепный человек: я не могу поступить с ним так, как поступил со мной ты… Не могу его бросить… - Ты его любишь? – спросил Джеймс. - Ты не имеешь права спрашивать меня об этом… - воскликнула миссис Хойп, - Ты потерял на это право очень давно, Джеймс Поттер… Теперь тебя это не должно касаться. У меня своя жизнь, у тебя - своя, в которой, я уверена, есть кто-то, кому ты можешь задавать этот вопрос… Джеймс резко достал из кармана колдографию, которую хранил уже много лет. Тея прикрыла глаза, чтобы он не смог в них прочитать ту боль, что сейчас она испытывала. - Он любит меня, - ответила бывшая Гриффиндорка, - Это главное… - Ты любишь его? – спросил Джеймс еще раз. - Это уже не имеет значения, - сказала Тея, - Я его жена, мать его ребенка и не могу поступить с ним так жестоко… Потому что знаю, какого это, когда тебя бросает любимый человек. Молчание, которое наступило, убивало их обоих, но оно было необходимо, чтобы все расставить на свои места. - Ты опоздал, Поттер, как всегда... - улыбнулась Тея, а по ее щекам текли слезы. - Как всегда… Неужели ты никогда не перестанешь наступать на одни и те же грабли? - Пока не убью себя вконец… - ответил в той же манере Джеймс. - Это глупо… - Но, ведь это же я… - Тея, - из-за двери показалась Терйси, - Фред приехал… Все лица были до боли знакомы: они улыбались и радовались, но вот глаза были пустые, словно всю жизнь и Гриффиндорский задор из них высосали те самые дементоры, которых Фред изредка встречал в стенах Азкабана. На его лице была улыбка, которая должна быть у любого освободившегося человека, но в душе что-то хрустнуло, заставляя прокручивать в голове слова Анны, которая шла рядом и лишь рука, лежащая на его спине, говорила о том, что она здесь, рядом с ним. Фред был рад каждому, кто здесь был: был рад вновь впитывать те черты лиц, которые успели затереться в памяти мужчины за долгое время, проведенное в неволе. Но одно лицо он никогда бы не забыл, даже если бы захотел. Он искал взглядом Джену, ту, ради которой он пережил эти муки. - Она скоро будет, - поспешила успокоить друга Анна, - Я уже послала за ней карету, Джена прибудет с минуты на минуту… И, будто по велению волшебной палочки, в двери кафе залетела Джена. Ее темные волосы так выделялись, что не заметить ее было очень сложно. Она огляделась по сторонам и, заметив Фреда, бросилась к нему сквозь толпу. В ее глазах стояли слезы, но это были слезы радости и счастья. Она бросилась в объятия мужа и стала покрывать его лицо поцелуями, совершенно не заботясь о том, что стоит посреди переполненного кафе. Фред, словно опомнившись от шока обхватил жену руками и закружил, вдыхая такой до боли знакомый запах – клубника и дождь. Все это снилось ему каждую ночь, заставляя вздрагивать по ночам и молиться, чтобы этот сон никогда не кончался. - Это не сон? – услышал он шепот Джены, которая теперь прижалась к нему и просто стояла, словно не желая отпускать свое счастье, - Ты никуда не исчезнешь? - Это похоже на сон, - также тихо прошептал Фред, зарываясь носом в волосы цвета ночи, - Но, в моих снах у тебя светлые волосы… Значит, это реальность… - Я тебя люблю и никогда, слышишь, больше никогда не отпущу тебя, - еще крепче обняла мужа Джена. - Теперь ты от меня не отделаешься, - ответил Фред с улыбкой и медленно отстранился от жены, все еще придерживая ее за талию к себе и не намереваясь отпускать ее уже никогда. - Где же мой юный друг, который решил обогнать меня в области спорта? – спросил он громко, чтобы слышали все. Зал засмеялся. - Он здесь, - вышел к другу Джеймс, - Теперь, чтобы догнать меня, тебе придется оторваться от своей красавицы-жены и проводить на поле не мало месяцев… - он преодолел расстояние между ними в два шага и, обхватив друга за шею, взглянул в его глаза, такие же голубые, как десять лет назад. - Без тебя было тяжко, - сказал Поттер. - Ты - полный кретин, - серьезно сказал Фред. Наступила тишина, даже Тея вышла ближе к другу, потому что забеспокоилась за Джеймса. Но взглянув на беременную Тею, он продолжил, - Если решил, что мне нужно столько времени, чтобы обставить тебя в квиддич… - засмеялся он и обнял Джеймса, зажмурившись так сильно, как это только возможно. Он понимал, что