Мысли - самая искренняя часть нас

      Стоило мне сделать только один шаг через порог этого клуба, мной тут же овладевает непреодолимое чувство отвращения ко всем этим пьяным людям. Свет приглушённый, мои ноздри режет неприятный до тошноты запах пота, а уши начинают болеть от слишком громкой музыки. Крепко держа за рукав куртки, Рене ведёт меня через всю эту обезумевшую от алкоголя толпу людей, для которых слово «люди», сказанное в их адрес, сегодня вечером можно считать комплиментом. Через несколько минут слепого блуждания среди этой потной массы мы подходим к столику, возле которого сосредоточена основная часть танцующей толпы. Радует только то, что здесь ещё есть те самые люди, которые трезво прогуливаются по узким улочкам города за стенами этой «коробки». Вся толпа хаотично движется вокруг одного человека. Рене не составляет труда протащить меня сквозь стену из пьяных человеческих тел к тому самому парню, который заставляет шевелиться всю эту массу вокруг него. Мы подходим к нему незаметно в то время, когда он разговаривает с одним из тех самых, кого нельзя назвать человеком сегодня.       Парень стоит к нам левым боком. Пока он слишком увлечён разговором со своим собеседником, я ловлю момент и стараюсь рассмотреть его внешность: волосы цвета горького шоколада, одарённые крупными кудрями на концах волос – первое, что сразу бросается в глаза; немного вздёрнутый нос; небольшая родинка чуть ниже левого уголка губ, больше похожая на крошку хлеба, не убранную после укуса бутерброда. Он высокого роста, и если поставить меня с моим детским ростом рядом с ним, то мы были бы похожи на отца с дочкой, унаследовавшей внешность матери, поэтому так сильно не похожей на отца. Но больше всего меня интересуют татуировки на его левой руке, которые парень явно не пытается скрыть, надев простую белую футболку. На руке множество мелких, не связанных между собой рисунков, но единственное тату, смысл которого мне сразу становится ясен, является изображение пиратского корабля на предплечье. Путешествия – это всё, чего я когда - либо хотела от моей скучной, однообразной жизни. Не примитивный, общепринятый отдых на берегу Карибского моря, а настоящее, захватывающее путешествие по местам, куда не ступала нога человека многие столетия. По всей видимости, этот парень тоже жаждет приключений. Но что же ему мешает? Думаю, если он не окажется полным мудаком, мы могли бы попытаться найти общий язык. — Гарри!       Громкий выкрик Рене пугает меня, и я невольно выдёргиваю свой рукав из её хватки. Юноша мгновенно поворачивается к нам всем своим телом и ловит мой изучающий взгляд на себе. Я вспыхиваю, когда он одаривает меня своей красивой улыбкой. И стараясь скрыть своё смущение, перевожу потупленный взгляд на его длинные ровные ноги в узких чёрных джинсах, порезанных в области колен. — Рене, привет! Я вижу: ты не одна, как и обещала.       Хриплый голос юноши заставляет меня перевести свой взгляд снова на его лицо. Но я всё ещё чувствую, как мои щёки пощипывает недавний румянец стеснения. Это раздражающее освещение с мерцающими световыми эффектами не даёт мне рассмотреть его глаза, и это заставляет меня насторожиться. В глазах людей сокрыто куда больше информации, чем мы можем добиться от них разговорами по душам. И если я не могу заглянуть тебе в глаза, не удивляйся тому, что я начну цепляться к твоим словам. Я буду искать настоящего тебя в твоих фразах. — Познакомься, это Рэй, моя хорошая подруга. Рэй, это Гарри.       На имени парня Рене делает явный акцент, который может не заметить только глухой. Но больше всего в её наигранности меня удивляет то, что она представляет меня как свою хорошую подругу. Мы никогда не были с ней хорошими друзьями. По крайней мере, так считала я. Наверное, я не совсем понимаю, что собой представляет дружба в настоящее время. Получается: если ты даёшь человеку пару раз списать контрольную работу и соглашаешься пойти один раз в клуб, то теперь в социальной сети вы можете переместить друг друга в список друзей и начать рассказывать все свои тайны, как это делают самые настоящие друзья? — Привет, Рэй. Рад нашему знакомству.       