Позволь мне согреть твои руки (в рукавах моего свитера)

Гарри просыпается от гребанной маримбы*, чувствуя себя отвратительно из-за головокружения. Он ненавидит маримбу, но он не ставил маримбу на будильник, и это означает, что Луи все еще здесь. Гарри был приятно удивлен, когда придя домой после тяжелого рабочего дня, он обнаружил Луи, растянувшегося на его диване, жующего что-то из китайского ресторанчика на вынос. Он скинул свои ботинки, позволяя его пальто упасть на пол, прежде чем обнял Луи, воруя как можно больше его тепла. Они задремали, смотря какую-то кулинарную программу, и проснулись только спустя неизвестно сколько времени, чтобы спотыкаясь дойти до кровати Гарри. Как только его голова коснулась подушки, он отрубился, поэтому не был уверен, остался Луи или нет. — Ох, — Гарри поворачивается к Луи, наблюдая, как его ресницы дрожат, прежде чем он медленно открывает глаза. Они оба ничего не говорят и просто смотрят на сонные лица друг друга. Гарри правда-правда хочет поцеловать его, такого мягкого и взъерошенного. С торчащими во все стороны волосами, румяными щеками, свернувшегося калачиком под одеялом. — У нас есть уроки, — бормочет Гарри. — Мм. Мы должны встать, — не один из них не двигается. Девять минут спустя Гарри громко стонет в подушку, проклиная себя за нажатие на повтор будильника. Он был бы полностью доволен, лежать в постели весь день, глядя Луи в глаза. Он выбирается из кровати и подходит к окну, почесывая бедро. Когда он отодвигает громоздкую темную штору, то видит улицу, покрытую толстым слоем снега, освещенную только фонарным столбом. Он дрожит от холодного воздуха и делает три шага назад, заползая под одеяло к Луи. — Разве мы не встаем? — бормочет он сонно, приподнимая голову над подушкой, чтобы посмотреть на Гарри. — Нет, — он притягивает Луи к своей груди, бормоча в его волосы: — там снег. Останемся дома. Хочу, чтобы мишка Бу был только моим сегодня. Луи бормочет что-то невнятное, касаясь губами груди Гарри, заставляя по всему его телу появляться мурашки. Они так и засыпают, обнимая друг друга. ★ — Испеки мне печенья, Гарольд, — он игнорирует Луи, пристально пялясь в телевизор и пытаясь спрятать улыбку. — Гарольд, — говорит Луи, пиная ногой его бедро. — Гарольд, — пинок. — Гарольд, — пинок. — Лу... почему бы тебе самому не испечь печенье? — он наконец поворачивается к Луи, весело улыбаясь. — Ты знаешь, я не умею печь, — кисло бормочет Луи. — Я не твой личный повар, Луи. — Отлично, — говорит Луи, выползая из-под их одеяла. Гарри дает ему пять минут громкого мата и оглушительно стука кастрюль, прежде чем идет помогать ему. — Знаешь, если бы ты просто сказал пожалуйста, то я бы испек тебе печенье, — говорит он, подходя к Луи сзади и кладя подбородок ему на плечо. — Гарри, пожалуйста, испеки мне немного шоколадного печенья? — его голос приторно сладкий, когда он берет руки Гарри и оборачивает вокруг своей талии, спиной опираясь на его грудь. — Нет, — Гарри хихикает, когда Луи оборачивается, и укоризненно смотри на него. — Но ты только что сказал- — Я помогу тебе, Лу, и тогда ты сможешь что-нибудь испечь на мой день рождения, — Луи вздыхает, дуясь на Гарри, который продолжает улыбаться. Когда он понимает, что Гарри не собирается сдаваться, то берет в руки венчик и указывает им на Гарри, — отлично! Но если мы умрем, это будет не моей виной! У Гарри вырывается смешок, — согласен. ★ — Видишь, все не так уж и плохо, — говорит Гарри спустя сорок три минуты, когда Луи кладет последние ингредиенты в миску, прежде чем добавить шоколад. — Все ужасно! Посмотри на кухню! — Гарри смотрит вокруг и ладно, может она выглядит как после взрыва бомбы из теста, и может быть это уже третья попытка Луи взбить тесто. (Им пришлось идти в квартиру Луи за мукой, после того как тесто номер два каким-то образом оказалось на полу.) — Уверен, что это будет самое вкусное в мире печенье. — Да? — спрашивает Луи, бросая Гарри улыбку через плечо. — Да, просто следи за тестом, — Луи быстро поворачивается к тесту и добавляет сахар в желтоватую массу. Гарри