Пошипи меня тихо по имени: Свиток первый

Добро пожаловать за край холодных скучных дней, Я научу тебя играть с фантазией твоей. Добро пожаловать на край последней западни, Я научусь с тобой играть, лишь руку протяни. Кукрыниксы — Кайф

Не знаю, как они не прожгли во мне взглядами дыру — используя меня как буфер, дабы не приближаться друг к другу — но уже через пятнадцать минут мы сидели на свежевыбеленной кухне, пропахшей клеем, бумагой свернутых в рулоны обоев и штукатуркой. Родители решили заделать стены гипсом, чтобы смотрелось эстетичнее, а поверх — нанести грунт. Школа ремонта, идущая в единственный их совместный выходной — зло. — Если вам что-то не нравится — можете уходить, — старался выглядеть спокойным я. — Дверь открыта, никто не держит. — Я не оставлю тебя наедине с этим… — Глеб поморщился. — Хищником? — ласково улыбнулся парню Витя, отряхивая со штанов куски штукатурки и строительной пыли. — Неужели змеи так боятся ежей? — На меня напали, — чуть отстранившись от Вити, проговорил я. Глеб верно истолковал мой жест, придвигаясь ближе. Да, вдвоем мы могучая кучка! — Ты о щитке? Или что-то еще случилось? Я давно не видел тебя, переживать начал, — взволнованно наклонился парень, вглядываясь доверительно мне в глаза. У, змей подкол… ёж. — Нет, на него вчера напал болотный хмырь, — не стал дожидаться моего ответа Глеб, окончательно выдвигаясь вперед. Глаза его гневно блеснули, а кулаки с силой сжались. Переход в стелс-режим! — И ты, — он ткнул Витю пальцем в грудь, — должен знать, кто подослал к нам болотную нечисть, правда? — в голосе появились насмешливые нотки. — На что это ты намекаешь? — взвился парень, едва ли не лбом в лоб сталкиваясь с Глебом. — Я могу их контролировать, но лишь находясь в непосредственной близости! И ты об этом прекрасно знаешь! — разговор их становился все интереснее, а я старался слиться с фоном, чтобы не спугнуть «языка». Мне начинало казаться, что они друг друга знают давно и довольно близко. Кто бы стал слать врагу весточку: «Чувак, я тут зомбаков законтролил, но если снайпера ко мне подошлешь или не дашь подойти к ним на двести шагов, то я потеряю над ними контроль. Ты уж, это, не мешай мне, пока я буду славянский зомби-апокалипсис готовить». Значит, они или уже сталкивались ранее (но, помнится, после той бойни они старались не устраивать стычек), или когда-то общались. Бредовая мысль, но не всю жизнь ведь эти кланы зверомафии воевали? — Мог, — подчеркнул Глеб. — Ты вполне мог развить свои способности. — Ок, — примирительно поднял руки парень, отстраняясь от зло прищурившегося Глеба. — Тогда, объясни тупому, зачем мне нападать на Митю? Я не испытываю к нему личной неприязни, даже наоборот, мы обещали защищать его. А что сделали вы? — Вы уже нарушали данные обещания, — не унимался Глеб, отращивая мощные когти на руках. А у змей есть когти? Или лапы? Если переживу этот день, надо будет спросить у Милы… нет, у неё спрашивать нельзя. У Глеба спрошу. Или у Маши, она ведь тоже, наверное, наг? Не успел я подумать: «Сейчас прольется чья-то кровь», — как нашу дружескую идиллию прервало покашливание бригадира строителей. — Надеюсь, молодые люди, я вам не мешаю, — приветливо проговорил он, протягивая руку для рукопожатия. Всем, кроме меня. — А вы, Дмитрий, не могли бы дать мне ключи от подвала? Мы хотели укрепить пол… — Нет, подвал трогать не надо, — запротестовал я. — Только косметический ремонт, дом и так крепкий, — бригадир поморщился, но, наконец, пожал равнодушно плечами. Витя вновь остановил меня за воротами, осторожно придержав за плечо. Глеб смерил парня тяжелым взглядом, но вмешиваться не стал. Уже странно. — Ты сказал, что на тебя напала болотная нежить? — я кивнул. — Как она выглядела? — Ну… такая