У Мести Глаза Ангела.

В комнате царил полумрак, изредка нарушаемый светом прожекторов. Внизу вовсю гремела музыка, но здесь стояла практически мёртвая тишина. На кровати, закутавшись в широкое кимоно, сидел человек. Его голова была опущена, глаза полузакрыты. Со стороны казалось, он дремлет. Человека этого звали Крис Бэкколл. Он являлся крёстным отцом всего преступного мира Детройта. В этом городе никогда ничего не происходило без его ведома. Даже муха не могла вылететь из своей щели в окне без его позволения. Бэкколл появился в Детройте около десяти лет назад. Никто не знал, кто он и откуда, и зачем приехал сюда. Поговаривали, что он отправил на тот свет какого-то богатого родственника и, завладев его состоянием, организовал собственную сеть сбыта наркотиков, которые он добывал у дилеров в Колумбии и Гватемале. Бизнес стремительно набирал обороты, и скоро имя Криса Бэкколла стало известно не только преступным кланам Детройта, но и всего Южного побережья. Его даже прозвали Топом Долларом. Поджоги, убийства, кровавые погромы, - вот далеко не полный перечень всего, к чему приложили руку этот человек и его соратники. В полиции на него уже было собрано объёмистое досье в несколько томов, но привлечь Бэкколла к суду хоть по одному обвинению было практически невозможно, ибо он почти не оставлял после себя улик, а тех, что имелись, всегда оказывалось недостаточно для наложения уголовного наказания. Топа Доллара побаивались даже самые отъявленные головорезы. Этот человек прославился своей скорой расправой с неугодными, жестокостью, а также хитрым изворотливым умом. На людях он предпочитал не показываться, если же куда-то выходил, то в сопровождении своих неизменных спутников: молодой китаянки лет тридцати и дюжего чернокожего. Ходили слухи, что китаянка эта – родная сестра Бэкколла, хотя внешне они похожи не были. Так или иначе, но сам Крис относился к этой женщине с гораздо большей нежностью и любовью, чем это принято между братом и сестрой. Лу приблизилась к Бэкколлу. Тот по-прежнему сидел на кровати, грустно глядя в небольшой стеклянный шар на подставке. Внутри помещалось кладбище в миниатюре с белыми надгробными крестами. - Ты думаешь о прошлом, Крис, - она обняла и поцеловала его в лоб. - Мне подарил это папа, когда мне исполнилось пять лет. Помню, он тогда сказал: «Детство заканчивается, как только ты понял, что умрёшь». На кровати рядом с Долларом раскинулось тело молодой женщины, голова повёрнута к окну, светлые волосы рассыпались по подушкам. - Она спит? – спросила Лу, приглядываясь к ней. Бэкколл протянул руку и повернул женщину к себе лицом. На него стеклянно уставился мёртвый взгляд, полный муки. - Кажется, мы её сломали, - проговорил он, мрачно усмехаясь, - Ну что же, сама виновата, нужно было соглашаться на наши условия. Лу прошла к столу у окна и взяла большой кинжал с закруглённым на конце лезвием. Вернувшись к жертве, наклонилась к ней. - Мне нравятся её глаза. Красивые, - мягко журчал её голос, когда она вырезала ножом глаза. Сара зашла в бар отеля «Сентрал» поздно вечером. Закончившийся было дождь, зарядил с новой силой, и девочка захотела переждать непогоду под крышей. А заодно и узнать, когда её мать собирается вернуться домой. У стойки её встретил Уилли – здешний бармен и хороший знакомый Сары. - Она там, со своим приятелем, - указал он на дверь, ведущую в комнату, где обычно отдыхали работники бара. Девочка поморщилась. Она знала приятеля матери. Это был длинный и худой, как жердь, волосатый недоумок по прозвищу Весельчак. Удивительно, что Дарла в нём нашла?! Ни мужчина, ни женщина, так, нечто среднее между тем и другим. Уж она-то, Сара, выбрала бы себе кого-нибудь получше, например, такого парня, каким был Эрик Дрэйвен!... При этой мысли девчушка едва не расплакалась, но поспешно взяла себя в руки. Ну же, Сара, не будь дурочкой! – мысленно приказала она себе, - Своими слезами ты не вернёшь ни его, ни Шелли! Отправившись в комнату персонала, она, в самом деле, увидела свою мать. Та сидела за столом на коленях у Весельчака и целовалась с ним. Сара подсела напротив и