У Мести Глаза Ангела.

Эрик сидел на крыше дома, где он обитал, и неспешно перебирал струны гитары. Он наигрывал мелодию из популярнейшего хита своей рок-команды «Незабытое». Да, так называлась эта песня… В ней говорилось о парне, который предал свою любовь, а когда осознал это, было уже поздно. Любовь покинула его навсегда. Эрик хорошо помнил, как у слушателей, в особенности, у слушательниц, на глазах появлялись слёзы, когда звучала эта песня. Очень глубокая, поразительно красивая мелодия и печальный, трогающий за живое текст, покоряли, завораживали, заставляли сопереживать герою, чувствовать то же, что чувствовал он. Вообще-то Эрик написал эту песню, думая о собственной матери, с которой не виделся уже лет десять, и о которой старался вспоминать как можно реже, ибо то, что было пережито им в детстве, навсегда оставило незаживающую рану в его душе. Но сейчас, играя мелодию, он думал не о матери. Его мысли были о той, которая никогда не покидала его при жизни, не покинула и после смерти. Шелли… Драгоценное имя… Сокровище, самое бесценное, утерянное им… Пальцы Эрика взволнованно бегали по струнам. Его гитара уже не просто плакала, оплакивая утрату. Она кричала и стонала, молила о спасении от невыносимой боли, терзающей её, взрывая воздух безумным стенанием аккордов. Эрик резко оборвал звук на самой высокой ноте, на пике эмоционального надрыва. Размахнувшись, ударил инструмент о каменный парапет крыши и продолжал бить до тех пор, пока гитара не разлетелась в щепки, оставив в его трясущихся пальцах лишь жалкие обломки, которые он отбросил прочь. Выпрямившись, он некоторое время стоял неподвижно, закрыв глаза, пытаясь унять бурю, бушующую внутри. Когда ему удалось немного овладеть своими чувствами, вернулся назад в жилище на чердаке, где они с Шелли обитали прежде, и где он теперь обрёл пристанище. Опустившись на пол возле зажжённого камина (он затопил его, скорее, по привычке, выполняя то, что делал при жизни. Огонь, хоть и дарил некое чувство уюта, однако не мог согреть его заледеневшую в бесконечной мучительной и тоскливой печали душу), Эрик стал перебирать фотографии (эти снимки он с величайшей заботливой бережностью собрал с пола и аккуратно разложил на каминной доске), вспоминая каждое мгновение, запечатлённое на них. Образы, которые хранило сердце в своей памяти, тяжёлыми раскалёнными волнами, подобно расплавленному стеклу, обжигающим потоком струились в душу, завладевая ею. Эрик слышал надрывный гул сердца в ушах. Стены, пол и потолок кружились в сумасшедшей пляске, как ярмарочные скоморохи, погрузив окружающее пространство в красную пелену непроглядного тумана. Через какое-то время, не сразу, его начало отпускать. Эрик взял дрожащими пальцами фотографию Шелли, долго-долго смотрел на неё, его глаза были полны слёз. Руки нежно, любовно гладили нежное личико возлюбленной, словно касались его живого. В том-то и проблема. Разум понимал, что девушка мертва, но для сердца она всё равно жила и будет жить всегда. В порыве отчаяния он сгрёб все фотографии, разорвал их на мелкие клочки и бросил в огонь камина, глядя, как они обращаются в пепел. Глядя, как в пепел обращается его душа… Он услышал чьи-то шаги на лестнице. Быстро погасил огонь. Кто бы это ни был, разумнее всего не обнаруживать себя. Сара подходила к квартире с сильно бьющимся сердцем. Она догадалась, что в прошлую ночь разговаривала на улице с Эриком. Сознание отказывалось верить этому, но внутри что-то подсказывало, что так оно и есть. Осторожно отворив дверь, девочка оказалась внутри. - Эрик! Неподвижная тишина. - Эрик! И снова то же. Она скептически повела плечами. - Сара, ты сходишь с ума! – упрекнула саму себя. Осторожный шорох за спиной. Вздрогнув от испуга, резко обернулась. К Саре подошёл белоснежный ангорский кот, неуверенно обнюхал её и мурлыкнул, приветствую старую знакомую. - Габриэль! – обрадовалась девчушка, - Я думала, ты умер! А ты не умер! – она взяла животное на руки и пошла с ним дальше. Заметила, что из камина струится лёгкий дымок, словно кто-то недавно