его друг совершил глубочайшую ошибку в своей жизни, но сделать уже, как раньше, ничего не мог. - А, теперь я бы хотел обнять самую маленькую беременную женщину в этом зале, - он взглянул на Тею. Тея усмехнулась и сделала шаг в сторону друга: - Рада снова видеть тебя. - Только попробуй не назвать в честь меня своего сына, - укоризненно пригрозил женщине Джонсон. - Я подумаю, - улыбнулась миссис Хоуп и прижалась к груди здоровяка, на мгновение встретившись взглядом в Джеймсом, - Ты точно уверен, что был в Азкабане? Крепок, как гиппогриф… - Это все Анна, - улыбнулся он, взглянув на миссис Пьюси, - Она меня там подкармливала… - Спасибо, - прошептала Джена Анне. - Роза, - позвал Джонсон еще одну свою подругу, - Ты просто великолепно выглядишь! - тут же к другу подошла рыжеволосая женщина и улыбнулась той улыбкой, которую Фред помнил еще со Школы. - Комплементами сыплешь, Фред, - засмеялась Роза, - Хотя, сегодня твой день… - Это не отменяет того, что я – мужчина… - Настоящий джентльмен… - сделала реверанс Роза и обняла друга, - И лучший друг… - Да, это я, - засмеялся Фред. Так, обнимаясь со всеми Гриффиндорцами, Фред поприветствовал всех и пригласил за стол. - Ты забыл кое-что… - послышался голос со стороны входа. В дверях стоял Пьюси, улыбающийся своей нахально-наглой улыбкой. В его руках был огромный букет цветов. - Я разберусь, - сказала Анна, кладя руку на плечо Фреда, заметив, как тот напрягся. Она, улыбаясь всем ошарашенным гостям, подошла к мужу, - Что ты здесь делаешь? - С освобождением тебя, Джонсон, - не слушая жену, продолжил Роберт, и, подойдя к столу, за которым сидел мужчина, положил перед ним букет. - Этот скромный презент тебе от нас с супругой… - он положил свою руку на талию Анны. - А, это – от Министерства, - он кинул Бывшему Гриффиндорцу ключи, - Ключи от апартаментов на Бойлер-стрит, - в зале наступила тишина. - Не уверен, что воспользуюсь ими… - сказал жестко Фред. - Портал откроют лишь в полночь… Где-то же вам с Джеой нужно быть, - пояснил Пьюси, присаживаясь за столик. - Нет, ты здесь не останешься, - сказала Анна тихо. - Почему нет? – удивился Роберт. - Только не сегодня, прошу, - взмолилась женщина, направляя мужа к выходу, - Я вернусь ровно в одиннадцать… Умоляю, пусть все будет так, как я планировала… - Только ради тебя, - Роберт коснулся рукой щеки жены и, поклонившись Фреду, удалился, бросив взгляд на Пена. - Привет, - Роза была рада вновь увидеть Тею. Она улыбнулась подруге и подсела к ней за стол. - Привет, - повторила Тея, улыбнувшись бывшей подруге. - Ты беременна, - приподняв брови, сказала Уизли. - Да, - монотонно ответила Тея, чувствуя на себе взгляд Чемпиона Квиддича. Роза замолчала, на зная, что ответить, как начать разговор, в котором она так нуждалась. Ей нужны были ответы на вопросы, а их могла дать лишь Тея. - Какой срок? – решила начать заново Роза. - Четыре месяца, - ответила миссис Хоуп, - Обычно на этом сроке живот не сильно виден, но в моем случае видимо это – исключение… - Не хотела, чтобы кто-то видел его? – спросила Уизли, - Это ведь такое счастье… - Да, но не всем от этого счастья хорошо… - Джеймс… - поняла Роза, - Ты его любишь? - Я замужем, - возмущенно ответила Тея. - Я не о том спрашиваю, - покачала головой Уизли. Тея взглянула на Джеймса и поймала его взгляд. - Иногда кажется, что ненавижу, - ответила Хоуп, - Иногда – что люблю… Иногда думаю, что без него моя жизнь была бы легче, иногда – не представляю, как бы жила, если бы не встретила его. - Хотела бы вернуть все назад? - Раньше думала, что хочу… А, сейчас, я просто плыву по течению и стараюсь не задумываться о прошлом. - Почему? - Слишком больно вспоминать, - ответила Тея. - И у тебя получится плыть по течению? - Сначала, всегда сложно: больно ждать, больно надеяться, больно видеть… А, потом становится легче, - сказала беременная женщина, оторвав взгляд от Поттера. - Я не могу больше так, - прошептала Роза, взглянув на бывшую подругу, - Я больше не хочу быть любовницей, хочу быть любимой… Но с Малфоем этого никогда не будет. - Тогда отпусти, - спокойно ответила Тея. - Я боюсь, - зажмурилась Уизли, - Я беременна. - Я уже не верю в любовь, - словно не услышав Розу, продолжила