Пошипи меня тихо по имени: Свиток первый

Боль моя, ты печаль моя, Солнце высоко в небе светит нам, Светит, но не знает… Далеко, где-то высоко, Песня моя в крике птичьих стай Да не умолкает… Ярилов зной — Ходишь — гуляешь

— Так, локти прижми к телу, — страстно шептал Глеб мне на ухо, противно усмехаясь. Пот струился по вискам и тяжелыми каплями свисал с моего подбородка, застывал солью на губах. Я задыхался от жара, охватившего все тело. — Задницу не выпячивай, — ощутимый шлепок едва не заставил меня рухнуть лицом в пыль. — Раз, раз, раз… Ну же, один раз ты отжаться можешь? — У меня руки… слабые, — с мольбой сопел я, слизывая щекочущие капли пота с верхней губы. — Я даже подтягиваться не умею, собственный вес не могу поднять, — из моей груди с хрипом вырвался воздух, когда Глеб с силой надавил мне на лопатки. — Не можешь — научим, — поучительно кивал этот говнюк. — Не хочешь — заставим. Ты хотел на охоту? — Может, я в сторонке полежу, притворюсь беспомощным, акх… — локти тряслись от напряжения, а Глеб продолжал давить. И, о чудо, получилось, я отжался один раз! — Ну, между первой и второй перерывчик небольшой, дед подтвердит, — жестоко прокомментировал Глеб, заметив непрошенное облегчение на моем лице. Дед, почесывающий кота на крыльце, с умным видом качнул головой, соглашаясь. — И два… Я сдался, падая в пыль иссохшей от зноя земли, пожухлая трава тут же забилась в рот и нос. Обессиленно отплевываясь, я скосил взгляд на хмурого и недовольного Глеба. Ну что, съел? Хотел меня измотать? — Глеб, а у тебя дел в клане или клубке змеином, или во что вы там свиваетесь… не осталось? — с надеждой в голосе прохрипел я, пытаясь вытолкнуть языком изо рта особо липкую травинку. — Так, этот метод с тобой не сработает, — я закивал головой, от чего мышцы шеи заболели с удвоенной силой. — Дед, тащи коромысло и ведра. Да не те, пластиковые! Оцинкованные, со свинцовыми грузилами, — старика как ветром сдуло с крыльца. Кота тоже след простыл, пушистый скот опасался, что дед без него на кухне будет есть втихую. Я наслаждался выпавшими на мою долю минутами отдыха, пока Глеб не окатил меня остатками застоявшейся воды из ведра, проворно принесенного домовым. — К твоему сведению, в клубки змеи свиваются в брачный сезон, — насмешливо фыркнул Глеб, небрежно за шкирку поднимая меня на колени и пару раз встряхнул, словно пыльный половик. Охлопывающие мою тушку руки не были нежны, а движения не несли за собой скрытого смысла, чему я втайне обрадовался. — Нет, дел пока нет, все готовятся к охоте. А раз ты добровольно вызвался на роль приманки, — Глеб не доверил мне черпать воду из колодца. И не зря, я бы их обязательно утопил, уже тогда догадавшись, что именно этот подлый змеёныш задумал. — Вот, по трети ведра тебе для первого раза хватит, — удовлетворенно кивнув самому себе, Глеб повесил на мои плечи коромысло. — Спину держи ровнее, живот втяни, колени согни, — парень поставил меня в нужную позицию и отошел на расстояние вытянутой ноги, полюбоваться. — В глазах — огонь! — я выдавил какой-то жалкое подобие выражения лица победителя. — А теперь начинай приседать, держи спину прямо! — по моему сгорбившемуся позвоночнику прилетел удар мощной ладонью такой силы, что мне показалось, позвонки в трусы вот-вот осыплются. — Колени в разные стороны не разводи, — Глеб встал позади меня, собственными ногами корректируя движения моих. Уверен, поза получилась очень специфичная, но в тот момент мне было плевать на это. Поджилки на ногах дрожали, где-то под коленями кололо и тянуло, коромысло с непривычки натирало плечи. И когда я умудрился опустить таз примерно наравне с коленями и готов был со стоном