большая, мокрая, с когтями как у Крюгера, — начал перечислять я, только сейчас осознав, что не успел подробно осмотреть нападавшего. — От неё несло тиной и плесенью, — вдруг вспомнил я, задумавшись. — Уверен? — задумался Витя. — Плесенью? — я кивнул, этот запах ни с чем не спутаю. Именно так пахла университетская столовая. — Этот хмырь, скорее всего, нездоров и находится под чьим-то влиянием. — Это мы уже поняли, — криво усмехнулся Глеб. — И у нас есть только один вариант, кто мог им управлять. — Я бы никогда не довел своего фамильяра до такого состояния, — покачал головой Витя, игнорируя агрессивно настроенного змея. — Нежитью могут еще управлять ведьмы, ты это так же должен знать не хуже меня. — Ни одной ведьмы в нашей деревне нет с тех пор как… — Глеб задумался, припоминая что-то. — Мить, ты говорил, что тебя привела Алевтина Григорьевна? — я пожал плечами, но кивнул. Не помню, чтобы рассказывал об этом Глебу, но быть может дед или кто-то из ребят рассказал ему? — А ты говоришь, ни одной. У кого, как ни у неё зуб на Митю, — Глеб нахмурился, сощурив глаза и закусив губу. От его былой надменности и вечного скептического, снисходительного выражения на лице не осталось и следа. Я не понимал ровным счетом ничего, а тут еще и головная боль вернулась с новой силой, тошнота подкатила к горлу, заставив меня согнуться пополам. Ботинки Глеба лишь чудом не пострадали, когда я расставался с завтраком. И, вероятно, ужин оказался там же, на дороге. Глеб и Митя синхронно потянулись ко мне, но тут же отшатнулись, словно невидимая сила ударила их хлыстом по рукам. Если Глеб лишь морщился, растирая запястья, то на лбу Виктора выступила испарина, словно он только что бежал стометровку. — Как давно с ним это происходит? — спросил Витя у змея, словно меня рядом не стояло. Хотя, честно говоря, сам бы я не смог ответить в тот момент на животрепещущий вопрос. Когда меня немного отпустило, стало так стыдно, что я просто не смог бы заставить себя и слово сказать. — С тех пор, как мы вернулись из леса, — безэмоциональным голосом прошелестел Глеб, смотря сквозь меня. — Ты потащил его в тот лес? — ужаснулся Витя. — Ему ничего не угрожало, — попытался оправдаться Глеб, а я весь обратился в слух. — Мы все были там, прочесывали окрестности, — я, оперевшись ладонями о колени и чуть согнувшись вперед, старался отдышаться. Парни по-прежнему не решались подойти ко мне ближе, чем на два шага. — Ты в своем уме? Там убивали людей! — неожиданно Витя со всей дури вмазал Глебу в челюсть, но тот так и стался стоять каменным истуканом, лишь тонкая струйка слюны и крови стекала с подбородка. Они все больше и больше удивляли меня. До этого момента я считал Глеба несдержанным и резким, жестоким. Но теперь парень просто стоял и смотрел в никуда. А это могло означать лишь одно, меня вновь забыли посвятить в планы великого и ужасного царя змей. — Ты же знаешь, как на него это могло повлиять, — они явно говорили не о моей боязни крови. — Даже без должного обучения, он может чувствовать места силы. А от того леса просто несет трупным смрадом за много километров! — Витя устало отбросил со лба челку, оборачиваясь ко мне. — Что ты там видел или чувствовал? — Кажется, на нас напал местный леший, — проговорил я. До конца я по-прежнему не верил, что всё это происходит наяву, вот я проснусь и окажусь дома, а этот сон — плод моей больной фантазии и какой-нибудь очередной компьютерной игрушки. — Он меня утопить в болоте пытался, но Глеб… — я вздрогнул, вспомнив беспомощно трепавшегося в руках змея котенка, жалобно перебирающего лапками, фырчащего и из последних сил сражающегося за жизнь. Вот бы мне хоть толику его смелости и жизнелюбия. — И ты говоришь, что он был в полной