Хоуп, - Теперь у меня к этому чувству есть иммунитет… Так я думала, пока не поняла, что жду ребенка. Я не живу для Троя или Джеймса… Четыре месяца назад я стала жить для человечка, которого ношу под сердцем… - Ты не одна, с тобой Трой, - поправила Тею Роза. - Я одна, - возразила миссис Хоуп строго, - Потому что я не люблю… Я позволяю себя любить. Только позволяю, замкнувшись в себе и не пропуская ни единой эмоции… Я играю, и пока у меня это хорошо получается. - Тебе не страшно так жить? – дрожащим голосом спросила Уизли. - Страшно, - пожала плечами Тея, - Но человек привыкает ко всему… И единственный, с кем я буду настоящей – это будет мой ребенок. «Дырявый котел, комната 43, 21.00. Жду…» Это все, что было в записке, которую Анна так поспешно спрятала в перчатке. И сейчас, после того, как закончился весь праздник и все разъехались, женщина стояла перед той самой дверью и не знала, стоит ли входить в нее. Ровно через два часа она должна быть перед Пьюси, чтобы он позволил Джене и Фреду переправиться на ту сторону, сторону, где нет волшебства, но есть спокойствие. Это Анна уже давно поняла: мир без волшебства лучше, чем с волшебством. Он более спокойный, более мирный, более размеренный. Но теперь для нее проход туда открыт лишь раз в месяц, и сбежать она не может. Тогда что она здесь делает? Наверное, хочет почувствовать себя живой. Анна делает шаг к двери, медленно вздыхает и стучит в дверь. Секунда, и дверь открыта. Калеб, ее друг, ее однокурсник. Он смотрит на нее и не верит в то, что она сейчас здесь, сейчас с ним, пришла. - Все хорошо? – спросил мужчина, пропуская подругу в комнату. - Да, - ответила Анна и огляделась по сторонам: кровать, стол перед окном, стул, свеча, камин, картина, кресло. Все такое странное, она уже отвыкла от этой простоты. Но от этого становилось более приятно, более уютно, более знакомо. - Я рад тебя видеть, - улыбнулся Калеб, помогая снять с плеч женщины пальто. Анна улыбнулась, но ничего не ответила и повернулась к другу, взглянув в его до боли знакомые глаза. В них было так много эмоций, что женщина тонула и не старалась спастись. Она медленно приблизилась к мужчине и уткнулась носом в его шею, вдыхая аромат пихты и ландыша – его запах. - Я рада, что ты приехал, - прошептала она и почувствовала его руки на своей спине, - Рада, что ты здесь… - Ты уверена, что все в порядке? – спросил Калеб, намекая на слежку Роберта. - У нас с ним договор, - выдохнула Анна и обняла талию мужчины и зажмурилась. - Он тебе верит, - усмехнулся грустно Пен. - Я устала, - прошептала Анна и отстранилась от друга. Она обошла кровать и присела на нее, оказавшись спиной к нему, словно боясь чего-то, - Я играю роль… Каждый день, каждый час… И это меня убивает… Она почувствовала, как кровать прогнулась под весом Калеба: он сел рядом с ней и коснулся ее шеи пальцами. - Я себя ненавижу… - сказала миссис Пьюси, - Ненавижу даже больше, чем Его. Откинул ее волосы и прижал к себе, она чувствовала его сердцебиение спиной такое размеренное: - Не говори так… - Но это правда, - прошептала Анна и повернулась, отстранилась и посмотрела ему прямо в глаза. - За что? – удивился Калеб. - Я мечтаю о двух совершенно противоположных вещах, таких несовместимых… Раз в месяц я навещаю отца и ненавижу себя… Каждый раз, переступая порог его дома, я надеюсь услышать, что он поправляется, потому что всей душой хочу видеть его здоровым и сильным… Но он стар, да и болезнь его неизлечима… Ему осталось от силы пол года. - Что же в этом плохого, что ты хочешь, чтобы он выздоровел? – спросил Калеб, поглаживая руками волосы подруги. - Я желаю его выздоровления, потому что люблю его… - она попыталась отвести взгляд, но ничего не вышло, - И желаю его смерти, потому что хочу избавиться от Роберта, - по щеке скатилась слеза, - Ведь лишь жизнь отца держит наш договор в силе. Как только он умрет, я смогу быть свободна и смогу избавиться от Него… -Ты хочешь от него уйти? – спросил Калеб, вкладывая лицо Анны в свои ладони. - Я мечтаю об этом каждую минуту, - ответила женщина, касаясь его рук своими, - Но теперь это будет невозможно, потому что вчера Роберт решил изменить условия нашего договора… Он хочет детей. Калеб закрыл