потушил огонь. Увидела обугленные обрывки. Наклонилась, извлекла несколько. Присмотревшись, поняла, что это фотографии, только что на них изображено, теперь уже не разобрать. Отбросила в сторону. - Я знала, что это был ты, Эрик, - проговорила Сара, выпуская кота и продолжая своё путешествие по заброшенной квартире, - Даже под твоим гримом. Я вспомнила слова твоей песни. Ты сказал: «Дождь не может идти вечно». Это из твоей песни, верно? Ответом ей служила всё та же неподвижная гнетущая тишина. Сара тщетно осматривала все углы и закоулки. Никого не обнаружила. - Эрик, я знаю, что ты здесь! – обиженно воскликнула она. Немного помолчав, добавила, чуть тише, в голосе – бесконечная грусть и боль, - Я скучаю по тебе и Шелли! Мне так плохо одной! И снова ничего. - Ну, и оставайся, раз тебе всё равно! – всерьёз обиделась Сара. На стене у окна возникли неясные тёмные очертания человеческой фигуры. - Сара! – позвал Эрик, - Не всё равно! Она повернулась и бросилась к нему, вся переполненная Счастьем. Крепко-крепко обняла и заплакала, спрятав лицо у него на плече. Эрик прижал девчушку к себе, ласково, нежно гладя светлые кудряшки. Он любил эту малышку и очень жалел её. Бедняжка! Такая юная, чистая, любящая и такая одинокая! Ни родных, ни друзей, кроме него и Шелли. Матери тоже, в сущности, нет как таковой. Грустно… Утром Сару разбудило шипение сковородки и неясный гомон включённого телевизора. Открыв глаза, с удивлением увидела мать, возившуюся у плиты. Поднявшись с дивана, прошла на кухню. Дарла жарила яичницу. - Что ты делаешь? – недовольно проворчала девочка, - Я не люблю яйца! Та улыбнулась: - Но ты же любила! - Да. В пять лет. - А сейчас что? Кофе и сигарета? Кстати, а как тебе больше нравится? Перевёрнуть желтки или оставить так? Не помню. Сара недоверчиво глядела на неё. Дарла сегодня какая-то странная. В кои-то веки трезвая, умытая, чистая, хоть и изрядно помятая, но всё же похожая на человека…. и меньше всего напоминавшая саму себя, по крайней мере, такую, какой дочь её видела все эти годы… Да и говорит ласково, улыбается. Наверняка, чем-то уже успела накачаться… - Что надо принять, чтобы стать Матерью Года? – спросила девочка, вздохнув. Дарла обернулась и некоторое время молча смотрела на неё, словно не зная, что ответить. Потом сказала: - Не наркотики. Один человек меня разбудил. - Кто? – с видимым интересом осведомилась Сара. Ей с трудом верилось, что кому-то удалось пробудить в этой женщине материнские чувства. Дарла смутилась и опустила глаза. Пережитое ночью всё ещё стояло у неё перед глазами, заставляя сердце болезненно вздрагивать при каждом ударе. - Так… Никто…, - тихо ответила она, - Дурь какая-то… - Ты странная, Дарла! В лотерею выиграла? Та сжала губы. Она, вдруг, ясно увидела и поняла, какая пропасть пролегла между ней и дочерью. И некого в этом винить, кроме себя… - Ладно, не будем… Какая из меня мать! – схватила сковороду и кинулась к мусорному ведру. - Стой! – остановила её Сара, бросаясь за ней и хватая за руку, - Не надо! – переведя дух, сказала уже спокойнее, - Переверни желтки, я так больше люблю… мама. Патрульный Дэрил Альбрехт заехал пообедать в закусочную Микки Коэна. Он любил это место. Здесь уютно и можно неплохо отдохнуть, абстрагироваться от того дурдома, который каждый день видишь на работе. Да и Микки славный малый. Правда, иной раз, бывает не в меру болтлив, как баба, но, в общем и целом, парень что надо. В закусочной Альбрехт встретил Сару. Девочка сидела за столиком и задумчиво жевала кусок грибной пиццы. Рядом с нею лежал белоснежный ангорский кот и блаженно облизывался, отведав аппетитной трески, которой угостил его добряк Микки. - Привет! – поздоровался Дэрил, подходя и садясь напротив. Сара ничего ему не ответила. - Ну, что же, помолчим. Как говорится, молчание – золото. - Скажите, разве может человек вернуться, если он умер? – спросила девчушка, поднимая голову. - Я тоже раньше в этом сомневался. Ты имеешь в виду кого-то конкретного? - Вы решите, что я не в себе. - Тогда нас обоих упекут в