безопасности? — Витя разочарованно покачал головой. — Мить, пошли со мной, мы не дадим тебе стать… — Заткнись, — осадил его Глеб. — Он останется с нами. Я виноват в том, что с ним происходит, я и разберусь с этим. — Тогда, может, объяснишь Мите, что ты сделал с ним? — насмешливо предложил Виктор, скрестив руки на груди. — Но, давайте, уйдем отсюда подальше. Здесь небезопасно, — Глеб согласно кивнул. — Пастуший камень подойдет, — предложил он, — он защищен от нечисти, — я удивленно приподнял бровь, — местных пастухов давно бы растащили мавки и прочая неживность на сувениры, если бы они не защищали место своего дневного отдыха. Пойдем, я показывал тебе то место в детстве, ты вспомнишь, — уверенно сказал Глеб. — Это нейтральная территория.

***

— Я принял тебя в род, — Глеб целиком забрался на огромный валун, укрытый в тени чуть обожжённой с одной стороны кострищем липы и обросшей мхом с другой. Казалось, этот камень и это дерево стояли тут вечность, укрывая от непогоды и зноя случайных путников и пастухов. Этот небольшой пятачок, отвоеванный у леса с одной стороны и огибаемый дорогой с другой надежно скрывал. Хотя место и называлось пастушьим камнем, рядом не наблюдалось ни одного пастуха. Впрочем, стада животных на выпасе тоже не наблюдалось. — Здесь уже давно никого не пасут. С тех самых пор, когда он, — взмах в сторону Глеба, — решил, что может безнаказанно играть с людьми. — Что значит, принял в род? — спросил я, удивленно разглядывая подавленного Глеба и ехидно усмехающегося Виктора. Мир перевернулся с ног на голову. Я лишь мог стоять, облокотившись о ствол липы. Дышать здесь было значительно легче. — Ну… — хитро протянул Виктор, — Будь ты девушкой, тебя бы назвали Невестой Полоза. Слышал о таковых? — я подавился слюной от такого заявления. И нет, не слышал, а потому замотал усиленно головой, стараясь теперь не встречаться с собеседниками взглядами. Было ужасно неловко и неприятно услышать о себе нечто подобное. — Когда-то Царь-Полоз выбирал себе невесту среди обычных человеческих девушек, чтобы избежать кровосмешения и избежать рождения слабого потомства. Магические силы в таком союзе передаются только сыновьям. Но Полозом может стать лишь тот, у кого оба родителя змеи. Обычно, они самые сильные и выносливые среди соплеменников. Но зато и самые нестабильные, чаще — безумные, — Глеб с чувством сплюнул, зарываясь пятерней в волосах и нервно теребя растрепанные пряди. — Как видишь, нашего общего друга уже практически захлестнуло последнее, на этот раз издевки не было в голосе Вити, скорее сочувствие и безнадежность. — Ты хочешь сказать, что я?.. — Ты — это ты, — усмехнулся Витя, возвращая себе чуть плутоватый вид. — Слушай дальше. — Я весь внимание, — киваю, присаживаясь между выступающими из земли корнями дерева. Спина пачкается в саже, все еще пропитывающей обожжённую кору дерева. — Полозы никогда не выбирали себе невест из ведунов и ведьм. И на то были свои причины, — Витя подошел ко мне и сел рядом. — Мне ли тебе говорить, что пол при выборе невесты не так уж и важен? «Невеста» — это своего рода маяк. Или фильтр, если желаешь, — Витя почесал нос. — За более подробными разъяснениями можешь обратиться вон к нему, — кивок в сторону хмурого Глеба. — Или к Миле, она жила за много веков до нас и будет жить спустя века после. Долгая жизнь — дар и проклятье Хозяйки. — Простая смертная девушка принимает на себя излишки силы без вреда для себя или Полоза. Она не способна её использовать, а от того даже не чувствует. Безумие в этом случае отступает, — Глеб тяжело вздохнул, продолжая молчать. — Может, дальше сам? Я в ваших заморочках разбираюсь хуже. Знаешь, — уже ко мне, — змеи — одни из самых нестабильных и неадекватных оборотней, они хуже