глаза и коснулся своим лбом ее виска. - И у него это получится, даже, возможно, сегодня ночью… И я не смогу от него уже уйти… Пен сжал кулак у щеки Анны и зажмурился сильно-сильно. Его губы сами собой нашли губы женщины. Он медленно раскрыл их, и Анна ответила, сжала его плечо рукой, то ли боясь улететь, то ли упасть, она сама не знала. Но это было странно и волшебно, словно глоток свежего воздуха. Она касалась его лица пальцами, словно не верила, что это – Калеб, ее Калеб. Обхватив ее шею рукой, он углубил поцелуй, кусая губы и вдыхая ее аромат. - Давай сбежим, - прошептал Калеб, надеясь, что она не перебьет его, - Сбежим куда-нибудь далеко-далеко… Где нас не смогут найти, где не будет волшебства и магии. Где будем только я и ты, - он шептал это, стараясь не смотреть на женщину, которую держал в объятиях, - Мы сбежим туда, где Он нас не найдет. Я смогу это устроить, смогу сделать так, чтобы нас не нашли… - Сбежать? – спросила Анна детским голоском и посмотрела на Калеба, словно ребенок на Санта-Клауса, - Далеко-далеко… Туда где нет магии… Ты согласишься? - Да, - кивал Калеб, - Да, все, чтобы только быть с тобой… Чтобы ты улыбалась, смеялась и радовалась. Анна смотрела на своего друга и не верила своим ушам: это был словно сон, волшебный добрый сон. Она может сбежать, может уйти от Него, может спрятаться от своего мужа. Калеб сможет все это устроить, они смогут спрятаться в мире Маглов. В ее голове уже прокручивались возможные варианты их будущего. Дом на берегу озера, садик на заднем дворе, машина, которую ремонтирует Калеб. Сок, который Анна ему приносит, собака, которую они взяли в приюте такая большая, веселая и смешная. Большая гостиная с различными книгами на полках, кухня, в которой женщина делает разные вкусности. Кошка, которая трется о ногу, лишь бы ее покормили молоком. Все это так живо и ярко, что глаза женщины заслезились. - Я… - начала было Анна. - Тебе нужно только согласиться, - взяв в ладони лицо жены Министра Магии, прошептал советник Американского Министра Магии. - Вот, смотри… - Калеб лихорадочно шарил по карманам, и достал кольцо, - Оно обручальное. Я предлагаю тебе… - он быстро взял ладонь миссис Пьюси и вложил туда кусочек драгоценного металла, - Я смогу увести тебя так далеко, что никто, слышишь, никто не сможет Нас найти. - Я… - Анна ужасно хотела согласиться, сказать, что она согласна, что она готова бросить все и всех, чтобы избавиться от своего похотливого и эгоистичного мужа. Но неожиданно перед глазами появились улыбающиеся Джена и Фред, они улыбаются и целуются, а потом поворачиваются к Анне и махают, словно прощаясь. Миг, и картина меняется, и вот уже Фред вновь в темной, вонючей камере Азкабана, а Джена, плача, выходит замуж за какого-нибудь старикашку, - Я… не могу. - Что не так? – спросил Калеб, стараясь не закричать от безысходности. - Джена и Фред, - прошептала женщина, - Он все подстроил так, что они смогут перейти черту лишь в то время, когда я буду дома… Когда буду выполнять свою часть сделки… - Ты… - Я должна… - Я аппортирую сегодня в полночь, - не смотря в глаза Анне, шептал Калеб, - Я буду ждать тебя до последнего, буду ждать тебя… - Я не… - Тише, тише, - положив палец на губы женщины, сказал Пен, - Я буду ждать… Буду… Ты просто знай это, - он стер с лица подруги соленые капли. - Я… - прошептала сквозь слезы бывшая Гриффиндорка. - Ты просто знай, а я буду надеяться… Ведь надежда живет вечно, - сказал Калеб и прижался к губам своей любимой крепко-крепко, вдыхая запах жимолости, который стал любимым слишком давно, чтобы пытаться забыть его. Аппортировав на тротуаре, Скорпиус посмотрел на ну дверь, которую каждую ночь видел во снах, в которых его ждала Она. Радостная, светлая, милая, добрая. Ее волосы переливаются в солнечных лучах, а глаза светятся счастьем. Во дворе Их дети играют с Их собакой, которую он назвал бы Кларк. Это была его мечта, которой не дано было сбыться. Он не может позволить себе собаку: Шарлота терпеть не может животных. Не может слышать смех детей, потому что противно думать, что эти дети будут не от Нее. Он просит так мало, имея так много, но не может получить этого. Какая ирония. Мистер Малфой отогнал от себя дурные и