психушку. - Вы тоже его видели? - Скажем так, я видел кого-то… Может, твоего приятеля? Сара грустно улыбнулась: - Эрик вернулся не ради меня. Он больше не может быть моим другом, потому что я… живая… Сколько невыразимой печали в голосе! Альбрехт ощутил острый прилив жалости и сочувствия к этой малышке. Чтобы хоть немного её подбодрить, он улыбнулся и сказал: - Зато я вполне могу стать твоим взрослым другом. Позволишь проводить тебя домой? Теперь Сара глядела веселее. - Пожалуй! - Если пропадёт один, пропадут все! – говорил Ти-Бёрд своему подручному Сканку – низкорослому неопрятному на вид парню лет двадцати восьми, кривлявшемуся, как макака в зоопарке, - Вспомни, как долго мы всех собирали! – его глаза мстительно загорелись, - Мне нужен тот урод, который сделал ёжика из Тин-Тина! - Тин-Тин был болваном! – ответил Сканк, презрительно скривившись. - Знаю. Но всё-таки свою часть работы выполнял исправно, - они остановились возле магазина, - Принеси сигарет и пива. Только быстро! - Я мигом! Ти-Бёрд глянул на часы. - А где Весельчак? – прозвучал недовольный вопрос, - Мы же договорились встретиться здесь в восемь, а сейчас уже половина девятого! - Наверное, рассказывает сказки Дарле, - осклабился Сканк. - Ладно, иди и принеси, что я просил! Сканк помчался в магазин. Ти-Бёрд решил обождать его в своей машине, оставленной неподалёку. Открыв дверцу потрёпанного, видавшего виды кабриолета, забрался в тёплую кабину. Напевая какую-то мелодию, закурил. Неожиданно совсем рядом пронзительно каркнули, и прямо на капот приземлился большой ворон. Его блестящее тёмное оперение призрачно светилось в мутной пелене ночного тумана. Почти в ту же секунду Ти-Берд почувствовал пистолетное дуло у своего виска. Вздрогнув, повернул голову и увидел незнакомца с фантастически раскрашенным лицом. - А ты ещё кто такой, чучело?! – слегка обалдев, спросил хозяин кабриолета. - Твой пассажир, - последовал ответ. Неизвестный забрал у него сигарету, повернул голову бандита прямо и коротко скомандовал, - Поехали! Ти-Бёрд счёл самым разумным подчиниться. Завёл мотор, и они тронулись в путь, правда, водитель не имел ни малейшего представления о том, куда именно они направляются. Из окна магазина Сканк увидел машину Ти-Бёрда, пронёсшуюся мимо на всех парах, и, побросав покупки, вылетел на улицу. - Эй, эй, Ти-Бёрд, ты куда?! Подожди! Он выбежал на дорогу и угодил под колёса встречной машины. Столкновение откинуло Сканка на обочину, а на бампере авто образовалась внушительная вмятина. Из кабины выскочил парень лет двадцати пяти и кинулся на оглушённого Сканка, с трудом поднимавшегося с асфальта: - Куда прёшь, идиот?! Ты мне тачку помял! Сканк, ещё до конца не придя в себя после удара, всё же смог двумя ударами уложить водителя. Забравшись в его машину, сел за руль и направился с сумасшедшей скоростью по следам авто Ти-Бёрда. - Тебе что надо? - допытывался Ти-Бёрд у своего странного пассажира, - Деньги? Наркотики? У меня всё есть! – внезапно в его голове промелькнула смутная догадка, - Это ты замочил Тин-Тина? Бизнес, да? Или что-то личное? Может, мы сможем договорится? - Быстрее! – прозвучало в ответ. Водитель увеличил скорость. Украдкой наблюдая за попутчиком, Ти-Бёрд увидел что-то знакомое в этих призрачных чертах. Определённо, где-то он уже встречал этого парня, только вот никак не мог вспомнить, где именно… И пассажир, похоже, был с ним знаком… - Ты не ответил на мой вопрос насчёт Тин-Тина, - осторожно напомнил бандит. Возле его виска недвусмысленно щёлкнул возводимый курок. Ти-Бёрд умолк, продолжая вести машину. Они не заметили полицейский патруль, расположившийся в одной из многочисленных подворотен. Копы приметили «роллс-ройс», несущийся на всех скоростях, и направились за ним, на ходу приказывая остановиться. Сканку удалось настигнуть тачку своего босса, теперь он мчался за ним следом в компании полисменов по сонно-испуганным улицам ночного Детройта. - Ты сделал нас популярными, приятель! – заметил Ти-Бёрд, обращаясь к своему немногословному попутчику, - Друзьям они