облегчения распрямить ноги, Глеб ладонями жестко зафиксировал мой корпус в таком положении. — Сиди так пять минут, — скомандовал он, продолжая прижиматься сзади. — Сейчас я медленно отойду, не заваливайся назад. Живое тепло и поддержка не давали мне рухнуть вниз, но когда Глеб отошел, тяжесть ведер и боль в коленях разом навалились на меня. — Развлекаемся, мальчики? — веселый голос русалки-панка (Рита, кажется?) донесся до меня сквозь шум крови в ушах. — Хочешь сделать из пацана универсального солдата? Ему уже ничто не поможет. — Это не твое дело, — слишком жестко и негостеприимно отозвался Глеб. — Проваливай к чертям. — Я только что оттуда, — весело парировала русалка, а мне стало интересно: шутит или и этот вид нечисти тоже существует? — Даже не пригласишь девушку на чай? — лукаво прищурилась Рита. — Не приближайся к нему, — я пыхтел и кряхтел, прислушиваясь. — Пока мы не поймаем ведьму, чтобы даже на метр к Мите не приближалась. Ни ты, ни кто бы то еще из твоей братии. Вы с самого начала знали, кто стоит за убийствами. — Ты и не спрашивал у нас, Змей, — холодно бросила русалка, повиснув на открытой калитке, но черту участка не пересекая. — Я не к тебе. Эй, задохлик, — и как же я так сразу понял, что обращаются ко мне? — Не ходи на охоту, если жить хочешь. Кикимору уже не спасти, а хмырь, отожравшись, в полную силу вошел. Сегодня он снова убил и убьет еще. — Я… спасу… — на секунду почувствовав себя как никогда уверенным в своих силах, пропыхтел я. — Можешь опускать ведра, время вышло. Смотри, не расплескай, иначе еще две минуты штрафных будешь стоять, — Глеб щелкнул секундомером, который висел все это время на его шее. Ноги стали ватными, а руки отказывались гнуться. Перевешиваясь то на одну сторону, то на другую, я краем глаза следил за ведрами, в которых плескалась вода. Ужасно захотелось пить. В конце концов, ноги подкосились, и я рухнул на колени, сбивая кожу, но ведра по счастью приземлились донышками вниз, коромысло продолжало цепляться за плечи. — Ты даже за себя постоять не можешь, — расхохоталась русалка, махнув рукой. — Поступай, как знаешь. Но лучше тебе хмырю в лапы не попадаться, лишь всем нам хуже сделаешь. Бывай. Виски сдавливало тупой болью, а тело словно одеревенело, когда Глеб окатил меня очередной порцией воды. На этот раз жидкость была свежей и прохладной, я почти привык к ежедневным закаливаниям. — Безнадежен, — скептически поджал губы Глеб. — Чем ты в городе занимался в свободное время? — Ну… играл, — вымученно поднял голову я. Сил встать не было. Песок и пыль под моими ногами превратились в мокрую кашу, пачкая голени, ладони, одежду. — На компе. С ролевиками пару раз выбирался в лес, но из-за боязни змей… — я смутился, почему-то чувствуя себя в тот момент виноватым. — В общем, после того как мне кто-то в палатку ужа подкинул, я больше с ними не общался. Подхватив за подмышки, Глеб поднял меня вверх и, позволив опереться о себя, помог дойти до бани, где были подготовлены бочка с теплой водой и одежда на смену. Наскоро окатившись и переодевшись (не без помощи парня, сам я не мог и ковшик в руки поднять), я привел себя в более-менее цельное состояние, развалившись бесформенной массой на лавке. — Ты всё ещё можешь отказаться и уехать домой, — настойчиво предложил вновь Глеб. — Тебя никто не будет обвинять в трусости. — А как же синяя и красная таблетки? * — Хорошо, пирожок с грибами или мясом? — хохотнул парень, а у меня от такого предложения в желудке завелся голодный хмырь. — И того, и другого, и побольше, — и снова серьезный разговор оборвался на шутливой ноте. Я не хотел настаивать на его продолжении, а чего хотел Глеб — знал лишь он сам.