грустные мысли и шагнул на тропинку, ведущую к дому его мечты. Его взгляд неожиданно зацепился за мешок мусора, который стоял у маленького заборчика. Роза никогда не выставляла в столь поздний час мусор на улицу: верила в глупую примету. Поэтому мешок с мусором был слишком непривычной частью его мечты. Из пакета что-то торчало. Он помнил тот день: Роза где-то достала простой магловский фотоаппарат и весь день фотографировала все, что попадалось ей на глаза. Это была их совместная фотография, единственная и неповторимая: на ней они обнимались, целовались. Они были радостны и счастливы. Это была Их мечта, которая сейчас стала чем-то другим. Скорпиус быстро разорвал пакет и обнаружил там все, что как-либо касалось Его в Ее жизни: его подарки, вырезки из газет, фотографии и письма. Малфой смотрел на это все и не мог понять, что случилось, что произошло. Он вскинул голову и увидел Розу, стоящую в дверях Их дома. В ее глазах стояли слезы, а на лице читалось «Прости», которое означало «Прощай». Скорпиус медленно выпрямился и подошел к двери, надеясь, что Роза что-то прояснит, объяснит, что случилось и расскажет, почему по щекам текут слезы. Он почти дотронулся до руки двери, как Роза резко захлопнула дверь перед его носом. Лишь одно мгновение Малфой успел уловить: как его любимая женщина перед тем как захлопнуть дверь, коснулась живота, словно стараясь защитить что-то. Две секунды хватило мужчине, чтобы понять, что, а точнее кого пыталась защитить Роза – Их ребенка. Вечерние прогулки всегда успокаивали Тею, а ее малыш под сердцем словно засыпал, слушая с помощью своей мамы звуки ветра и шелест листьев. Пройдя по привычному для себя маршруту, женщина размышляла над тем, что произошло за последний день: слишком много, слишком больно, слишком неправильно. Он вновь ворвался в Ее жизнь, бередя старые раны, которые уже успели затянуться, превратившись в уродливые длинные шрамы на сердце. Джеймс предложил ей сбежать, предложил, невзирая на ее положение, на ее мужа и то, что ребенок не Его. Это заставило сердце Теи биться в утроенном темпе, а кровь - бить в виски. Он все еще любил ее, эта мысль вновь пробудила в душе бывшей Гриффиндорки те чувства, которые она тщательно усыпляла все эти годы. Улыбка тронула губы Теи, и она почувствовала толчок в животе, хотя еще довольно рано, но женщина могла поклясться, это был ребенок. Он словно напоминал своей маме о папе. Миссис Хоуп нежно погладила животик, успокаивая малыша, и завернула в улочку, которая вела домой. Тея очень хотела верить Джеймсу, очень хотела сбежать, очень хотела быть с ним, и сейчас она была благодарна своему еще народившемуся малышу за напоминание. Нет, Тея больше не позволит Поттеру играть ее жизнью. Теперь уже точно нет Их, есть только Он, есть Она, ее ребенок и ее муж. С такими мыслями Тея зашла в дом, сняла пальто и прислушалась. В гостиной раздались чьи-то голоса: Трой бурно обсуждал со своим собеседником что-то. Тея улыбнулась и зашла в комнату, остановившись на пороге. И не от того, что не хотела мешать мужу и его новому другу, она была просто ошарашена. На Ее диване, в Ее гостиной сидел Он, весело рассказывая Трою, Ее мужу, про квиддич – единственно, в чем они были похожи. - Тея, любимая, - Трой первый заметил жену, так как сидел лицом ко входу, - Почему ты не рассказывала мне, что знакома со знаменитым Джеймсом Поттером? - Это было так давно, - отстраненно ответила миссис Хоуп, - Я уже и забыла об этом… - А, он тебя помнит, - все еще улыбаясь, проговорил ее муж, - Ты была вратарем в Хогвартсе… - Всего год, - прервала Троя Тея. Она старалась не смотреть на Джеймса, чтобы не увидеть того, о чем потом пожалеет. - Я предложил Джеймсу стать крестным отцом нашего малыша, - еще шире улыбнулся Трой. Тея открыла было рот, чтобы что-нибудь сказать. - Я согласился, - ответил Поттер быстро и встал с кресла, на котором до этого сидел. Тея медленно подняла взгляд на Джеймса и увидела в его глазах то, что боялась. Его глаза кричали: «Я все решил… Я принимаю это… Теперь я никуда не уйду… Теперь я буду рядом… Всегда.» - Что ж, - судорожно выдохнула Тея, - Я рада, - попыталась улыбнуться женщина. - С тобой все в порядке? – неожиданно забеспокоился