кашлянула, требуя внимания. Дарла нехотя оторвалась от своего кавалера и. не скрывая неудовольствия, повернулась. - А, это ты…, - равнодушно протянула она, - Я же просила тебя сюда не ходить! Чего тебе? Сара проигнорировала материнский тон. - Значит, тебя не ждать домой сегодня, Дарла? – девочка никогда не называла её мамой, а всегда только по имени. - Она занята, не видишь? – вмешался Весельчак, - Иди домой, поиграй с куколкой, ладно? Сара смерила его презрительным взглядом. - У меня нет кукол, - отрезала она. - Иди, поешь, - мать полезла в карман форменной жилетки, достала двадцатидолларовую купюру и протянула её через стол дочери. - Меня уже накормили ужином. Полиция! - ответила та. Поняв, что от матери толку не добьёшься, Сара встала, взяла деньги и пошла прочь. - «Меня уже накормили ужином. Полиция!» - передразнил её Весельчак и загоготал. Смех Дарлы вторил ему. Сара вышла от матери в очень грустном настроении. Не очень-то это приятно, когда тебя отшвыривают прочь, как ненужную игрушку! Впрочем, девочка давно к подобному привыкла. Они никогда не были близки с Дарлой, и с каждым годом всё больше отдалялись друг от друга. Сара не испытывала особой нежности и любви по отношению к матери, лишь жалость, сочувствие и толику презрения. Да их отношения и не могли быть иными, поскольку сама Дарла не стремилась ничего менять. Ближе к полуночи Дарла с приятелем поднялись в номер, который она сняла на этот вечер. Сара проводила парочку взглядом. Ей, вдруг, стало тоскливо. - Ничем не могу помочь, кроха, - сочувственно проговорил Уилли, и на его круглой добродушной физиономии появилась грустная улыбка, - Твоя мама уже сменилась и теперь отдыхает, - Бармен протянул Саре стакан лимонада. - Да уж, вижу! - Завтра вечером уколемся, и будем смотреть, как полыхнёт этот паршивый городишко! – Весельчак перетянул руку Дарлы жгутом и сделал инъекцию морфия. Обоих обуяло бурное веселье, хохоча во всё горло, они принялись распевать скабрезные песенки. Дарла уже забыла о Саре, пребывая в состоянии наркотической нирваны. Ей было слишком хорошо сейчас, чтобы засорять мозг всякой посторонней мелочью. Эрик, скрестив ноги, сидел на рекламном щите и окидывал взглядом окрестности, неясными очертаниями выступающие из-за пелены дождя. Бесконечная тоска, неизбывно терзавшая душу, в такие моменты становилась совсем нестерпимой. Он и раньше не любил дожди, они навевали депрессивную меланхолию. Ворон, сидевший на его плече, сорвался и полетел вверх, опустившись на подоконник четвёртого этажа, где гремела музыка. Значит, здесь один из трёх подонков, оставшихся в живых... Наверное, Весельчак… Открыв опьяневшие глаза, Дарла увидела большого ворона, как ни в чём не бывало с важным видом восседавшего на телевизоре. - Там большая птица, Весельчак! – она ткнула в сторону пальцем. Тот перестал облизывать голую грудь своей подруги и обернулся. - Да ну, это глюки! Эй, птичка, иди сюда! – позвал он, издав сдавленный смешок, - Птичка! Птичка, иди сюда! Цып-цып-цып, хорошая птичка! Увлечённые птицей, они не увидели ещё одного гостя, возникшего в окне, заметив его лишь тогда, когда пришелец оказался внутри и стал прямо перед ними. - Ничего себе! – воскликнул Весельчак, снова хихикнув, - А вот этот глюк мне нравится даже больше предыдущего! - А вот и Весельчак! – театрально продекламировал гость, словно представлял того на сцене. Пройдя к двери, повесил на вешалку гитару. Затем неожиданно резко развернулся и, замахнувшись, с диким блеском в глазах, прыгнул к опешившему бандиту с явным намерением ударить его, но неожиданно выпрямился и, стоя, смотрел на него с сардонической ухмылкой на лице. У Весельчака сердце ушло в пятки. - Эй, ты что! – завопил тот, отползая от него назад, к изголовью кровати, на которой они с Дарлой лежали, - У меня чуть инфаркт не случился, придурок! Дарла засмеялась: - Ты погляди на него! Весельчак выхватил из-под подушки пистолет, взвёл курок и, направив дуло на гостя, невозмутимо взиравшего на него, процедил сквозь зубы: - Забирай свою птицу и убирайся отсюда! Посетитель взял стул, неторопливо приблизился к