***

В этот день Глеб не исчез сразу после завтрака. Пока я помогал деду перетаскивать банки с вареньем и сметаной в холодильник и убирать посуду со стола, хозяин дома лениво мял пузико котяры. Окончательно разомлев от нахлынувшего внимания, кот вдруг резко подскочил, как от удара, и начал яростно вылизывать свои бубенцы. И так повторялось раз за разом, идиллия. — Молодежь, вы бы погулять вышли… — воровато оглядывась, предложил дед. — Ко мне друзья прийти должны, в картишки перекинуться, дернуть по стопочке наливки, пока моя мать по гостям шастает. — Ваша мать тоже тут живет? — удивился я, а Глеб расхохотался. — Конечно, где еще ей жить? — удивился дед, пока хозяин дома пытался успокоиться. — Мить, мать — это его жена, в деревнях иногда мужики называют так своих супруг, — я залился краской, вспоминая дедовы матерные частушки про мать. В детстве меня удивляло подобное отношение к родительнице, которой давно в живых нет, а теперь все вставало на свои места. И уже не так жаль было его в воспоминаниях, когда бабушка пыталась приложить о его голову что-нибудь тяжелое. — Да не парься ты, откуда тебе было знать? — неверно истолковав моё смущение, принялся успокаивать Глеб. — Лучше пойдем, пройдемся. Завтра день Ивана Купалы, вечером будут гулянья. Покажу тебе, где будут, расскажу о правилах безопасности. — О, точно, — я сонно потянулся, зевая. После физических нагрузок мне всегда хотелось спать. Про день летнего солнцестояния я не то чтобы не помнил — никогда не следил за славянскими праздниками. — А можно я полежу немного и пойдем? — Нельзя, — отрезал Глеб. — Ты и так дрыхнешь большую часть времени, — допивая чай одним глотком, парень понялся на ноги и потянулся, мышцы заиграли у него под кожей. — А папоротник сегодня можно искать? — вдруг встрепенулся я. В детстве, наслушавшись бабушкиных сказок, я мечтал о двух вещах: о малахитовой шкатулке и найти цветок папоротника. Почему бы и этой сказке не оказаться реальностью? — Папоротник не цветет, — улыбка угасла на лице Глеба. Идем, я покажу, как можно пройти к реке по нашей территории, — мы вышли за деревню, но не по дороге, а через чужие участки, а после направились к перелеску. — Вечером у костра соберутся жители не только нашей деревни. Держись меня и будь осторожен. Плутая среди тёмных силуэтов старых деревьев, Глеб вел меня по заросшей тропинке, которая так и норовила выскользнуть у нас из-под ног, истаяв и затерявшись среди палых веток и листвы. — Праздник будет на берегу? — вспомнил я. — Ты говорил, что мне нельзя к воде приближаться. — Ты и не будешь приближаться. Никто не будет. Русалки в этом году буйствуют — в воду лучше не соваться, старайся не отходить от костра далеко. — Но бабушка говорила, что купания обязательны, — попытался надавить я, страсть как хотелось купаться. — На этот случай в правилах существует оговорка, — вновь мне показалось, что между губ Глеба, растянувшихся в загадочной улыбке, мелькнул острый язык. — Если русалки мешают проведению массовых купаний, можно просто попариться в бане. Я с удовольствием составлю тебе компанию, — ответил Глеб, словно я сам предложил ему вместе сходить в баню, и потрепал меня по голове, стряхивая с волос иголки и мелкие веточки. — Приготовься, — юноша схватил меня за руку и потянул за собой, выходя на поляну, оказавшуюся по другую сторону перелеска. Поляна была окружена лесом с трех сторон, с четвертой — водой. У реки суетились люди, таская из леса хворост, а кто-то даже целые бревна, складывая их квадратом вокруг будущего костра. У воды сидел парень с гитарой, развлекая легкими переборами и песнями из репертуара Цоя девушек, наполовину сидевших в воде. Неподалеку от костра по очереди прикладывались к бутылке какие-то странные личности. Сначала я подумал, что кто-то решил начать праздновать раньше — с кем не бывает, мои знакомые ролевики всегда так делали, — но вскоре они синхронно «выдохнули» набранную в рот жидкость на зажигалки, выплевывая в небо мощные столбы огня. Завороженный зрелищем, я не сразу почувствовал, как ладонь Глеба легла на моё плечо. — Понравилось? Они еще и не такое умеют, — улыбка у него получилась слишком уж довольной. — А чем это они так… плюются? — Керосином. Эти ребята — обычные люди, члены чьих-то семей. Никто из оборотней не стал бы добровольно пить керосин. И тебе не советую, не хочу, чтобы ты пропах им, — нахмурился парень, верно угадав ход моих мыслей. Мне ужасно захотелось научиться плеваться огнем, а когда репетирующие начали вращать шесты с огненными набалдашниками и горящие огненные шары на цепях, я просто обомлел. Фаерщиков мне довелось видеть и раньше, но никогда так