Трой, подойдя к жене и касаясь ее лба губами. На лице Джеймса Тея заметила печаль и ревность, - Ты какая-то бледная… - Нет, все в порядке, - возразила Тея и отстранилась от мужа, - Я просто хочу попить воды… - Я сейчас принесу… - Не стоит, Трой, - слишком быстро и слишком резко остановила мужа женщина, - Вы так мило беседовали, я пойду на кухню… Трой ничего не заметил, но Джеймс слишком хорошо знал Тею, чтобы поверить ей. Она не беспокоилась об их дружеской беседе, нет. Она просто боялась остаться с Ним наедине даже на секунду. Потому что знала, что ничем хорошим это не закончится. - Да, Трой, - Джеймс улыбнулся, спасая любимую от того, чего сам желал, - Я хочу рассказать тебе еще кое-что и предложить тебе билеты на одну из Игр в следующем сезоне… - Да, ладно! - воскликнул мистер Хоуп и отвлекся от жены. Джеймс лишь быстро кивнул Тее и вновь погрузился в разговор о квиддиче со своим новым другом, который так некстати оказался женат на его любимой женщине. Тея быстрыми шагами направилась в кухню и, закрыв дверь, прислонилась к ней спиной, а затем и вовсе сползла и села на пол. Слезы потекли из ее глаз, а воздух перестал поступать в легкие. Она поняла, что попала в ловушку. Трой просто обожает Джеймса, и теперь они друзья. Джеймс станет крестным отцом Их ребенка, а это значит, что будет часто появляться в Ее доме. Он ясно дал понять, что теперь станет постоянным спутником в ее жизни. Тея зажмурилась: он не просто будет рядом с ней, он готов быть другом ее мужа, крестным ее ребенка, готов смотреть на то, как Трой целует ее, слышать, как он называет ее любимой, женой, дорогой. Он готов быть никем для нее, лишь бы быть рядом. И она уже не сможет его не замечать, ей придется улыбаться ему, быть доброй, радостной, чтобы Трой ничего не заметил, не заподозрил, не понял. Это было так сложно для Нее, было так тяжело. Вновь толчок. Тея уткнулась лбом в колени и, обхватив живот руками, заплакала. - Мы справимся, - прошептала женщина, - Мы сможем, правда, ведь? Конечно… Все будет хорошо… Душ медленно помогал успокоиться и взвесить все варианты Ее будущего. Мозг лихорадочно прокручивал сюжеты из ее возможного грядущего, даже вариант побега не упустил, словно дразня и заставляя мечтать о хорошем, таком несбыточном и далеком от Ее настоящего. Ей предстоял важный шаг в жизни. Даже свадьба не была столь важна, хотя тогда она уже знала, на что шла, но надеялась, что сможет растянуть тот миг своей мнимой свободы как можно дольше. Женщина подошла к зеркалу и осмотрела себя, словно оценивая. Девушка в отражении сильно отличалась от той старухи, какой теперь чувствовала себя миссис Пьюси. Она словно устала от жизни, смотря на все происходящее вокруг со скукой. Такой взгляд она обычно видела у старушек, сидящих на приемах лишь потому что их пригласили из вежливости к их возрасту и статусу. И будь их воля, они бы остались дома и сидели у камина в махровом халате и мягких тапочках, а не наблюдали бы со скучающим видом, как юные пигалицы стараются на балах найти себе достойную пару, привлекая мужчин своим жутким смехом и отвратительными выходками. Так чувствовала себя Анна, приходя на очередной прием под руку со своим мужем, который, словно не устал от своей игры в примерного, доброго и верного мужа. Это было противно, но сносно. Женщина уже мысленно смирилась со своей участью вечной игрушки Роберта Пьюси, но вот сердце все еще колотилось от того, что скоро она действительно сама захлопнет ту дверцу – малюсенький выход из золотой клетки. Она почти чувствовала холод золотых прутьев и боялась того, что произойдет после того, как она отдаст ключ своему супругу. - По крайней мере, ты спасла Джену и Фреда, которые обязательно станут счастливой парой несмотря ни на что, – попыталась успокоить себя Анна. – Так что, повторяй это себе, когда будешь ложиться под Пьюси. Они стояли у портала, который должен был открыться ровно через пятнадцать минут. Фред и Джена. Они до сих пор не могли поверить, что это произойдет уже скоро – их свободная и спокойная жизнь, о которой так долго мечтали они оба. Фред все перебирал теперь уже темные волосы своей молодой жены. Он вдыхал их запах, так часто являющийся ему во снах, спасающий