контролируют агрессию. Человеческая сущность очень плохо сочетается со змеиной. Я не знал что ответить, голова пухла от навалившейся информации, а во рту стоял кисловато-горький привкус. — Ведун может принять на себя излишки силы, — проговорил мрачно Глеб. — Но по своей воле и лишь в том случае, если обучен этому. Мало кто из ведунов способен пережить инициацию. Я был уверен в тебе, — отрывисто объяснял парень, уставившись в землю. — Ты пережил процесс инициации как член нашего клана, но как ведун ты не инициирован. Теперь, оказавшись рядом со мной, твоё тело пытается перестроиться, но без сторонней помощи рядом со мной ты будешь слабеть с каждым днем. Но раньше сойду с ума я, — в глазах Глеба плескалось такой безграничное отчаяние и раскаяние, что мне стало его жаль. Жалость — не то чувство, которое должно руководить взаимоотношениями между людьми, но сейчас мне от всей души хотелось успокоить и приободрить его. Даже если он сотворил со мной какую-то непонятную мне мистическую хрень. — Стой, — осадил меня Виктор, ухватив за край одежды, когда я уже было метнулся к Глебу. На этот раз парня не скрутило от боли. — Это крепнет ваша связь. То, что ты чувствуешь — не твои эмоции. Он, не желая того сам, хотя я в этом очень сильно сомневаюсь, влияет на тебя. Сопротивляйся, — я попытался мысленно собраться, и затопившая ранее меня жалость отступила. Не пропала, но мне больше не хотелось кидаться на шею этому странному существу, которое я еще недавно считал другом. Глеб в ярости зашипел, кинувшись к Виктору, но я встал между ними, не давая их вцепиться друг другу в глотки. — Мы уходим, — отрезал Глеб. — Как только ремонт в твоём доме закончится, уедешь в город. Или к себе, как сам захочешь. А пока ты — мой гость. Не вмешивайся, — это уже Вите, попытавшемуся что-то ответить. — Не теряешь надежды с ним сблизиться? — Если свихнусь я, проблемы будут и у вас, — предупредил Глеб. — И поэтому ты готов использовать Митю? Ты же потащил его в лес, надеясь, что он там инициируется? Думал, леший согласится вам помочь после всего? — Чем помочь? — удивленно спросил я. — Только другой ведун или кто-то из разумной нежити может тебя инициировать, — вздохнул Витя, отходя от нас. — И лучше бы это был тот, кто по-доброму к тебе относится. Природная нежить. Леший не испытывает ни к кому из нас ничего, кроме ненависти. Тот лес еще нескоро восстановится. Пойдем со мной, я в последний раз предлагаю тебе свою помощь. Рядом с ним ты очень скоро перестанешь сознавать себя, пока ты не можешь сопротивляться его влиянию, но и «невестой» перестать быть не можешь. Ведь ты уже начал замечать перемены в своем поведении? Я задумался, не решаясь кивнуть. Странности в поведении я старался списать на смену обстановки и отсутствие железного друга — компа — под рукой. О всякой мистической чепухе раньше был наслышан лишь из Битвы экстрасенсов, которую частенько смотрит мама. А я так, мимо проходил. — Я останусь, — отвечаю бессознательно. Нет, в тот момент вряд ли именно Глеб влиял на меня, это было подсознательное решение, но Виктором оно было воспринято иначе. — Вот видишь, ты уже даже не можешь сам принимать решения, — парень быстрым шагом отправился прочь, не оглядываясь не прощаясь. Если бы не вошедшее в зенит Солнце, я бы просидел тут, обхватив руками колени и жалея себя, вечность. Но солнце нещадно припекало макушку даже сквозь листья, меня начало клонить в сон. — Пойдем, — тихо попросил Глеб, протянув мне руку. Он совсем недавно спрыгнул с камня, и в два шага добрался до меня. — После, я постараюсь не приближаться к тебе. И обещаю, что не буду пытаться повлиять. Подумав буквально мгновение, я принял его сухую и прохладную даже в иссушающий зной ладонь, крепко сжимая её.