шагает за спину к Луи, кладя голову ему на плечо, чтобы добавить подтаявший шоколад. Он собирается отойти назад, когда Луи тихо бормочет: — стой, ты теплый и твой свитер такой мягкий. Так что Гарри остается. Он ближе прижимается к Луи, внимательно следя за тестом через его плечо, стараясь не позволить своим губам коснуться мягкой кожи шеи Луи прямо над его пульсом. Фото: https://31.media.tumblr.com/368ec141ce35f444542db4de0f15303d/tumblr_mxvca0NR8W1rwuzv2o1_500.png Когда Гарри заявляет, что тесто готово, они аккуратно переливают его в маленькие формочки на противне. — Осталось только испечь, я горжусь тобой, детка! Луи смеется, закрывая духовку, и поворачивается, чтобы обнять Гарри, — Ничего бы не получилось без тебя. Они возвращаются к дивану, обнимая друг друга, и решают посмотреть какой-нибудь фильм, пока печенье готовится. Гарри лежит спиной к спинке дивана и Луи прижимается к его груди, такой теплый в его руках, что Гарри кажется, что прекраснее этого момента быть не может. — Что ты хочешь на день рождения, Лу? — бормочет Гарри, покусывая короткие волоски покрывающие шею Луи. — Мм. Тебя, — шепчет он, вжимаясь в грудь Гарри. Сердце Гарри возбужденно стучит о грудную клетку, хотя Гарри знает, что Луи не это имел в виду. Он заставляет себя успокоиться, боясь, что Луи почувствует его учащенное сердцебиение. — Я же сказал тебе, что буду здесь, в любом случае мама не ждала меня до двадцать пятого, и она даже не звучала удивленной или расстроенной, когда я сказал ей, — Гарри не говорит Луи, что его мама, вероятно, думает, что они «вместе». Он обязательно должен поговорить с ней, до того как Луи приедет к ним в гости. — Тогда я ничего не хочу. Гарри знает, Луи лжет. Он Луи, он всегда что-то хочет. В прошлом году он даже составил на Facebook список из двадцати четырех событий начиная с первого декабря и до его дня рождения. Прежде чем у него появляется возможность ответить, на духовке звенит будильник. Луи кричит, что его идеальные печеньки сгорят и уже через несколько секунд бежит на кухню. Гарри знает, что Луи открыл духовку, потому что вся квартира наполняется сладким запахом свежей выпечки и шоколада, и, может быть, немного запахом дома. Луи возвращается к нему спустя несколько минут с гордой улыбкой застывшей на его лице. — Они в порядке, нужно только подождать, пока они остынут, — Луи заползает к Гарри под одеяло, он дрожит. — Хочешь взять свитер, Лу? — Пожалуйста, — говорит он, но не двигается. В конце концов, Гарри встает и тянет Луи за собой в спальню. — Ленивая задница, — ворчит он. Он роется в шкафу, пытаясь найти теплые свитера. — Этот? — Нет, другой. Гарри предлагает ему несколько других свитеров, но Луи не нравится не один из них. В конце концов, Гарри устало вздыхает и поворачивается к Луи, — у меня больше нет свитеров, Луи, может, просто выберешь один из них? Луи колеблется, прежде чем ответить: — Я хочу тот, который на тебе. — Почему? — растеряно спрашивает Гарри. — Потому что он уже теплый и пахнет тобой. Поэтому Гарри медленно снимает свитер и натягивает его на поднятые руки Луи. Он не может сказать ему "нет", когда он выглядит таким крохотным и грустным. — Так лучше? — спрашивает Гарри, он решает не позволять Луи когда-либо снимать его свитер. Он великоват для Луи, и рукава просто огромные для его крохотных ладошек; он низко сидит на плечах, обнажая его ключицы и татуировку. И не только это, цвет свитера тоже очень идет ему. — Да, спасибо, Гарри. Он, правда, хочет, чтобы Луи носил его одежду все время. Они возвращаются на диван, Гарри включает какой-то рождественский фильм и снова обнимает Луи. Он чувствует, как Луи тяжелеет в его руках, а его дыхание выравнивается. Он прекрасный и расслабленный. Тревожная линия между его бровей рассеялась, делая его юным и невинным, и Гарри задумывается, как он выглядел в шестнадцать. Веки Гарри тяжелеют и уже через несколько минут он засыпает. Фото: https://31.media.tumblr.com/39f87c4b8485195eb85bdd4e6760f4db/tumblr_mxvcauTKm71rwuzv2o1_500.jpg Он резко просыпается из-за открывшейся двери