кровати, перевернул его спинкой вперёд, сел, опершись о неё локтями, закрыл дуло ладонью. С холодной улыбкой произнёс: - Стреляй, Весельчак! Может, не промахнёшься. - Да ты и, правда, ненормальный! В зеркало давно смотрелся?! Тебе к врачу надо! - Ну, стреляй же! Грянул выстрел. Гость вздрогнул, издал крик, вскочил на ноги и стал прыгать по комнате, помахивая в воздухе раненой рукой. Со стороны всё больше напоминало цирковую клоунаду. Но Весельчак, обрадовавшись удачному выстрелу (он мнил себя отличным стрелком), самодовольно воскликнул: - Есть! Попал! Гость остановился, повернулся к нему лицом и, вдруг, засмеялся. Его смех звучал жутко в этой полутёмной комнате, неожиданно ставшей очень тихой. На глазах у изумлённых Весельчака и Дарлы рана на простреленной руке затянулась сама собой. У подручного Ти-Берда от ужаса зашевелились волосы на затылке, а язык прилип к зубам. До него начало доходить, что перед ним не совсем человек, а, точнее, совсем не человек, а какой-то страшный тёмный Дух, явившийся к ним посреди ночи. Но с какой целью?... Наверняка не для того, чтобы напугать до смерти… - Господи Иисусе! – прошептал Весельчак, крестясь и глядя на призрака вытаращенными глазами. - «Господи Иисусе!». Скажешь, если уже слышал. Иисус приходит ночью в гостиницу... Выстрел. - …Даёт её хозяину три гвоздя… Снова выстрел. - … И просит пустить Его переночевать… Ещё один. Весельчак спускал и спускал курок, он разрядил почти всю обойму, но страшный пришелец по-прежнему стоял перед ним, как ни в чём не бывало, и так же спокойно улыбался. Пули проходили сквозь него, как через воздух. - Ты умрёшь, наконец, или нет?! – в сердцах выкрикнул бандит. Театрально раскачиваясь, гость подошёл к нему практически вплотную. Неуловимым движением выбросив вперёд руку, он с силой ударил по пистолету в руках Весельчака. Грянул последний выстрел. Тот взвыл от боли, схватился за простреленную ногу и, глухо охнув, упал на подушки. Дарла с воплями ужаса соскочила с кровати и, бросившись в ванную, заперлась там. Забившись в угол, сползла на холодный грязный пол и заплакала. Её колотила крупная дрожь. Она, наверное, молилась бы сейчас, если бы умела. Гость легко запрыгнул на кровать. - Больно? - Больно!..., - простонал Весельчак, - Больно!..., - он потерял сознание. Незнакомец отбросил его пистолет в сторону, слез с кровати, подхватил свою жертву за ноги, стянул на пол и поволок в ванную. Одним рывком сорвав замок, распахнул дверь и втащил обмякшее тело внутрь. Мельком глянул на смертельно испуганную Дарлу. Но и этого, мимоходом брошенного взгляда, оказалось достаточно, чтобы та совсем обезумела от страха. Открыв холодную воду, гость включил душ, поместил под него Весельчака. Покончив с этим, медленно повернулся и направился к Дарле. Та, лихорадочно шаря взглядом по комнате, увидела на умывальнике бритву, схватила её и стала размахивать, испуская истошные крики: - Оставь меня! Оставь! Пришелец вырвал бритву из её рук, сгрёб женщину в охапку и подтащил к зеркалу. Она отчаянно отбивалась и продолжала орать так, будто её резали. Закрыв ей рот ладонью одной руки, второй он повернул голову и заставил взглянуть в зеркало: - Смотри! Мать – это Имя Божие на устах и в сердцах всех детей! Ты это понимаешь?! Наркотики –вред! – он больно стиснул её руки выше локтей, почти перекрутив их, и непостижимым образом заставил всю принятую дозу морфия вытечь наружу. Развернув Дарлу к себе лицом, несколько минут глядел ей прямо в глаза, этот взгляд и пугал её безмерно и в то же время гипнотизировал, странно успокаивая. Сказал, - Твоя дочь болтается на улице и ждёт тебя! Ступай! Та и сама была рада поскорее убраться отсюда. Она пулей вылетела из ванной, затем из номера, и скоро звук её бегущих ног затих на лестнице. Весельчак пришёл в себя и глухо застонал. Гость вытянул его назад в комнату и бросил на пол. На телевизоре он обнаружил полпакета белого порошка и рядом – четыре шприца и стакан воды. Набрав в каждый шприц двойную дозу, взял их и вернулся к жертве. - Отстань от меня, псих! – хрипел бандит, - Уйди! - Не раньше, чем заберу с собой