его в кромешной тьме и оберегающий от сумасшествия. - Все будет хорошо, - в очередной раз успокаивая Фреда, шептала Джена. Она словно чувствовала, когда ее муж начинал нервничать, и успокаивала тихим шепотом, сжимая его подрагивающие руки, так крепко обнимающие ее, - Она всегда выполняет свои обещания… - Но какой ценой? – спросил Фред, задаваясь этим вопросом с того момента, как узнал всю правду о мире настоящего, - Что ей придется сделать, чтобы портал открылся? - Роберт ничего плохого ей не сделает, - уверила его Джена, - Он ее муж. - Мне не по себе, что она с ним… - Не ты стал причиной ее решения. - Но из-за меня она теперь обязана… - Мы - просто приложение, - сказала Джена, повторив слова Анны, которые она сказала ей при первой их встрече, - Она хотела навещать отца, который болен неизлечимой болезнью… - А, если он умрет? - Их договор можно будет считать недействительным, - ответила его женщина, - Отец – то что держит Ее возле Него. Если бы ни Симус, Анна никогда бы не стала связываться с Пьюси… - Открой дверь! – кричали за стеной, барабаня ладонью, кулаком, а затем и вовсе подсвечником, который стоял на комоде возле входа в Ее покои, - Ты же понимаешь, что это глупо… Все будет хорошо! - Мне нужно подумать, - ответила молодая женщина, доставая из бара в кабинете очередную бутылку какого-то алкогольного напитка, - Я должна подумать, не мешай! - Я знаю все твои решения наперед! Ты ведь знала, что будет не просто! Ты ждала десять лет, ждала и терпела, а теперь что, сдалась, да? - Замолчи, прошу!- крикнула брюнетка и схватилась свободной рукой за голову, пытаясь привести в порядок путающиеся в голове мысли, - Я не сдалась! Слышишь, не сдалась! - Тогда что? – возмущенно крикнул голос парня за дверью. Он пытался в который раз открыть дверь ключом, заклинанием, но ничего не получалось: она была хозяйкой дома, поэтому поместье подчинялось в первую очередь Ей. - Все сложно! – крикнула женщина, откупорив бутылку, и стала пить прямо из горла – как не по-светски, - Я должна что-то сделать, что-то придумать… - глаза ее лихорадочно бегали по комнате в надежде найти выход из сложившейся ситуации, ведь выход есть всегда. - Что? – беспокойный голос за дверью мешал сосредоточиться, - Что ты сказала? Не молчи! Говори со мной! На столе лежали стопки нераспечатанных писем. Зачем их открывать, когда и так понятно, от кого они. Это был Ее кабинет, ее камера, в которую ей пришлось сесть, чтобы спасти свою семью. Вот только тюремщики попались суровые и безжалостные. Их стереотипы, заговоры, интриги и интересы должны были учитывать Все, и даже Она. Но вот Они не были довольны Ее обществом. Она была для них обузой, бельмом не глазу, занозой в заднице, и они не желали этого скрывать, лишь отобрать все и вся, разорвать дело Ее семьи, сломить и прогнуть Ее под прессом нынешних дней и их мнением. Она была женщиной, чье дело было сидеть дома и рожать детей, а не вести семейный бизнес, который хоть и был прибыльным, но умирал от того, что его хозяин – не мужчина. - Как? Как сохранить все и не потерять ничего? - в который раз за эти десять лет задавалась вопросом Трейси Паркинсон. Она не может все отдать этим жирным снобам, и оставить своего брата ни с чем. Глоток терпкой жидкости из бутылки заставил женщину поежиться: «Вы должны…», «Это необходимо…», «По-другому и быть не может…», «Они хотят вести дела, но не с женщиной…». Это она слышала каждый раз, но поделать ничего не могла. Трейси рыдала в подушку, выла от отчаяния, крушила комнату, проклинала отца и мать, но все равно, взяв себя в руки, она улыбалась очередным потенциальным партнерам, проглатывала упреки, терпела косые взгляды. Но сегодня все изменилось. Трейси приснился сон, который никак невозможно было забыть. Маглы говорят, что мозг способен воспринимать информацию даже ту, что не видят глаза. «А, Маги способны на гораздо большее», - так говорила Пэнси. Почему Трейси вспомнились слова матери именно тогда, во сне, она не знала. Скорее это воображение дорисовало что-то, подстраивая под слова Пэнси, но именно в том сне Трейси оказалась в тот самый, роковой, для Всех день напротив Драко Малфоя. Он не смотрел на кабинку, не или жену. Трейси проследила