***

— Мила, я вопрос придумал, — осторожно присаживаясь на ступеньку крыльца рядом с чистившей грибы женщиной, прошептал я. Рядом отирался кот, чья раздувшаяся на хозяйских харчах харя была перепачкана в простокваше. — Уверен, что это именно то, чего ты хочешь? — спросила Мила, будто мысли мои читала. — Не смотри на меня, как на прокаженную, даже у деревьев есть уши, вести по лесу быстро разносятся, — усмехнулась Хозяйка, не отрываясь от своего занятия, подцепляя из корзины огромный боровик. — Уверен, — киваю и всматриваюсь в ладони, будто могу прочитать в линиях на них свою судьбу. — Ну что же, озвучивай вопрос, он будет твоим вторым. — Как я могу помочь девочке из сруба? — совершенно спокойно спрашиваю я, а из рук женщины выпадает нож, раня белоснежную ладонь и вонзаясь острием в деревянную ступень, чудом миновав мою ногу. — А разве ты не?.. — она кажется на мгновение ошарашенной, а после заливается звонким смехом. — А вы о чем подумали? — улыбаюсь и спрашиваю в ответ, но она качает головой, оставляя свои мысли при себе. — Девочка утонула некрещеной, — грустно молвила Мила, подхватывая нож, а после вытирая краем подола кровоточащую царапину. Грибы, на которые попала её кровь, Мила безжалостно отбросила в груду очистков и копошащихся там же червей. Червячки, случайно заползшие на те капли крови, мгновенно окаменели. Кажется, этого в сказках Бажова не было? — Если верующий, то скажи при ней: «Крещу тебя во имя Отца, Сына и Святого Духа». Можешь оторвать кусок своей одежды, рукав, например, и так же кинув в неё. Но вряд ли всё это ей поможет, — грустно улыбнулась женщина, вернувшись к чистке грибов. — Она мертва уже больше двадцати лет, а этот ритуал может помочь только в первые семь лет после смерти ребенка. Однако она могла дать тебе подсказку, как ей помочь, не припоминаешь? — …«Назови моё имя», — выходя из глубокой задумчивости, прошептал я. — Имя, значит, — улыбнулась Мила. — Вот видишь, она сама рассказала тебе, как помочь ей. Мог и не спрашивать у меня, снова бездумно потратил вопрос. — Нет, — я покачал головой, тепло улыбаясь. — Сам бы я вряд ли додумался, совсем ничего не понимаю в вашем мире. — Привыкай, — женщина отвесила мне подзатыльник. — Теперь это и твой мир. — Мне нужно её имя, или я могу дать ей любое? Мила задумалась, нахмурившись. — Не знаю, — она прикусила губу. — Она тебе тоже не ответит, ты сам должен догадаться. Можешь попробовать найти её могилу, но я ни разу не видела, чтобы её кто-то навещал. Должно быть, она давно заросла, а памятник раскрошился. Но, если хочешь ей помочь, это твой шанс. Учти, у тебя есть только одна попытка, не угадаешь — она навсегда останется кикиморой. Я резко поднялся с крыльца, спрыгивая на землю. — Не ходи на кладбище один, Алевтина женщина не плохая, но чем-то ты ей, похоже, не угодил. Мы не можем найти её нигде, будь осторожен. — Буду, — улыбаюсь, но отвечаю без особой уверенности.