Его протянутая рука заставляет съёжиться все мои внутренние органы: я совсем забыла, когда в последний раз ко мне кто-то намеренно прикасался. — Добрый вечер, Гарри. Взаимно.       Надеюсь: мне удалось сделать голос настоящей девушки, а не проговорить это своим настоящим, больше похожим на лай породистых собак, которые охраняют огромные коттеджи на окраинах города. Я жму руку парня, и он переводит свой тёплый взгляд на Рене. — Пойдёмте, сядем за столик, - уже двигаясь по направлению к нему, кричит нам юноша.       Рене пытается поймать рукав моей куртки, будто боясь, что я могу убежать. Но на этот раз я отдёргиваю руку, ясно давая понять, что мне не нравится, как она водит меня. Девушка растерянно смотрит на меня, но за пару секунд понимает причину и просто кивает головой в сторону столика, приглашая пройти к нему вместе с ней.       Когда мы садимся за столик, я невольно начинаю рассматривать обстановку вокруг себя: в самом дальнем углу клуба сладкая до тошноты парочка целуется так, будто они забыли поужинать, а теперь пытаются съесть друг друга; немного выпившая девушка с огненно-рыжими волосами танцует у края всей этой пьяной толпы, держа в руке стакан с какой-то прозрачной жидкостью. Очевидно, что она разбита на тысячи осколков, и с каждым движением тела они всё больше врезаются в её сердце, а она пьёт этот алкоголь из стакана, как наркоз, чтобы не чувствовать боли. Я долго и пристально смотрю на неё, и с каждой секундой мне всё больше хочется просто встать и подойди к ней, а после того, как она поднимет на меня свой недоумевающий взгляд, я просто обниму её. Обниму так сильно, чтобы выдавить все эти осколки из неё, и пусть, они вонзятся в меня. Потому что это невыносимо больно - смотреть на людей, которых боль разъедает изнутри как щёлочь, и даже на коже появляются язвы. Мы всегда переживаем за других больше, чем за самих себя. И если тебя не мучает чужая боль, которую ты встречаешь на своём пути, ты не человек. — Ты тоже учишься на первом курсе, Рэй? – хриплый голос заставляет меня перевести свой взгляд с рыжеволосой девушки на его обладателя. — Да, - бросаю я, и меня не очень волнует, что это мог быть слишком грубый ответ.       Жаль, парень, что Рене не предупредила тебя о том, что больше всего на свете я не люблю, когда меня втягивают в разговор, в котором я не хочу принимать участие. — Оу, может быть, вы хотите что-нибудь выпить? – парень сразу переводит свой вопросительный взгляд на Рене. По всей видимости, его ничуть не обидел мой ответ. — Конечно, хотим. Ты принесёшь нам? – моя «подруга» считает, что парням нравятся пьяные девушки. — Друзья, вы вообще в курсе, что завтра будний день?       Конечно, я не думаю, что мои слова заставят их одуматься и отказать себе в таком удовольствии. Мне просто хочется знать: они вообще следят за днями недели? — А ты ещё серьёзнее, чем я думал. - рот юноши растягивается в незамысловатой улыбке. — А ты, наверное, и не догадывался, что первое впечатление может быть ошибочным? - моё эго не позволяет мне промолчать, и я язвлю.       Но улыбка парня оказывается настолько заразительно–милой, что я даю волю чувствам, и уголки моих губ невольно тянутся к ушам. Пожалуй, здесь не нужно быть экстрасенсом, чтобы понять, что Рене ужасно не нравится наше «перебрасывание» улыбками: все чувства на её лице. — Только не говори, что он тебе понравился. - сразу после ухода парня за выпивкой Рене решает разобраться во всём произошедшем. — Ты же знаешь – мне нравятся девочки. — Я знаю, что так ты говоришь парням, когда не хочешь с ними знакомиться. — Рене, он мне не нравится!       