близко. А еще мне захотелось искупаться в керосине назло Глебу. — О, какие люди! — обернувшийся к нам гитарист, оказался Виктором. Я хотел было двинуться к нему, чтобы поприветствовать, но ладонь Глеба больно сжала моё плечо. — Змеёныш, да отпусти ты его, пусть отдохнет, с нами потусит, поможет к празднику подготовиться. Лишние руки сейчас на вес золота, многие ушли патрулировать окрестности, — нахмурился Витя. — Я прелестных дам развлекаю, чтобы им не так досаждало наше мельтешение, — из реки кокетливо захихикали и обрызгали гитариста с ног до головы, в свете солнечных лучей серебром сверкнула чешуя на мощных рыбьих хвостах. Я от неожиданности вздрогнул, лишь рука Глеба на плече помогала не запаниковать. — Дамы, — запротестовал гитарист, — вы намочили мой инструмент, придется мне вас покинуть, пока он сохнет, — возмущенные писки и визги были ему ответом. А у меня в голове не вязалась увиденная картинка с хмурой и суровой Ритой. Видимо и среди русалок она была неформалкой. Поручив кому-то из своих знакомых следить за мной, Глеб в последний раз смерил тяжелым взглядом Виктора и ушел за хворостом. — Чем больше костер — тем лучше! — рассказывали мне новые знакомые-фаерщики, пока я помогал расставить по периметру поляны чаши с керосином для будущего представления. — Мы еще один сделаем, чтобы прыгать через него, поменьше. Не боишься огня? — я задумался. С одной стороны, языки пламени всегда завораживали меня, но с другой — огонь мог обжечь, могла загореться моя одежда или волосы. Перспективы в последнем случае открывались не слишком радостные. — Смотри! — девушка, вращавшая стальные веера с огненными наконечниками, вытащила из кармана зажигалку. — Протяни руку ладонью вниз и ничего не бойся, — когда я выполнил требуемое, девушка смело чиркнула колесиком зажигалки, язычок пламени лизнул мою кожу, не обжигая. — Если долго не взаимодействовать с огнем, то вреда он тебе не причинит, — рассмеялась она, кидая зажигалку мне. — Вдруг тебе пригодится, а у меня еще есть! — Развлекаешься? — застал меня Глеб за игрой с язычком пламени, лижущим мои пальцы. От руки слегка пахло паленым пером, но ни ожогов, ни боли не было. Глеб наклонился к моим губам и осторожно повел носом. — Ну, хотя бы керосин не пил, — с едва заменым облегчением выдохнул он мне в лицо, отстраняясь. — Еще не успел, — с вызовом ответил я и чихнул. — Я смотрю, тебе уже лучше. И ничего не болит? — сначала я удивился: о чем это он? Но, вспомнив об утренней тренировке, вновь почувствовал себя разбитым и уставшим. — Зачем напомнил? — зло прошипел я, дергая плечами. — Так хорошо было… — Хочешь, помассирую плечи? — внезапно предложил парень. Я колебался буквально пару мгновений, но вынужден был согласиться. Шея поворачивалась с трудом. — Пойдем в тень, солнце только-только вошло в зенит, а у тебя голова не прикрыта. — У тебя тоже, — возразил я, но последовал за Глебом. — Змеи — существа хладнокровные, мы любим греться на солнышке, — хищно улыбнулся парень. — И не любим мерзнуть. Цени, ради тебя в такой ясный день я прячусь в теньке.

***

Зной, усталость, аккуратные движения рук Глеба на моих плечах окончательно разморили меня, и я провалился в подобие сна. Мне ничего не снилось, и я слышал почти все, что происходило вокруг. Вот только-только прикрыл глаза, чтобы отдохнуть, а когда открыл — у костра уже толпились совершенно разные люди, я даже не знал, что в округе столько наберется. Судя по крикам и спорам, они пытались решить: кому и как зажигать костер. Только придя в себя окончательно, я понял, что лежу на коленях Глеба, а на виски мне давит что-то мягкое и ароматное. — Это венок, сплел, пока ты спал, — я смутился, но постарался не подавать виду. — Сплетешь мне? — Я не умею, — попытался отмазаться, но попытка успехом не увенчалась. — Научу, смотри, — парень поднес к моим рукам какие-то полевые цветы. — Берешь под головкой, перекрещиваешь, а потом переплетаешь им стебельки, — так цветок за цветком нехотя мы сплели венок и Глебу. Венок оказался ему велик настолько, что юноша мог носить его на шее, как на Гавайях. — А разве не девушки по традиции должны плести венки? — опомнился я. — Мы же не для обрядов венки с тобой плели, только для атмосферы, — Глеб помог мне встать, подав руку. Мышцы почти не болели, остались только тяжесть и покалывание. — А теперь, послушай меня внимательно, — серьезно и сурово посмотрел на меня друг. — Держись рядом и не спи — в купальную ночь нечисть любит пакостить. В воду не суйся, даже если будут звать просто ноги помочить. В остальном — разберемся на месте. Наслаждайся, — сверкнув глазами, Глеб потянул меня к еще не разожжённому костру.