так не мигают! Да ещё и музыка! Повеселимся на славу! – он издал короткий сдавленный смешок. «Роллс-ройс» резко свернул в проулок. Патрульные не успели среагировать и на полном ходу вписались в обогнавший их автомобиль Сканка. От столкновения обе машины раз пять развернуло вокруг своей оси, а сам Сканк, высадив дверь, вылетел из кабины. Падение оглушило его, правда, не очень надолго. Перед столкновением он успел заметить, куда свернул «роллс-ройс» и теперь, немного очухавшись, поднялся на ноги и кое-как заковылял в том же направлении. - Стой! – приказал попутчик. Ти-Бёрд остановился. Они оказались на пристани. На заднем сиденье валялся моток проводов и изрядный кусок изоленты. Спутник Ти-Бёрда, взяв изоленту, привязал того к креслу. - Эй, что ты делаешь?! – завопил тот, - Мы так не договаривались! - А теперь расскажи мне про убийство, - медленная речь странного попутчика пугала бандита, у него дрожали руки. Пассажир неторопливо покинул авто и направился к багажнику. О чём это он?! - Про убийство?! Про какое ещё убийство?! Я ничего не знаю! Ты меня с кем-то спутал, приятель! - Покопайся в своей памяти, Ти-Бёрд, может, что и вспомнишь, - голос был ледяным и очень спокойным, но бандит чувствовал, что это спокойствие удава, видящего перед собой замершего от ужаса кролика. На Ти-Бёрда внезапно накатила волна такого страха, какого он никогда в жизни ещё не испытывал. Смутное предчувствие чего-то неотвратимого неумолимо закрадывалось в его душу. - Не помню, чтобы я кого-нибудь убивал за последнее время, - стараясь сохранять бодрость тона, ответил он. Нельзя показывать этому жуткому типу, что ты его боишься! - Вспомни Шелли Уэбстер. - Ах, вот, ты о чём! Да, я помню её! Мы просто хотели немного припугнуть девчонку, она срывала нам программу переселения. Неожиданно заявился её дружок, чтоб ему пусто было, и вместо простой зачистки вышла полная дрянь! И вообще, сто лет прошло! Кому это интересно сейчас?! Его спутник, исследовав богатый арсенал багажника (Ти-Бёрд был спецом по поджогам, это «благодаря» ему в городе каждый год происходили огненные казни и тысячи людей гибли на пожарах), извлёк толстый моток скотча, зажигалку с бензином для заправки и баллон взрывчатки с детонатором. Держа всё это в руках, вернулся к водителю. Теперь они находились очень близко один от другого и отлично друг друга видели. При взгляде на своего попутчика у Ти-Бёрда глаза едва не выскочили из орбит. Рот судорожно задёргался, а лицо мертвенно побелело. Он узнал его! - Нет! Нет! Нет! – залепетал он, еле ворочая языком от панического ужаса, объявшего всё его существо, - Это не ты! Не ты! Так не бывает! Мы же спустили тебя в окно! Мы живём в реальном мире! Оттуда не возвращаются! Нет! Жестокая улыбка промелькнула по губам спутника Ти-Бёрда, тут же угаснув. Он наклонился к бандиту, привязал его голову скотчем к подголовнику сиденья, руки примотал к рычагу коробки передач и установил режим максимума, а ноги закрепил на педали газа. Зажёг шнур детонатора и бросил баллон взрывчатки Ти-Бёрду на сиденье. Полностью выжал газ. Машина тронулась. Он безмолвно наблюдал, как «роллс-ройс», стремительно набирая скорость, мчится к обрыву пирса. Грянул оглушительный взрыв. Машину разнесло в клочья. Глаза незнакомца сверкнули огнём. Да, месть – поистине сладкая штука, особенно, справедливая! Сканк доковылял как раз вовремя, чтобы увидеть, как неизвестный в чёрном взорвал автомобиль Ти-Бёрда вместе с владельцем. Онемев от ужаса, он тупо глядел на высокую фигуру впереди, не в состоянии издать ни звука. Незнакомец вылил бензин для заправки на асфальт, словно что-то рисуя, крутанул кольцо запала зажигалки и бросил её на землю. Бензин вспыхнул. Сканк увидел огненные очертания гигантской птицы с распростёртыми крыльями. Да уж, он не мог даже вообразить, что кошмар из его ночных снов, вдруг, станет явью! Прошумели крылья. На плечо незнакомца опустилась большая птица, такая же чёрная, как ночь кругом, и они растаяли во мгле, подобно туману, рассеивающемуся с первыми лучами утреннего солнца.