тебя! – мрачно ответствовал тот, склонился к подручному Ти-Бёрда и, легко сломив его слабое сопротивление, всадил все четыре шприца тому в сердце. Затем достал из кармана плаща нож и перерезал Весельчаку глотку. - О чём задумался, Крис? – спросил Лу, изящно вытянувшись на чёрном лакированном столе, где стояла большая серебряная чаша, от которой валил густой белый сладковатый дым. - Так, меланхолия, ничего больше, - ответил Бэкколл и, подойдя, сел рядом. Лу заглянула в чашу и присмотрелась к тлеющим зрачкам глаз, тускло светившихся в полумраке. - Энергия её глаз направлена против тебя, - заметила она. - Как всегда…, - апатично протянул он. В залу, где они сидели, вошли Кейтс и Ти-Берд. Последний выглядел крайне взволнованным. - В чём дело, Ти-Берд? – спросил Топ Доллар, глядя на него исподлобья, - У тебя такой вид, точно ты только что увидал привидение. - Один из моих парней приказал долго жить! Бэкколл удивлённо поднял бровь: - Да? И кто? - Тин-Тин! Кто-то истыкал ему пёрышками все жизненно важные органы в алфавитном порядке! Лицо Топа Доллара приняло выражение притворного сочувствия и печали. - Грустно это слышать. Тин-Тин был хорошим парнем. Я предлагаю минутой молчания почтить его светлую память. - Ломбард Гидеона сгорел. До основания, - сообщил Кейтс. Теперь Бэкколл смотрел уже с явным неудовольствием. - Со мной никто этого не согласовывал! - проворчал он, - Интересно, в чём причина? Природный катаклизм?... Или что-то ещё? – он выразительно взглянул на Ти-Берда. - Я тут ни при чём! – вскинулся тот. Топ Доллар некоторое время буравил его взглядом, словно пытаясь прочесть, что творится в его душе. Похоже, Ти-Берд, в самом деле, не имеет никакого отношения к пожару в ломбарде Гидеона… - Верю, - ответил он, - Ты, вероятно, даже огорчился… Ладно, поговорим о более приятных вещах. Ты завтра на меня работаешь, Ти-Берд. - Как скажешь. - Прекрасно, ты меня успокоил! Иди, собери своих мальчиков. А ты, - это обращалось к Кейтсу, - Разыщи Гидеона и притяни его сюда. Кейтс нашёл Гильермо Гидеона в баре отеля «Сентрал». Тот сидел за барной стойкой и стакан за стаканом глотал виски. Его толстые короткие руки тряслись так, точно их подключили к кабелю высокого напряжения. Он то и дело цеплялся к бармену Уилли, постоянно меняя заказ, придираясь то к одной мелочи, то к другой. Тому это надоело. Поставив перед Гильермо бутылку, он сказал: - Наливай сам, приятель, раз такой умный! Обожжённая физиономия Гидеона скривилась. Он был зол на весь Мир. Мало того, что какой-то полуночный призрак разнёс в щепки его ломбард, так ещё и покалечил его самого! Ух, попалось бы ему это чучело сейчас! Кейтс неслышно подошёл сзади, положил тяжёлую руку на плечо владельца ломбарда и коротко сообщил: - У тебя встреча. - Вот как? И с кем же? - Бэкколл хочет тебя видеть. - Ух ты, неужели Его Величество приглашает меня предстать пред свои светлые очи! – съязвил Гидеон. - Не ёрничай! Допивай и пошли! Только без глупостей! – в жирный бок итальянца весьма красноречиво упёрлось пистолетное дуло. В это время мимо них пронеслась обезумевшая Дарла. Кейтс, проводив её настороженным взглядом, взвёл курок и, коротко приказав Гидеону оставаться на месте, отправился наверх, взглянуть, в чём дело. Дверь одного из номеров на четвёртом этаже оказалась открытой. Подручный Бэкколла, весь подобравшись, готовый дать отпор любой неожиданной опасности, могущей вырваться из этой двери, выбросив вперёд руку с пистолетом, осторожно зашёл внутрь. Там царил страшный беспорядок. На полу у окна валялось тело Весельчака. Приблизившись к нему, Кейтс приложил пальцы к окровавленной шее. Пульса не было. Тот был мёртв. Внимательнее присмотревшись к нему, помощник Топа Доллара увидел, что кровь, вытекшая из перерезанного горла, обрисовала очертания птицы с распростёртыми крыльями. Та-ак, а это уже интересно! Случайно глянув в окно, Кейтс увидел на подоконнике снаружи неизвестного в чёрном. Тот подмигнул ему и растворился в воздухе. Подручный Бэкколла услышал смех, призрачным эхом отдавшийся в тёмном пространстве улицы. Выглянув в окно, Кейтс никого не увидел…