Она начинает действовать мне на нервы. Что за глупые догадки? Мы свободные люди. Хотим – улыбаемся друг другу, хотим – корчим гримасы за спинами. Почему во всём должен быть двойной смысл? Неужели нельзя просто улыбнуться друг другу, даже если вы едва знакомы? — Ладно, тихо. Гарри идёт!       Нацепив на себя маску милой девочки, Рене оборачивается в сторону идущего с одним стаканом выпивки парня. — Ты не любишь, когда девушки выпивают? – недоумение лёгкой волной пробегает по лицу моей спутницы. — Нет, я просто не пью без особых на то причин, - Гарри одаряет своей успокаивающей улыбкой собеседницу.       Новый знакомый и моя «подруга» мило беседуют на самые глупые темы, которые только можно придумать. И как только Гарри пытается начать говорить о чём-то более интересном и умном, Рене умело переводит разговор в русло тупых и неинтересных тем. Мне кажется, что ему не доставляют удовольствие бессмысленные разговоры с ней, и именно поэтому он иногда пытается вовлечь в разговор меня. Но я до сих пор не увидела его глаз, и это не даёт мне покоя. Я с трудом сдерживаю желание схватить фонарик и посветить ему в лицо, дабы увидеть его очи и всё то, что в них существует. Этот парень не такой уж и обычный брутальный чувак, как говорила Рене. — Гарри! Сюда полиция едет! А у наших парней колёса! Нужно срочно уматывать!       Громкий выкрик парня, подбежавшего к нашему столику, пугает меня, и я вздрагиваю, толкнув локтём Рене, которая щенячьими глазками смотрит на своего собеседника. — Спокойно сообщи всем из компании. Только не разводи панику, иначе мы отсюда не выберемся, - голос Гарри спокоен, как будто ничего и не происходит вовсе.       Парень, что сообщил нам о визите полиции, слишком возбуждён, и спокойно рассказать новость ему не удаётся: все начинают суетиться и, толкаясь, бежать к выходу. В этой суматохе я теряю и Рене, и Гарри. Мной овладевает паника. Пытаясь успокоиться, я останавливаюсь в центре всей этой обезумевшей толпы и делаю глубокий вдох в то время, когда люди просто не замечают меня и один за другим толкают. Успокоившись, глазами ловлю изображение двери и спустя несколько секунд оказываюсь на улице. Последний раз я была так рада шумной улице, наполненной звуками проезжающих машин, разговорами прохожих и стуком каблуков малолетних тусовщиц, когда три года назад после долгого пребывания в дурно пахнущей препаратами больнице, меня наконец-то выписали. Глазами в лицах пробегающих мимо людей я ищу Рене, пока не натыкаюсь на знакомое платье цвета парного молока.       Я, конечно, знала, что на неё нельзя рассчитывать в сложной ситуации, но я и подумать не могла, что она окажется настолько подлой. Девушка садится в чёрный джип, полный людей, в то время, когда я замечаю её среди этого множества людей. Она бросила меня. Бросила как какого-то щенка или котёнка. Бросила как мешающую вещь. Это нормально. Я уже привыкла, что люди каждый раз после приятного разговора со мной дают мне пощёчину. И каждый новый раз они ждут, что я буду милой и доброй. Вы сами убиваете во мне всё то, что ещё верит в вашу доброту. Вы берёте меня, играете со мной, а потом выбрасываете как надоевшую игрушку. Разве так делают люди? Мы ведь все живые. И я. Я тоже живая. Я тоже чувствую, привязываюсь, люблю. И мне тоже бывает больно. И порой мне бывает ужасно больно от самых глупых вещей. Именно сейчас тот самый момент, когда из-за простой глупости моё сердце готово плакать кровью, а потом беспощадно резать органы своими осколками. — Рэй!       Громкий голос звенит у меня в ушах в то время, когда я пытаюсь изо всех сил сдержать слёзы в глазах и не дать им оросить мои щёки. Повернувшись в сторону обладателя голоса, я замечаю знакомые тёмные кудри. Гарри. Он сидит за рулём чёрного мотоцикла с рисунком пантеры со светящимися зелёными глазами, цвет которой тоже чёрный, но темнее, чем цвет мотоцикла.