и громких голосов долетающих до него. Его первый инстинкт - прижать Луи ближе к себе, когда он начинает шевелиться. Он выглядит таким умиротворенным, что Гарри хочет просыпаться с ним до конца своих дней. Найл, Лиам и Зейн вваливаются в комнату и Гарри шикает на них, чтобы не разбудить Луи. — Когда ты скажешь ему? Гарри поднимает брови и сонно бормочет, — о чем ты? Сказать ему? Сказать Луи? Сказать ему что? Лиам вздыхает и обменивается с Зейном взглядом, который слегка кивает, прежде чем повернуться к Гарри. У него внезапно появляется желание сбежать. — Ты влюблен в Луи. Он замерз. Он знает, что он плохой актер, он знает это! Но, по крайней мере, он надеялся, что не будет настолько очевидным. Никто не должен был знать (разве что его мама, но это его мама, так что она не считается). Он не может найти в себе силы, чтобы ответить хоть что-то, как-то возразить, когда молчание слишком затягивается. — Все в порядке. Эй! Гарри, расслабься!— говорит Лиам и берет Луи за руку. — Все в порядке. Нет ничего плохого в том, что ты влюбил- — Не говори это, — еле слышно шепчет Гарри. — Хорошо. Нет ничего плохого в том, что тебе нравится Луи, Гарри. Это прекрасно. Вам двоим просто нужно поговорить об этом. Лиам, вероятно, хотел, чтобы его слова успокоили Гарри, но они произвели противоположный эффект. Он паникует, ему не нравится их знание о его невзаимной влюбленности. — Гарри, нам нужно поговорить, — лучше он поговорит со своим лучшим другом, чем с Луи, решает Гарри, и аккуратно встает с дивана, чтобы не разбудить Луи и идет на кухню за Найлом. Лиам и Зейн идут за ними. Гарри садится на столешницу и кладет голову на плечо Найла, тихо шепча: — Я не могу сказать ему об этом, Найл, не могу! Лучше я буду его лучшим другом, чем никем, я не могу сказать ему, Найл, я не могу, не могу- — Тш, тш, Гарри, послушай меня. Луи влюблен в тебя. Мы, — он кивает головой на Лиама и Зейна, — думали, что будет лучше, если ты сам поймешь это, но очевидно, что ты не понимаешь. — Это не так, — Гарри не будет думать об этом, он не хочет подкармливать маленькую искру надежды внутри себя. — Гарри- — Нет, он не влюблен в меня, Найл, не говори мне это. Ни один из вас. Никогда. — А что насчет ваших свиданий? — смущенно спрашивает Лиам. — Каких свиданий? — спрашивает он, отталкивая руку Лиама. — Боулинг–свидание? — Это не было свиданием, вы просто не хотели с нами идти, — говорит Гарри. — А что насчет всех тех раз, когда вы ходили поесть только вдвоем? — Это просто наша традиция, — Гарри пожимает плечами. Он никогда не думал о любой из этих вещей как о свидании, потому что они не были свиданиями. Просто Гарри и Луи. — Но кто-то из вас всегда платил за другого? — восклицает Найл. — Да, но мы всего лишь платили по очереди. — А как же то свидание в «Зимней стране чудес» несколько дней назад? — пытается Лиам, выглядя весьма разочарованным. — Он хотел извиниться, — коротко отвечает Гарри. Гарри думал об этом. Особенно после того происшествия после цирка «Zippos», но это все было из-за атмосферы, заставившей Луи чувствовать то, что он обычно не чувствует. Гарри уверен в этом; у Луи была другая прекрасная возможность на колесе обозрения, это было бы идеально, и ничего не произошло, так что нет. Луи не влюблен в Гарри. — Разве это не слишком для простого извинения? Ты бы сразу же простил его, если бы он только извинился. — Да, но это же Луи, и он мой друг, — защищается Гарри, все еще не понимая, почему он должен защищать их с Луи дружбу. Это только их дело. — Так ты говоришь, что ничего из этого не значит, что Луи -, — Зейн останавливается на полуслове и смотрит на что-то позади Гарри. — Луи что? Продолжай, — говорит Луи. Гарри поворачивается и ловит взгляд Луи. Он обеспокоенно хмурит брови. — Почему ты проснулся? — спрашивает он, слезая со стола, и подходит к Луи, крепко обнимая его. — Замерз без тебя, — он пожимает плечами и прижимается к груди Гарри. — Чье это печенье? — спрашивает Найл, в то время как Лиам в ужасе говорит: — Что ты сделал с нашей кухней?! Вот как закончился этот разговор.