за его взглядом. Он наблюдал за сыном – Скорпиусом. Это был взгляд полный нежности и доброты. Морщины на его лице разгладились, он знал, как проголосует его сын, знал, что сделал все, что мог, чтобы Его Скорпиус смог жить дальше и быть счастливым. Взгляд отца на сына заставил Трейси согнуться пополам и почувствовать боль в груди, такую, какую она почувствовала в тот вечер, когда узнала о смерти родителей. Она вдруг почувствовала себя никем. Ведь у нее уже тогда не было никого, кто вот также смотрел бы на нее, улыбался бы ей, беспокоился о ней. И вновь тогда воображение сыграло с ней злую шутку. Когда женщина вновь подняла свой взгляд на Драко Малфоя, на его месте стояла Пэнси. Такой, какой Она ее никогда не видела: доброй, улыбающейся, милой. Трейси не успела ничего сказать, как закончился сон. Над этим всем Трейси думала и размышляла весь следующий день, не зная к чему он. А, когда час назад пришло очередное письмо от очередного адвоката, женщина поняла, что что-то нужно делать. - Трейси, открой, прошу! – кричал за стеной молодой Пьер. - Я знаю, что нужно делать, Пьер, милый, я помогу тебе, - проговорила Паркинсон и направила на себя палочку. Мелькнула вспышка. И, через мгновение хозяином поместья и всего состояния Паркинсонов стал Пьер. - Мой муж, как ты провел день? – как ни в чем не бывало спросила Шарлота своего мужа, который как раз во время появился на пороге ее спальни, - Пришел поцеловать меня перед сном, или решил выполнить свой супружеский долг? - Я здесь не для этого, – строго ответил Малфой, было заметно, что он немного пьян. – Ты что устроила на вчерашнем балу? Беддлин и Пьюси в гостевой комнате… Как ты посмела? - Это было весело, не правда ли? – усмехнулась леди Малфой. - Нисколько, - покачал головой Министр Магии, - Если бы кто-то зашел в ту комнату… - И зашел! – прервала мужа Шарлота, все еще расчесывая свои белые локоны, - Анна. - Ты совсем сошла с ума… - А, что мне еще остается? Мой муж пропадает на работе, и все свободное время тратит на свою подстилку, а… Скорпиус взмахнул рукой и дорогая ваза с цветами разбилась о стену у туалетного столика жены: - Не смей говорить о ней! Даже думать о ней не смей! - Я буду, мой благоверный, буду! - Ты хочешь, чтобы я сделал тебе больно? – он стал медленно подходить к жене. - Хоть раз сделай то, что обещаешь, - проговорила Шарлота, поворачиваясь к мужу лицом, - На свадьбе ты дал обещание, но так его и не исполнил… Так хоть сейчас сделай то, что обещаешь! - Не вынуждай меня, Шарлота! - Я хочу чтобы ты был моим, только моим… Я не желаю делить тебя с какой-то потаскухой с холма Фламеля… - крикнула Шарлота, и тут же послышался звук пощечины. - Наконец то становишься истинным мужем, - засмеялась бывшая Слизеринка, прижимая руку к горящей щеке, - Наконец то принимаешь участие в нашем браке… - Ты мне противна, - покачал головой Малфой, - Я жалею, что женился на тебе. Жалею, что все пошло не так, как хотелось. Жалею, что тогда все пошло наперекосяк… - Но это произошло, и сейчас нужно пожинать плоды своей деятельности! Теперь нужно просто жить и стараться доставить радость тому, кто рядом, а не тому, кому хотел… Минуту они молча смотрели друг на друга. Шарлота попыталась заглянуть в глаза мужа, чтобы понять ход его мыслей. Она всем сердцем желала, чтобы он понял то, что она ему сказала, чтобы осознал, что сейчас нужно уделять внимание не Гриффиндорке, а ей, его жене. Она хотела, чтобы все было как раньше, до появления в Их жизни той злосчастной Гриффиндорки, которая испортила жизнь и все будущее. - Нет, - усмехаясь, протянул Малфой, - Нет, даже не надейся… Я знаю, чего ты хочешь, - он посмотрел на жену с отвращением, - Ты не получишь меня… Я говорил тебе это десять лет назад, и повторю вновь: я не трофей. Все оборвалось внутри Шарлоты. Ей хотелось рыдать от безысходности, от рвущегося крика сердца, от боли в душе. Она видела, как глаза мужа на секунду смягчились, словно он понял, что ее слова – истина, которой стоит следовать, как молитве. Но это была лишь тень чего-то, что могло, было бы быть, не будь на ее пути Гриффиндорки. - Ты пожалеешь… - только и прошептала Шарлота, когда за ее мужем захлопнулась дверь, - Пожалеешь, не сомневайся.